Город без окон

III часть

Глава 43

«Здравость ума»

— Дань, прошу, уймись, — тяжело дыша, шатен попытался отодвинуться, но чужие губы продолжали покрывать шею поцелуями, оставляя влажные следы, — И не кусай.       Даня всегда говорил, что у него нет так называемых «фетишей». Он свято верил в эту аксиому, искренне считая себя свободным от подобных слабостей. Но он говорил чистую правду… раньше. Сейчас же у него был самый настоящий фетиш — Руслан Сергеевич.       Нет, не Руслан, с которым он в серьезных отношениях уже долгое время, который уснуть без объятий не сможет, который утром, еще толком не проснувшись, ищет его руку, чтобы переплести пальцы. И нет, не Руслан, который зацеловывает все его лицо, шутя про несуществующие морщинки, о том, что запомнит в старости каждую. Фетиш Дани был же гораздо глубже и тоньше.       Руслан Сергеевич в выглаженной белой рубашке, с идеально застегнутым воротником и строгими манжетами, когда с утра, собранный и сосредоточенный, собирается на работу. Руслан Сергеевич, который сидит в своем кабинете, погруженный в бесконечные цифры, усмиряя тот хаос, который всегда бушевал внутри него. Руслан Сергеевич, говорящий сдержанно и четко, без тени былого раздолбайства, почти сухо, даже не шутит, сосредоточенно хмуря брови.       Даня никак не мог привыкнуть к этому новому образу. Он привык к Руслану, который носил только худи, иногда удивляя не рванными джинсами. К Руслану, который мог разбить сердце любой влюбчивой девушке, но верен ему одному. К Руслану, который смеялся так заразительно, что мир становился чуточку лучше.       Даня никогда бы не подумал, что в нем вдруг проснется скрытое, почти болезненное влечение к тому, как партнер с кем-то по работе спорит, как яростно, но сдержанно, отстаивает свою точку зрения. Мысль о том, чтобы тайком пробраться к нему в кабинет, посидеть в его кресле, вдохнуть запах его одеколона, сводила с ума. Только вот сдерживаться, чтобы не наброситься на него, не схватить за этот строгий воротник и не втянуть в страстный поцелуй, было пыткой.       Да… за два месяца в новом городе Даня много для себя вещей открыл. — Лис, я на работе, — шатен едва сдерживал стон. Его лицо горело, а тело покрылось мурашками. Он уже сглатывал слюну, сидя на рабочем столе, пока партнер притягивал его ближе, целуя шею, — Сейчас кто-нибудь зайдет. — Не переживайте, у меня парень начальник, — Даня буквально сходил с ума от того, как раскат молнии у татуировки на шее партнера упирается в строгий белый воротник, — Тем более я дверь закрыл, — он сходил с ума от того, как татуированные пальцы поправляют манжеты, как пахнет дорогим одеколоном, смешанным с запахом его кожи, как небольшой пирсинг в носу только подчеркивает этот образ, делая его еще более… желанным. — Я попрошу, чтобы тебя больше не впускали сюда. Понял? — Руслан резко схватил парня за подбородок, заставляя его замолчать. Он смотрел в эти голубые глаза, которые сейчас хитро поблескивали, словно у лиса, поймавшего добычу. Наглый, самоуверенный лис. — Я Вас домой тогда тоже не впущу. Погляньте на начальство, которое тискает студент.       Руслан прикрыл глаза, стараясь взять себя в руки. Он знал, что партнер специально его провоцирует, что ему нравится видеть его таким, потерявшим контроль, смущенным и растерянным. Но сопротивляться этому сладкому искушению было почти невозможно. — Руслан Сергеевич, а вечером будете ластиться и обниматься, а сейчас строите из себя грозного дядю, — промурлыкал Даня, лукаво глядя на него. — Еще раз назовешь меня по имени и отчеству, я с тобой неделю разговаривать не буду, — отрезал шатен, чуть отталкиваясь от парня. — Дань, я рад, что у тебя пубертат в девятнадцать только начался, но иди домой уже. Кто бы снес твой университет подальше, чтобы ты не ходил сюда каждый день. — Кто-то вечером за такую фразу извиняться другим тоном будет, — прыснул Даня, заливаясь смехом. — Дань, я работаю, — вздохнул Тушенцов, стараясь говорить спокойно. — Ладно, молча посижу, — фыркнул парень, надув губы, и плюхнулся на мягкий диванчик рядом с рабочим столом. — Почему домой не пойти? — Руслан обошел стол и, тяжело вздохнув, опустился в свое кресло, поворачиваясь к компьютеру. — Чем больше я тебя достану, тем быстрее ты освободишься, — пожал плечами рыжеволосый, — А там солнце светит, я хочу в парке с тобой погулять.       За два месяца в новом городе у Дани правда все поменялось. Поменялось так, как того и желал Руслан. У Дани появилась хоть какая-то беззаботность. Он мог разобраться с заданиями по учебе и сам потащить шатена на прогулку, сам переписывался с новыми одногруппниками, искренне радуясь новым знакомствам, а еще перестал постоянно копаться в себе, бесконечно анализируя свои поступки и чувства.       Квартиру их он так и не полюбил, к слову. То ли из вредности, то ли правда в этих стенах не было того самого, домашнего уюта. Она казалась слишком… стерильной. Но Даня говорил, что назад бы не вернулся. А это и радовало Руслана больше всего.       В отношениях и до этого было хорошо, но сейчас стало лучше. Даня думал, что для него секс вообще не важен в отношениях. Ошибся. До этого его мозг был занят совсем другими вещами, пожираемый тревогой и страхами, не оставляя ни сил, ни желания на что-то подобное. Теперь же секс перестал быть отчаянным или болезненным. Он был страстным, желанным, свободным.       Разговоров о тяжелом прошлом больше не было, зато было много любви, заботы и поддержки. Их отношения просто напросто сбалансировались тем, что оба постоянно заняты, а потом, соскучившись, наверстывали упущенное, делая вечера эмоциональнее и ярче. Даня называл это вторым дыханием их отношений, а вот Руслан никак не называл. Ему просто было хорошо, что его парень больше не истощает себя морально, что в его глазах горит огонь, что он улыбается. Ему было просто хорошо, что Даня, наконец, счастлив.       