Город без окон

Глава 47

«Дети и котята»

      К вечеру пятницы все острые углы «недоразумений» между ними были практически сглажены. Сглажены разговорами, признаниями, а главное — зацелованы. Даня еще чаще после всех пар сидел в офисе шатена, терпеливо дожидаясь, пока Руслан закончит работать. Он старался не отвлекать, тихонько занимаясь своей учебой в укромном уголке. Лишь изредка ловил поцелуи в макушку и нежные трепетные прикосновения к волосам, ощущая себя в безопасности и уюте. Но, к общему облегчению и в то же время к некоторому удивлению, Артем в офисе на этой неделе так и не появился. Его отсутствие одновременно и радовало, позволяя сосредоточиться на работе и Дане, и вызывало легкое беспокойство, словно невысказанный вопрос повис в воздухе, ожидая своего часа.       К вечеру пятницы перспектива ехать в переполненный торговый центр казалась настоящей каторгой. Во-первых, под конец рабочей недели весь город, казалось, устремлялся туда в поисках развлечений и покупок, а во-вторых, после напряженных будней больше всего на свете хотелось зарыться в уютную кровать, а не шататься из одного магазина в другой. Но Дане не хотелось ехать еще больше по другой, более личной причине: у Руслана внезапно загорелась идея во что бы то ни стало купить ему рубашку на «корпоратив», который должен был состояться уже завтра.       Даня скрипел зубами от досады, не желая никуда ехать, но Руслан, применив весь свой арсенал — манипуляции, нежные поцелуи и умоляющий взгляд, — все-таки уговорил его. И вот теперь приходилось неспешно идти по огромному, гудящему холлу, пробиваясь сквозь толпу людей, пока из динамиков торгового центра доносилась какая-то приторно-сладкая, ненавязчивая мелодия, казавшаяся издевательством на фоне его угрюмого настроения. — Так ты мне объяснишь, что я должен делать на этом корпоративе? — Даня нахмурился, сведя брови к переносице, исподлобья наблюдая за тем, как беззаботно и увлеченно шатен разглядывает витрины одну за другой, не пропуская ни магазины техники, ни ряды с мягкими игрушками, ни отделы с одеждой, ни даже соблазнительные прилавки с выпечкой. Казалось, он забыл, зачем они вообще здесь. — Вообще-то, это сам Артем сказал, чтобы я с тобой пришел, — Тушенцов пожал плечами, тут же почувствовав на себе недовольный взгляд. — Но, — быстро добавил он, — Я, конечно, могу пойти и один, если тебе так не хочется. — Ага, и еще раз с бывшим «случайно» поцеловаться? — Да не целовались мы, — зашипел Руслан, тут же возвращая все свое внимание к партнеру, пытаясь сгладить неловкость. — Ну, вот именно поэтому один на это мероприятие с Артемом ты точно не пойдешь, — отрезал Даня, не допуская возражений.       В ответ ему лишь виновато кивнули. Возразить, сказать что-либо в свое оправдание попросту нечего было.       Дане и хотелось пойти, и одновременно не хотелось соваться на этот корпоратив. С одной стороны, как он и сказал, пускать Руслана к Артему теперь не хотелось пуще прежнего, особенно после той истории с поцелуем. А с другой, соваться на мероприятие, где он — никто и звать его никак, не хотелось совершенно. Это не было какой-то навязчивой идеей теперь вообще не отпускать Руслана никуда, это были скорее просто мучительные переживания, потому что доверия к Артему не было совершенно никакого, а теперь еще и этот момент с наглой попыткой поцелуя резал нервы наживую, заставляя сомневаться и терзаться ревностью.       Миновав шумный фудкорт и сверкающий огнями детский центр, куда родители, не отвлекаясь, закидывали своих неугомонных детей, они, наконец, добрались до какого-то магазина мужской одежды, где Даня по-прежнему стоял с недовольным видом. Вздохнув, он все же направился в примерочную, нехотя стягивая с себя худи, когда-то подаренное друзьями на день рождения, чтобы накинуть рубашку на плечи. А теперь нужно было застегивать пуговицу за пуговицей на белоснежной рубашке.       