Город без окон

Глава 44

«Темки»

«Лис, сможешь подъехать потом к офису Артема?

Мы поедем же дома смотреть?»

«Да, я через час где-то буду.

Нормально?»

«Жду тебя»

      Спрятав телефон в карман, Руслан неохотно поднял глаза на Артема, который, увлеченный беседой со Славой, энергично жестикулировал, что-то доказывая. Внутри у Тушенцова поднималось раздражение, словно кто-то нарочно подливал масла в огонь. Начиная с того, что он зря приехал в офис, узнав, что поставщик материалов не сможет приехать на встречу, и заканчивая внезапным появлением Славы, чье присутствие всегда вызывало у него странную смесь неприязни. Кажется, на душе у него скреблась старая обида, родом со школьной скамьи. Злопамятность — порок, конечно, но Руслан без нее был не Руслан. Она была частью его натуры, как веснушки или ямочки на щеках, и избавиться от нее было так же невозможно, как изменить цвет глаз. — Руслан, ты же приедешь на корпоратив? — Машнов повернулся к нему с дивана, нарушая его молчаливое созерцание города за окном. — Я вроде не сотрудник вашей компании, чтобы на корпоративы ходить, — Тушенцов отпрянул от окна, чувствуя, как его личное пространство нарушают. — Это не корпоратив в его прямом смысле, но, — тут же подхватил Артем. — Ты партнер, так что приезжай на следующих выходных. И Даню бери.       Руслан резко изменился в лице, не понимая, зачем бывший заводит этот разговор при Славе. — Это твой парень? — с доброжелательной улыбкой тут же спросил Слава. — Реально приходите вместе. Вы вдвоем сюда переехали? — Я никуда не собираюсь идти, — парень медленно покачал головой, отгоняя неприятные мысли. — Что мне там делать? — Руслан, ты — совладелец компании, мой деловой партнер. А общение — это важная составляющая успеха. И потом, всем и так известно, что ты вернулся в город. Думаешь, Дане просто так помогли поступить в университет? Это все связи, Руслан, связи. — Откуда тебе это известно? — выдохнул Руслан, облокачиваясь на подоконник. В голове пульсировала одна мысль: держать дистанцию, не подпускать никого из прошлого в настоящее, если это не касается бизнеса. — И я тоже словечко за него замолвил, — с невинной улыбкой признался Ярцев, наслаждаясь этой ситуацией. — Ты будешь там либо один, либо с Даней. Уяснил? — Даня не сможет, потому что… — парень устало вздохнул, лихорадочно соображая, какую бы уважительную причину придумать, чтобы избежать этого мероприятия. Но тут в разговор бесцеремонно вклинился Машнов. — Да, никто же не заставляет вас держаться за руки, если ты этого опасаешься, — усмехнулся он. — Мы в курсе твоих предпочтений, нисколько не осуждаем. А остальное — твое личное дело. Кстати, забавно, что вы с Артемом дружили все детство, хотя оба геи, но не встречались.       Руслан вновь побледнел. Неужели Артем настолько откровенен со Славой, что поделился столь личными подробностями о себе? Неужели он научился искренне дружить с людьми, что признался в ориентации? В его искренность верилось с трудом, но ответ что Руслану, что Славе прозвучал тут же. — Мы и встречались, — Ярцев вскинул бровь, повергая в изумление даже своего друга. — У вас нет других тем для обсуждения? — резко оборвал их Тушенцов, чувствуя, как его терпение достигает предела, — Если мы закончили, я, пожалуй, пойду. А насчет выходных… Постараюсь сломать себе руку, чтобы не иметь возможности прийти.       Машнов разразился раскатистым хохотом, запрокинув голову и демонстрируя ослепительно белые зубы. Ярцев, в свою очередь, бросил на него испепеляющий взгляд, пытаясь жестами призвать к благоразумию. — Забавные вы, — сквозь смех проговорил Слава, — А ты знаком с нынешним парнем Артема? — Слава, замолчи, — ледяным тоном произнес Артем, — В противном случае, премия в этом месяце может не найти дорогу к твоей банковской карте. — Лишишь зарплаты лучшего друга? — Слава театрально покачал головой, продолжая насмехаться над ситуацией.       Чем-то он отдаленно напоминал Колю, но Коля, в отличие от него, никогда не предавал и не бросал в трудные минуты. Руслан отчаянно пытался подавить в себе любые мысли о сближении с кем-либо в этом городе. Ему вполне хватало Дани — друга и возлюбленного в одном лице. А до Коли и Давида было рукой подать. — Помирились со своим «идеалом»? — с напускным равнодушием поинтересовался Тушенцов, глядя в глаза бывшему. — Идеал? — фыркнул Слава. — Да у них тут целый год драма на весь офис разворачивалась. — Неужели? — подлил масла в огонь Руслан, изображая заинтересованность. — Вот это действительно интересно. — Слава, тебя кто-нибудь за язык тянет? — Артем начинал терять терпение. — Ну, не совсем драма. Но ты же здесь спал и спивался, а потом пытался уволиться и вернуться в школу, чтобы учить детей. Смешно же, правда? — Машнов с вызовом посмотрел на Руслана, который с показным интересом кивал. — А теперь представь Артема, который не строит из себя неприступную крепость. Сложно, правда? — Сложно… — Я даже видел, как Артем лыбится, как семиклассница. — Ладно, Руслан, можешь ехать домой. Нам все равно больше нечего делать в офисе, — устало вздохнул Ярцев, но в его глазах вспыхивали искорки гнева. Он словно прожигал Славу взглядом. — Да ладно, Тем, мне же интересно послушать, — вдруг оживился парень, скрещивая руки на груди. — Руслан, — отрезал Артем, глядя на него тяжелым взглядом., — Иди. До понедельника. — Слава, как-нибудь при случае расскажешь, — Руслан подмигнул ему, весело направляясь к двери. — До встречи.       Слава лишь виновато поджал губы и кивнул, осознавая, что за свою излишнюю болтливость ему сейчас крепко достанется — либо от начальства, либо от друга. В любом случае, Артем явно был взбешен, что не могло не поднять Руслану настроение на весь день. Он вышел из кабинета с легким сердцем, ведь мелкая месть — это, конечно, не самый благородный поступок, но иногда она бывает очень приятной.       Стремительно спустившись на первый этаж, Тушенцов машинально проверил время на телефоне, но вместо этого увидел лишь сообщение о том, что Даня будет через полчаса. Ожидание не казалось мучительным, и он уже машинально нашарил в кармане брюк пачку сигарет, предвкушая глоток свежего воздуха и никотина. Но в самый последний момент, у выхода, его окликнули. — Руслан Сергеевич, подождите! — донеслось из-за стойки ресепшена. — А? — обернулся парень, чуть нахмурив брови, — Что такое? — Для Вас передали пропуск на парковку, на следующий раз. А то Артем Викторович жаловался, что вы постоянно занимаете его место, а у вас нет пропуска, — девушка протянула ему пластиковую карточку, одаривая стеснительной улыбкой. — Спасибо, — удивленно кивнул Руслан, принимая пропуск, — Надеюсь, он мне не понадобится, — в ответ раздался лишь неловкий смешок.       Взгляд случайно скользнул к знакомому силуэту, маячившему у стойки ресепшена. Знакомый незнакомец пристально наблюдал за ними, и этого мимолетного взгляда хватило, чтобы улыбка мгновенно исчезла с губ Руслана. Без единого слова, резко развернувшись, он покинул здание, оставив недоумевающую девушку и невысказанный вопрос повисшим в воздухе.       