Нити неизвестности

      Они смогли убраться как можно дальше от заклинательских кланов, да и вообще от их земель. Ну, как "они", это Ху Я активно собрал ноги в руки и рванул как можно дальше. Се Лянь же, после того как превратился в паучка, некоторое время не реагировал ни на что. Только лапки дрожали, будто от боли или страха. Но что могло напугать Непревзойдённого князя демонов?       Да, Ху Я смог догадаться, кем является его юный друг, с таким количеством силы и дураку понятно, что перед тобой не просто мелкий демон.       Ху Я слышал лишь о единственном непревзойдённом, Бедствие в Белых Одеждах, Безликом Бае. Но та тварь давно сгинула от рук Небесного Владыки.       Хотя, как знал Ху Я, чтобы убить демона, надо уничтожить его прах.       Так вот, нигде не говорились, что Владыка уничтожил прах Безликого. Сказали, что он просто убил его, но это невозможно.       Какова вероятность, что эта белая хрень вернётся? Ху Я ответил бы, что огромная.       Он слышал, что Тунлу открывалась снова, и демон вышел оттуда, но вот то, что этим демоном окажется Хуа Се, он и подумать не мог. Слишком уж двое выходцев из Тунлу отличаются, как небо и земля просто.       Ну а будь Хуа Се таким, как Бай Усян...       Ху Я почувствовал, как шерсть на хвостах встала дыбом, а по коже пробежали мурашки. Ну уж нет, о таком даже думать жутко. Что милый, неуклюжий, но чертовски добрый Хуа Се будет походить на Безликого? Бред, да и только.       Лис снова смотрит на белого паучка. Не то чтобы он боялся насекомых, но это как у всех людей, есть такая небольшая брезгливость по отношению к ним. Но даже в таком виде Хуа-сюн довольно миленький. Маленький и пушистый. Хули-цзин не удержался и провел пальцем по спинке паука и расплылся в улыбке. Такой мягкий, похож на комочек мягкого хлопка.       Но в следующую секунду он нахмурился. Лис чувствовал, как в этом тельце бушует энергия. Будто океан запихнули в кувшин, и он не может найти выхода. Поэтому он стал потихоньку вытягивать эту ци, чтобы не навредить ни себе, ни другу.       Он остановился и решил сделать небольшой привал на опушке. Куда он шёл, Ху Я и сам не знал. Это можно было назвать "куда глаза глядят да ноги несут". Но, может, в конце концов, куда-нибудь они и придут, главное сейчас не нарваться на заклинателей или даосов. Или, не приведи Бездна, на Небесных чиновников.       "С последним я поторопился. Накаркал, так сказать. Я вроде лис, а не ворона."       Именно такие мысли крутились в голове у Хули-цзин, что принял звериную форму и прятался в корнях дерева вместе с бессознательным Хуа Се. А прятался он, потому что на полянку, что он облюбовал, каким-то ветром занесло аж двух Небожителей.       "Вот влипли."       Немного покрутившись меж корней и стараясь забиться ещё глубже под них, Ху Я замер. Хуа Се лежал на его хвостах, прямо перед мордочкой лиса, всё ещё неподвижный. Это тревожило.       Тут Хули-цзин заметил то, чего не замечал раньше.       На одной из лапок паука что-то блестело. Присмотревшись, Ху Я понял, что это... кольцо? Невольно он припомнил, что Хуа Се носил серебряное кольцо, такое неприметное и простое, что и не запомнишь, увидев его.       Когда только Хуа Се превратился в паука, его одежда и бинты остались лежать кучкой на земле, но вот это кольцо осталось на нём. Почему? Вероятно, это возможно, только если кольцо как-то связано с ним самим. Возможно ли, что это его прах? Вполне.       Тут лис прислушался к звукам снаружи. Двое небожителей, которые свалились как снег на голову, активно переругивались, и Ху Я думал, что они скоро начнут драку. Навострив уши, он стал прислушиваться к разговору.       – ...я говорил, что ты ошибся с направлением! Надо было мне рисовать сжатие тысячи ли, и мы б не промахнулись!       – Да если бы ты мне под руку не пыхтел, всё было бы нормально! Да и вообще, гора ещё не скоро откроется, у нас есть время.       Его собеседник едко усмехнулся, да так, что Ху Я захотелось дать ему по носу.       – Если мы упустим ещё одного Непревзойдённого, Владыка с нас шкуру спустит. Итак одного проворонили, не хватало второго упустить.       – Уж кто б говорил. Нам надо немного вернуться назад, мы оказались дальше, чем Тунлу.       Боги наконец заткнулись и так же быстро исчезли. Ху Я ещё немного полежал в корнях, убедившись, что они не вернутся, и вылез.       "Так значит, Тунлу снова открыта? И по иронии мы оказались почти рядом, вот невезение-то. А в прочем, так даже лучше, сейчас многие призраки и демоны стекаются туда, значит, путь будет относительно чист. Хотя, почему, она открылась так рано?"       Лис уселся, обернув хвосты вокруг лап и, стараясь не стряхнуть паука, дёрнул левым ухом. Тут его глаза сверкнул и, будто что-то пришло в голову, и он перевёл взгляд на Хуа Се.       Вслух он спросил у своего товарища, хотя и не надеялся получить ответа:       – Раннее открытие Тунлу связано с тобой? Как думаешь, Хуа Се?       Но, как лис и ожидал, его вопрос ушёл в пустоту и растворился в тишине леса.       Посидев ещё немного и переведя дух - встреча с небесными чиновниками всегда была головной болью, - Ху Я снова вернулся к человеческому облику.       Поправив мешочек цянькунь на поясе (честно выигранный в кости у заклинателя, он не ворованный), Ху Я решил отправиться к северу. Почувствовав движение на поясе, он увидел, как из мешочка вылезает белая лента.       – А, Жое, прости, я чуть не забыл про тебя.       Жое покачала своим концом, мол, всё в порядке, и по руке взобралась до плеча, где тихо сидел Хуа Се.       Удивительно, что даже без сознания паучок так крепко цеплялся лапками за ткань ханьфу.       Убедившись, что хозяин в норме, Жое змеёй скользнула в рукав Ху Я и обвилась вокруг руки.       Лис всегда находил эту ленту довольно интересным оружием. И не менее грозным. Не смотря на немного детский характер, эта лента была демоном, но от Хуа Се она не уходила. Может, потом спросить где он её взял? А хотя, захочет - сам расскажет.       Решение двинуться на север было пока лучшим. Боги Войны Юга были слишком вспыльчивые на его вкус, а вот с Северным, если не повезет на него наткнуться, можно будет договориться. Хотя Ху Я сомневается, что генерал Мингуан обратит внимание на них.       Та злополучная полянка едва успела полностью скрыться за деревьями, как Се Лянь снова принял свой человеческий облик. Ну, как человеческий? Почти. То есть, паучьи лапы не были скрыты, на лице были щёлки дополнительных, на данный момент закрытых, глаз, ну и, может, был чуть бледнее обычно, но последнее лис скорее на эффект горы списывает. А ещё он был полностью обнажённый.       