Привычно теперь было наблюдать, как Руслан, полностью погруженный в работу, хмурит брови над документами, кусает губы и что-то быстро печатает на компьютере. Даня делал вид, что увлеченно скролит ленту в телефоне, все с той же злосчастной трещиной на экране, но исподтишка продолжал наблюдать за ним. Вот и сейчас, не испытывая ни малейшего угрызения совести, он изучал каждое его движение, пока в дверь не постучали. — Дверь закрыл? Вставай открывай, — Тушенцов даже головы не поднял, продолжая что-то печатать, а Дане пришлось вздохнуть, отрываясь от созерцания и неохотно идти к двери, чтобы впустить Марию. — Данила Владимирович? Здравствуйте, — девушка кивнула, проходя к столу начальства и передавая какие-то документы. Даня лишь цокнул, недовольно толкнув дверь обратно и растворяясь на мягком диванчике.       Кто такой Даня здесь? Он и сам не ответил бы. Просто в первую неделю стеснительно стоял у окна, чувствуя себя неловко и неуместно, пока Руслан пытался разобраться с делами. Там и Артем что-то активно говорил, и Мария, и еще какие-то люди постоянно сновали туда-сюда. Только вот Руслан сразу отрезал, что это Данила Владимирович, обращаться к нему исключительно по имени и отчеству, либо вообще не трогать. А подчиненные то и не противились, привычно кивая и выполняя его указания. Артем тогда как-то по-доброму улыбнулся, но Кашину тогда было совсем не до него, не до его улыбок, не до обращений. Ему тогда вообще ни до чего дела не было.       По прибытии в этот чужой город Даню преследовал лишь один кошмар: оказаться вновь в плену прошлого, в бездонной пропасти отчаяния, из которой его вырвал партнер. Он отчаянно стремился пустить корни на новом месте, стать своим среди незнакомых улиц и лиц. Но тоска по прежней жизни, помноженная на апатию после болезненной встречи с семьей и разлуки с друзьями, не давала ему этого сделать. Он чувствовал себя чужаком, заброшенным на далекую планету.       Известие о том, что перевод в университет возможен лишь с понижением на курс, стало для Дани еще одним ударом. Но Руслан, не дожидаясь просьб, не считая нужным спрашивать, вмешался и уладил вопрос. Кашин кипел от ярости. Ему казалось, что Руслан не просто помог ему поступить на прежних условиях, а проплатил его жизнь целиком. И даже спокойные слова: «Я лишь помог тебе перевестись, дальше ты сам», — не успокаивали его.       Однако самое удивительное ждало Даню впереди. В университете его встретили с особым вниманием, которое поначалу вызывало лишь раздражение и возмущение. Но со временем, переступив через свою гордость, он решил просто принять правила игры. И он пользовался этим особым отношением, не испытывая ни малейших угрызений совести. Пусть думают, что он обязан этим Руслану, пусть считают его протеже. Он заслужил это право, выстрадал его. И если мир хочет играть по таким правилам, он не намерен оставаться в стороне. — Да, Артем Викторович подъедет сейчас, — Мария упорно что-то показывала в бумагах, указывая на важные детали, — Думаю, что после его визита мы сможем закончить на сегодня, — закончила она, одарив Руслана учтивой улыбкой.       Артем. Артем, к большому сожалению Дани, принял экзамен у студентов, отвел модуль в бывшем университете. А теперь появлялся здесь почти каждый божий день, маяча на горизонте. И вот она, истинная причина, по которой Даня исправно заявлялся сюда после пар, в свои законные выходные, жертвуя сном и отдыхом. И, если честно, то Артем уже не казался какой-то реальной угрозой, да и, помимо рабочих вопросов, ни в его жизнь, ни в жизнь Руслана не лез. Но Даня, наученный горьким опытом, прекрасно понимал, что бдительность терять ни в коем случае нельзя.       И, как говорится, стоило только подумать… Через пару минут в кабинет вошел Артем, даже не удосужившись снять пальто, тут же с головой погружаясь в оживленный разговор. Для Дани вся эта словесная эквилибристика звучала как бессмысленный набор цифр и терминов, не имеющих к нему никакого отношения. Пусть себе обсуждают. Даня, закинув ногу на ногу и небрежно покачивая ею, пристально наблюдал за ними, прожигая взглядом спину Руслана.       А тут и классическая картина маслом разыгралась. Мария, как обычно, обиделась на едкие колкости Артема и, демонстративно фыркнув, гордо удалилась из кабинета, оставив мужчин наедине. К слову, Ярцев действительно порой перегибал палку, отпуская в адрес Марии весьма язвительные комментарии. Но в этом они с Даней были солидарны: она им обоим не нравилась, казалась глупой и недалекой. Пожалуй, это единственное, в чем их мнения совпадали. — Если называть человека тупым, то он от этого умнее не станет, — Руслан, сидя в кресле, смотрел снизу вверх на своего бывшего, пока оскорбленная сотрудница гордо покидала кабинет, — Я понимаю, что у тебя какие-то свои проблемы, Артем, но прошу тебя, перестань ее оскорблять, — твердо произнес он, не отводя взгляда. — Руслан, если бы люди умнели от того, что их называют тупыми, то ты бы слышал это от меня каждый день и по несколько раз на дню, — язвительно парировал Артем, скрестив руки на груди. — Что тебе опять не так? — Смотри, — Ярцев ткнул пальцем в экран монитора, — Назови я тебя тупым, ты все равно умнее не станешь. А я тебя так не называю, потому что я тебя учу, помогаю тебе.       