(Лучше всего наблюдать за зверем, когда он) мурлычет рядом с тобой

^•^ Впервые он слышит это в той самой ебучей Honda Odyssey. Он держит Логана на спине, его кровь капает тому в рот, пока этот маньяк свирепо ухмыляется. Прямо перед тем, как получить когтями куда-то в грудину, Уэйд клянется, что слышит низкий, ровный гул где-то под всеми влажными звуками, пропитанными кровью, и разъяренного рычания. Поскольку люди не мурлычут, он уверен, что это хрип; ужасный влажный астматический звук. И только потому, что у Уэйда острые когти в легком, не означает, что он не будет вести себя как полный кретин. — О, только послушайте, Китти мурлычет? — усмехается Уэйд, в очередной раз вонзая собственный нож в грудь Логана. — Котенок рад, что его поставили на место? — Иди нахуй, — рычит Логан, сплевывая кровь, прежде чем Уэйда с силой вышвыривают из фургона. ^•^ Это не могло быть мурлыканьем. Но позже, за семейным ужином, он слышит это снова. Логан… улыбается и счастлив, он приближается, и снова раздается тот низкий гул. На секунду Уэйд думает, что ему это показалось, но звук не стихает; он подталкивает Логана под локоть. — Эй, ты в порядке? Шум тут же прекращается. — Я в порядке, — быстро молвит Логан. Показалось? ^•^ С Логаном удивительно легко втянуться в домашнюю рутину. Кажется, он хочет быть полезным, поэтому спокойно моет посуду и помогает Эл складывать белье. Они с Уэйдом спят бок о бок на раскладном диване. Честно говоря, двое взрослых мужчин на этом диванчике — чересчур. Они слышат, как тот скрипит и жалобно стонет каждый раз, когда устраиваются на нем. Но как бы ни скрипел, он выдерживает их вес. Они не соприкасаются, когда засыпают, но лежат достаточно близко, чтобы Уэйд мог чувствовать тепло, исходящее от Логана, словно от обогревателя. Это приятно, особенно потому, что Уэйд частенько мерзнет. ^•^ Иногда, когда кто-то из них просыпается, обнаруживает, что они соприкасаются: прижимаются друг к другу, переплетая ноги и руки. Никто из них не говорит об этом. Иногда он слышит, как Логан урчит во сне. ^•^ Они с Логаном спаррингуются в лесу, когда он снова слышит это. Логан сидит на нем, вонзив одну пару когтей ему в грудину, а другую — в ребра. Пока что тот одерживает верх над Уэйдом, и немного гордится этим. — Да, да, — хрипит Уэйд, — ты быстрый, но и я тоже, большой мальчик! Молниеносно взмахнув рукой, он всаживает свой нож в горло Логана; в то же мгновение он упирается пятками в землю и резко поворачивается, используя те самые когти, которые в него вонзили, как рычаг, чтобы выбить Логана из равновесия. Используя прием, который, как ему кажется, однажды видел по телевизору у дзюдоиста-чемпиона, или его вариацию, он обхватывает ноги Логана своими, скручивается и прижимает его к себе. Конечно, когти все еще впиваются в грудь Уэйда. Но его руки теперь обхватывают Логана, у которого нет возможности ни вытащить когти, ни протолкнуть их дальше. — Ты готов сдаться, котенок? Они оба в крови; она засыхает на их коже в ночном воздухе. Уэйд чувствует, как Логан слегка расслабляется под ним — возможно, он устал от их игры и готов закончить ее на сегодня. Логан слабо улыбается ему, его глаза мягкие, и… Снова этот чертов гул. — Ладно, в самом деле, что это? — спрашивает Уэйд. — Серьезно, ты звучишь как газонокосилка. — Заткнись нахуй, — Логан все-таки как-то втыкает одну пару когтей глубже в грудь Уэйда, как бы подчеркивая свои слова. Это больно, но… окей, это сексуально, это всегда по-блядски сексуально, когда Логан вот так противостоит ему. Не может быть, чтобы Логан никогда не чувствовал стояка Уэйда, когда они дерутся, просто у него хватало благородства не упоминать об этом. Уэйд шипит, полузакрыв глаза, и еще сильнее упирается в кулаки Логана, будто