Ху Я сначала почувствовал, как вес на плече резко увеличился, из-за чего лис едва не полетел носом в землю, а потом быстро отвёл глаза, заметив отсутствие одежды.       Мысленно извинившись сотню-другую раз, он быстро, как мог, одел Хуа Се. Чуть-ли не почти в слепую, поэтому потом пришлось поправлять немного.       Жое тут же метнулась и скрылась в рукаве хозяина.       Но когда Ху Я одевал друга, то увидел, то, что он не ожидал увидеть от слова "совсем".       Два черных обруча, на шее и лодыжке, на фоне бледной кожи выделялись слишком ярко. Как росчерки туши по белоснежной бумаге.       Проклятые канги.       За свои двести с лишним лет Ху Я многое узнал. И знал, что такое появляется на Небожителях, которых низвергли с небес.       Лис задумчиво крутил меж пальцев прядь каштановых волос и вслух спросил:       – Хуа Се. Кто ты? Демон? Или всё же Бог?       Он задавался вопросом, а возможно ли небожителю стать демоном?       Если да...       То может ли демон вознестись и стать небожителем?       Эти вопросы вызывали интерес.       Ху Я помнит, как в своем первом столетии маниакально поглощал все знания, до которых мог дотянуться, потому что до некоторых пор ему было отказано в этом.       Новый мир, который с любовью и ненавистью приветствовал несовершенного, юного Хули-цзин, был полон загадок и тайн. Истины и лжи. В то время Ху Я находил мир одновременно непомерно прекрасным и чертовски отвратительным. Он старался усвоить любое знание, во благо или во вред ему.       Таким же образом он узнал и о богах, и о демонах, даже больше, чем хотел.       Одно низвержение – одна канга... но у Хуа Се их две.       Он возносился дважды и столько же падал. Видимо, Небесам этот парень слишком нравится, раз они так стремятся его вернуть.       Хвосты лиса завиляли из стороны в сторону от восторга, а чёрные, словно Бесконечная Бездна, глаза сверкали в ночи алыми всполохами.       Что-то ему подсказывает, что его друг вполне может вернуться в ряды Небесных чиновников.       Ху Я растянул губы у широкой улыбке.       Вот веселье то будет. Чем же станет Хуа Се?       Внезапно со стороны Хуа Се послышался шорох, а потом тихий стон.       Ху Я тут же оказался рядом с ним, помогая присесть, оперевшись спиной о дерево. Паучий демон держался за голову и тряс ею, стараясь избавиться от головокружения. Золотистые глаза попарно моргали, сгоняя помутнения во взоре, а белые паучьи лапы сложились и прижались к телу, визуально уменьшая свой размер.       Немного придя в себя, он хрипло спросил:       – Что это было?– он оглянулся, совершенно не узнавая их местоположение. – Где мы?       Ху Я уселся напротив него.       – Мы где-то по дороге на север, точнее не скажу, сам не знаю. Ты был без сознания, потому что на тебя повлияло открытие горы Тунлу.       Се Лянь в шоке распахнул глаза.       – Что?! Но ведь ещё ран...       Он замолк, понимая, что проговорился.       Ху Я с улыбкой закончил за него.       – Да-да, ты прав, господин непревзойденный Князь Демонов, она открылась слишком рано.       Се Лянь немного поёжился от взгляда лиса, в котором так и говорилось, мол, давай рассказывай.       Он вздохнул и потёр точку меж бровей. Голова болела нещадно, будто по ней несколько раз ударили камнем. Тело ломило, а энергия бесновалась.       Он не хотел больше обманывать друга. В его жизни и так много лжи и обмана, с него хватит!       Он зарылся пальцами в волосы и, не отрывая взгляда от земли, глухо проговорил:       – Да, был в Тунлу и вышел оттуда непревзойденным, но я-я... я не хотел обманывать ни тебя, ни Лань-мэй, просто... поверь мне... пожалуйста. Я не хотел становиться таким, я не хотел такого исхода.       Се Лянь сжался в комочек, уткнувшись в колени лицом.       Ху Я в растерянности замер. Он просто хотел узнать, правда ли это, он совсем не хотел расстраивать Хуа Се.       – Хуа-сюн, всё в порядке, правда. Ну скрыл и скрыл, может, это тебе жизнь спасло? Я не держу на тебя зла, у всех свои секреты.       Се Лянь шмыгнул носом, про себя думая, что что-то он совсем расклеился.       – Я пришёл туда с одной целью, но по пути мне пришлось переосмыслить свои взгляды... там был один демон, паук, - Ху Я на это хмыкнул. - Он долго гонялся за мной, потом мы слишком долго сражались, я даже не помню сколько. День? Два? Неделю? Месяц? Потом мы оба оказались в медной печи, но... выйти мог один. И вот.       – Вот.       – Мгм. Вообще, я был готов умереть там, но... я бы не смог, думаю. Всё закончилось как-то слишком быстро.       Ху Я на этих замер. Что-то в словах Хуа Се ему казалось не так.       – Быстро? Разве процесс не должен быть долгим?       Се Лянь, расслабившись, вытянул ноги, его глаза прищурившись, глядя на луну.       – Я не знаю, но... просто я в какой-то момент будто отключился, а в следущий уже был в сознании.       Ху Я поймал мысль, которая крутилась у него в голове.       – Хуа-сюн, может, это и глупый вопрос, но... какое сегодня число?       Принц в с вопросом в глазах повернулся к нему и назвал дату.       Лис в шоке посмотрел на младшего демона.       – Хуа-сюн, дорогой мой, ты ошибся с числом, – и назвал абсолютно другую дату и даже год.       Се Лянь выпрямился:       – Ты уверен? Как это может быть?       – Сколько ты пробыл в горе?       – Я не знаю. Несколько часов? Может день или два.       Хули-цзин выдохнул.       – Если немного посчитать, то ты пробыл в      горе не день или два, - он занялся на пару мгновений, но продолжил. - По моим подсчётам, ты пробыл там восемь или девять лет.       Се Лянь забыл что ему не нужно делать и закалялся от того, что резко вздохнул.       – Как?! Для меня прошло может пару часов, как это могло происходить в течении восьми-девяти лет?       – Я не знаю. Видимо время для твоего сознания остановилось в тот момент, когда ты умер. А потом продолжилось, только вот прошло не несколько часов, а несколько лет.       Бывший небожитель с трудом осознавал это. Хотя, если подумать... Создание чего-то нового и сложного, как тело, не могло длиться часы, а вот года - вполне.       А Ху Я тем временем думал, как подступиться к вопросу о том, откуда у него две прокляты канги. И стоит ли это делать вообще.       В конце концов, встретить низвергнутого Небожителя - огромная редкость. Они теряют свои духовные силы, свою власть. Они теряют возможность слышать молитвы и отвечать на них, тем самым поддерживая веру в себя как в божество. И, со временем, как только последний верующий исчезает, исчезает и сам бог.       Тот факт, что Хуа Се имел две канги, означал, что тот успел вознестись во второй раз, ещё когда было кому верить. И после этого он снова совершил что-то, за что его изгнали... Но что?       И тут на лиса как снег на голову свалилось ещё одно осознание.       