Внимание Дани было поглощено чужим разговором. Он старался не лезть, не вникать, не отвлекать, просто терпеливо ждать. Но Руслан и Артем, кажется, в очередной раз вступили в словесную перепалку. Они даже не ругались по-настоящему никогда, просто в какой-то момент Руслану начинало не нравиться, когда ему указывали на его ошибки, а когда ему на них указывали, то он пассивно злился. — Я курить, — внезапно заявил Тушенцов, резко вставая из-за стола и хватая пачку сигарет из-под монитора. — Доделай дело и иди, — устало проронил Артем, даже не повернувшись к нему, но в ответ на него лишь шикнули, — С тобой как с ребенком малым, ей богу. Мне с шестьюдесятью студентами в одной аудитории, с тридцатью школьниками работать было в разы проще. — Вернись в педагогику, значит, в чем проблема? — огрызнулся Руслан и, громко хлопнув за собой дверью, скрылся в коридоре.       Кашин, опустив телефон, победно улыбнулся и посмотрел прямо в зеленые глаза, в которых плескалось раздражение. Они остались наедине в кабинете, и атмосфера внезапно накалилась до предела, наполнившись невысказанными претензиями. — Не влюбись, — усмехнулся Артем, сбрасывая с плеч весеннее пальто и вешая его на спинку стула. Затем он, не говоря ни слова, развернулся и сел к монитору, словно рыжеволосого здесь и вовсе не было. — Я просто смотрю на твое лицо и думаю… как бы красиво фингал под глазом смотрелся, — спокойно произнес Даня, ничуть не смущаясь своего хамства. Он действительно не боялся Артема. Кажется, он больше вообще ничего не боялся в этой жизни. Родной отец скинул с лестницы, что еще может его сломить? Разве что потерять Руслана, но об этом Даня старался не думать. — Мне приятно, что ты на меня смотришь, но прошу тебя, перестань, — Ярцев нахмурился, пытаясь изобразить надменность и безразличие. Но взгляд так и не поднял, продолжая сверлить глазами монитор. — А что будет, если я сейчас с правой руки аккуратно пройдусь по твоей челюсти? — Даня продолжал провоцировать его, наслаждаясь каждой секундой этого опасного противостояния. Ему казалось, что он никогда в жизни ничем подобным не занимался, а вот в последнее время будто нарочно издевался над людьми, проверяя их на прочность. — Наверное, сюда войдет охрана и вежливо выведет тебя из кабинета, — блондин пожал плечами, делая вид, что ему совершенно все равно и рассматривая какие-то документы. — Ты же прекрасно понимаешь, что никто меня отсюда не выведет, — приторно-заговорщическим тоном промурлыкал Кашин, — Понимаешь ведь?       Зацепил и вывел из себя. В очередной раз. И если бы Даня вел подсчет очков в этой странной игре, в которую играл только он сам, то он определенно лидировал бы с огромным отрывом, купаясь в чувстве собственной значимости.       Артем откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, и, наконец, нехотя переместил взгляд своих пронзительных зеленых глаз на Даню: — Слушай, что ты от меня хочешь? — Это ты Руслану на уши присел, завоевал его доверие каким-то образом. Со мной провернуть то же самое не получится, можешь даже не пытаться, — холодно отрезал Даня, — И я хочу всего-то, чтобы ты перестал здесь слоняться. — Во-первых, по договору, подписанному Русланом, я являюсь его консультантом до конца августа этого года. Ты это прекрасно знаешь, — Ярцев поправил очки и потер переносицу, — Во-вторых, ты думаешь, что мне нравится мотаться сюда каждый день, тратить свое время? — Руслан сам уже прекрасно справляется. — Да? — блондин весело хмыкнул, и в его глазах промелькнул лукавый огонек, — Подойди сюда тогда, — он небрежно мотнул головой, призывая Даню подойти ближе. Тот нахмурился, всем своим видом демонстрируя нежелание подчиняться, но любопытство оказалось сильнее, и он, цокнув, приблизился к столу, — Смотри, — Артем ткнул пальцем в одну из ячеек на мониторе, указывая на неприметное число, — Знаешь, что это значит? — Без понятия, — Даня стоял позади стула, склоняясь над плечом Артема и напряженно всматриваясь в экран, стараясь разглядеть хоть какой-то смысл. — Столько денег не сошлось по счетам, — Ярцев слегка обернулся к парню, и в его голосе прозвучали едва уловимые нотки снисходительности, — Потому что Руслан сделал все невнимательно, допустил ошибку. — Черт, — вырвалось у Дани, и больше он не смог выдавить из себя ни слова. Сумма была не слишком большой, но все же весомой. — Даня, если компания загнется, он сам себя винить начнет, понимаешь? Проблема ведь не в том, что он какой-то «тупой» или чего-то не понимает, а в элементарной нехватке опыта. Ему нужно просто влиться в этот процесс, освоиться, а дальше все пойдет как по маслу, и я ему больше попросту не понадоблюсь. Он все понимает прекрасно, у него светлая голова, но иногда случаются досадные осечки, все мы люди, все ошибаемся. — Тогда какой смысл ты его постоянно цепляешь, критикуешь, будто он совершил что-то непоправимое? — Кашин вскинул бровь, смотря с неприкрытым недоумением.       Артем тут же расплылся в хитрой, слегка печальной улыбке: — Потому что Руслану с самого детства нужно было всем что-то доказать, — мягко пояснил он, — Только тогда он хоть лоб расшибет, но добьется своего. — Неправда. — В ваших отношениях на первом месте всегда стоишь ты, разве нет? — вдруг выпалил парень, внезапно меняя тему разговора, а затем самодовольно усмехнулся, — Это он так свою любовь доказывает. Всегда и во всем на первом месте у него только ты. — Да не лезь ты в наши отношения, — Даня грубо развернул стул с Артемом к себе, злобно сверля его взглядом. Сейчас он точно не сдержится и замахнется. — Даня, извини, но я на твой флирт взаимностью ответить не смогу, боюсь тебя разочаровать, — парень резко встал, оказываясь слишком близко, но все же сделал шаг назад, снимая пальто со спинки стула. — Очень жаль, а мне бы хотелось завести отношения с больным на голову психопатом, — продолжал язвить Даня, пока не заметил удивленного Руслана в дверном проеме. — У меня слишком много вопросов, — Тушенцов плотно прикрыл за собой дверь кабинета, — Но я не задам ни один из них, потому что вы меня оба сегодня уже порядком достали. Поехали домой, — устало предложил он, потирая переносицу. — А с ошибкой в отчете разобраться? — Ярцев оставался непреклонен, словно не замечая напряжения в воздухе. — Я зашел в бухгалтерию, там сказали, что сами все поправят, — отмахнулся Руслан, стараясь побыстрее закончить этот неприятный разговор. — А сам? — А сам… — Руслан вдруг выдохнул, словно выпустил пар, и заговорил уже более спокойным тоном, — А меня Даня ждет, — выдал он, глядя на партнера с нежностью.       