хочет, чтобы когти вошли до конца. — Ты ненормальный, bubz. — Это ты пырнул меня когтями ради забавы. — Ты меня подловил. Отвратительно, как сильно Уэйд хочет поцеловать улыбающийся рот Логана, потому что если это мурлыканье, то Логан счастлив, доволен, ему комфортно, и… У Уэйда пересыхает во рту; он дважды хлопает Логана по запястью. — Ладно, вытащи их из меня. Нас ждет китайская еда на вынос. ^•^ Это не может быть мурлыканьем. Это же безумие, верно? ^•^ Слепая Эл бросает невидящий взгляд в сторону Уэйда. — Знаешь, если вы двое хотите потрахаться, пока я дома, ничего страшного, — произносит она небрежно. — Я начала надевать беруши по ночам. Превращаюсь в Хелен Келлер, чтобы не слышать ни черта из того, что вы, дети, делаете. Уэйд выдувает холодный кофе через нос и благодарит всех богов, которые его слышат, за то, что Логан сейчас на работе. — Э-э, — он вытер лицо, — нет никакой ебли, ма. — Немедленно прибери этот беспорядок, — и Уэйд вытирает кофе бумажным полотенцем. — Ты хочешь сказать, что не танцевал горизонтальное танго с этим парнем? — Ни танго, ни мамбо, ни даже целомудренного квикстепа, уверяю тебя. — Уэйд зажмуривается. — Божечки, лучше бы я сейчас занимался чем-нибудь веселым, например, втыкал бамбуковые колья под ногти, а не вел с тобой этот разговор. — Просто если твоя печальная ситуация изменится, обязательно вымой диван лизолом после того, как закончишь. Последнее, что мне нужно, это чертова биологическая опасность. — Алтея. — Ты обманываешь этого бедного мальчика? — Нет! То есть… — Ты видишь, как он на тебя смотрит? — Еще бы, нахуй не видеть! — Пауза. — Извини, это был эйблизм. Это же был он? Она игнорирует его. — Я слышу, как он смотрит на тебя. Логан начинает вести себя как котенок, как только ты входишь в комнату. — Ты сумасшедшая, — усмехается Уэйд, но, по крайней мере, это подтверждает, что он не единственный, кто это слышит. — Люди не мурлычут. — У людей также нет костей, которые щелкают при ходьбе. — Ты слышишь что-то необычное в его костях? Она пожимает плечами. — Возможно. Суть в том, что если ты не заинтересован, чтобы оторвать свою задницу и поговорить с ним, меньшее, что ты можешь сделать, — это легко его разочаровать. — Ладно, мне пора идти, — Уэйд вскакивает из-за стола так быстро, что он трясется. — Куда? — Не знаю, может, в «Hellfire»? Там будет лучше, чем здесь. ^•^ Уэйд снова берется за работу наемника, но поскольку Логан выполняет аналогичную работу с Людьми Икс, он может быть более разборчив в выборе заданий. Они не так стеснены в средствах, поэтому Уэйд берет действительно интересные задания — те, где он воздает плохим парням по заслугам. Конечно, возможно, его нанимают другие плохие парни. Неважно. Главное, что в мире стало меньше торговцев людьми. А это уже хорошо, как ни крути, правда? Иногда они работают вместе, либо Уэйд сопровождает его на заданиях Людей Икс, либо Логан сопровождает его на убийствах, и это происходит плавно, так же естественно, как дышать. ^•^ Логан уже несколько дней ворчит и работает на износ; в последнее время Уэйд не слышал, чтобы он часто мурлыкал. И выглядит он немного каким-то нервным… озабоченным. Именно поэтому Уэйд стоит у входа в квартиру с очень, очень хорошим подарком. Когда Логан выходит из квартиры, он замирает на месте при виде подарка. — Bubz, что это? — медленно произносит он. — О, это старье? — Уэйд хлопает по капоту. — Dodge Caravan 1995 года, и она для тебя, детка! — У нее нет бамперов, — осторожно говорит Логан, подходя ближе. — И неисправная коробка передач! — щебечет Уэйд. — И с двигателем проблемы, и свечи зажигания надо заменить, и… — Ну и ну. Спасибо. — …и мы поедем в лес и расколошматим его в пух и прах. Логан на секунду замирает. Затем на его лице медленно