До того, как Хуа Се стал демоном, тот ещё был жив.       А что это могло значить?       Значит, что где-то есть верующие. Кто-то всё ещё верит в Хуа-сюна как в бога, кто-то всё ещё поклоняется ему.       Ху Я почувствовал как по телу пробежала дрожь.       Насколько сильной должна быть эта вера?       Но, если вернуться к кангам, то Ху Я едва ли мог поверить, что этот демон - или бог? Он ведь и то, и другое, - мог совершить что-то настолько ужасное, что его низвергли. Так ещё и дважды.       Ху Я скорее поверит, что Небесам правит дьявол, чем в то, что Хуа Се совершил что-то злое.       Тем не менее, этот демон сейчас сидел и переосмысливал тот факт, что прошло гораздо больше времени, чем он думал. И Ху Я честно не знал, что и делать дальше и куда идти. Направляться к горе не имело смысла, только если они не хотят попасть в водоворот бесконечных драк и погонь (и как только Хуа Се решился на это в одиночку). Обратно - тоже. Оставалось только два направления, и...       Вдруг где-то недалеко начали раздаваться голоса:       - И на кой чёрт мы сюда пошли?! Это ведь развалюха полная!       - Тебе вроде глаз выкололи, а такое чувство, что уши отрезали. Я кому недавно говорил, что мы идём получать удачу?       - И на кой чёрт она нам?       - На кой чёрт, на кой чёрт... Вали нахрен тогда, раз такая умная и смелая! А я лучше перестрахуюсь...       Голоса двигались где-то слева от Ху Я, и оба демона повернули головы в сторону голосов. Он стал чуть приглушённым, словно они зашли куда-то. Кивнув друг другу, они последовали за голосами.       Они тихо запрыгнули на дерево и, перескакивая по веткам, пару раз едва не навернувшись с них, быстро добрались до небольшого здания, явно заброшенного. Сквозь щели, которые проели жуки, было видно, что там минимум четверо демонов, и ещё двое было снаружи.       Се Ляню казалось, что что-то не так с этим местом... Табличка наверху говорила о том, что, скорее всего, это был небольшой лесной храм какому-то богу, но время и погода не пощадили её, и название оставалось загадкой. Как и то, кому он был посвящён.       И всё же, что-то говорило ему, что в этот храм лучше не заходить.       В храме тем временем вёлся разговор.       - И что это за хрень? - раздался брезгливый женский голос.       - Эта хрень - статуя одного божка-идиота. Поветрия или типо того, - теперь звучал голос, который говорил про удачу. Он был хриплым и громким, и неприятно резал по ушам. - Слышал, если ты случайно помолишься ему, то тебя будут преследовать неудачи аж до самой смерти и после неё!       - Пх, бред, - раздался насмешливый голос. - Молись или нет, он просто приносит неудачу. Да и не бог он вовсе. Так, дух.       Голос звучал уверенно, будто сам знал того, о ком они говорили. Хотя Се Лянь не узнавал голос. Он понял, что говорили о его статуе - тех, что распространились после его низвержения. Он хотел было предложить Ху Я уйти - он не был готов отвечать на вопросы, если тот увидит статую - но услышал восторженный возглас:       - Тьфу ты! Гляньте, да здесь и еда есть! Точно стоило пнуть эту статую да плюнуть на неё - вон, обед уже здесь!       Двое, что были у входа, тут же рванули внутрь. Человек был, судя по всему, не один, но можно было едва услышать только один голос.       Ху Я, не раздумывая долго, тихо спрыгнул и направился к храму. Се Лянь же, приняв тот факт, что ему, возможно, скоро придётся отвечать на ещё большее число вопросов (он этого не хотел) последовал за ним. Ну, кажется, его удача всё ещё ужасна.       Он зря так подумал.       Ху Я надеялся на эффект неожиданности, но внутри оказалось больше демонов, чем он думал, и часть смотрела на проход. Так что напасть незаметно было невозможно.       Когда же появился Хуа Се, кто-то пару раз повернул головой в сторону статуи и обратно - откровенно говоря, шок был обоюдным, и потому все просто стояли и ждали чего-то, что заставит их действовать.       И вот, призрак, что смотрел на статую и на Хуа Се, резко воскликнул:       - Так это он же!       Тут как по команде ещё несколько голов - в том числе и Ху Я - обратили внимание на статую, а затем на того, кого она, судя по всему, изображала.       И пока все смотрели, один из демонов обнажил меч и резко проткнул им Се Ляня. Тот, всё ещё пребывая в не лучшем состоянии после воздействия горы, даже защититься не успел. Ни физически, ни психологически.       Он не слышал, что было дальше. Не слышал, как Ху Я сперва в панике подхватил своего друга (у которого почему-то стояла ужасная, вся заплёваная, коленопреклонная статуя), и как кто-то крикнул, что Ху Я яшкается с Духом Поветрия Се Лянем, и как Ху Я разозлился и сам разобрался с ними. Развалившийся храм, а вместе с ним и демоны, быстро сгорали в лисьем пламени.       Се Лянь ничего не слышал, не видел и не чувствовал из того, что происходит в реальности. Вместо этого он снова был в храме, связанный, заткнутый и пронзаемый мечом снова и снова.       Ему смутно послышалось, как кто-то сказал ему дышать, но как он может дышать, если его лёгкие проткнуты?       Чьи-то руки обернулись вокруг него... Удерживая... Но за чем? Он и так не может двигаться, он связан.       Ему показалось, что лицо уткнулось куда-то. Но, наверное, это мираж...       Больно. Больно. Больно. Больно! Больно! БОЛЬНО!       Когда это уже закончится, я просто хочу умереть! Дайте мне умереть!       Он не понимал, что это Ху Я в панике пытался сперва говорить с ним, пытался уговорить другого дышать, потому что тот словно задыхался, хотя демонами воздух и не нужен (Ху Я, если честно, половину времени считал Хуа Се - или Се Ляня? Не велика разница, - человеком. Ну, почти). Затем попытался обнять, заземлить, но и это, казалось, не помогло.       А когда он услышал бормотание...       Ху Я сам застыл, подобно статуе в глубине дома. Это было... Ужасно. Ху Я знал, что демоны остаются на земле из-за сильных эмоций, и часто умирают страшной смертью. Но Хуа Се... Казалось, то, что он пережил, было ужасно. И при этом он всё то время, что путешествовал с ним, был невероятно добрым и светлым... Демоном.       Он стал гладить по спине и пытаться бормотать что-то успокаивающие. Что-то, что, возможно, бормотала мать самого Ху Я после ухода его отца.       И, казалось, это работало. Постепенно дрожание затихало, как и рыдание. Когда же это стихо - в том числе и дыхание, - Ху Я чуть отстранил Хуа Се и обнаружил, что тот просто вырубился.       Что ж. Это был долгий день. И тяжёлый. И надо уходить отсюда. Подальше от этого места и, судя по всему, плохих воспоминаний. Он взвалил демона себе на спину - он слишком лёгкий, это не нормально, - и побежал.       За спиной ярко полыхали остатки храма.