В отражении зеркала предстал высокий, статный парень; даже веснушки крошечными осколками майского солнца начинали возвращаться на лицо, придавая ему мальчишескую свежесть. Сколько бы Даня ни учился в медицинском, как бы ни углублялся в изучение человеческого организма, его неизменно удивляла целительная сила природы: отсутствие стресса, полноценный сон и душевное равновесие чудесным образом преображали человека, возвращая ему здоровый и привлекательный вид, в отличие от вечной загнанности, неуверенности и впавших глаз. — Ну, что там, как ты? — Руслан нетерпеливо дернул шторку примерочной, заглядывая внутрь в тот момент, когда парень как раз застегивал воротник рубашки. — Красивый, блин. — Спасибо, — буркнул Даня, разглядывая в зеркале, как безупречно сидит на нем рубашка, подчеркивая широкие плечи и длинные руки. На удивление, она даже с его поношенными джинсами смотрелась на редкость гармонично. — Берем? — А сколько она вообще стоит? — неуверенно протянул Даня, осознавая, что сама атмосфера магазина, его изысканный интерьер, недвусмысленно намекают на ценник, гораздо выше среднего. Далеко за пределами его понимания «среднего». — Тысячи две, ну, может, две с половиной, — отмахнулся шатен, небрежно взмахнув рукой, — Давай рубашку, я пока схожу оплачу, а ты пока выйдешь, чтобы не тратить время. — Врешь, как дышишь, — Кашин прищурился, скептически глядя на партнера. — Тут на рубашке даже ценника нет, а в магазине, кроме нас, вообще ни души. Говори честно, сколько она стоит на самом деле? — он нерешительно перебирал пуговицы, уже расстегивая их. — Да чего ты пристал, не вру я. Снимай уже, давай сюда, я пока схожу оплачу. — Руслан… — Да, а ты Даня, очень рад познакомиться, — парень театрально протянул руку, и энергично, с игривой настойчивостью несколько раз сжал и разжал пальцы в кулак, словно безмолвно выпрашивая рубашку, — Давай. — Ладно, — рыжеволосый с неохотой снял рубашку с плеч, осторожно передавая ее партнеру. — Если она стоит дороже, чем ты сказал… то я с тобой разговаривать не буду. — Ой, испугал, — усмехнулся Руслан, явно шутя, — Не буду слушать твои занудства, и кого ты этим накажешь? Только самого себя, вот увидишь, — и тут же скрылся из примерочной вместе с заветной вещью.       Кашин не спеша накинул худи обратно, поправляя в зеркальном отражении волосы, которые из-за воротника рубашки и тесного капюшона растрепались. Убедившись, что выглядит более-менее прилично, он достал из кармана телефон и вышел из примерочной.       В поле его зрения тут же попал Руслан, который, сгорая от нетерпения, прикладывал банковскую карту к терминалу, торопливо кивая головой в ответ на какие-то слова, которые произносила кассирша. Даня не стал подходить ближе, а просто направился к выходу из магазина, намереваясь дождаться партнера там. Через несколько томительных секунд к нему подошел Руслан с фирменным пакетом в руках, в котором аккуратно была упакована белоснежная рубашка. — Домой? — поинтересовался Даня, с надеждой заглядывая в карие глаза. — Кофе хочу, — Руслан растянул на лице будто бы виноватую, но чертовски обаятельную улыбку, — Зайдем в кофейню? Я в машине потом попью, если ты торопишься. — Да, хорошо, — сдался Даня, не в силах сопротивляться молящему взгляду. — Кстати, я звонил насчет дома, но сказали, что легче готовый купить в том же районе. Что думаешь? Мне варианты прислали, посмотрим дома? — Ну, иначе ты не отстанешь, — засмеялся Кашин.       Но, стоило им выйти из магазина, как Тушенцов вдруг резко затормозил, отступив на шаг назад. Даня удивленно вопросительно взглянул на него, не понимая, что происходит. — Руслан, здравствуй, — к ним грациозно подошла мать шатена, излучающая привычную ауру изысканности и высоких манер, — Даня, здравствуйте, — добавила она, бросив на рыжеволосого короткий, оценивающий взгляд. — Здравствуйте, — неуверенно кивнул Кашин, чувствуя себя еще большим глупцом, чем обычно.       