Перейдя дорогу, Тушенцов инстинктивно выстроил между собой и офисом символическую преграду в виде бурлящего потока машин. Застыв у обочины, он смотрел на главный вход, дрожащей рукой извлекая из пачки сигарету и тут же закуривая. Полуденное солнце нещадно жгло плечи даже сквозь тонкую ткань рубашки, а от духоты, казалось, никотин с трудом просачивался в легкие, и без того отяжелевшие от внутреннего напряжения.       Но пока губы жадно втягивали табачный дым сквозь фильтр, в памяти ожил тот самый злосчастный вечер, когда этот знакомый незнакомец проходился по его лицу подошвой ботинка. Руслан, съежившийся в клубок, пытавшийся локтями защитить лицо, пока его юношескую личность растаптывали в грязь. Тогда, за теми гаражами, он, еще школьник, умирал морально, а наутро собирал себя по частям — и физически, и духовно.       Шатен горько усмехнулся, спрашивая себя, на что он надеялся, возвращаясь в родной город. Но еще больше ранил тот факт, что Артем, судя по всему, работал с этим человеком. — Познакомимся? — прозвучал насмешливый голос прямо у уха, отчего парень резко отшатнулся, увидев Даню, явно довольного своей удавшейся шуткой. — Молодой человек, да вы какой-то пугливый. — Ты рано, — выдохнул Руслан, пытаясь унять участившееся сердцебиение. — Прости, — удивленно протянул рыжеволосый, — Автобус на удивление быстро доехал. В следующий раз попрошу, чтобы задержался где-нибудь, — но тут же заметил, что его попытки разрядить обстановку проходят мимо ушей, — Он тебя обидел? — мгновенно вспыхнул Даня, однако шатен, вынырнув из омута болезненных воспоминаний, перехватил его под локоть. — Дань, все хорошо. — Не хорошо, — резко выдернул руку Кашин, — Я сейчас зайду туда и объясню ему все окончательно. — Успокойся, пылкий защитник, — с улыбкой проговорил Руслан, чувствуя, как тепло разливается по груди от реакции, — Артем тут совсем не при чем. Скорее уж мы со Славой над ним подтрунивали, чем он над нами. — Слава — это тот самый бывший одноклассник? — увидев утвердительный кивок, Даня заявил: — Тогда Слава мне нравится. — Они лучшие друзья, — усмехнулся Руслан, предвкушая реакцию. — Тогда Слава мне моментально разонравился, но… у Артема вообще есть друзья? — Я и сам удивлен, — с притворным изумлением поджал губы шатен, бросая окурок в урну. — О, смотри, — Даня наклонил голову, всматриваясь за спину партнера, — Твой Артем. А с ним Слава? — Это не Слава… — медленно проронил Руслан, чувствуя, как под ногами уходит земля.       У главного входа застыла картина: Артем и тот самый знакомый незнакомец, стоявшие бок о бок. И дело было даже не в самом факте их общения. Если бы только в этом, Руслан списал бы все на неизбежность рабочих контактов, прекрасно зная, что для Артема карьера всегда стояла на первом месте.       Но Ярцев же клялся, что уважает и ценит прошлое, пусть и отпустил его. Ценит? Шатен окаменел, глядя, как бывший одаривает того парня той же самой улыбкой, которую он так хорошо помнил. Улыбкой, пропитанной нежностью и восхищением. И дело было даже не в ревности к бывшему — то был укол в почти зажившей ране, напоминание о пережитом. Артем ведь тоже прекрасно помнил все, что случилось пару лет назад.       В глазах Артема, обычно холодных и пронзительных, сейчас плескался какой-то неземной свет. Он смотрел на незнакомца так, словно тот был единственным человеком во всем мире. Руслан никогда не видел его таким. Лицо Артема стало мягким, почти ангельским. Он словно таял под взглядом этого парня, словно забыл обо всем вокруг. Такое ощущение, что Артем полностью растворился в этом моменте, в этом человеке. И незнакомец отвечал ему тем же. В его глазах тоже читалась глубокая, всепоглощающая любовь. Он смотрел на Артема так, словно видел все его недостатки и все равно любил его еще больше. Он осторожно коснулся его щеки, и Артем, казалось, совсем перестал дышать. Тушенцов никогда не видел бывшего таким уязвимым.       Предательство прошлым, настоящим и будущим — вот что ощутил Руслан в этот миг. — Кто это? — прошептал Даня, уловив, как переменилось лицо у парня. — Как думаешь, что между ними может быть? — скорее себе, чем ему, пробормотал Руслан, не сводя глаз с Артема, который, смущаясь, то и дело поправлял очки и растрепавшиеся пряди, будто стремясь скрыть что-то, чего уже невозможно было скрыть. Руслан видел, слишком хорошо видел, как горит Артем, как он сияет в лучах этой новой, чужой любви. — Руслан, ты сейчас ревновать бывшего собрался? Да пошел ты, — огрызнулся Кашин, делая шаг в сторону, но шатен инстинктивно схватил его за локоть вновь. — Я не ревную, я пытаюсь понять… — А чего тут понимать-то? — в голосе Дани звучало не просто возмущение, а ярость, — Иди тогда и выясни все у своего Артема, раз он тут перед каким-то типом чуть ли не штаны снимает, — лицо горело, словно его плеснули кипятком, на щеках выступил яркий румянец, переходящий в багровые пятна, а в глазах плескалась неприкрытая злость, — Я, по-твоему, идиот? Стоит твой бывший, глазки строит кому-то, а ты пропускаешь? Не упусти момент, Руслан! Иди, скажи ему, что соскучился. Уверен, твой Артем мигом к тебе обратно прибежит, — Даня дернулся, пытаясь высвободить руку. Но хватка Руслана была крепкой. — Все высказал? — Могу и продолжить, — в груди у Кашина клокотала ярость, а ревность душила. — Просто человек, с которым Артем, — парень прокашлялся, — когда-то, так скажем, он усложнил жизнь мне из-за ориентации.       Лицо Дани мгновенно смягчилось, в глазах вспыхнуло раскаяние за реакцию. Он снова взглянул на главный вход. — Кажется, на нас посмотрели, — тихо прошептал он. — Но они уже садятся в машину. — Скажи, когда они уедут, — так же тихо отозвался Руслан, — Не хочу сталкиваться с ними на парковке. — Поехали. Выезжают, — голубые глаза беспокойно забегали, следя за движением автомобиля, — Выехали, — наконец выдохнул Кашин, поворачиваясь к партнеру и выдавая внезапную, почти отчаянную мысль: — Может, вернемся в старую квартиру? Тебе здесь плохо. Кругом одни знакомые лица. Поедем отсюда, а? — Успокойся, — тепло улыбнулся парень. — Просто пересеклись, бывает. — Нет, надо уезжать. — Мы что, будем теперь каждый раз срываться с места, как только я увижу кого-то из прошлого? Не нужно из мухи слона делать. Мы едем смотреть дом, в котором я хочу встретить с тобой старость. — Дело не только в этом… — Даня, пожалуйста, хватит, — устало прервал его Тушенцов, — Я хочу поехать со своим парнем посмотреть на масштабы предстоящей работы в доме, а потом встретиться с лучшим другом и хорошенько посидеть втроем. Ладно? — Прости, что сорвался, — виновато пробормотал Даня, поспешно догоняя шатена, уже переходившего дорогу, в паузе между потоком машин. — Мне даже приятно, — тут же переключился на флирт Руслан, когда они достигли противоположной стороны и направились к парковке. — И ты меня прости за такую реакцию. Получилось как-то неоднозначно. Просто… сложно объяснить, когда в голове каша из прошлого и настоящего.       Устроившись в салоне автомобиля, раскаленном от палящего солнца, Даня осторожно начал разговор: — А тот парень что-то совсем плохое сделал? — Давай без подробностей сейчас, ладно? Скажу только, что физическую силу он применил, — шатен повернул ключ в замке зажигания, — Просто не хочу сейчас в это углубляться. Боюсь, настроение совсем испортится. — Как тебе будет комфортнее, — рыжеволосый пожал плечами и, отвернувшись к окну, опустил его, впуская спасительный ветерок, — Но мы обязательно это обсудим. — Обязательно, — вздохнул Руслан, трогаясь с места и направляясь к дому детства.       