***

      Когда Се Лянь очнулся, он не знал где находится (это его постоянное состояние теперь, видимо)       Последнее, что он помнил - это свой разрушенный храм, (удивительно, что развалины остались), свою статую на коленях, (не удивительно, Се Лянь много таких видел уже), удар, вроде бы мечом, в живот, и снова боль. Снова цикл воспоминаний, что накатили огромной волной и захлестнул его с головой.       Оглядевшись, он увидел Ху Я у костра, и прерывисто выдохнул. Хорошо, что тот в порядке и не ранен.       Лис, заметив, что он пришёл в себя, тут же подскочил с места и в три прыжка оказался рядом с Се Лянем, заглядывая в глаза.       – Хуа-сюн, заставил же ты меня поволноваться, я думал у меня сердце остановится! Там, в храме... эти ублюдки! Бездны на них не хватает! Хватило же наглости...       – Прости.       – Ч-что?       Ху Я аж язык прикусил, услышав извинения.       – За что?       – Я... врал.       Ху Я закатил глаза, болезненно напомнив этим Му Цина, и фыркнул.       – Ой да ладно, а кто не врёт то? Все врут! Лучше скажи насколько тебе сейчас хреново?       Се Лянь всё так же тихо отвечал.       – Я в порядке.       – Хуа-сюн, это...       – Я в порядке.       – Да погоди...       – Я В ПОРЯДКЕ!       Лис отшатнулся и прижал уши к голове. Се Лянь и сам вздрогнул от своего крика. Он широко распахнутыми глазами смотрел на друга.       – Прости, прости, прости, я не, я не хотел. Я...       Ху Я снова подполз к нему и обнял за плечи. Пушистые два хвоста оплели пояс. Се Лянь уткнулся лбом ему в плечо, а его паучьи лапки также окружили Хули-цзин.       – Тише. Ничего страшного. Я ни в чём не виню тебя, слышишь?       Ху Я тихо шептал другу в волосы, поглаживая по спине, чувствуя, как тот дрожит.       – Ты ни в чём не виноват.       Спустя время дрожь утихла, и Хуа Се медленно отстранился, немного неловко убирая лапки и смотря в землю.       - Прости.       Ху Я снова закатил глаза.       - Да что же... Хуа-сюн, я же тебе сказал...       - Я не Хуа Се.       Это было сказано таким тоном, будто была раскрыта страшная тайна. Ху Я не понимал, что в этом такого? То есть, это нормально - даже необходимо, - когда демон берёт не своё имя. Имя может многое сказать о демоне, если при жизни он был кем-то знаменитым. А для тех, кто знает о нём - может сказать, где, предположительно, может быть скрыт прах и в каком виде.       В общем, настоящее имя может стать самой настоящей слабостью демона. А какому демону хочется, чтобы о его слабости знали другие?       Хотя, это в основном касается тех, кто не был рождён демоном, а стал им после смерти.       Хуа Се, тем временем, видя недоумение на лице друга (или в скором времени бывшего друга?), продолжил:       - Помнишь, ты как-то говорил о том, что был на празднике в Сяньлэ? Но не видел лица... принца?       Ху Я, кажется, начал понимать, к чему ведёт младший демон, но тот всё же пояснил.       - ... В общем, ты его видел, - и добавил: - Моя фамилия Се, а имя - Лянь, - он глубоко вздохнул и продолжил: - Я... бывший наследный принц, бывший Небожитель, бывший живой человек, ха-ха... И, кажется, я ни в чём не преуспел... - последние слова были сказаны тихо, словно вырвались против воли.       Ху Я не знал, что думать или говорить. Хуа Се - или, вернее, Се Лянь - был когда-то принцем и, более того, небожителем?       - Какого чёрта ты стал демоном?       Ху Я не хотел этого спрашивать, но он был слишком удивлён, чтобы сдержать вопрос.       - А?       Се Лянь не ожидал такого вопроса. Хотя, он был логичен, не так ли?       Но он не успел начать отвечать на вопрос.       - Нет, постой, не отвечай. Я... не обязан знать, если ты не хочешь говорить. Просто... Это удивляет? То есть, я думал, что Небожителя трудно убить - его вообще можно убить только проследив за тем, чтобы никто в него не верил, но и то, тогда они должны рассеиваться... Или просто исчезать? Автор вроде не был уверен... И, вроде бы, это даже относится к низвергнутым - хотя это спорно, по сути, о низверженных мало что известно, так что утверждать что-то о них крайне трудно, но я думаю, их невозможно убить? То есть, убить также, как живого человека - он ведь был бессмертным, и вряд ли пинком под зад небожитель становится человеком... Хотя, это было бы логично - есть же в мире бессмертные люди, которые не стареют, но их также можно убить мечом в сердце...       Ху Я остановился, заметив, как Хуа Се - Се Лянь он, Се Лянь! - помрачнел и словно снова стал уходить в себя. Он аккуратно положил руку на плечо, привлекая внимание демона... бывшего бога? Кем его вообще стоит считать?       Се Лянь вздрогнул и поднял взгляд, встретившись с обеспокоенным. Он сделал глубокий вдох и отодвинул воспоминания. Чудо, что ему это удалось.       - Давай... ляжем спать, - сказал Ху Я, не зная, что вообще стоит говорить. И нужно ли вообще.       Се Лянь молча кивнул. Ху Я отошёл от него, готовя своё место для сна. Се Лянь же лёг на своё место. Хоть он только очнулся, он всё равно чувствовал себя уставшим. Возможно, Тунлу продолжала на него действовать, и тот факт, что он отказывается идти на зов, как-то влияет на него?       Это не важно. Сейчас он хотел поспать. Возможно, утром ему будет легче.