Он раз за разом откладывал момент нормального знакомства с матерью партнера, предчувствуя неладное, а теперь вот стоял перед ней, ощущая себя нашкодившим мальчишкой, которого поймали с поличным, к тому же, в компании ее сына, который только что потратился на дорогую рубашку для него. Предрассудки и комплексы, увы, были верными спутниками Дани по жизни, затмевая радость и заставляя сомневаться в себе. — Вот, Даня, как приличный человек одет, а ты как обычно, — с каким-то материнским укором в голосе произнесла женщина, тут же принявшись тщательно отряхивать плечо сына от невидимых пылинок, — Вы что, кошку завели? Весь в какой-то шерсти и волосах. — Не завели, — пробурчал шатен, моментально теряя всю свою привычную браваду и уверенность. — Когда вы ко мне наконец придете в гости? Даня, учеба, конечно, вещь важная, но нужно и жизнью жить, — женщина все же перевела взгляд на рыжеволосого. — Да, вы правы, простите, что никак не получалось, — замямлил Даня, чувствуя, как сердце бешено заколотилось в груди. — Не смущай его, — тут же вступился шатен, — Мы на следующей неделе постараемся выкроить время. Ты сама-то чего здесь делаешь? — Со знакомой поужинать договорились. А вы чего тут гуляете, покупки делаете? — Да, вот, кое-что купили, но мы уже домой собирались, — кивнул Руслан, стараясь поскорее закончить этот разговор. — Ну, тогда хорошего вам вечера, — тепло улыбнулась женщина, но ее взгляд по-прежнему оставался оценивающим. — До свидания, — лишь неслышно прошептал Кашин, как его тут же за плечо потянули в нужном направлении.       Осторожно лавируя между столиками в шумной кофейне, они, наконец, добрались до кассы, сделали заказ и, получив два заветных стаканчика с ароматным напитком, направились к парковке, предвкушая долгожданный отдых. Усталость, накопившаяся за день после утомительных пар и напряженной работы, давала о себе знать, лишая даже сил для веселья и разговоров. Они молча сидели в машине, обжигая ладони горячими стаканчиками и медленно попивая кофе, пока из динамиков магнитолы тихо лилась какая-то мелодичная песня из плейлиста шатена.       Даня прикрыл глаза, откидываясь на спинку сиденья и позволяя музыке окутать его. Он чувствовал, как напряжение, скопившееся за день, постепенно покидает его тело, уступая место приятной, обволакивающей истоме. Руслан украдкой наблюдал за ним, любуясь расслабленным лицом, умиротворенным выражением и нежной линией губ. — Что? — тихо спросил Кашин, ощущая на себе пристальный взгляд и чувствуя, как щеки заливает предательский легкий румянец. — Ничего, — ответил шатен, мягко улыбаясь и не отводя взгляда. — Просто ты очень красивый. — Спасибо, ты тоже ничего.       Даня, если честно, немного слукавил, ведь для него Руслан был самым притягательным и интересным человеком на всем свете. И все же порой в сознании звучал вопрос: как такой парень мог влюбиться в него, обычного рыжего студента, немного нескладного и вечно погруженного в свои мысли? Самооценка в этих отношениях, конечно, ощутимо подросла, но сомнения иногда все равно прокрадывались в душу, заставляя неуверенно оглядываться по сторонам. — Спасибо, что поехал со мной сегодня, и что вообще собираешься пойти на этот корпоратив, — прошептал Тушенцов, глядя ему прямо в глаза, — Я знаю, что тебе такое не нравится. Спасибо, что пытаешься ради меня, что делаешь что-то ради наших отношений. — Да ладно, — отмахнулся рыжеволосый, стараясь скрыть смущение и приглушить теплое чувство, — Просто не хочу, чтобы ты один ходил на всякие мероприятия. Это ревность, а не какие-то там старания, — буркнул он, отводя взгляд. — Я знаю, — Руслан мягко улыбнулся, придвигаясь ближе и сокращая расстояние между ними. — И все равно очень люблю тебя, даже за эту ревность, — он нежно притянул партнера за кончики шнурков от худи, легонько завязывая их между собой, — Кстати, о том, что моя мать сегодня сказала… — Да, съездим мы к вам как-нибудь. Просто я… стесняюсь, — перебил Даня, выдавая самое сокровенное. — Вдруг ляпну что-нибудь глупое или поведу себя не так. — Вообще-то я хотел поговорить совсем не об этом, — усмехнулся шатен, — Но даже если у вас с ней как-то не заладится общение, то какая разница? Ты же со мной встречаешься, а не с моей матерью, — поддразнил