проступает улыбка. — Ты купил мне тачку, чтобы разгромить? — Я купил нам тачку, чтобы мы ее вместе разнесли! Упражнение на сплочение команды! — Ты хочешь, чтобы мы разнесли машину или разгромили друг друга? — Надеюсь, и то, и другое! Давай, большой мальчик, поехали! Уэйд бросает ключи Логану, который легко ловит их в воздухе. — Ладно. Сам напросился. ^•^ В итоге они почти час едут на север штата, забираясь в самую глушь. — Божечки! Я так взволнован! — подпрыгивает Уэйд на сиденье. — Меня увозит в лес большой страшный человек в фургоне без опознавательных знаков, и я не могу дождаться, чтобы испытать последствия! Логан фыркает. — Фургон даже не без опознавательных знаков. Это Dodge. — «Фургон без опознавательных знаков» звучит приятнее, чем дерьмовый «Dodge». И, боже, эта тачка — хуйня! — фургон скрипит, шипит и еле едет; Уэйд рад, что они добрались так далеко. Логан съезжает с дороги на поляну. Он ставит машину на стоянку, выключает ее, нажимает на стояночный тормоз. — Хорошо, bubz. Мы на месте. Как ты хочешь… Уэйд ударяет в горло, выбивая из него дух и слова; на долю секунды Логан выглядит шокированным, а потом по-волчьи ухмыляется и бросается через центральную консоль, чтобы обхватить одной рукой шею Уэйда, а другой вонзиться когтями в его грудь. — Да, блядь, большой мальчик, отдайся мне, — театрально стонет Уэйд, ударяя Логана по запястью маленьким ножичком. Рука на его шее отдергивается и вытряхивает нож, давая Уэйду возможность упереться обеими ногами в грудь Логана и сильно ударить. Логан вылетает через лобовое стекло. — О, черт! Недолго продержалась. Думаешь, на нее еще действует гарантия? — щебечет Уэйд, высовывая голову из разбитого лобового стекла и наблюдая за тем, как Логан восстанавливает равновесие и снова бросается на него. — Нет? В таком случае… Логан наносит ему жестокие удары, и Уэйд делает то же самое, стреляя пулями и кромсая своими катанами и ножами. Все грубо и грязно, хорошо, что они одеты в свои изодранные костюмы после инцидента в Пустоте, так что не нужно беспокоиться о том, что они могут испортить что-то новое. Уэйд все время слышит, как тот мурлычет. ^•^ Схватка долгая и захватывающая, многочасовая; повсюду осколки стекла, набивка и куски обивки. Фургон качается на осях и скрипит под их тяжестью. — Давай, пупсенок! Дай мне это! — Заткнись нахуй, — рычит Логан, выглядя счастливым и живым. Он перепрыгивает через разрушенную крышу машины, вонзает когти в тело Уэйда, нанизываясь при этом на катану, и... Раздается адский грохот, и они вдвоем падают на два фута вниз, когда машина придавливается в землю. — Что, черт возьми, это было? — в ужасе спрашивает Уэйд, — мы… — Думаю, это была подвеска, — говорит Логан, широко раскрыв глаза, и на секунду они оба замирают, когти и катана по-прежнему проходят сквозь них. Лицо Логана расплывается в ухмылке, и он заливисто хохочет. Это заразительно, и Уэйд тоже смеется, хоть ему больно от когтей в груди, но он ничего не может с собой поделать. Они лежат, прижавшись друг к другу, на заднем сиденье разрушенного Dodge Caravan, залитые кровью и хрипящие от смеха. И в этот момент Уэйд уверен, что по уши влюблен в Логана. — Вот дерьмо, — вздыхает Уэйд, — блядь, это же была подвеска, да? Логан берет себя в руки достаточно долго, чтобы вытащить свои когти из тела Уэйда и втянуть их обратно в свои руки, где им и место. — Думаю… нам пора заканчивать, bubz. Он, пошатываясь, выходит из машины и протягивает руку Уэйду, чтобы помочь тому подняться, несмотря на то, что катана все еще торчит из него. — Дай-ка я это вытащу, — Уэйд вытаскивает катану из Логана под его ворчание, прежде чем обхватить его руку, принимая помощь. Они осматривают машину. Шины выпирают по сторонам, днище бедного зверя