Его Имя будет с тобою всегда

— Ты не думал стать правителем Грёзы? — как бы между делом спрашивает Страсть, рассматривая стеклянные шары, подвешенные к потолку консервного завода. В солнечную погоду всё помещение озаряется солнечными зайчиками, и тогда кошки просто сходят с ума от восторга. — Чтобы Принц Историй спустил с меня шкуру, когда вернётся? — фыркает Томас, нарочито расслабленно развалившись на своей постели. — Нет, спасибо, я не хочу попасться под горячую руку Вашему брату. Страсть морщиться, толкая стеклянный шар ярко алым коготком: — Ты такой драматичный! Сон слишком слаб для наказаний. Никто не умрёт, — мурлычет он, поворачиваясь лицом к Томасу. — Ну, кроме твоего соулмейта, конечно. Томас даже ухом не ведёт и очень гордится собою за это. — При чём тут мой соулмейт? — равнодушным тоном спрашивает он. Страсть начинает расхаживать по комнате, цокая каблуками. — Разве он не умер? — Возможно, — пожимает плечами Томас, поднимаясь с кровати, набрасывая халат на плечи. — Как и остальные мои соулмейты, у которых была его душа. Вам было плевать на них. Что изменилось? Страсть смеётся, подходит ближе, глядя на Томаса с нежностью хищника. — Мой дорогой, тебе стало не плевать, — указательным пальцем он играючи касается кончика носа Томаса. — Только и всего. Но ты не представляешь, какой он. Сколько подавленных желаний, м-м-м, я жду не дождусь вашей встречи. Уверен, это будет горячо. Томас никогда не видел его настолько довольным, поэтому благоразумно молчит, ожидая, когда его Создателю надоест красоваться. — В общем, ты уверен, что Грёза тебя не прельщает? — возвращается к делу Страсть, коснувшись плеча Томаса, обходя его по кругу, скользнув по спине, оглаживая шелковый халат. — Подумай об этом. — шепчет в самое ухо. — Власть Короля снов в твоих руках, целое королевство для всех кошек мира... — Мне не интересно, — качает головой Томас, собрав всю силу воли, чтобы отказать тому, кто является его Творцом. — Я не стану учувствовать в Ваших интригах. На складе повисает тишина, нарушаемая, кажется, лишь оглушительным сердцебиением Томаса. — Мой котик вырос, — мурлычет Страсть, ласково улыбаясь. Его глаза остаются холодными. — Как хочешь. Больше предлагать не буду, — он опускает руки, шагает к выходу, а затем поворачивается обратно, будто вспомнив что-то ещё. — Оу, и удачи с соулмейтом. Не позволяй ему всё время блуждать в царстве моей дорогой сестры. Иначе она его уведёт. Не дожидаясь ответа, Страсть исчезает в лепестках роз. Томас буравит алые бутоны тяжёлым взглядом, а затем превращает их в цветы акации*.

АГЕНСТВО «ДЕТЕКТИВЫ С ТОГО СВЕТА»

Первое, о чём узнает Эдвин, когда выходит из Ада с фонарём, который нашел, пока блуждал в темноте, — у людей перестали появляться метки родственных душ. Чарльз рассказывает ему об этом, заметив повязку на запястье Эдвина. — Для многих исчезновение соулмейтов — настоящая трагедия. Как будто теперь, ну, знаешь, каждый из нас навсегда останется в одиночестве, — вздыхает Чарльз, кутаясь в колючий плед. Эдвин насмешливо фыркает, вздёрнув нос. — Или, наоборот, теперь людские души, по какой-то причине, стали целыми. Не нужно переживать, что где-то находится человек, с которым ты совершенно не знаком, но уже связан. О какой свободе воли вообще можно говорить? — Ты выглядишь свободным. Эдвин нервно трёт своё запястье. — Потому что я лучше буду половиной души, чем свяжусь с тем, кто испортил мне жизнь. С твоего позволения, я больше не хочу говорить на эту тему. Чарльз лишь пожимает плечами и тихонько дрожит.