И, наверное, только из-за тут же расплывшейся на лице Дани улыбки, Руслан и произнес эти слова. — Руслан, повзрослей уже и запасись терпением, — Артем бросил на него холодный взгляд, полный укора и разочарования, а потом резко направился к двери, — Завтра жду тебя к десяти у себя в офисе. — Помню я, — Руслан устало открыл дверцу шкафчика, стоявшего у окна, и вынул свою ветровку, — До завтра, — буркнул он, избегая смотреть в глаза Артему. — До завтра, — кивнул Ярцев, а потом перевел взгляд на Даню, что так и стоял, прислонившись к компьютерному столу, с лукавой улыбкой на губах, — Даня, приятно было увидеться. Надеюсь, не до завтра, — добавил он с легкой иронией, после чего скрылся за дверью, оставив их наедине.       Даня на мгновение приоткрыл рот, собираясь кинуть что-то колкое в ответ, но вовремя заметил пристальный и серьезный взгляд карих глаз, устремленный на него. В этом взгляде читалось невысказанное предупреждение, и Даня, поколебавшись, решил проглотить обидные слова и промолчать. Пришлось лишь проводить взглядом удаляющегося блондина, ощущая на себе груз недосказанности. — Мне теперь ревновать тебя к Артему? — усмехнулся Руслан, и в его голосе вдруг прозвучали совсем теплые, игривые нотки. — Можешь ревновать хоть ко всей планете, но явно не к нему, — нахмурился Даня, — Мы домой? — Ты же погулять хотел? Могу машину тут оставить, а до дома через сквер пройдемся, и заодно погуляем, как ты и хотел. — Давай так, — согласился Даня, и на его лице снова засияла улыбка.       Май, воцарившись на улицах города, расплескивал потоки яркого, ласкового света, стирая последние воспоминания о сложной зиме. Казалось, пробуждалась не только природа, но и их отношения, пережив злой сон, оставили позади тяжелый этап, а вместе с ним отступила и тягостная апатия. Теперь сердце жаждало жить, искренне наслаждаясь каждым мгновением и ценя хрупкое счастье, что они обрели.       Сквер, где они когда-то гуляли впервые, почти два года назад, казался совершенно преображенным. Он утопал в буйной, сочной зелени, а деревья, усыпанные изумрудными листьями, нежно шелестели под легким ветерком. — Красиво очень, — залюбовался Даня открывшимся пейзажем, с восхищением наблюдая, как солнечный луч, пронзая листву, дерзко пробирается в прохладный тенек. Там укрывшись от дневной суеты, расположились школьники, оживленно что-то обсуждавшие. — Хочешь, тоже присядем отдохнуть? — Руслан остановился, оглядываясь в поисках свободной скамейки. — Нет, спасибо, не хочу потом отстирывать от травы твою рубашку, — хмыкнул рыжеволосый, — Можно я кое-что спрошу?       Сквозь тонкую ткань водолазки кожу приятно согревало весеннее солнце — первое по-настоящему теплое за этот год. Даня ступал мягко, чувствуя, как подошва слегка утопает в нагретой за день земле, уступая каждому шагу. По выложенной брусчаткой дорожке идти совсем не хотелось: душа просила естественности. — Ну, спрашивай, — Руслан, достав из кармана пачку, прикурил сигарету, и, идя рядом, выпустил тонкую струйку дыма в лазурное небо, внимательно глядя на партнера. — С чего это Артем тебе до сих пор помогает? — нарушил тишину Кашин, и в его голосе прозвучали едва уловимые нотки ревности, — Не слишком ли много добрых дел для такого человека? — Его помощь мне не столько акт благотворительности, сколько ему самому это выгодно, — спокойно ответил шатен, стараясь не заострять внимание на этом вопросе. — Выгодно, чтобы ты держался на плаву? Каким образом? — Одна из его компаний занимается недвижимостью, а моя, как ты знаешь, занимается обустройством этих самых квартир по стоимости, выгодной для партнерской компании. В таком случае мы оба в плюсе, — Руслан затянулся сигаретой дольше обычного и выпустил дым как-то особенно звучно, с легким свистом. — Я, честно говоря, не хочу с тобой сейчас работу обсуждать. — Потому что нужно разделять отношения и работу? — будто заученную фразу протянул Даня. — Нет, — мотнул головой парень, — Я просто не хочу казаться глупым в твоих глазах. Мне поэтому и не нравится, что ты приходишь ко мне на работу. Там я должен быть серьезным, деловым, а с тобой… — Это точно мой парень сейчас говорит? — тихо спросил Даня, но с очевидной долей шутки, — Ты же всегда твердишь, что не нужно из себя кого-то строить, быть самим собой и все такое прочее. — Дань, отстань от меня, — буркнул Руслан без злого умысла, скорее с долей усталости, — Нам вообще в магазин нужно или нет? — А зачем?       Наверное, и незачем. Просто шатен отчаянно пытался сменить тему. И заткнуть Даню было на удивление легко: стоило лишь заговорить с ним об учебе или, к примеру, затронуть тему знакомства с матерью Руслана, как тот терялся в мгновение ока. Дане до патовой боли было страшно сказать что-то не то или повести себя глупо в ее присутствии. В его памяти мать партнера отпечаталась как самая холодная и интеллигентная дама, которой палец в рот не клади — откусит, не моргнув глазом. — Как пары в университете? — тихонько спросил шатен. — Сегодня заполняли документы на практику. Представляешь?       