***

      Се Лянь проснулся, когда только начало светать и небо приобрело невероятные оттенки. Точнее, пришлось проснуться, потому что Жое беспокойно дёргала его за рукава и тёрлась о руки и лицо, стараясь разбудить его. Он оглянулся и, заметив, что Ху Я всё ещё спит, тихо спросил:       – Жое? Что случилось?       Белая лента покрутились на месте, серебристый узор сверкал в первых лучах солнца. Она указывала в сторону тёмного леса.       Тут Се Лянь вспомнил, что вчера (не)много спалился перед Ху Я. И ночью, уже перед сном, решил уйти. Ему конечно было сложно оставить друга одного, но... это к лучшему – сколько раз Ху Я попадал в смертельные ситуации из-за неудачи Се Ляня?       Когда он поднялся на ноги, он заметил, что сегодня ему на удивление хорошо. Было так спокойно, конечно, зов Тунлу всё ещё зудел где-то на задворках сознания, но не приносил такой муки, как вчера. Будто притяжение ослабло.       Птицы в лесу просыпались и начинали звонко щебетать, где-то в кустах шуршал заяц, за спиной Се Лянь слышал тихое дыхание спящего лиса.       Покрытая утренней росой тонкая сеть паутины, которую он растянул вчера вокруг их импровизированного лагеря, оставалась всё такой же неподвижной. Впрочем бывший бог до сих пор находил интересным то, что даже малейшая вибрация от сети тихим перезвоном отдавалась у него в сознании.       Собрав свои малочисленные пожитки, принц тихо, едва шурша подолами одежд по влажной траве, углубился дальше в лес, предположительно в обратную сторону от горы Тунлу. Туда он бы не вернулся снова, даже под угрозой уничтожения праха. Спасибо, но ему хватило и прошлого раза.       Уходя, он знал, что Хули-цзин не сможет его больше найти, поэтому оставил с ним такой же цветок, что он подарил Лань И. Но даже с цветком принца будет трудно найти, а впрочем... хах, "кто ищет, тот всегда найдет" верно?

***

      Ху Я проснулся и сонно потянулся, негромко зевнув. Полежав ещё пару мгновений и не услышав нечего вокруг, он рывком сел. На поляне он был один.       – Се Лянь?       Лис вскочил на ноги и огляделся вокруг.       – Се Лянь?!       Его крик эхом разошёлся по лесу и так же постепенно затих, не получив ответа. Сев на место, Ху Я заметил возле своего мешочка белый цветок. Он сразу узнал его, потому что Се Лянь отдал такой же Лань И.       Лис взял его в руки и покрутил из стороны в сторону. И правда, бутон поворачивался в одном направлении.       – Значит, ты ушёл.       На секунду он замер, разглядывая цветок, а после встряхнулся и снова улыбнулся.       – Ну ладно! Если встретимся снова, я тебе такую трепку задам, сяо-Лянь, а потом ещё и все твои позорные случаи перескажу Лань-мэй, вот она-то тебя засмеёт!       Лис смеялся так сильно, что свалился на спину. По вискам скатились пара слезинок. Он поднял руку с цветком и тихо пообещал, глядя на него.       – Обязательно расскажу.

***

      Прошло два месяца с тех пор как Се Лянь покинул Ху Я, уйдя в неизвестном направлении. Зов Тунлу уже не был сильным, но он всё ещё то нарастал, то спадал, и так по кругу.       Се Лянь подумал, что это могло бы продолжаться и дальше пока в один момент его сила не взбесилась.       Мощный импульс прошёлся по округе, и гнетущая аура расползалась, словно пролитые чернила. Всё живое казалось смолкло в ужасе и страхе, а те немногие мёртвые, что попали под воздействие давящей силы, просто рухнули на землю, не в силах шевельнуться. Многие призрачные огни рассеялись от одного давления и исчезли навсегда.       Се Лянь чувствовал, как демоническая энергия бесновалась, а божественная, запертая до сих пор, вскипел, будто масло в жаровне. Ему казалось, что он даже на некоторое время потерял свою человеческую форму. В одно мгновение вся сила ринулась куда-то внутрь, в самую глубь его существа, а после... одним разом вырвалась наружу. Се Лянь закричал.       Канга на шее душила его, а на лодыжке обжигала, как кольцо огня. Его сила накатывала девятым валом и билась об ограничения.       А затем наконец всё стихло.       Се Лянь не знает, в какой момент он оказался лежащим на земле. Мёртвая тишина окутывала его самого и всё вокруг.       Густой ранее лес был уничтожен.       Принц в шоке огляделся. Пустошь, вот что осталось от того участка леса, где был Се Лянь. Огромная пустая земля, без единого клочка зелени...       Нет. Нет, нет, нет, это не так.       Не совсем пустошь. Кое-где росли белые цветы. В основном вокруг Се Ляня. А дальше была паутина, она ковром стелилась по земле, путалась в цветах, сверкая серебром на солнце. Там, где за пустошью снова начинался лес она ползла по деревьям и дальше.       Если посмотреть сверху, то это место было бы похоже на гнездо паука.       Се Лянь сел, а Жое выглянула из его рукава и обратилась в человеческую форму. Девочка выглядела такой же ошеломлённой как и Се Лянь. Она с интересом трогала цветы и дёргала паутину. Се Лянь старался не дёргаться от того, что вибрация с паутины звенела в голове.       Тут вдруг раздался треск.       Принц и девочка враз перевели взгляды на источник шума. Се Лянь быстро развязал бинты на ноге и шее. Жое быстро и кое-как тыкнула на шею, на ногу, а потом, ненадолго замерев, развела руки в стороны, как могла.       – Это... как?       Проклятые канги были сломаны ещё больше. Та, что на шее, даже ещё больше, чем на ноге, если он правильно понял Жое. Тут он понял. Ну конечно, такой выброс энергии был слишком сильным, и основной удар был по первой канге.       Жое ещё пару раз ткнула в полусломанные оковы и хихикнула. Она, казалось, была счастлива видеть это. Се Лянь улыбнулся ей и погладил по голове.       – Знаешь, теперь может будет легче. И мы не будем попадать во все неприятности подряд.       Жое его понимала, но не могла сказать ни слова, поэтому активно закивала.       Се Лянь поднялся на ноги, держа девочку на руках, и понял ещё одну вещь.       Зов прекратился.       Он перевел взгляд в сторону горы Тунлу. Видимо, она закрылась и скоро должно родиться новое Бедствие.