оказывается вровень с лесной тропинкой. Логан снова смеется, проводя рукой по своим влажным от пота волосам, а Уэйду хочется его поцеловать. Уэйд хочет схватить его, поцеловать и почувствовать это мурлыканье во рту. Хочет прижаться к его шее и ощутить, как он урчит, ударяясь кадыком о его губы. И что еще опаснее, он хочет засыпать, прижавшись ухом к груди Логана, слушать этот сладкий бас всю ночь, хочет, чтобы он успокаивал его во сне, хочет просыпаться в туманном солнечном свете и слышать, как Логан говорит «доброе утро, bubz», хочет целовать его по утрам, смешивая их дыхания и все остальное. Хочет чувствовать руки вокруг своего торса и эту мурлыкающую грудь, прижатую к его спине, пока варит кофе для троих и готовит завтрак для Мэри Песинс и… Логан прерывает ужасные фантазии Уэйда. — Что ж, полагаю, мы не сможем поехать на этой развалюхе домой, — тяжело вздыхает. — Придется идти пешком. — Ах! Вообще-то, я так и планировал! Подумал, что наша страсть может оказаться слишком сильной для этого скакуна! Логан поднимает бровь. — В багажнике есть детские салфетки и сменная одежда. Мы можем привести себя в порядок и вызвать Uber. А утром вернемся за катализатором и медными проводами, которые сможем снять с этого бедного создания. — Детские салфетки? — Логан разводит руками и оглядывает себя, чтобы проиллюстрировать свою мысль. — Для детских салфеток это, пожалуй, многовато. — Там целая пачка, — защищается Уэйд. — Может, попробуем найти туалет, а? Он наверняка есть, в парке неподалеку. Немного проточной воды будет куда лучше, чем твои салфетки. — Ладно, ладно, будь по-твоему, выбирай легкий путь, — хмыкает Уэйд, пиная дверь багажника. Она со скрипом открывается, и Уэйд хватает пакет с их сменной одеждой. — После тебя, сахарные сиськи. Они идут по грунтовой тропинке, и Уэйд старается не думать о тех мыслях, которые были у него раньше. Это трудновато, потому что они с Логаном идут так близко, что иногда соприкасаются тыльной стороной ладони, и Уэйд представляет, как легко было бы просто переплести свои пальцы с пальцами Логана, как это было бы приятно, даже в перчатках. Поэтому Уэйд отвлекает себя болтовней, ведь это его основной механизм выживания. — Снислер — мой любимый покемон, конечно, он эволюция Снисела, но я просто считаю его крутым. Его никогда нет в рейтингах, хотя он достоин занимать первые места. А кто твой любимый? — Я никогда в жизни не слышал о таких вещах, — говорит Логан. — Может, в моей вселенной этого просто нет. — Что? Нет! Покемоны должны быть универсальной константой! Господи! Я не могу представить мир без них! — Ты говоришь о маленькой белой кошечке? С бантиком? — Это Хеллоу, мать ее, Китти, она не покемон! — Мне нравится кошка. Кошка милая. — Что за ху… — По-моему это туалет, bubz. Уэйд разглядывает маленькое приземистое здание. — Да, думаю так и есть. Особенно если судить по всратой вывеске с надписью «Туалет». Логан толкает дверь. — Блядь, — хмурится он, — заперто. — Наверное, потому что парк закрыт. Есть только один способ… Логан наносит точный, мощный удар по замку, наваливаясь на него всем своим весом; дверь скрипит и распахивается. — Вандализм? В государственном парке? Серьезно? — Уэйд качает головой. — Я разочарован. Логан закатывает глаза. — Я сделаю хорошее пожертвование в департамент парков, чтобы компенсировать это. А теперь идем. Уэйд непрерывно болтает, практически на автопилоте, позволяя своему левому полушарию управлять речью и поддерживать монолог, в то время как правое полушарие наслаждается зрелищем того, как Логан снимает с себя пропитанную кровью верхнюю часть костюма и бросает ее в одну из раковин в туалете. А следом штаны, оставаясь в… — Это мои! — ахает Уэйд, — это мои трусы! На них повсюду напечатано «Hello