Словно пелена спала с глаз, и после перевода Кашина вдруг осенило: он — студент-медик, но не врач. Не страстное призвание, а холодная необходимость привела его сюда. Он вдруг ощутил всю тяжесть и ответственность врачебного долга, и страх ледяной волной окатил его — а вдруг это не его путь? С удвоенным рвением, пытаясь обмануть себя, парень погрузился в учебники, вновь выделяясь среди одногруппников своей целеустремленностью. После занятий, уставший, но с каким-то странным беспокойством в сердце, он наблюдал за другими студентами, смеющимися и оживленными, совсем не похожими на него.       Да, медицина завораживала его, как объект для исследования, достойный восхищения, но… не как дело всей жизни. Та крохотная мысль, зародившаяся еще зимой, когда он впервые позволил себе мечтать, теперь разрослась до размеров огромного, невыносимого сомнения.       Впервые в жизни у парня появилось время и, что самое главное, спокойствие, чтобы задать себе самый важный вопрос: чего он хочет действительно? Что принесет ему не просто избавление от бедности и нестабильности, а настоящее душевное удовлетворение, тихую радость от осознания, что он на своем месте? Раньше у него не было роскоши выбирать, лишь бы выжить, лишь бы сбежать от мрака. Но сейчас… Сейчас перед ним открывалась дверь в неизведанное будущее, и страх смешивался с волнующим предчувствием перемен.       Несмотря на то, что жизнь перевернулась с ног на голову, одна черта оставалась неизменной — привычка смотреть на окружающих с едва уловимой искоркой превосходства в глазах. Но к его удивлению, в стенах университета у него появились новые знакомые. Скорее, приятели, чем друзья. С ними можно было скоротать время на перемене, обменяться парой шуток или прогуляться в выходной день, но дальше этого поверхностного общения не заходило.       Университет стирал границы, уравнивал всех в общей массе, смешивающая отдельные ручьи в единый поток. Это не школа, где кто-то возвышается над остальными, а кто-то плетется в хвосте. Здесь каждый сам выбирал свою судьбу: хочешь — учись, не хочешь — оставайся на месте, это твой выбор, и никто не осудит.       В этом новом, строгом мире особенно бросалось в глаза обязательное ношение белых халатов на всех занятиях. Даню, привыкшего к более расслабленной атмосфере родного университета, это немного удивляло. Там, в его провинциальном городке, все было проще: знания давали поверхностные, о правилах, подобных этому, и слыхом не слыхивали. Отголоски прошлой жизни все еще напоминали о себе: привычки и устои прежнего, более вольного мира нет-нет да и давали о себе знать. Этот контраст между прошлым и настоящим то и дело заставлял парня чувствовать себя немного чужим.       Сейчас же Даня, увлеченно жестикулируя руками, рассказывал своему парню про учебный день, захлебываясь воздухом от переизбытка мыслей. Наблюдая за ним, Руслан невольно вспоминал свою прежнюю хаотичную жизнь, которую он сознательно променял на эту пресловутую стабильность. На эту счастливую улыбку, сияющую в голубых глазах, он обменял все, не пожалев ни на мгновение. Лишь иногда, совсем ненадолго, какая-то кошка могла тихонько поскрести в душе, но и то — лишь легким прикосновением, почти незаметным. — Как нога твоя? — вдруг спросил Руслан, когда они выбрались из тенистого сквера и остановились у светофора, ожидая, пока плотный поток машин расступится перед ними. — Не хромаю же, — парень растянул губы в лукавой улыбке, а затем перевел взгляд на противоположную сторону улицы, выискивая среди множества окон знакомые силуэты их квартиры на верхних этажах многоэтажки. Легкий ветерок играл с его рыжими волосами, пытаясь растрепать его показное спокойствие. — А утром ничего не болело? — Если ты каждое утро наблюдаешь, как я колено обезболивающей мазью обливаю, то какой смысл спрашивать, как нога? — недовольно протянул Кашин, делая шаг вперед на загоревшийся зеленый свет и бросая на партнера искоса дерзкий взгляд, — Ну, сводит иногда, бывает, ничего страшного. Жить буду, не переживай. И не хромаю, сам же видишь, — он выпрямился и, передразнивая, специально выставил больную ногу, прихрамывая на каждом шагу. Это была пародия на самого себя, на свою утреннюю неуклюжесть.       Действительно, первые несколько минут после пробуждения он ощущал легкий дискомфорт в суставах. Словно они немного сопротивлялись движению, неохотно подчиняясь его воле. Но стоило немного подвигаться, размяться, и скованность исчезала, сменяясь приятной легкостью. Эта утренняя скованность была назойливым напоминанием о том злополучном падении, словно колено помнило каждую ступеньку. — Тебе же на диспансеризации сказали, чтобы ты пришел на повторный осмотр. Почему прошло уже полтора месяца, а ты до сих пор так и не сходил? — Руслан нагнал его, идя рядом, и в голосе его звучала неприкрытая тревога. — Схожу я как-нибудь, — уклончиво ответил рыжеволосый, прячась от пристального взгляда карих глаз.       Дома все опять возвращалось на круги своя. Это на улице нельзя просто так взять и нежно сжать его руку, это в офисе Руслан надевает маску серьезного и делового человека, это при чужих Даня полюбил выпендриваться и демонстрировать свой острый ум, а вот дома… Дома царила прежняя атмосфера тепла и уюта.       Чуть приоткрытое окно на кухне впускало прохладное дыхание майского вечера, пока Руслан, закутанный в две спортивные кофты и с капюшоном, надвинутым на самые глаза, сосредоточенно колдовал над плитой. Кашин, вошедший на кухню с привычным ворчанием, тут же стянул с его головы капюшон, освобождая темные волосы. Затем, не обращая внимания на готовящийся ужин, он направился к стиральной машине, намереваясь запустить стирку.       Но в этом уютном хаосе их быта никогда не получалось просто так заниматься делами. Всегда находился повод для маленькой шалости, для нежного поддразнивания. Руслан притягивал партнера к себе, затягивая в дразнящий поцелуй, отвлекая от «важных дел». Дома все было как прежде: спокойно, предсказуемо, наполнено тихим счастьем и взаимной любовью. — Я его только стянул, — пробормотал Кашин, чувствуя, как его вновь затискивают в объятиях со спины. Пока он сосредоточенно выбирал режим стирки, Руслан прижался носом к его плечу, вдыхая родной аромат, — Сними капюшон, ты же дома, а не на улице.       