Дом был не просто большим, а огромным — лабиринтом пустых комнат, дышащих холодом и отчуждением. Тогда, в прошлый раз, приехав в этот заброшенный особняк с Даней, Руслан был уверен, что никогда больше не ступит на его порог. И вот, они снова здесь, стоят плечом к плечу в холле первого этажа и оглядывают старые владения.       Дане дом по-прежнему кажется огромным, но не Руслану. Больше нет.       Просторный холл аркой перетекает в столовую. Оттуда, налево, простирается кухня с кладовой, где когда-то хранились бесчисленные запасы, а направо — гостиная, увенчанная огромными окнами, сквозь которые льется свет на задний двор, и скромная ванная комната. У самого входа — бывший кабинет отца, а рядом — лестница, устремляющаяся к балкончику второго этажа, откуда открывается вид на весь холл. Гостевая спальня, его бывшая детская и спальня родителей — каждая комната с собственным, пусть и обветшалым, санузлом. Да, места достаточно, но былого, почти болезненного, ощущения необъятности уже нет. Ребенком Руслан обожал кататься по перилам этой лестницы, особенно когда оставался один в этом огромном доме.       А из его комнаты вела дверь на балкон с видом на задний двор. Там, как и в детстве, можно будет поставить диванчик и столик. Задний двор порос дикой травой, но деревянная беседка, хоть и обветшала, казалась нетронутой временем, словно застыла в ожидании. Домик на дереве почти рухнул, но чинить его не было ни смысла, ни желания. Может, стоит просто разобрать его до основания, стереть еще одно напоминание о прошлом?       Работы предстояло все же больше, чем представлялось вначале. За год, при должном желании и наличии средств, вполне можно было бы управиться. Тем более, что впереди лето, а значит и работа пошла бы легче.       Стоило им сесть в машину, как Руслана словно прорвало — поток слов не иссякал до возвращения в квартиру, хотя по самому дому он ходил молчаливый и немного растерянный. А глаза теперь, вместо привычного карего, засветились янтарным огнем, полные предвкушения и новых идей. — Нужно будет позвонить специалистам, — шатен, входя в квартиру, небрежно бросил ключи на тумбочку и, скинув обувь, обернулся к Дане, который стоял в дверях, задумчиво кивая, — Тебе вообще не интересно? Я же там не один жить собираюсь. — Нет, — усмехнулся Кашин, наконец-то подходя к партнеру и обнимая его за талию. — Просто я очень рад видеть тебя таким… воодушевленным. — Значит, все-таки не все равно, — Тушенцов совсем обмяк в объятиях, прижимаясь все ближе, — Хочешь сказать, и в выборе всяких мелочей будешь участвовать? — Честно говоря, главное, чтобы нравилось тебе, — ответил Даня, слегка усиливая объятия, — Но если будешь колебаться между двумя вариантами и сомневаться, то, конечно, выскажу свое мнение. У меня только одна просьба — без излишеств. — Дань, мои «излишества» — это дурацкие гирлянды, фотографии в рамках и прочие бесполезные безделушки, — усмехнулся парень. — Уют для меня дороже всякого визуального лоска. — Это я знаю.       Руслан вдруг приподнял лицо, подставляя губы и одаривая самонадеянной улыбкой: — Целуй.       Даня фыркнул, прикрывая насмешку, и тут же впился в губы, сминая их жадным поцелуем. Пальцы, скользнув по плечам, спустились к запястьям, нежно, но властно перехватывая их и поднимая вверх, прижимая к своим плечам. Язык Дани настойчиво вторгался в чужой рот, лаская нёбо, оплетаясь с языком Руслана в сладостном, изматывающем ожидании. Внезапно шатен потянул его на себя, усаживаясь на край стола, распахивая перед ним пространство между коленями. Но Даня преобразил жест в страстное требование, подхватывая парня под бедра и прижимаясь всем телом. Он ловил губами каждый вздох, от чего у самого в горле пересохло, а внизу живота завязался тугой узел.       Губы Кашина скользнули вниз по шее, заставляя парня податься навстречу, выгибаясь в сладостной покорности. Его руки, тем временем, освобождали тело от одежды — нижние пуговицы рубашки одна за другой сдавались под напором. В ответ на это, руки Руслана, не теряя времени, скользнули ниже, к джинсам Дани, ловко расстегивая замок ширинки.       Но когда последняя пуговица рубашки пала, открывая простор для дальнейших ласк, в дверь настойчиво врезался звонок, а Руслан раздраженно цокнул, так и не получив желаемого. — Пойду открою, — натянуто улыбнулся шатен, вкладывая в эту улыбку весь сарказм, на какой был способен. Он слез со стола, наблюдая, как Даня торопливо застегивает джинсы, словно чувствуя вину за то, что начал все это, зная о предстоящем визите Коли. — Ты хоть рубашку поправь, — Даня почесал щеку, неуверенно глядя на спину парня, будто пытаясь оправдаться.       Руслан лишь отмахнулся, распахнув дверь с недовольным видом. — Ничего не меняется, — покачал головой Коля. — Ты меня вечно встречаешь, словно я прокаженный, — скинув обувь, он направился на кухню, заключая Даню в дружеские объятия. — Хоть ты мне рад. А этот вечно ворчит? — Это точно, — усмехнулся Кашин, но вдруг почувствовал на себе пристальный взгляд Коли, словно тот видел его впервые. — Что случилось? — Ты выглядишь… очень хорошо. — Коль, — предостерегающе прозвучал голос Тушенцова, — Ты там не подкатывай. Он у меня красивый, но уже занято. Я переодеться пошел, так что ты не наглей. — Да, нет же, — удивленно покачал головой Коля, будто и не слыша друга, скрывшегося в спальне. — Правда, Дань, ты будто посвежел. Ты какой-то… другой. — Да, такой же, — тут же смутился Кашин, отдергиваясь от него. — Спасибо, конечно, но вроде все как обычно. Может, отдыхать стал больше. — Прости, просто последний раз я видел тебя… весь в синяках. А сейчас все прошло. Да и вообще, ты сейчас выглядишь лучше, чем когда-либо. — Кстати об этом, я хотел сказать… спасибо? — Что, прости? — Коля вскинул голову, пронзая парня недоумевающим взглядом. — Я тогда так и не успел тебя поблагодарить. — Поблагодарить за что? — неожиданно резко оборвал его Коля, в его голосе прозвучали странные нотки, больше похожие на раздражение, чем на удивление. — Глупая благодарность. Это то, что сделал бы любой нормальный друг. За такое не благодарят, это само собой разумеется. Это… это просто человечность. Кем бы я был, если бы просто отвернулся? В общем, забудь. Глупая и бессмысленная благодарность. Ты хоть и парень моего лучшего друга, но это не значит, что я не считаю тебя другом.       Даня молча кивнул, принимая слова, понимая, что за ними скрывается лишь простая дружеская забота. Но в этот момент его плеч коснулись теплые руки, нежно потрепавшие волосы, а затем перед глазами возник и Руслан, переодевшийся в домашнюю одежду.       