он, — Или мне теперь ревновать начать? Она у меня женщина видная, конечно, до сих пор мужчины заглядываются. Но я думал, что у нас все серьезно. — Как же ты паясничать любишь. Так о чем ты тогда хотел поговорить? — Насчет кота, — тут же преобразился парень, откидываясь на водительском сиденье и принимая мечтательный вид. — А если мы все-таки кота заведем? — Кота? — осторожно переспросил Даня, стараясь не выдать своего смятения. — У меня никогда не было домашних животных. Это, наверное, тоже своего рода сложность. Тем более в нашей квартире, когда мы оба вечно заняты учебой и работой. — У меня тоже никогда не было. Но мы же потом в дом переедем, — вновь с энтузиазмом настаивал Тушенцов, словно эта перспектива решала все проблемы. — Руслан, тебе как что-то в голову взбредет, так ты от меня не отстанешь, пока не добьешься своего, — вздохнул Даня, прекрасно зная эту черту характера своего партнера. — Ты вообще понимаешь, что это огромная ответственность? Это не просто купить какой-то предмет интерьера домой, который будет стоять и радовать глаз. Это ветеринарные клиники, специальный корм, постоянное внимание и прочее. Ты же не выкинешь кота на улицу, когда с ним что-то случится или внезапно перестанет хватать времени на него? Рано еще для питомцев, мне кажется, — твердо заключил он. — Да и у меня тоже никогда не было домашних зверюшек, — передразнил его Руслан, — Родители вечно не разрешали, потому что, по их мнению, они бы обязательно покоцали всю мебель в доме. Но ни один из нас двоих никогда не выкинет животное на улицу, ты же сам должен это понимать. Не надо из нас каких-то монстров делать. Как будто мы с обычным котом не справимся. — А ты сам морально готов к этому? — вскинул бровь Даня, перенимая полную серьезность, в то время как напротив так и веяло беззаботностью и игривостью, которая вдруг растворилась от этого вопроса о готовности. — Я не понимаю, к чему ты клонишь, — шикнул парень, будто бы начиная обижаться, — К чему мне быть морально готовым? К тому, что я смогу тискать кого-то, помимо тебя, или к тому, что я ревновать буду? К коту я точно ревновать не буду. Я не идиот. — Послушай, вот представь на секунду, что у тебя живет любимый кот, которого ты холишь и лелеешь буквально каждый день. А потом он внезапно чем-то заболеет и умрет. И никто в этом не будет виноват, а его вдруг не станет. Ты правда готов к такому? — Ну, погрущу немного, — пожал плечами Руслан, стараясь не показывать, как задели его слова. — Нет, родной, ты слишком эмоциональный для того, чтобы просто «погрустить немного». Это морально раздавит и тебя, и меня. Ты слишком привязываешься к живым существам, чтобы так легко это перенести. — А почему сразу нужно думать о плохом? — надулся шатен, как обиженный ребенок. — Почему ты всегда видишь только негатив? — Потому что нужно помнить обо всех возможных исходах, — раздраженно дернулся рыжеволосый, чувствуя, как в нем закипает раздражение. — Или представь, что мы захотим поехать к друзьям в другой город на несколько дней. Кто за ним будет присматривать в это время? А в дороге ему тоже вряд ли захочется барахтаться в тесной перевозке, вдруг его укачает. А еще есть вероятность, что он просто испугается и сбежит, и мы больше никогда его не увидим. — Я бы его очень любил, — вновь затянул свою любимую шарманку парень, теперь уже явно обижаясь и даже не пытаясь это скрыть. — Тогда и со мной отношения не надо было строить, вдруг я внезапно умру или заболею чем-то страшным, а тебе твое драгоценное моральное состояние дороже. — Что ты вообще несешь? Мы сейчас реально переругаемся из-за какого-то кота, которого даже еще нет в помине? — Это ты бред несешь, а не я! У тебя вечно какие-то мрачные мысли портят все хорошие размышления. Я же не предлагал сегодня же побежать и купить его, а ты его уже похоронил, выкинул из дома, заразил всеми болезнями и укачал в машине. Я же, по-твоему, такой эмоциональный, что если вдруг ты от меня уйдешь, то я сразу же пойду и повешусь где-нибудь. — Ты настолько