Тушенцов пропустил его ворчание мимо ушей, упрямо продолжая прижиматься. — Замерз я, — пробормотал он, оправдываясь за свою навязчивость, и крепче обхватил его руками. — А ужин не сгорит? — продолжил Кашин, нажимая кнопку на стиральной машине. — Так ты и помешай его, — в тех же объятиях, не разрывая контакта, шатен нежно подтолкнул парня к плите. — Русь, давай дела по дому все сделаем и потом пойдем отдыхать и обниматься? — тихо шепнул Даня, чувствуя, как теплая волна нежности окатывает его с головы до ног, смывая остатки дневной усталости. Голос звучал мягче обычного, выдавая его истинные чувства.       Руслан оторвался от его шеи, но объятий не разомкнул, лишь слегка отстранился, чтобы заглянуть в глаза. — И что, даже целоваться не будем, пока все дела не переделаем? — лукаво прищурился парень, заговорщицки улыбаясь. — Ты же в курсе, что если без любви готовить, то будет невкусно?       Рыжеволосый закатил глаза, но уголки его губ предательски дрогнули в улыбке. — Любишь ты дурачиться невовремя, — сдался Даня. — Один поцелуй, и все. Но только быстрый.       Руслан тут же воспользовался его мимолетной уступчивостью, впиваясь в губы нежным, но настойчивым поцелуем. Он целовал его медленно, чувственно, пробуя на вкус каждую клеточку тела. — Все, хватит, — пробормотал Кашин, отстраняясь от него с трудом, смущенно отводя взгляд, — А то у нас ужин сгорит. — А что ты пошел делать? — шатен прикрыл крышкой сковородку, чуть повысив голос, пока партнер умыкнул в спальню. — Нужно одежду погладить, — послышался приглушенный голос из комнаты, — Еще завтра в спальне убраться, пыль протереть. — Ты же там только в начале недели убирался. — И что? — отозвался Даня, — Пыль, знаешь ли, имеет свойство скапливаться, — на пару минут он замолчал, а потом крикнул еще громче, — Тебе симпатичный светловолосый парень звонит. Смотри, заревную. — Артем? — невинно уточнил шатен, подливая соус в сковородку.       Но Даня уже вернулся на кухню, вскидывая бровь и протягивая телефон. На его лице застыло выражение невозмутимости. — Если Артем тебе так симпатичен, то можешь перезвонить ему позже, — с притворной учтивостью произнес Кашин, вкладывая вибрирующий телефон в ладонь парня, — А сейчас лишь Коля звонит. — Дань, да я не то имел в виду… — попытался оправдаться шатен, но слова застряли в горле под пристальным взглядом, пока настойчивый звонок надрывался в руке, требуя ответа. — Потом придумаешь отговорку, — беззаботно обронил Даня и, легко пожав плечами, ушел обратно в спальню.       Тушенцов с нескрываемым раздражением убавил огонь на плите. Он отошел к окну, вглядываясь в серую пелену вечернего города и принимая звонок, словно Коля был виноват в этой дурацкой шутке, обернувшейся таким нелепым образом. — Я идиот, — выпалил Руслан, чувствуя, как глупо все это выглядит со стороны. — Это я знаю, — хмыкнул друг в ответ, не то ли иронично, не то сочувственно. — А что-то конкретное на этот раз? Или ты просто решил напомнить мне об общеизвестном факте? — Даня пошутил, что мне звонит симпатичный светловолосый парень, — проговорил Тушенцов максимально тихо, опасаясь быть услышанным. — А ты сразу подумал, что это Артем? Ну… знаешь ли, ты и вправду идиот, Руслан, — расхохотался Ромадов, передразнивая манеру речи глупых старшеклассниц из фильмов, — Сказать своему парню, что твой бывший симпатичный, а потом еще и другу в телефонном разговоре признаться, что считаешь бывшего симпатичнее, чем его… — Коль, ты для этого звонил? — с нескрываемым раздражением вспыхнул шатен, возвращаясь к плите и проверяя, как там тушится мясо. — Ты же что-то хотел спросить, не так ли? — Да, вот я завтра приеду. А Даня знает, что я документы на Ярцева копал? — Я просто не хочу его волновать лишний раз, — поправил шатен, зашипев от обжигающего пара, и отдернул руку от плиты. Телефон оказался зажат между плечом и ухом, оставляя руки свободными для спасения почти сгоревшего ужина, — И с какой стати ты вдруг решил приехать завтра? — Да тише ты, — буркнул Ромадов, давясь от смеха. — Я как ни позвоню вам, так вы будто ролями поменялись. Серьезно, мне срочно нужно спасать моего лучшего друга, пока он окончательно не превратился в зануду, погрязшего в бытовухе. Иначе я просто отобью его парня и буду пить с ним, пока он не начнет плакать о своей потерянной молодости рядом с тобой… Вот представляю, как Дане приходится страдать от того, что ты теперь в костюмчике ходишь, деловито общаешься, весь такой серьезный. Ужас, наверное. — Поверь, Даня от этого точно не страдает… Скорее наоборот, — усмехнулся Руслан, вспоминая вечер в офисе, — А вот напиться… — он растянулся в предвкушающей улыбке, представляя себе перспективу временно забыть обо всех заботах. — Звучит слишком хорошо. — К вечеру буду, идиот, — напоследок буркнул Коля, сбрасывая напряжение шуткой. — А ты иди извинись, — и с этими словами, не дожидаясь ответа, сбросил трубку.       