Резко сжав Колю в объятиях, шатен чуть оторвал его от пола, а по кухне разлился искренний смех. Даня, чувствуя себя немного лишним в этом вихре дружеской энергии, чуть отошел в сторону, присаживаясь за стол и наблюдая за ними с теплотой и радостью в сердце. — Все-таки мне рады? Ну, спасибо, — с легкой иронией заметил Ромадов, разрывая объятия. — А я-то думал, что перегрелся на солнце… или это ты в рубашке меня встречал? — Не начинай, — Руслан скривился, одергивая край худи. Дома он мог позволить себе не надевать этот чопорный костюм, хотя ему льстил восхищенный взгляд Дани, когда он был в рубашке. — Я привез виски, — довольно протянул Коля, бросая лукавый взгляд на Кашина, который к его удивлению оставался невозмутимым. — Даня, а где твои привычные предостережения насчет алкоголя? Ты же с нами пьешь, ты же это понимаешь? — Да, без проблем, — пожал плечами парень, сохраняя спокойствие. — Он недавно с одногруппниками вместо последней пары пиво пил, — шепнул Руслан, по-детски радуясь и доставая бокалы с полки. — Совсем скоро занудой перестанет быть, — еще тише добавил он, подмигивая Коле. — Руслан, — Даня недовольно поджал губы, но в голосе не было и тени злости. — Курить на кухне вы не будете. — А, ну, все по-старому, — Коля, закатив глаза, вернулся в коридор, чтобы забрать пакет с двумя бутылками виски, и с триумфом водрузил их на кухонный стол. — Но на такой кухне и правда курить жалко как-то, — он с восхищением огляделся по сторонам.       Уже через пару мгновений на столе красовались наполненные бокалы, и они втроем сидели, погруженные в оживленную беседу. Обсуждали все и сразу, перескакивая с темы на тему. Не было никаких шокирующих откровений или важных новостей — в век технологий они списывались достаточно часто, чтобы быть в курсе жизни друг друга. Руслан вновь завел пластинку о доме, которую Дане пришлось слушать уже во второй раз за день, но его рассказ, разбавленный шутками Коли и уточняющими вопросами, звучал по-новому. Темы сплетались одна с другой, создавая сеть из воспоминаний, планов и простого человеческого общения.       Солнце незаметно скрылось за горизонтом, даря городу прохладу и покой наступающего вечера. Градус веселья и алкоголя в крови заметно повысился, а смех звенел все громче и чище, вымывая из души остатки тревог. Во второй бутылке виски оставалось все меньше, и они, словно сговорившись, не спешили допить ее до дна. Руслан и Коля несколько раз выходили во двор, чтобы вдохнуть никотинового дыма, но Даня присоединился к ним лишь один раз, предпочитая оставаться в тепле и уюте кухни. Если быть откровенным, то, переехав в новое место, он мог обходиться без сигарет по несколько дней — зависимость, когда-то порожденная постоянным стрессом и страхом, казалось, отступала, теряла свою прежнюю силу. Вот и сейчас, Руслан с Колей вновь скрылись в прохладе двора.       Во дворе раскинулась обширная парковка, плотно заставленная машинами всех мастей и возрастов. Фары припаркованных авто, отражая свет уличных фонарей, мерцали, напротив располагалась детская площадка. За день уставшие качели застыли в неподвижности, а горка, еще недавно оглашавшаяся детским смехом, теперь молчаливо ждала нового рассвета. Два старых друга, слегка покачиваясь от выпитого, неспешно прогуливались по узкому тротуару, увлеченные беседой, понятной лишь им и крепкому виски, щедро сдобрившему их вечер.       В воздухе витал терпкий запах табака, смешиваясь с ароматом вечерних цветов, растущих в скромных клумбах вдоль тротуара. — И правда, нужно придумать, где тебя уложить, — Руслан, с наслаждением затянувшись сигаретой, выпустил в темнеющее небо облачко дыма, которое тут же растворилось в ночной прохладе, — Только сейчас об этом задумался, голова совсем дырявая стала. — Да я на такси поеду, — отмахнулся Коля, присаживаясь на край скамейки. — Завтра дома дел невпроворот. В следующий раз — с ночевкой, ладно? — Ты что, не на своей машине? — искренне удивился шатен, останавливаясь и вскидывая брови. — Такси нынче кусается, знаешь ли. — Кто бы говорил, — усмехнулся парень, задумчиво глядя куда-то в звездную высь. — Я сюда на автобусе приехал, а ради встречи никаких денег не жалко. — Спасибо, друг, — Руслан с нежностью потрепал его по плечу, — Может, по еще одной напоследок? — Да, давай, — блондин откинулся на спинку скамьи, — Знаешь, вроде там и не проводили каждый день вместе, а все равно после вашего переезда скучаю. Как у вас все? — Я же говорю, переезжай. Заедешь в эту квартиру, как с домом разберемся. С друга за квартплату брать — последнее дело. Да и сам посуди, здесь зарплаты на порядок выше. — А что со второй квартирой? — усмехнулся Ромадов, качая головой. — Там Мария с семьей живет. Не выгоню же я ее на улицу с ребенком. — Руслан, не знаю я, — Коля вновь отрицательно покачал головой. — Смысла в переезде никакого, но… кое-что я тебе привез. Документы прихватил. — Все равно переедешь, — с каким-то детским упрямством заявил шатен, нахмурив брови, — Тем более раз документы привез, то жду тебя на работе.       Разговор вернулся в привычное русло — к тщательно выстраиваемому плану по разоблачению Артема. В голове у каждого роились мысли, как выудить из этого запутанного клубка темных дел хоть какую-то зацепку, добыть компрометирующую информацию. Уже третий месяц они кропотливо изучали хитросплетения законов, выискивая мельчайшие лазейки, но ни одна из них не вела напрямую к Артему. Даже если за всеми махинациями стоял именно он, то действовал настолько виртуозно, с таким мастерством запутывал следы, что докопаться до истины казалось почти невозможным. Каждая операция имела вполне законное объяснение, каждая транзакция сияла безупречной чистотой.       И вот, после долгих, мучительных раздумий, Руслан предложил Коле многообещающий план, способный перевернуть всю игру: устроиться к нему на работу официально. Это дало бы Коле не только легальный доступ ко всем документам, но и возможность исследовать ту тонкую нить, что все еще связывала две компании, некогда бывшие единым целым, позволяя вести расследование изнутри, не вызывая лишних подозрений.       Руслан, на самом деле, уже не видел особого смысла во всей этой затее. Ему казалось, что у Коли просто заиграло юношеское любопытство, и сам пытался перетащить его в свой город. Артем же, как повод, надуманная причина. Коля, с детским восторгом, играл в шпиона, предвкушая раскрытие века и купаясь в своей мнимой власти. Но оба знали, что копать на Артема — это иметь на черный день своего туза в рукаве, но не начало войны. — Протрезвеешь, наденешь опять свою рубашку и поймешь, что такой головной боли, как я, тебе и даром не нужно, — Ромадов, усмехнувшись, затушил сигарету о край мусорного бака. — Так что давай закроем эту тему раз и навсегда, чтобы потом не осталось никаких обид и ложных надежд. — Не передумаю, — упрямо повторил Руслан, глядя ему прямо в глаза, — Ты же обещал, что переедешь. — Руслан, я это по-пьяни говорил, — хмыкнул Коля, заметно смутившись. Но в его глазах явно считывалось эта неопределенность, на которую как раз-таки и продолжал давить Руслан, — У меня тем более вроде как отношения намечаются с той девчонкой из кофейни. — И у вас все серьезно? — со скептицизмом бросил шатен. — Нет, но… — Коля, хорошая стабильная работа с высокой зарплатой, а в начальстве твой бестолковый друг, — продолжал растягивать гласные Руслан, так и маня на свое предложение, — Стоит ли интрижка на два месяца того? — Ты сейчас сманипулировал, — резко обернулся Коля, тут же смеясь, — Ты же знаешь, что для меня важнее работа. — Да, знаю. Знаю, что самореализация и твои амбиции важнее, так что прости, но пока твою свадьбу еще на пару лет отложим. Переезжаешь, — кивнул парень сам себе. — Ладно, ладно. Пошли уже, пора закругляться и вызывать такси. — Я оплачу. — Вперед, — засмеялся Коля, в его голосе звучала неподдельная радость. — Богатые друзья — это, конечно, хорошо… — Да пошел ты, — шутливо огрызнулся шатен, обнимая друга за плечи. И они, смеясь, направились обратно к подъезду, оставляя позади обрывки разговора и дым сигарет.       