***

      Леса вблизи Тунлу были тем местом, которое ты не захочешь посещать в спокойное время и от которых бежишь в неспокойное. Даже если "до" открытия Тунлу ещё долго, все знают, что там опасно для любого живого существа. Как и неживого, если быть честным. Редко какое животное там можно встретить, а если увидишь тело или голову такого, то, скорее всего, то и не животное, а демон, имеющий ту или иную звериную часть.       Сейчас для леса настал период неспокойный, даже хаотичный, хотя он привык к тому, что перерывы между ними достаточно большие. Тем не менее, сейчас, в первые дни зова, лес ещё не стал таким полным демонов и несчастных людей, от которых отвернулась удача. Сейчас через него пробирался призрак. Если бы кто-то его увидел, он бы удивился, что кто-то в таком состоянии вообще ещё держится в мире.       Будь этот кто-то умнее, он бы понял, что именно такие призраки, которые цепляются изо всех сил за мир живых, самые опасные.       Этот призрак шёл на зов, едва понимая его и не совсем осознавая. Его тело было едва ли целым, оно словно было разорвано на куски, которые потом забыли соединить и которые каким-то образом взаимодействуют с другими кусками. Связь между ними то появлялась, то исчезала. В голове не было ничего, кроме зова. Зова и знания, что он должен быть здесь.       Где это самое "здесь", он не знал. Да и не думал пока он об этом. Он просто цеплялся за зов и за это знание. Оно казалось важным. Оно казалось основой.       Рядом послышались голоса. Они что-то говорили, а потом призрак почувствовал, что надо бежать. Он не знал, от кого бежать и куда, но надо. Это казалось правильным. Однако спустя время это стало казаться чем-то, что он не привык делать. В голове возникла мысль дать отпор. Сражаться. Она казалось более привычной ему. Но... как?       Последняя мысль не долго волновала, когда он развернулся и напал на того, кто был ближе. Он едва ли понимал облик того, кто гнался за ним, но, зачем ему это понимать? Главное сделать так, чтобы у того больше не было желания преследовать его.       Он не замечает, как на его пальцах образуются когти и как он ими разрывает демона. Не замечает, как точно также расправляется со вторым, который пытался напасть со спины. Ему всё равно. Важно идти на зов и помнить, что ему надо быть здесь.       Однако после небольшого сражения способность мыслить более связно стала возвращаться. Он стал больше осознавать то, что видит. Что слышит. Видит.       После каждого сражения он немного вспоминает.       Он человек. Или... был им когда-то? Глядя на свои руки и на своё тело (мысль о том, чтобы увидеть своё отражение, вызывало внутреннее отторжение и ненависть. Он пока не помнил, почему), он понимал, что человек выглядит не так. Однако, спустя время, когда он смотрел снова на себя, он понял, что, наверное, теперь он больше похож на человека. Более того, это казалось в какой-то степени важным - быть близким к чему-то, что не покажется страшным человеку. Человек не боится человека, так?       (Что-то в нём говорило, что это далеко не всегда так)       У него нет имени. Или, по крайней мере, он забыл его очень давно. Кажется, было прозвище? Он помнит, как его произносили с нежностью и заботой. Что-то в этой мысли казалось одновременно правильным и неправильным, болезненным даже. Он пока не думал об этом. И было, кажется, что-то вроде имени? Но, он не мог понять. Имя, которое не имя. Но не менее важное, чем то прозвище.       Спустя ещё время оно просто всплывает в голове. Умин. К нему так обращались. Это было странное имя, возможно, бездушное, но имя. И он этим именем дорожил. Ему казалось, что это как-то связано с тем, зачем он здесь. Но пока эту связь было трудно установить. Мыслить всё ещё было тяжело. Из-за зова, или из-за чего-то ещё. Может, оба эти варианта были верны.       Он вспоминал факты. Но не то, что было.       Он человек. У него было прозвище. Его звали Умином. Он не любит смотреть в отражение. У него не было семьи (тех кто был, он не считал семьёй). Он умеет драться. Его все ненавидят. У последнего факта было два исключение. И из-за одного из исключений он здесь.       Он в одном из сражений получает плохонький меч, и вспоминает, что это не его оружие. Кто-то сказал, что ему подойдёт больше сабля. Это было важно для него.       На пути к тому, что зовёт, стоит гора и толпы демонов. Все они напряжены, но не дерутся. Это кажется странным, но пока он принимает это. Он немного устал. Он не думал, что мёртвые могут устать.       Кажется, они пытаются понять, как проникнуть за гору, что преграждает путь. Её нельзя ни разрубить, ни обойти, ни подняться на неё, ни перелететь. И всё же всё время находился кто-то, кто пытался сделать что-то из этого. Он так не делал. Он просто стоял в стороне и наблюдал. Ему не нравилась толпа. Кажется, его даже и не заметили.       Правда, это было на какое-то время. Затем кто-то увидел его, подошёл, хотел что-то спросить, но, стоило ему поднять взгляд, как подошедший закричал:       - Эй! Да у него проклятый глаз!       И все, как по команде, обратили на него внимание. Неприятно.       - Сгиньте, - тихо, но злобно сказал, даже прорычал, он.       - Э, нет, парень, - сказал другой демон, подходя к нему. Он был под два метра ростом и в ширину как три человека. Мерзко. - Мы, значит, тут пытаемся попасть на Тунлу, а ты, оказывается, мешаешь нам. Может, это тебе стоит сгинуть?!       Последние слова он кричал, нанося удар огромным мечом (слишком медленно для Умина). Призрак отпрыгнул, но из-за удара, поднялась пыль. Из-за этого, и из-за того, что все ринулись вперёд, стремясь избавиться от, как им думалось, проблемы.       Возможно, некоторые суеверия остаются даже у призраков. Особенно таких недалёких.       Умин дрался изо всех сил. К счастью, в этой куче почти каждый был уже сам за себя, что уже было лучше, чем сражение, когда ты один против всей дружной (насколько это возможно) толпы. В конце концов, он остаётся один, пытающийся отдышаться, хотя ему не нужно дышать. Он видел, как некоторые убегали, но он и не хотел их догонять.       Вокруг всё было поглощено остаточной силой тех, кто здесь умер. Он на пробу попытался поглотить её.       После этого его голова стала яснее. Словно он был странником в пустыне, без еды и воды, не способный думать, и который наконец смог набить желудок и смочить горло. Он стал вспоминать.       