Руслан прокрался в спальню тише тени, стараясь не нарушить звенящую тишину, пока Даня поднял на него недовольный, вопросительный взгляд от гладильной доски. В его глазах не читалось злости, скорее усталость и легкое раздражение, но и этого хватало, чтобы Руслан почувствовал себя виноватым школьником. Он переступил с ноги на ногу, не зная, с каких слов начать извинения. — Артему уже успел перезвонить? — рыжеволосый попытался придать своему голосу злобный оттенок, но в уголках его губ предательски заиграла усмешка, разрушая всю серьезность. — Ты не злишься, — тут же подметил Руслан, с облегчением выдохнув и сделав шаг ближе, но его тут же остановила ладонь, упершаяся в грудь. — А есть на что? — Прости, я правда это в шутку сказал, — затараторил шатен, поджимая губы, — Я просто думал, что мне вообще никто не звонит, и ты про этого светловолосого парня специально сказал, чтобы показать, что ревнуешь. Правда, прости, я дурак… Совсем не смешная шу… — Замолчи, — внезапно Даня притянул парня к себе, накрывая его губы нежным поцелуем, словно ставя точку в их словесной перепалке. — Не оправдывайся, даже если шутка получилась глупой и неуместной. Я тебя к Артему не ревную, я просто не доверяю ему как человеку. А на твою шутку я не обиделся, просто она и правда совсем не смешная. Но и ругаться из-за этого я не собираюсь. Иди, лучше на стол накрой, я сейчас приду и помогу. — За что мне с тобой так повезло? — как-то приторно-слащаво протянул Руслан, закатывая глаза к потолку.       В ответ он получил лишь сморщенный нос и небрежно брошенный в его сторону носок, который, пролетев мимо цели, глухо шлепнулся о пол. — Иди отсюда уже, — вздохнул Даня, покачивая головой.       Ужин прошел под аккомпанемент какого-то незамысловатого фильма, транслируемого с экрана телефона. Легкие реплики между ними переплетались со звуками за кадром, создавая уютную атмосферу. Последовала чашка ароматного кофе, а затем — неизбежная вылазка Руслана во двор, чтобы утолить никотиновую жажду. Второй месяц в этой квартире давался ему нелегко: привычка выходить на балкон, чтобы выкурить сигарету, укоренилась настолько, что теперь, каждый раз спускаясь на улицу, он чувствовал себя словно лишенным части тела. Конечно, в те редкие моменты, когда Даня покидал квартиру, Руслан позволял себе кратковременное курение в окно, но тут же попадался, обличаемый едким запахом, проникающим в каждую щель.       Теперь, умытые и расслабленные, они лежали под уютным одеялом, прижавшиеся друг к другу в поисках тепла. Руслан, как всегда, грел свои ледяные ладони под футболкой партнера, находя удовольствие в этом простом, но таком интимном жесте. Тепло чужого тела проникало сквозь тонкую ткань, разливаясь приятной негой по коже. — Дань, нужно что-то решать с домом. — Ты куда-то торопишься? Разберись сначала с компанией, со всеми этими нюансами, — устало отозвался Даня, поддаваясь немного назад, приглашая обнять крепче. — Я устал выходить курить на улицу, — фыркнул Руслан, в ответ ему раздался приглушенный смешок, нарушивший сонную тишину спальни, — Что смешного? Ты куришь от случая к случаю, иногда вообще раз в день, а я вынужден слоняться туда-сюда, потому что тебе, видите ли, запах в квартире не нравится. — Бросай курить, мой хороший, — Кашин устроился удобнее на подушке, прикрывая глаза, наслаждаясь теплом объятий. — Мой хороший, в офис ходят в рубашке, — передразнил его шатен, — Мой хороший, нужно вставать по утрам раньше. Мой хороший, нельзя опаздывать и просыпать, — на несмолкаемый поток слов Даня аккуратно повернулся к парню лицом, смотря на него с легким недоумением. — А еще мой хороший то и се, да еще и брось курить. — Кури на здоровье, — парень сдвинул брови, пытаясь понять, куда клонит Руслан. — Что началось? — А к чему тогда твое «бросай курить»?       Даня приблизился и нежно чмокнул его в губы, оставляя на них влажный след. — Если бы мне категорически не нравилось, что ты куришь, то меня бы уже давно не было рядом с тобой, — прошептал он, глядя прямо в глаза. — Но торопить тему с домом только из-за сигарет? — Нужно хотя бы начать, Дань… Прикинуть планировку, обсудить пожелания, узнать, сколько времени займет восстановление, — голос звучал взволнованно, с примесью надежды, — Все равно рано или поздно нам придется этим заняться. Зачем откладывать неизбежное? — Ты так уверенно говоришь о доме… Там же уборки и работы будет в разы больше, чем здесь, да и в ремонт улетит целое состояние. Дома — это вечная головная боль, ты же понимаешь, — Кашин пытался предостеречь его от необдуманного решения, но в голосе уже сквозила не столько уверенность, сколько мягкая тревога. — Зато у нас будет собственный двор, где мы сможем держаться за руки, не опасаясь осуждающих взглядов, — с мечтательной улыбкой ответил Руслан. Его глаза загорелись искорками предвкушения, — Зато мы сможем обустроить все так, как захотим именно мы. И тебе, и мне. Наш дом, Дань. Тем более, я там вырос, мне больно видеть, как он шестой год стоит заброшенным и разрушается. За шесть лет еще ведь не все потеряно, правда? — Ты, конечно, лучше в этом разбираешься…       Кашин и не пытался спорить, да и что тут скажешь? Во-первых, квартира его устраивала, хоть и без особого восторга. Во-вторых, к переезду в дом, требующий капитального ремонта, он, признаться, морально еще не был готов. Это ведь совсем другой уровень ответственности, новый этап в отношениях. Сейчас Даня лишь слушал, отступая под натиском неукротимой энергии Руслана. Он прекрасно знал эту черту его характера: когда Тушенцов загорается какой-то идеей, в его глазах вспыхивает неистовый огонь, и переубедить его становится практически невозможно. Так было всегда — в больших и малых делах, в работе и в личной жизни. И, наверное, сейчас просто стоило уступить, поддаться его порыву, если уж Руслан так сильно грезит домом. — Просто в этой квартире ни тебе, ни мне по-настоящему не нравится, — поджал губы шатен, — Да, я знаю, что тебе здесь неуютно. Ты не жалуешься, но я знаю, что это не твой дом. — Это ведь просто руины, Руслан. Там, наверное, крыша протекает, стены в плесени, проводка сгнила. Ты вообще представляешь, во что это все выльется? Мы же с тобой там были, и тогда все уже выглядело… плачевно.       