эмоциональный, что на мое простое «нет» устраиваешь настоящую ссору, — парировал Даня, чувствуя, как раздражение перерастает в злость. — Я же видел, как ты на улице с бездомными котами и кошками обращаешься, — тихо шепнул шатен, пытаясь уколоть его в самое сердце. — В чем тогда проблема? Как будто мы его шугать и обижать будем, что ли? — Руслан, да потому что это огромная ответственность. К этому готовым быть нужно, а ты, похоже, просто хочешь завести милую игрушку, чтобы развеять скуку. — Неужели ты так обо мне думаешь? Тебе, правда, кажется, что я безответственный ребенок, который ни о чем не задумывается? Да, я эмоциональный, да, я привязываюсь ко всему сердцем, но это вовсе не значит, что я не способен заботиться о ком-то другом, кроме себя! Ты меня вообще знаешь? — Знаю, — устало ответил рыжеволосый, опуская голову и чувствуя, как накатывает усталость от этого бессмысленного спора, — Знаю, что ты можешь быть импульсивным и легко загораешься какой-то идеей, не подумав о последствиях. Знаю, что тебя чуть ли не до паники доводит, когда кому-то из близких плохо — физически или морально. И еще знаю, что ты ужасно скучаешь, даже за пару часов разлуки. А вот теперь перенеси все это на беззащитное животное, которое будет полностью зависеть от нас. — А ты, — огрызнулся Руслан, чувствуя себя несправедливо обиженным, — всегда все усложняешь. Ты вечно ищешь какой-то подвох, видишь только проблемы и возможные неудачи. Тебе что, так трудно просто поддержать мою идею, хотя бы на словах? — Я тебя люблю. И именно поэтому не хочу, чтобы ты страдал. Я слишком хорошо знаю, как ты переживаешь, когда что-то идет не так. — Я могу быть ответственным и заботливым, — добавил парень, тяжело дыша, и Даня заметил, как в карих глазах блеснули то ли злость, то ли обида. — Я никогда не говорил, что ты безответственный или незаботливый, — смягчился Кашин, понимая, что перегнул палку. — Просто… ты ужасный манипулятор, — произнес он, с горькой усмешкой качая головой. — Ты ведь точно так же на дом меня уговорил, и сейчас с котом та же история. Хватит мной манипулировать, я же все это насквозь вижу. — А разве я подначиваю тебя на что-то плохое или вредное? — карие глаза смотрели с нескрываемой надеждой. — Кот — это, конечно, ответственность, но это еще и тепло, и любовь. Маленький пушистый комочек, который будет мурлыкать на кровати, бегать за тобой по всему дому, встречать с работы. А дом — это наше будущее жилье, где мы сможем обустроить все так, как нам обоим захочется. Я манипулирую тобой со зла? Нет, конечно. — Ладно, — сдался Даня, понимая, что спорить дальше бессмысленно. — Давай договоримся: мы сначала все тщательно спланируем и только потом, если оба будем уверены, что готовы, то заведем котенка. И никаких «если», — добавил он, стараясь придать своему голосу уверенность.       Лицо Руслана мгновенно преобразилось. Оно расцвело счастливой улыбкой, а он протянул руку и крепко сжал ладонь Дани. — Договорились, — с искренней радостью воскликнул Тушенцов, притягивая партнера к себе и крепко приобнимая. А затем, все еще довольный собой, повернул ключ в замке зажигания, заводя машину, и не подумав о возможных последствиях, небрежно бросил: — Слава богу, нам хоть ребенка никогда так обсуждать не придется.       Кашин внезапно сощурился, стараясь не выдать своего смятения, но лишь коротко кивнул в ответ, не желая развивать эту тему дальше. А пока машина трогалась с места, выезжая с парковки, в его голове вдруг промелькнула навязчивая мысль: он настолько погряз в этих отношениях, настолько привык к Руслану, что даже не задумывался о том будущем, где у него могли бы быть дети. Слишком рано всегда было вообще думать о теме отцовства, но желание где-то глубоко внутри все же теплилось. Хотелось когда-нибудь стать отцом, который научит всему необходимому, который будет оберегать свое дитя от всех невзгод и печалей. Не те токсичные отношения, что были между отцом и самим Даней в детстве, а наоборот — любящие и доверительные. Будто это было его незакрытым гештальтом: исправить в этом мире ту детскую обиду и несправедливость, которую когда-то испытал на себе. Но, к сожалению, не с точки зрения науки, не с точки зрения закона, детей у них быть не могло — ни сейчас, ни лет через десять или даже двадцать. Никогда.       