Его ненавидели. Все. Более того, он сам себя ненавидел. В нём не было ничего, что можно было любить. Особенно проклятый красный глаз. Однако были два человека, которые не считали его монстром и которые не ненавидел его. Мать, которая в воспоминаниях осталась ярко-красной (и этот цвет не вызывал ненависти, только привязанность). Та, кто дала ему жизнь, и что бесконечно нежно любила его, не взирая ни на что. Та, чьи серебряные украшения на руках, шее и волосах так забавно звенели. Та, чьё имя стёрлось из памяти, оставив в его воспоминаниях после себя ласковый голос, звон серебра и вспышки красных одежд. И... очень красивый человек, к которому были у него чувства. У него была добрая улыбка, и сам он словно светился. Он чувствовался безопасным. Он ощущался тем, ради которого стоит остаться. Ради которого должно хотеться остаться.       Он точно остался ради него.       Но воспоминания полностью не вернулись, и он не мог вспомнить больше. Возможно, поглотив больше силы, он и вспомнить сможет больше? И, ему казалось, что это будет правильным. Это будет не ради него самого, а ради того человека.       Он яростно сражался с призраками. Он поглощал их. Он вспоминал.       Смерть матери. Жестокий мужчина, который считался его отцом. Ненавидящая его женщина, которую он отказывался звать мачехой. Двое мальчиков, которые были старше его и которым было плевать на него (они не помогали ему, но и не были жестоки. Они словно его не замечали большую часть времени). Бесконечные крики на него. Дома и на улице. Много драк, много избиений, много побоев. Бесконечный поток оскорблений. Его ненависть ко всем людям. Ко всему миру.       Чем больше энергии он поглощал, тем мрачнее воспоминания становились. Но он чувствовал, что там, за этим, должно быть что-то, что заставило оставаться. Того яркого человека не было ни в одном из них до сих пор.       После одного из сражений он обнаружил людей. Они были в пещере и не видели его лица. Умин не был уверен, что с ними делать, решив для начала поглотить то, что осталось от демонов.       И вот, наконец. Он хочет умереть. И видит его. Он был принцем, и он был прекрасен. То, как он двигался, как он выглядел, как он спас и защитил его, даже когда ему сказали избавиться от него. Как он смотрел на него с нежностью. Никакой ненависти. К нему, уродливому монстру.       Следом возникла мысль о том, что потом он всё-таки скрыл его за маской. И что Его Высочество (только так надо обращаться к тому человеку, с большим уважением) всегда хотел спасти людей. Так что, надо спасти и тех, что в пещере.       Он повёл их. Он защищал их. Они боялись его, но шли за ним, потому что иного выбора у них не было.       Однако потом страх исчез. Это было... странно. Непривычно. Он не мог долго думать об этом.       Казалось, демоны чуяли людей и не могли не захотеть отхватить себе кого-то. Сражений стало значительно больше, и стали они тяжелее. Он не успевал отдохнуть. Он едва успевал поглощать. Он решил игнорировать сами воспоминания, пропуская через себя только эмоции.       Страх. Боль. Восторг (он опять увидел Его Высочество, определённо). Недоверие. Злоба. Страх. Боль. Ненависть.       Перерыв случается вовремя, чтобы он вспомнил слова Бога. О том, ради чего ему жить. Он их повторяет, как молитву, чтобы дальше сражаться, выдержать больше. Становиться сильнее, чтобы стать достаточно сильным ради Его Высочества.       (Смертные слышат сбивчивый шёпот призрака, что повторяет одну и ту же фразу. Без перерыва. Снова и снова. Они понимают. Молитва. Самая яростная из всех ими раньше слышимых, но и самая преданная. Они не понимают этого, но это добавляет человечности этому демону)       Страх. Решимость. Одиночество. Неверие вместе с радостью. Напряжение. Страх. Уверенность. Восторг. Осторожность. Неуверенность. Невероятное смущение. Страх. Радость. Обида. Злость. Волнение. Злоба. Нервозность. Небольшая радость. Злость. Грусть. Беспокойство. Желание помочь. Решимость. Грусть. Страх.       Это всё начинало смешиваться. Он пытался быть с этими эмоциями, но у него не было времени.       Он понял, что, возможно, не сможет защитить людей. Их прижали к скале и окружили. Он едва успевал отбиваться и поглощать, чтобы иметь достаточно сил для продолжения. Но демонов, казалось, было слишком много. Его меч уже сломался, и ему приходилось отбиваться одними когтями, которые снова появились, и он получал ранение за ранением. Его притесняли всё ближе к людям. Среди них были те, кто мог бы сражаться, но они уже получили травмы до этого, так что стали бы скорее обузой.       В голову пришла мысль о жертве, которую можно сделать, чтобы получить оружие невероятной силы. Он это услышал от одного из демонов, которых он убил до встречи с людьми. Обычно в таком контексте имеют в виду людей, ведь так?..       Он позволил себе оглянуться. Нет. Он не может. Ведь тогда он потерпит неудачу в том, чтобы быть хотя бы немного ближе к Его Высочеству.       ... Неудача, да?       Возможно, это была усталость от бесконечных битв, возможно, он слишком много поглотил за раз энергии, но дальше всё было в тумане. Пальцы касаются глаза. Адская боль, которая, казалось, снова распылит его. А затем... невероятный прилив силы. Словно открылось второе дыхание, как бы нелепо это ни звучало по отношению к демону.       Но их всё равно было слишком много. Неизвестно откуда потекло серебро, словно ртуть, окружая алый глаз, и застывая в определённой форме. Ятаган - именно такую форму приняло орудие - рубил демонов направо и налево, и всё равно его теснили.       Пока он не почувствовал, как словно под кожей пробегают тысячи молний. Всё внутри пылает. И это больно.       Он не уверен, кричит ли он. Но, когда открывает глаза, он видит...       Крайне безвкусное окружение. Серьёзно, сплошные дворцы? Это нелепо. И слишком ярко. Слишком светло. Ему это не нравится. Это всё выглядит слишком искусственным.       Он плохо осознаёт, что ему говорят. Мыслями он ещё там, внизу, сражается с демонами. Ему плевать, что там о нём говорят.       Пока не слышит, как кто-то, вскользь говоря, оскорбляет Сяньлэ.       Точно. Это те самые Небеса, которые выгнали единственного, кто точно достоин зваться богом. И, судя по всему, всем плевать на него.       Ему показалось, что кто-то назвал его самого богом. Чушь. Он не собирается вставать в один ряд с теми, кто презирает Его Высочество. Так что он перестаёт слушать и поворачивается к ним спиной, видя спуск вниз.       Кажется, его окликают? Но, даже если и нет, он решает развернуться и сказать:       - Зачем мне Небеса, которые предали Его? Зачем мне Небеса, которые отказались от Него? Зачем мне ваши проклятые Небеса, если они настолько предвзяты?! ДА БУДТЕ ВЫ ПРОКЛЯТЫ!!! СЛЫШИТЕ?! ПРОКЛЯТЫ!!! ЧТОБ ВАМ ДЕМОНУ ВСЕМ СЛУЖИТЬ!!!       И спрыгивает.       (Боги, слышавшие его проклятия, невольно содрогнулись. Неосознанно, но слова безымянного бога закрепились в сознании. Если бы они знали...)       Приземление выходит... Неплохим. Нету этой удушающей атмосферы. Этой мерзкой идеальности. Никаких высокомерных ублюдков.       Он, кажется, приземляется туда, где был до, как он понимает, вознесения. Это даже смешно звучит. Демон, монстр, да вознёсся? Нелепость. Небеса совсем поехали крышей.       Демонов нет. Только остаточная энергия, которой меньше, чем он ожидал. Будь проклято вознесение и эта божественная энергия. Тьфу.       Он её всё равно чувствовал в себе, но старался игнорировать. Она ему не нужна. Странное жужжание в голове он тоже игнорировал.       Людей уже не было, но, учитывая то, что они были близко к границе, возможно, они уже ушли. Хорошо. Значит, он справился с этой миссией. Его Высочество, наверное, было бы довольно? Он не знал.       Теперь он помнил всё. Всё, что было, пока он был жив, пока он был бесполезным огоньком и пока он был бесполезным призраком в услужении принцу.       Он точно должен стать сильнее.       Он продолжил подниматься. Он продолжил сражаться. Теперь, когда больше не было таких огромных толп, он старался отмечать свои движения. Какие эффективные, какие не очень, что можно улучшить и как. Он так обучался, пока был в армии, и Его Высочество похвалил его за это. Значит, так делать будет правильно.       Чем дальше он поднимался, тем страннее ощущалась демоническая энергия. Словно ему нужно было её больше, чтобы легко делать то, что он делал у подножья.       Он не мог часто об этом думать - помимо демонов было много проблем. Движущиеся горы. Землетрясения, которые они устраивают. Чёртов подземный город, полный огромных крыс, которые набрасываются толпой и с лёгкостью разбираются с демонами. Странные реки. И многое другое.       Казалось странным бродить по таким заброшенным улицам. Видеть эти статуи. Ему было интересно, что тут произошло. Надписи, которые он видел, были чем-то похожи на те, что он видел на улицах Сяньлэ. Он умел читать (люди выбрасывали свитки и книги, а ему иногда ничего не оставалось, кроме как спрятаться ото всех и пытаться научиться чему-то, что поможет ему), но всё то, что он видел, было не сильно похоже на привычные ему иероглифы.       Однако со временем он начал их немного понимать. Относительно. Помогало то, что иероглифы были похожи, а некоторые здания угадывались, и можно было соотнести с тем, что он знает.       Но это просто были факты, которые можно было изучить потом. Сейчас не было на это времени.       Ближе к вершине он стал понимать, что всё помнить ему трудно. Все мысли и воспоминания были словно один сплошной ком, и найти что-то нужное, что-то важное было трудно. Так что, ему нужно было всё это упорядочить.       Он решил начать с Его Высочества. Каждое воспоминание о нём было важным, и заслуживало главного места в его памяти.       Он нашёл сеть туннелей, ведущих к нескольким большим пещерам. Это место подходило под убежище, где он сможет всё организовать.       Сперва он пытался сделать это в голове, но было трудно. Тогда он решил попытаться сделать это иначе.       Он помнит, как у его Бога было много прекрасных статуй, отражающих его величие. Вернее, он слышал это. Он помнит, как потом стали появляться коленопреклонные статуи. Унижающие его Бога. Он должен был сделать больше тех, что восхваляют его. На каждую коленопреклонную по несколько возвышающих Его Высочество, да.       Первая его статуя была ужасной. Она даже близко не отражала то, как выглядел его Бог на самом деле. Десятая статуя ему нравилась не больше. Сотая уже начинала больше походить на его Бога.       Он придумал, как заманивать остальных в его пещеры и там с ними расправляться. В один из выходов он нашёл то, что, в теории, он мог использовать как краску. В некоторых пещерах образовали уже гладкие стены - он от них откалывал камни, которые превращались в статуи.       Создавая Его Высочество из камня или запечатляя в картинах - это помогало ему разложить всё, что он знал, так, что он мог это вспомнить в любой момент.       Он не заметил, как от воссоздания воспоминаний он перешёл к воссозданию своих фантазий. Вернее, он знал, откуда это началось, но не мог остановить это. Это смущало, но, ему нравилось. Пускай стыд и бил по нервам плетью, заставляя заострённые кончики ушей дёргаться. Хорошо, что он мёртв и не может покраснеть. Он знал, что его Бог никогда этого не увидит, так что ничего страшного в этом нет.       В какой-то момент он понял, что ему надо идти дальше. К этому времени все его знания были упорядочены так, что он мог в любое время вспомнить что угодно. Что-то он предпочёл всё же забыть. Но он многое помнил. И, он был уверен, сможет запомнить ещё больше. Ему нужно было уметь говорить о чём угодно. Ему нужно будет научится делать что угодно. Всё, чтобы быть полезным Его Высочеству, заслуживало места в его памяти.       А пока, он поднимается к Печи. Ко входу в неё. Снег мешает, но, это ничего.       Когда он спрыгивает, он ощущает, как она запечатывается. И как силы начинают покидать его. Всё то, что он копил для своего Бога, отнимала у него эта Печь.       Ну уж нет.       К моменту принятия решения выйти из пещер, там находились тысячи статуй Его Высочества, от самых первых, неуклюжих, до самых последних, которые, казалось, были как живые.       (Умин не обращал внимания на то, сколько ушло времени на создание статуй и фресок, сколько прошло уже времени с момента закрытия Печи)       Раз Печь хотела отнять у него то, что предназначалось Его Высочеству, значит, он должен был забрать всё вдвойне, если не втройне. Во имя его Бога.       ... Интересно, насколько большой может получится статуя из стен Печи?       Так он начал свою работу. Он нашёл подходящие камни, ловко превратив их в то, чем можно работать с камнем, и приступил. С каждым сколотым кусочком, с каждой выровненной поверхностью его статуи, он забирал энергию обратно. Его вера в своего Бога становилась его силой. Становилась незыблемой постоянной в его существовании.       И сам того не осознавая, сделал свою веру нерушимой поддержкой существования своего Бога.       В конце концов, когда статуя была завершена, он вырвался из Печи. Получив больше сил, чем было, когда он только зашёл.       Теперь, когда он волен делать то, что хочет, он может начать действовать.       Но для начала стоило выбрать себе имя. Что-то связанное с Его Высочеством.       Титулом принца было Хуа Гуань У Шэнь.       Решено.       С этого дня он будет носить имя Хуа Чэн.