Тушенцов, почувствовав его колебания, перевернулся на бок и, подперев голову рукой, с нежностью взглянул. — Представляю, — мягко ответил он. — Но я представляю и другое, Дань. Мы вдвоем, этот дом. Хоть огород с помидорами, хоть секс без штор во всех комнатах, хоть десять собак и пять котов, — он усмехнулся, видя, как Даня невольно улыбнулся. — А еще друзья смогут приезжать в гости, места всем хватит. Зато потом, когда все будет готово, мы будем сидеть на веранде, пить ароматный чай и смотреть на звезды, укутавшись в пледы. И это будет наш дом. Настоящий, — он взял руку Кашина в свою, переплетая их пальцы, — Поедем завтра днем посмотрим? Просто посмотрим, ничего не решая. А?       Даня молчал, обдумывая предложение. В глубине души он понимал, что Руслан уже все для себя решил. Но ему нравился этот заразительный азарт в его глазах, эта непоколебимая вера в мечту. И, признаться, ему самому стало немного любопытно. — Ладно, — наконец сдался рыжеволосый, но в его голосе звучала предостерегающая нотка. — Поедем. Но это не значит, что мы завтра же начнем заниматься этим домом. Руслан… — он замолчал, видя, как загораются карие глаза, — Руслан, мы просто поедем, посмотрим. Это еще ничего не значит. Не обнадеживай себя раньше времени, ладно?       Тушенцов, повинуясь внезапному порыву, притянул его к себе и крепко обнял, уткнувшись лицом в его волосы: — Конечно, не завтра же, — пробормотал он, нежно целуя партнера в висок. — Спасибо, что не торопишься, — прошептал Даня, чувствуя, как напряжение медленно отступает. — Завтра утром я съезжу к Артему в офис, разберусь с делами, потом с тобой на дом посмотрим, а вечером Коля приедет. Так что вплотную я займусь этим… нашим домом только послезавтра. — Издеваешься? — в голосе промелькнула нотка смущения, смешанная с тихой радостью. Если честно, он очень скучал по друзьям, но признаваться в этом не спешил, — И в смысле Коля приедет? — Да, приедет, — отмахнулся шатен, — Представь, если мы отстроим этот дом, то у наших друзей всегда будет, где переночевать. Обязательно нужно будет сделать гостевую комнату. — Руслан… — А если купим огромную круглую кровать и поставим ее прямо посреди спальни? А мне сделаем просторный кабинет с окнами во всю стену? — Руслан… — повторил Даня, но на этот раз его голос утонул в поцелуе, которым шатен прервал его. — И вообще, бассейн во дворе поставим. — А еще личного дворецкого? — Кашин отвернулся, утыкаясь лицом в подушку, — У нас нефтяная вышка во дворе зарыта? Дом — это огромная ответственность. Это деньги, время, нервы. А у нас и так сейчас не самый простой период. Ты с компанией, я с университетом…       Руслан замолчал, чувствуя, как его порыв начинает угасать под напором усталости и прагматизма партнера. — Ладно, — тихо сказал шатен, ложась обратно на спину и глядя в потолок. — Прости. Завтра посмотрим, и если тебе не понравится… забудем об этом. Обещаю.       Рыжеволосый повернулся к нему, и в голубых глазах мелькнула тень сожаления. Он знал, как Руслан хотел этот дом. И ему было жаль, что его вечное ворчание так часто гасит его энтузиазм. — Не надо забывать, — прошептал Даня, касаясь его руки, — Просто давай будем реалистами. Хорошо? Без глупых идей, а с толком и расстановкой, чтобы все в бюджет входило. — В бюджет, — хмыкнул Руслан, сперва не уловив скрытый смысл в его словах, — То есть, я могу заниматься этим домом, но… без финансового фанатизма?       Кашин лишь молча смотрел на него, не позволяя ни одной эмоции промелькнуть на лице. В его глазах отражалась лишь усталость и какая-то обреченность. Потом он кратко кивнул, подписывая негласный договор. — Если что мы и другие дома можем посмотреть? — Руслан не унимался.       Даня отчаянно пытался осознать, какой груз лег на плечи партнера, но до конца прочувствовать это он был не в силах. Он лишь смутно понимал, что прежний режим дня Руслана — с его любовью к компьютерным играм, музыке, ленивому валянию в постели и рисованию, как способу сбежать от проблем, — безвозвратно ушел в прошлое. Да, это случается со многими, когда жизнь стабилизируется, но ведь Руслан никогда к этому и не стремился. Он, конечно, мечтал о тихой гавани, где встретит старость с любимым человеком, но при этом хотел наслаждаться каждым моментом, пробовать себя в чем-то новом, не бояться спонтанности. А теперь — дом, работа, ответственность и ни капли времени на себя. Но разве это не принятие «взрослости»? Разве не к этому все стремятся?       Но Даня видел, что что-то не так. Внутренний ребенок Руслана — та часть личности, которая отвечала за спонтанность, творчество и беззаботную радость, — словно томился в «темнице» стабильности, постепенно угасая. Этот «внутренний ребенок» отчаянно пытался прорваться наружу, проявляясь в задумчивом, тоскливом взгляде карих глаз по вечерам, когда шатен, уставший, но довольный, садился рядом и смотрел в окно, словно ища там что-то потерянное.       Именно поэтому Даня подавлял в себе частые порывы к ворчанию и занудству, стараясь создать вокруг атмосферу легкости. Но, кажется, партнер мог оказаться не прав… Может, взрослость — это не всегда умение адаптироваться к новым обстоятельствам, если в конечном итоге на душе остается тоска? Может, иногда стоит отпустить внутреннего ребенка на волю, даже если это кажется несерьезным и безответственным?       И оба знали: в родном городе Дани Руслан расцветал, а в городе Руслана, напротив, распускался Даня, обретая долгожданную почву.       Но «хорошо» — это не всегда «достаточно». И, возможно, этот дом, затерянный во времени и пространстве, стал бы для них той самой золотой серединой. В конце концов, оба чувствовали себя в этой квартире как в гостиничном номере, который нужно освободить утром. Но дни складывались в недели, недели — в месяцы, и вот уже второй месяц подряд они просыпались и засыпали в одной и той же кровати, ощущая все большую зыбкость.