Виски так и остался недопитым, а Коля незаметно передал другу свои документы. Еще немного поговорив ни о чем, обменявшись обещаниями о скорой встрече всей компанией, Коля все же оказался в коридоре, надевая обувь. Такси уже ждало у подъезда, но он замедлил шаг, невольно задержав взгляд на пьяном шатене, нежно обнимавшем партнера. И тот отвечал ему взаимностью, с готовностью отдавая все свое внимание.       Раньше такого не было. Коля заметил перемену, которую, казалось, не замечали сами влюбленные. Здесь Дане было явно лучше, он отпустил прошлое, здесь его ничто не тяготило назад. Он выглядел посвежевшим, говорил смелее, и самое главное — принимал любовь всем сердцем, не оставаясь отстраненным наблюдателем. Раньше, со стороны, их отношения казались игрой в одни ворота: Руслан — отдающий, любящий, Даня — закрытый в себе, тонущий в пучине собственных мыслей, не позволяющий никому, даже самому близкому человеку, протянуть ему руку помощи. Но сейчас все изменилось. Это не могло не радовать Колю, наблюдающего за ними и чувствующего, что наконец-то все встало на свои места.       Вдоволь напрощавшись и еще раз выпив «на посошок», парни, обняв Колю на прощание, проводили его до такси, а затем, оставив за собой неразобранные завалы на кухонном столе, вернулись в теплую постель.       Алкоголь приятно кружил голову, стирая границы, отпуская на волю желания, которые вылились в страстные, жадные поцелуи в полумраке спальни. Татуированные руки ловко перехватили Даню, сидящего сверху, скользнули по спине, заставляя податься ближе, заставляя целовать вновь и вновь, будто в последний раз. Желание, возбуждение и хмель смешались в гремучую смесь, заставляя тело плавиться от каждого прикосновения, словно воск под палящим солнцем. — Можно засос оставить? — вдруг хрипло прошептал Кашин на самое ухо, заставляя партнера мгновенно протрезветь.       Руслан замер, пораженный не столько сутью вопроса, сколько тем, кто его задал. Даня никогда не разделял его любви к подобным, столь явным знакам страсти. За все время их отношений бывало, конечно, что в порыве чувств на нежной коже оставались случайные отметины от жарких поцелуев или легких укусов, но чтобы Даня намеренно хотел оставить засос? Это было что-то из ряда вон выходящее. Руслан мог позволить себе подобные шутки, но не Даня. — Ты до сих пор из-за того случая на парковке переживаешь? — Тушенцов смотрел кристально чистыми, карими глазами, пытаясь поглотить голубые омуты напротив, — Я же тысячу раз говорил, что к Артему не испытываю ничего. — Я просто захотел оставить, — с легким своенравием в голосе пробормотал Даня, вновь припадая к шее, но тут же наткнулся на преграду — ладонь, упершуюся в грудь. — В чем проблема? Может, мне вдруг понравилось ставить засосы. — Врешь же, — прищурился Руслан, чувствуя фальшь в его словах, — Секса не будет, пока ты не расскажешь, что на самом деле происходит. — Не очень-то и хотелось. — с иронией фыркнул рыжеволосый, пытаясь слезть с парня, но не успел, как сильные руки перехватили его за бедра, крепко удерживая на месте, — Да и кому ты нужен? — Тебе нужен. Так что выкладывай, что у тебя? — Вот даже пьяному тебе нужно разложить все наши отношения по полочкам вместо того, чтобы просто провести время вместе. — Черт с тобой, — сдался Руслан, покачав головой, — Если так уж хочется, оставь, но только не на самом видном месте. И чтобы потом ты мне все объяснил, договорились? — Уже и перехотелось, — с напускным равнодушием ответил Кашин, но взгляд его выдавал — он внимательно изучал тело партнера, выбирая идеальное место, к которому можно было бы прильнуть губами. И вдруг лицо его озарила хитрая, лисья улыбка, — В укромном месте поставлю, но не сейчас, не когда ты на меня так пристально смотришь. — Мне что, глаза закрыть? — пошутил Тушенцов, пытаясь разгадать загадку в его поведении. — Не надо ничего закрывать, просто продолжай целовать.       И Даня внезапно впился в губы парня, превращая поцелуй в водоворот, затягивающий в бездну головокружительности. Влажные губы заставляли Руслана податься назад, растворяясь в податливой мягкости подушек. Шатен дышал заметно громче, притягивая парня ближе, чувствуя, как бедра трутся друг о друга, воспламеняя мысли до предела. Поцелуи становились все более грубыми, требовательными, сменяясь легкими, дразнящими укусами, от которых по коже бежали электрические разряды. Татуированные руки сжимали бедра партнера, сминая податливую кожу, продавливая ее до легкой боли, заставляя невольно ерзать сверху, ища большего соприкосновения.       Высвободившись из цепкой хватки, Даня продолжил свое, осыпая поцелуями линию челюсти партнера. Легкие прикосновения зубов, больше похожие на обещание, чем на укус, сменялись обжигающими касаниями языка, то нежно ласкающего, то дразняще обходящего стороной. След поцелуев тянулся все ниже, к ключицам, а затем к соскам, которые Даня с особым наслаждением обхватывал губами, слегка потягивая, вызывая судорожную дрожь, пробегавшую по всему телу. Руки Дани проскользнули между теплым матрасом и податливой поясницей, заставляя Руслана податься навстречу ласке, выгибая спину в сладостной покорности. Внезапно он спустился еще ниже, стягивая спортивные штаны с бедер и обжигая поцелуями тонкую ткань боксеров. А потом неожиданно впился губами во внутреннюю сторону бедра, заставляя шатена судорожно выдохнуть сквозь зубы. — Даня, больно, — прошипел шатен, откидывая голову на подушку, пытаясь унять жгучую боль, вызванную острыми зубами, — Ты же про засос просил, а не присосаться и кусаться.       Но Даня не ответил ни слова. Вместо этого он опустил губы чуть ниже, начиная растягивать кровоподтек по внутренней стороне бедра, усиливая ощущение жжения. Он слегка подогнул ногу Руслана, устраиваясь еще удобнее, наслаждаясь каждым мгновением этого уединенного действа.       Тушенцов рефлекторно дернулся, пытаясь вырваться, но Даня лишь крепче впился губами. Постепенно острая боль начала отступать, сменяясь на нарастающую волну возбуждения. Даня вырисовывал на его коже узоры, его губы то нежно ласкали, то дразнили, то обжигали. Тело Руслана начинало плавиться под этим натиском, и он, сдавшись, уже не сопротивлялся, а лишь жадно ловил каждое прикосновение.       Но, спустя несколько мучительных и одновременно блаженных минут, Даня отстранился, нежно провел языком по багровому следу, словно извиняясь за причиненную боль, и с восхищением уставился на свою работу. По внутренней стороне бедра теперь красовалась неровная, но впечатляющая полоса, на бледной коже созвездиями сияли красные и фиолетовые пятна. И как же красиво, как завораживающе это выглядело в голубых глазах. — Красиво, — вдруг улыбнулся Кашин, словно ребенок, гордый своим творением.       