Для Дани, конечно, эти отношения и безусловная любовь к карим глазам была превыше всего на свете, но словно что-то, что устроилось и прочно засело в его голове еще с подросткового периода, вдруг дало о себе знать. Никогда не будет ребенка, который бы любил его безответно и отчаянно, а он бы отвечал ему тем же. И это не то чтобы ранило или заставляло отступить от отношений, скорее просто свело все мышцы от осознания. Потому что Даня задумался об этом так четко и ясно впервые за все время.       Машина, преодолев все городские пробки, наконец-то подъехала во двор. Близость к центру все-таки имела свои плюсы: ехать было не так далеко. Когда автомобиль припарковался на своем привычном месте в полумраке двора, Руслан аккуратно положил руку на колено партнера, который тут же резко отпрянул от окна. — О чем-то задумался? — участливо спросил Руслан, чувствуя, как между ними внезапно возникла какая-то преграда. — Да, не бери в голову, — монотонно ответил Даня. — Просто у меня в голове такое, что не имеет смысла даже развивать в какой-либо диалог, — и вдруг, словно прозрев, посмотрел в карие глаза совсем иначе, как-то по-взрослому, отбросив всю свою привычную неуверенность и юношескую робость. Спросить напрямую все еще казалось как-то странно и даже бессмысленно, но сам вопрос прозвучал твердо, без грусти или упрека, а скорее с логичностью и неподдельным интересом: — А ты когда-нибудь вообще хотел детей? — Нет, — легко и непринужденно ответил шатен, слегка поджав губы. — Я ничего хорошего и здравого им просто не дам. У меня психика слишком нестабильная, чтобы иметь ребенка, — на удивление, парень говорил совершенно серьезно, без тени шутки в голосе. — Я принял это решение еще в подростковом возрасте, — глухо произнес он, — Тогда я впервые осознал, насколько я сломанный. И понял, что не хочу передавать свою сломанность кому-то еще, — он замолчал на мгновение, собираясь с духом и стараясь подобрать нужные слова, — Возможность завести ребенка есть у всех, — наконец сказал он, поворачиваясь и глядя прямо в голубые глаза. — Но возможность не сломать ему жизнь, не нанести ему травму, есть далеко не у каждого. А я знаю, что я, к сожалению, не смогу этого избежать. Это будет какая-то гиперболизированная опека, — продолжил он, с горечью усмехаясь. — Я буду душить его своей любовью, своим страхом, своей тревогой. Я буду пытаться защитить его от всего на свете, а в итоге просто сломаю ему жизнь, лишив самостоятельности и свободы. Или, наоборот, я буду слишком отстраненным, слишком занятым своими собственными проблемами и тараканами, и он вырастет одиноким и несчастным, чувствуя себя брошенным и ненужным. Я не хочу этого. — Разве ты плохой человек? Я, если что, просто спрашиваю. — Да, я понял, что ты просто спрашиваешь, — пробурчал шатен, слегка надувшись, — Но я действительно не хочу причинять кому-либо боль или травмировать чью-то психику. Я, может, и не самый ужасный человек на этой планете, но вот отцом себя, к сожалению, совершенно не вижу. Не знаю, может, просто еще не дорос до этого, а может и никогда не дорасту. Но ты правда хочешь сейчас об этом поговорить? — Да нет, просто ты неудачно пошутил, а я почему-то вдруг задумался об этом. Какая-то странная и совсем ненужная мысль в голову залезла, — стараясь свести все к шутке и побыстрее закончить этот разговор, пояснил Даня. — А ты сам-то вообще хочешь детей? — аккуратно спросил Руслан, с нескрываемой тревогой вглядываясь в лицо своего партнера и боясь услышать ответ. — Нет, никогда не хотел, — соврал парень, лишь бы не углублять этот неожиданно возникший разговор и не вскрывать болезненные темы, — Пойдем уже домой, а то заболтались тут, — быстро выхватив с заднего сиденья пакет, он поспешно открыл дверцу машины.