Kitty». Логан озорно ухмыляется. — Это был день стирки. Я же сказал, что мне нравится эта кошка. Он стоит с запекшейся кровью на коже и под ногтями, голый, если не считать гребанные слишком тесные трусы «Hello Kitty» — трусы Уэйда «Hello Kitty» — Уэйд шипит, как модем, не в силах подобрать слова в течение жаркой секунды. — В чем дело? — Логан все еще ухмыляется, даже когда включает теплую воду и начинает вытираться бумажными полотенцами. — Кошка вырвала язычок? — Ублюдок, — выдыхает Уэйд и решает наконец стянуть с себя костюм, бросая его в раковину к костюму Логана. Намочив бумажные полотенца, он начинает оттирать кровь со своего покрытого шрамами тела. — Это мои любимые трусы. Теперь они будут нравиться мне еще больше, не пойми меня неправильно, большой мальчик. Но ты даже не спросил! — Я ни о чем не прошу, я Росомаха, — произносит Логан с напускной бравадой. — Повернись. — Зачем? Чтобы ты снова вонзил когти в мое сердце? Негодяй. — Негодяй? — Негодяй! Существительное! Человек, который ведет себя отвратительно или презренно… — Да, да, я знаю, что это значит. Повернись, чтобы я мог отмыть гребаную кровь с твоей спины, — он приподнимает бровь. — Если только не хочешь испоганить свою чистую одежду и салон Uber. И кто же из нас тогда негодяй? Логан хочет вымыть ему спину? У Уэйда пересыхает в горле; он осторожно поворачивается и опирается руками о столешницу. — Туше, — бормочет он, стараясь не слишком напрягаться, когда Логан прикасается к нему, потому что… ох. Он не привык к таким прикосновениям Логана. Его руки мягко и осторожно скользят по спине и плечам Уэйда, аккуратно снимая грязь и липкую, полузасохшую кровь с шероховатой кожи. Уэйд пытается контролировать сердцебиение, старается выровнять дыхание, но совершает ошибку, поймав взгляд Логана в зеркале, который оказывается пугающе мягким; Уэйд отводит глаза, прежде чем успевает сказать какую-нибудь глупость. — Эти шрамы выглядят иначе, чем в последний раз, когда я их видел, — говорит Логан. Логан замечает что-то в нем? Помнит что-то о его теле? — О… да. Они часто меняются. Потому что я постоянно исцеляюсь и умираю. Это как змея, поедающая свой хвост, и все такое. Шрамы немного смещаются. — Больше, чем немного, bubz, — на секунду в туалетной комнате не слышно ничего, кроме мурлыканья Логана. — Вот так. Хорошо. Можешь сделать и мне? В мозгу Уэйда происходит короткое замыкание. Он задумывается, неужели он вот так вот и умрет, пережив Пустоту, Потрошителя времени и все остальное; упадет от инсульта в туалете государственного парка, потому что Логан Хоулетт попросил помыть ему спину. — Конечно, — выпаливает он, стараясь не выдать своего нетерпения. — Любой повод, чтобы облапать тебя, а? — Заткнись, — Логан сует в руки Уэйду пачку влажных бумажных полотенец и поворачивается, чтобы дать ему доступ. Удивительно, какая мягкая у Логана кожа. Его исцеления не позволяют остаться шрамам, не дают образовываться рубцам, мозолям. Это немного жестоко. Он заслуживает того, чтобы носить с собой свидетельства своей жизни, тактильную память о том, что пережил, но не может. Кровь сходит довольно легко. Уэйд чувствует мурлыканье Логана под своими руками, пока работает. Уэйд так сильно его любит. Он хочет сказать это, слова рвутся у него из груди, но Логан ни за что на свете не почувствует того же, и… черт, Уэйд спугнет его, и никогда больше не увидит Логана, он потеряет его навсегда. Он всегда говорит много неуместного, глупого дерьма. Но это слишком рискованно. Поэтому сейчас изо всех сил стараясь молчать. — Ну, вот, — произносит он, выбрасывая бумажные полотенца в мусорное ведро. — Все чистенько. — Спасибо, bubz. Они заканчивают с неудобным мытьем в раковине и надевают гражданскую одежду: футболки безразмерного