Шатен, окинув быстрым взглядом багровеющую кожу на своем бедре, а затем на сидящего между его разведенных ног Даню, лишь цокнул языком, невольно нахмурив брови. Но, заметив, как Кашин вновь склоняется к нему, осыпая теперь нежными, почти извиняющимися поцелуями и поднимаясь все выше, смерил жадным взглядом. Голубые глаза, горящие собственнической страстью, встретились с его взглядом, а затем дерзко зацепили зубами резинку боксеров.       Руслан, предчувствуя надвигающуюся бурю, чуть приостановил его, нежно приподнимая за подбородок. Пальцы, украшенные узором татуировок, легонько коснулись пухлых губ Дани, заставляя нижнюю губу скользнуть по ним в немом обожании. Ему захотелось запомнить этот момент, запечатлеть в памяти каждый изгиб его тела, каждый оттенок голубых глаз, увидеть, как в их глубине разгорается пожар желания. Но Кашин, словно дикий, непокорный лис, лишь слегка прикусил его пальцы, будто напоминая, кто сегодня главный, резко отстранил руку Руслана и, не теряя ни секунды, вновь склонился.       Тушенцов тяжело вздохнул, завороженно наблюдая за действиями, и запустил руку в густые, рыжие волосы, сжимая их. Даня тем временем осыпал поцелуями паховую область, дразня кожу легкими прикосновениями руки, но не приступая к самому главному, бессовестно совращая и играя. Доводя до исступления, возбуждая до предела.       Рыжеволосый следил за каждым звучным вздохом, впитывая страсть, наслаждаясь собственной властью. И, наконец, вытянул язык, дразняще коснувшись головки члена, а затем, нежно, но уверенно, принял его в горло, слегка втягивая щеки и вызывая в ответ лишь сдержанное, но такое желанное мычание.       Довести Руслана до пика экстаза парень научился относительно недавно, осознав, что дело вовсе не в боли и подчинении, как раньше полагал и сам Руслан, упорно твердя о своих мазохистских наклонностях. Оказалось, что если умело издеваться над ним, томить в сладостном ожидании, дразнить и мучить, доводя до грани отчаяния, то эффект получается куда более сильным, более опьяняющим, чем любая физическая боль. Дане никогда не нравилась грубость и жестокость в сексе, он всегда стремился к нежности и чувственности, и теперь, кажется, он наконец-то нашел ту самую золотую середину.       И Даня продолжал свою игру, то взвинчивая темп, то замедляя его, растягивая мучительное предвкушение до грани срыва. Сначала он принимал член лишь до половины, дразня, и тут же отнимая, помогая рукой у основания, нагнетая и без того раскаленное напряжение. Затем внезапно заглатывал до самого основания, вырывая из груди Руслана стон, который Кашин смаковал, потому как стоны от шатена были все еще редкостью. А потом вновь отстранялся, лишь слегка касаясь губами вдоль налитого кровью органа, совершая медленное, мучительное движение сверху вниз, словно даря ложную надежду на скорое избавление, которое так и не спешило наступать. Он продолжал эту пытку до тех пор, пока Руслан не сжал его волосы сильнее, отдавая себя в его полную власть, сам задавая нужный темп, а затем и вовсе кончая.       Рыжеволосый не сразу отстранился, проглатывая вязкую, обжигающую жидкость, а после, с чувством выполненного долга, поднял голову, небрежным движением стирая пальцем остатки с уголка губ. Его улыбка стала еще шире, еще довольнее, отражая удовлетворение от содеянного, а потом он сел рядом, наблюдая, как тело Руслана все еще содрогается в мелкой дрожи. — Что ты так хитро лыбишься? — прошептал Тушенцов, морщась от приятной истомы, восстанавливая сбившееся дыхание и тщетно пытаясь скрыть свою улыбку, как над ним вновь резко нависли, втягивая в жадный, требовательный поцелуй, — Дань, погоди ты, — простонал он, отстраняясь от настойчивых губ. — Ты не хочешь? — в голубых глазах промелькнула едва заметная тень обеспокоенности. Заставлять уж Даня точно не собирался, да и не любил никогда. — Хочу, — выдохнул Руслан, и тут же провел ладонью по затылку парня, нежно приглаживая его волосы, приближая к себе и оставляя легкий поцелуй на виске, — Просто завтра встать пораньше хотел, — с наигранным стоном закончил он, чуть прикусывая Данин подбородок в качестве извинения. — Тогда можем сделать так, — в голубых глазах заплясали озорные искорки, и прежде чем Руслан успел что-либо понять, он ловким движением перевернул его над собой, упираясь теперь в мягкие плечи, — Так ты меньше устанешь, больше сил останется, — прошептал он, а затем, словно вспомнив о чем-то, слегка смутился и по привычке чуть стеснительно отвел взгляд, будто на секунду вновь превратившись в того робкого и застенчивого парня. — Все-то ты знаешь, — пробормотал Руслан, покачивая головой и лукаво улыбаясь, сам же притягивая Даню ближе, ставя свое колено между его ног и чувствуя, как его тело мгновенно откликается на долгожданную ласку. — Я запоминаю все хорошо и быстро, — промурлыкал Кашин, слегка прикусывая нижнюю губу партнера, не давая возможности ответить, и заткнул все последующие разговоры, впиваясь в губы с жадностью и страстью. Он тихо выдохнул в поцелуй от приятной стимуляции, вызванной дразнящим давлением колена. — У меня огромное желание вымотать тебя до конца всех выходных, — шепнул Руслан горячо на ухо, обжигая кожу своим дыханием и заставляя Даню невольно вздрогнуть всем телом от щекочущего чувства. — Ну-ну, — язвительно успел проронить рыжеволосый, еле слышно, не отстраняясь от поцелуя, но сжимая пальцами плечи парня, предвкушая, чем обернется это обещание «вымотать».       Карие глаза сощурились, оценивая, потом перебежали с одной стороны в другую, будто просчитывая что-то в голове. Неожиданно, шатен рывком перевернул Даню на живот, ставя в коленно-локтевую позу, запрокидывая его голову, и навалился сверху, придавливая к кровати. — Дань, мне твоя ревность в сумме с пубертатом очень нравится, — прошипел он на ухо, обдавая его горячим дыханием и утыкаясь лбом в основание шеи, чувствуя, как бешено бьется его сердце, — Но я так каждый вечер уже не выдерживаю, а ты будто и не устаешь. — Старенький уже, — томно выдохнув, Кашин нарочито прогнулся в спине еще больше, демонстрируя упругую линию ягодиц, играя с огнем и наслаждаясь собственной властью. — Я тебя всего на три года старше. — Не знаю, может, кого-то помоложе мне искать? — поддразнил Даня, упрямо продолжая гнуть свою линию, ожидая реакции.       Ждать, пока Руслан соизволит перестать вести бессмысленные разговоры и перейдет к делу, становилось невыносимо, каждая секунда казалась пыткой, а задевать его самолюбие было единственным верным способом ускорить процесс и довести до точки кипения.       Долго ждать не пришлось, ибо Руслан, тяжело вздохнув, сдаваясь и признавая поражение, обжигающе медленно, провел горячими ладонями по спине Дани, вычерчивая линии его позвонков, чувствуя, как вздрагивает его тело в ответ на каждое касание, и остановился у ягодиц, обводя их кончиками пальцев, прежде чем, наконец, аккуратно, но настойчиво стянуть шорты вместе с боксерами, обнажая кожу.       Даня отчаянно выгнул спину, укладываясь грудью на прохладную кровать, лопатки напряглись, а он подался бедрами назад, сгорая от желания и отчаянно желая ощутить большего, утонуть в этой нарастающей волне возбуждения, захлебнуться в сладком томлении. Волны наслаждения накрывали с головой еще на этапе выпрашивания поставить засос, а теперь уже перед глазами все плыло, теряя очертания, и разум требовал лишь одного — немедленной разрядки, жаждал утолить этот голод, пока Руслан неспешно шебуршал сзади, одной рукой лениво поглаживая его по бедрам, дразня и испытывая терпение.       