***

Они удивительно быстро срабатываются. Эдвин перестаёт шарахаться, когда Чарльз пытается похлопать его по плечу, привыкает, что стоит лишь протянуть руку, и Чарльз с готовностью вложит в неё нужную книгу, магический артефакт или подаст карандаш, а потом заберёт это все обратно. Они составляют правила общения с клиентами, графики лунного цикла, каталогизируют свои Дела... И лишь одно остаётся камнем преткновения: Эдвин ни в какую не соглашается работать с мужчинами по имени Томас. — Ты не можешь отказывать призраку, который нуждается в помощи, Эдвин. Нашей помощи! — бушует Чарльз маленьким берсерком. — Это моё детективное агентство. Я могу делать всё, что захочу! Томас Мурр, несчастный мертвый муж, чью жену прокляли, превратив в призрачного тюленя сидит в кресле для Клиентов, периодически подпрыгивая от криков. Возможно, Томас не виноват в том, что его назвали «Томас», и в том, что его жена, Энни — его соулмейт. Вот только бывают моменты, когда Эдвин на грани того, чтобы перестать быть профессионалом и позволить своей вековой обиде выплеснуться на мир. К счастью, Чарльз остаётся Чарльзом. — Я не знаю, что с тобой происходит, приятель, — говорит он, глядя Эдвину в глаза, — но это та ситуация, когда интересы Клиента превыше всего остального. Ты сам так решил, помнишь? Во что бы то ни стало мы должны помогать тем, кому никто уже не поможет. Эдвин ненавидит, когда Чарльз цитирует его самого. С глубоким вдохом он выходит из шкафа, в котором они ругались дискутировали, к Клиенту. Да, будет лучше, если Эдвин не станет думать о его имени. — Прошу прощения за эту заминку. Где Вы видели призрак тюленя в последний раз? — спрашивает он, вытащив свой блокнот из кармана, приготовившись записывать.

***

Так проходят тридцать лет. Эдвин полностью погружён в работу, а также коллекционирование самых разнообразных артефактов и магических книг, что они с Чарльзом могут найти. Магия даётся ему неожиданно легко. Пока Чарльз осваивает межпространственный рюкзак, Эдвин всё свободное время сидит над книгами. Кажется, иногда в процессе создания огненного шара его левое запястье окружает живым теплом, а в ладони вспыхивают лепестки фиолетового пламени, но Эдвин списывает всё на нестабильность магии. В конце концов, он совсем молод для призрака и ещё не знает, как правильно использовать свои силы. Он не думает, не думает, не думает о соулмейте, имя которого остаётся на запястье несмотря на прошедшие сто лет. Может быть, «Томас» тоже стал призраком? Эдвин никогда не слышал, чтобы имена соулмейтов оставались после смерти одного из пары. — О чём задумался? — спрашивает Чарльз, хлопнув его по плечу. Вздрогнув от неожиданности, Эдвин торопливо захлопывает книгу «Феномен Родственных душ и других магических уз», которую нашел на самой нижней полке шкафа и тут же сел читать. — Ни о чём, — говорит он. — Да ладно, я не собираюсь лезть не в своё дело, — фыркает Чарльз, опускаясь на пол рядом с ним, спиной к спине. — Читай на здоровье, я пока биту почищу. Нам нужно брать с клиентов доп. оплату, если дело касается тошнотного проклятия или всяких волшебных слизней с кислотой. Улыбнувшись себе под нос, Эдвин снова открывает книгу, перелистывая до момента на котором остановился, о связи душ после смерти. — Мы можем составить прайс, если хочешь. — Не, слишком много бюрократии, — отмахивается Чарльз. — Ты не представляешь, что такое Бюрократия, — закатывает глаза Эдвин. — Кажется, её придумали в Аду, и сам Ад от неё страдает больше всех. Чарльз весело хихикает, пихнув Эдвина локтем. Эдвин неожиданно вспоминает, как тепло и безопасно было сидеть с незнакомцем спиной к спине, прячась от ужасов в Аду. На секунду он позволяет себе скучать по этому теплу, потирая своё левое запястье.