В реальность Кашина вернули неожиданные ощущения — холодная капля смазки, коснувшаяся его входа и вызвавшая непроизвольную дрожь, и затем — палец, уверенно вошедший внутрь, растягивая узкие стенки, дразняще медленно двигаясь, вызывая невольный стон.       Вскоре к нему добавился второй, чуть сгибаясь, растягивая сильнее и ища ту самую точку, играя на грани удовольствия и боли, доводя до исступления. Даня упустил момент, когда мир окончательно поплыл, разум отключился, оставив лишь одни инстинкты, а тело на секунду прошибло током от резкой, всепоглощающей вспышки удовольствия, заставившей его выгнуться в спине и болезненно застонать. — Лис, тише, тут стены тонкие, — голос Руслана звучал на удивление серьезно, словно он и вовсе был не участвовал во всем процессе. Но его же собственные слова тут же были заглушены новым толчком внутри, когда шатен добавил третий палец.       Даня не сдержался и издал короткий, сдавленный стон, мгновенно переходящий в болезненный вздох, самостоятельно поддаваясь бедрами назад, отчаянно желая вновь ощутить эту резкую, пронзительную вспышку удовольствия. — Я и так тихо… — Еще чуть тише, — прошептал шатен с хитрой усмешкой, но тут же, не давая опомниться, несильно толкнулся подушечками пальцев вверх, задевая какой-то нерв, отчего Даня задохнулся от нахлынувших ощущений, — А я тебе говорю, что нужно в дом переезжать с этой картонной квартиры.       Даня вновь содрогнулся всем телом, не в силах сдержать дрожь, и отчаянно впился пальцами в смятое одеяло под ним. Коленки невольно разъезжались в стороны, теряя устойчивость, и Даня уже был готов рухнуть в бездну наслаждения, но сильные руки тут же хватали его за бедра, грубо, но в то же время нежно, обжигая кожу своим прикосновением и возвращая в прежнее положение, не давая потерять контроль над ситуацией. — Я могу войти? — прошептал Тушенцов почти неслышно, замирая на мгновение.       Даня резко закивал головой в знак согласия, не в силах произнести ни слова, лишь судорожно глотая воздух и чувствуя, как по спине бежит холодный пот.       Руслан не стал медлить, и плавно, но уверенно толкнулся, входя сразу до середины, вызывая у партнера очередной стон. Татуированные руки, до этого уверенно державшие за бедра, вдруг переместились выше, к талии, обхватывая ее крепко, сжимая пальцами нежную кожу и заставляя вздрогнуть всем телом. Руслан сделал еще один толчок, входя уже полностью, и ненадолго замер, давая Дане спокойно вздохнуть и привыкнуть к ощущению тесноты. — И? — прошептал Кашин, задыхаясь и чувствуя, как шатен оставляет короткие поцелуи на его шее, распаляя кровь.       Руслан сощурился, вскинув брови. На секунду даже забылось, чем именно они были заняты, и казалось, что Даня, и правда, только сейчас вступает в свой пубертатный период, полный дерзости и жажды. Он перестал медлить, не давал медлить и Руслану. И это Тушенцову нравилось, до безумия нравилось, но он сам еще не привык к такому новому Дане, к этой власти, которую тот над ним заимел.       И все же, собравшись с мыслями, он сжал талию парня сильнее, заставляя того шикнуть от неожиданной силы, и тут же одарил еще одним горячим поцелуем в плечо, оставляя на нежной коже багровый след, прежде чем сделать новый толчок, входя глубже и заставляя Кашина вновь подняться на локти.       Руслан, опьяненный близостью, сам начал делать резкие, уверенные толчки, ловя каждый выдох и наслаждаясь тем, как тело партнера откликается на каждое движение, следя за тем, как пальцы Дани судорожно впиваются то в одеяло, то в подушку, сминая их в комок, как он сам пытается ускорить процесс, выгибаясь для большего проникновения и умоляя о большем. Руслан чувствовал, как жар окутывает его всего, как с каждой секундой нарастает напряжение и бешено бьется сердце.       Шатен все же поменял позу, перекладывая парня на спину и нежно целуя его, а затем подкладывая ему под поясницу подушку. Он кратко и нежно коснулся его губ своими, пробуя их на вкус, а затем, не давая ему опомниться, закинул одну ногу партнера себе на плечо, а другую сжал хваткой у бедра, контролируя каждое его движение. Все тело Дани предательски дрожало, а руки беспорядочно искали опору, хватаясь за воздух, пока в итоге не находили ее на смятом одеяле, цепляясь за него. Шатен сделал вновь резкий толчок, входя немного под другим углом, попадая в самую чувствительную точку, отчего по квартире эхом прошелся полувскрик полустон.       Руслану открылась его самая любимая картина: довольный Даня, расслабленный и беззащитный, находящийся на грани экстаза, готовый отдаться ему целиком и полностью. И от вида Дани, который уже чуть ли не в оргазме бился от каждого толчка, Руслану наконец снесло крышу, заставляя двигаться резче и напористее, прикусывая себе внутреннюю сторону щеки до крови, чтобы не начать стонать в голос.       Шатен перевел руку на член партнера, плотно обхватывая его ладонью и совершая в такт своим толчкам уверенные и быстрые движения, чувствуя, как Даня извивается под ним в агонии наслаждения. Руслан вдруг замедлился, чувствуя, как шумит в ушах от приближающегося второго оргазма за такое короткое время, но успел вовремя выйти из партнера, изливаясь горячей жидкостью ему на живот. Тело Руслана, изношенное до предела, наконец-то сдалось, и он обессиленно рухнул на кровать рядом с Даней, смотря на его довольное веснушчатое лицо, освещенное мягким комнатным светом.       Кашин на несколько мгновений провалился в какое-то блаженное забытье, ощущая лишь приятную истому во всем теле и легкое покалывание внизу живота. Он вяло откинул руку на одеяло, пытаясь дотянуться до чего-то, и блаженно выдохнул, чувствуя себя абсолютно опустошенным и счастливым. Наконец, немного придя в себя, он с трудом перевернулся на бок, ощущая легкую болезненность в мышцах, и попытался встать, но ноги предательски подкосились. Собравшись с силами, он все же сумел подняться на ноги и, шатаясь, направился в сторону ванной. — Я в душ, — пробормотал рыжеволосый, устало прикрывая глаза, и попытался втянуть Руслана в поцелуй, но тот ответил лениво, лишь коснувшись его губ своими и отворачиваясь.       Шатен был полностью вымотан двумя подходами за вечер и почти отрубился, чувствуя лишь приятную истому во всем теле и слабо сжимая подушку под головой. Кажется, он провалился в сон еще до того, как его голова коснулась подушки.       Даня, ощущая липкость и дискомфорт, лишь тихо прошмыгнул в душ, растворяя остатки страсти и напряжения под теплыми струями воды, смывая с себя весь этот день.       Когда Кашин вернулся в спальню, освеженный и умиротворенный, то услышал лишь тихое сопение, доносившееся с кровати. — Родной, ты ж меня вымотать хотел, а не себя, — смеясь, тихо шепнул Даня на самое ухо, наклонившись над ним и слегка касаясь его щеки своими губами, — Проснись, давай хотя бы постель растелим нормально. — Лис, — сонно протянул парень, не открывая глаз. — Чего? — спросил Даня, слегка улыбаясь. — Просто говорю, что ты лис, — повторил так же сонно шатен, но уже с усмешкой глядя на парня сквозь полуприкрытые веки, — Так к чему твои внезапные желания на засосы появились? И все остальное? — он чуть сдвинулся с одеяла, ежась от холода, но намеренно позволяя Дане вытянуть из-под него одеяло и покрывало, давая ему возможность привести кровать в порядок. — Я смотрю, у тебя еще силы остались на разговоры? — проворчал рыжеволосый, не успев опомниться, как его внезапно притянули к себе в объятия, тесно прижимая к теплому телу, — Ну, ревную, и что с того? — прошептал он, уткнувшись лицом в его плечо. — Думаю, Артем и так в курсе, что у меня есть ты, — Руслан явно играл с огнем, испытывая его терпение, потому что Даня тут же попытался вырваться из его объятий, не оценив двусмысленность шутки про то, что засосы от измен не уберегут, а лишь привлекут лишнее внимание. — Зато с другими точно не будет, — парень, не разрывая объятий, резко перевернулся, перекладывая его руки себе на грудь и утыкаясь лицом в темные волосы, — Ты сейчас договоришься, я тебе на лице засос поставлю. На щеке, на лбу. И попробуй потом на работу выйти, — проворчал он, слегка прикусывая его за плечо. — Было бы к кому ревновать, Дань. — А мы поговорим о том парне на парковке? Что он тебе вообще сделал? — внезапно развеял остатки былой легкости Даня, резко присаживаясь на кровати и опираясь спиной о изголовье.       Руслан, почувствовав резкую перемену в его настроении и понимая, что сейчас не время для шуток или сна, сел рядом, сцепив руки в замок и опустив голову. — Помнишь, я как-то говорил, что из-за ориентации меня могли гнобить в школе? — шатен поймал на себе аккуратный и осторожный кивок, полный сочувствия и понимания, — Тот самый парень и еще парочка гимназистов поймали меня за гаражами и… — он горько усмехнулся, стараясь не погружаться в болезненные воспоминания и пережить заново этот унизительный опыт. Он будто рассказывал не о травмирующем опыте, а о чем-то глупом и незначительном, — В общем, получил я знатно за то, что мне нравился парень. Они, конечно, не знали, с кем я тогда был в отношениях, но как-то так вышло, что досталось именно мне. — То есть Артем, который прекрасно знает обо всем этом, сейчас строит отношения с этим… ублюдком? Он все видел, а все равно с ним? — Откуда ты знаешь?       Кашин задохнулся от ужаса содеянного. Слова сорвались с языка, отравив собой все вокруг. Он готов был вырвать себе язык, лишь бы отменить сказанное, забрать обратно эту откровенность, эту предательскую исповедь ревности и страха. Но Даню это скрытое чувство вины гложило уже давно, и, собравшись с духом, он выпалил: — Я читал твой дневник.       Руслан лишь слегка повернул голову, его плечи едва заметно дрогнули в слабом подобии пожатия. Затем он поджал губы, запрокинув голову на спинку кровати, но ослабил хватку сцепленных рук, выдавая внутреннюю борьбу. — Значит, он у тебя, а я все никак не мог его найти после переезда… Ну и ладно, — прозвучало в его голосе, скорее усталость, чем злость. — Руслан, нет, послушай, — Даня крепче сжал его руку, чувствуя, как она леденеет. — Прости меня, пожалуйста. Я прочел его еще в самом начале наших отношений. Прости, я хотел тебе сказать, но все откладывал, боялся, что ты… что ты разозлишься, а потом решил и вовсе промолчать, потому что прошло слишком много времени. Прости меня.       Шатен лишь приоткрыл глаза, бросив на парня мимолетный, настороженный взгляд, пытаясь разгадать его истинные намерения. И Даня испугался этой странной, выжидающей реакции гораздо больше, чем если бы на него обрушился шквал праведного гнева. — Родной, ну прости… — Значит, я, как последний идиот, откровенничал с тобой, рассказывал о своем прошлом, а ты все это время знал… — Руслан вновь прикрыл глаза, словно пытаясь стереть из памяти все эти моменты, перебирая в голове обрывки разговоров, осознавая весь фарс происходящего. Он молчал, не выражая никаких эмоций, но Даня чувствовал, как внутри него разгорается ледяной пожар. — Ты выставил меня полнейшим идиотом, Кашин. Спасибо. — Руслан, ну, может, поговорим об этом? Обсудим все, как-то разрешим этот момент? — Даня попытался приблизиться, протягивая руку, но партнер резко отдернул свою и поднялся с кровати. — Да, сейчас все обсудим, — вдруг кивнул шатен, с какой-то пугающей отрешенностью. — Я умоюсь… схожу, — он словно лунатик, двинулся к выходу из спальни, оставляя Даню в оцепенении.       В груди вдруг все сжалось в тугой, болезненный комок. Кашину хотелось вывернуться наизнанку, вытряхнуть из себя всю эту вину, но вместо этого он лишь молча прижимался к кровати, словно в ожидании казни. В голове уже начали лихорадочно роиться оправдания, попытки смягчить острые углы, но Даня тут же пресек их, решив, что, раз уж начал говорить правду, то должен быть честным до конца, разложить все по полочкам, не утаивая ни единой детали. Но вдруг входная дверь с оглушительным хлопком захлопнулась, заставляя его вздрогнуть и, подскочив с кровати, выбежать в коридор.       В коридоре царил полумрак, лишь бледные отблески уличных фонарей просачивались сквозь окна в кухне. Но сейчас Даня не замечал ничего вокруг, кроме оглушительного стука собственного сердца, отбивающего панический ритм в висках. Каждый удар отдавался болью в груди, предчувствием неминуемой катастрофы. Взгляд лихорадочно метался по прихожей, но находил лишь подтверждение худшим опасениям. Отсутствие ботинок Руслана на привычном месте оглушило сильнее.       Кашин судорожно сглотнул, пытаясь унять дрожь, охватившую все тело, отчаянно уговаривая себя, что это всего лишь импульсивный порыв, минутная слабость, и Руслан просто выскочил на улицу, чтобы выкурить сигарету, остудить гнев. Но затем взгляд зацепился за маленький клочок бумаги, приклеенный к зеркалу. Стикер. Дрожащей рукой парень включил свет, и буквы, выведенные неровным почерком, заставили горько улыбнуться.

«Прости, не вижу смысла в разговоре.

Я разочарован»

      Не гнев, не крики, не слезы — лишь это краткое, ледяное «разочарован» обрушилось, словно беспощадная лавина, погребая под обломками все хрупкие надежды. И внезапно пронзила память острая, щемящая ностальгия. Полтора года назад, в этом самом городе, они впервые переступили порог их общего мира. Тогда, ослепленный внезапно нахлынувшей смелостью и неистовым желанием, Даня совершил безумный поступок — попытался поцеловать Руслана, будучи для него всего лишь другом, а не возлюбленным. И тот, смущенный и оттолкнувший его, точно так же, безмолвно и безжалостно, оставил его в одиночестве, наедине со стыдом и разбитыми вдребезги мечтами.       Тогда наивно казалось, что мир рухнул, что боль не может быть сильнее. Но как же он ошибался. Тогда Даня лишь мечтал о забвении, о том, чтобы никогда больше не пересекаться с Русланом, чтобы эта позорная попытка поцелуя не выжгла его душу до самого основания. Сейчас же, напротив, единственным, отчаянным желанием было удержать парня рядом, привязать к себе любыми узами, не дать ему уйти. И горькая ирония заключалась в том, что тогда он почти не знал Руслана, глубины души, умение говорить, обсуждать, находить компромиссы. Он не знал, что Руслан — человек, который никогда не замалчивает обиды, который предпочитает открытый диалог, а не ледяное молчание. А сейчас… сейчас Тушенцов просто ушел, оставив лишь записку.