размера и пижамные штаны, которые Уэйд в спешке прихватил из дома. Логан выглядит мягким и довольным, а Уэйд вызывает такси до дома. — Это был действительно хороший подарок, Уэйд. Уэйд поднимает глаза. — Да? — Да, — улыбается Логан. — Я чувствую себя намного лучше. Даже не подозревал, что мне было плохо. Ты понял, что мне нужно, еще до меня, да? — Думаю, да. ^•^ Поездка домой была тихой и дорогой, потому что Uber накрутил их на долгую поездку. Он бы просто позвонил Допиндеру, но тот спал, а Уэйд предпочел бы сохранить очки доброжелательности с любимым таксистом на тот случай, когда он ему действительно понадобится. Логан засыпает сразу же, как только устраивается в их общей постели. Его мурлыканье ровное, резонирует так, что почти сотрясает диван. ^•^ Утром они вместе готовят завтрак, пока Слепая Эл не проснулась. Синхронный танец, такой же совместный, как бой бок о бок, но менее жестокий. Уэйд варит кофе. Логан поджаривает хлеб. Уэйд намазывает хлеб маслом и джемом. Логан жарит яичницу. Не каждый завтрак бывает таким замысловатым. Но они почти всегда вместе. ^•^ — Блядь, — ворчит Сверхзвуковая Боеголовка, — отрежь себе яйца, чтобы отрастить пару нормальных, и скажи ему, что о нем думаешь. Все видят твое херово мучение. Страдалец несчастный. — Ты такая стерва, — морщится Уэйд. — Прости, что тебе пришлось это услышать, Юкио. — Все в порядке, Уэйд, — сочувственно произносит Юкио, кладя свою крошечную ладонь на руку Уэйда. — Можно я тоже побуду стервой? — Ты никогда не сможешь быть стервой, Юкио. Говори, что хочешь. — Окей, — она нежно похлопывает его по руке. — Тебе нужно отрезать себе яйца, чтобы отрастить пару нормальных и сказать ему уже. — Хорошее предложение, спасибо, Юкио. — Пожалуйста, Уэйд! Сверхзвуковая Боеголовка закрывает лицо руками и стонет. ^•^ Они в гостиной: Слепая Эл в кресле, Уэйд и Логан на диване; они смотрят «Империя наносит ответный удар» с аудиоописанием, и нет никаких причин для того, чтобы Уэйд и Логан сидели так близко друг к другу, но они сидят. Мэри Песинс раскинулась на их коленях и тихонько похрапывает. Уэйд чувствует тепло, исходящее от Логана, слышит его мурлыканье, такое глубокое и насыщенное, что не сравнится ни с одним саундтреком, который мог бы сочинить Джон Уильямс. Логан говорит тихо, чтобы не потревожить Эл, прислоняется к плечу Уэйда и тихо рассказывает ему о том, что в его вселенной было иначе: в его мире Лея была джедаем, а Люк — принцем, Дарт Вейдер носил белое, а R2-D2 изредка произносил слова. Уэйд слушает, зачарованный. «Твоя версия звучит круче», — шепчет он в ответ. Логан усмехается, его рука перекинута через спинку дивана за головой Уэйда, они почти обнимаются; Уэйд снова чувствует боль в груди, ощущение, будто слово «любовь» где-то там, внутри, сжимает и яростно сотрясает его ребра, умоляя и завывая, чтобы выбраться. Фильм заканчивается, Эл встает и объявляет, что идет спать еще до окончания титров. Уэйд не тянется к пульту, позволяя музыке играть и титрам идти, когда Алтея входит в свою спальню и закрывает за собой дверь. — Итак, — медленно произносит Уэйд, его сердце колотится, — эм. — Мм? Уэйд может отступить. Он может отступить, сдаться и никогда не заводить этот разговор. — Гм. У меня есть для тебя одно размышление. Чисто гипотетическое. — Валяй. Отрежь себе яйца, чтобы отрастить пару нормальных, Уэйд. — Итак, — начинает он, — если бы два парня жили вместе со старушкой, не буду называть их имен, это чисто теоретическая ситуация, и проводили все свое время вместе, очень хорошо работали вместе, и делали друг другу кофе, завтрак по утрам и все такое, и спали в одной кровати, и вместе приютили собаку… Собака дергается и храпит громче. — … Если бы два парня делали это, и один из них был бы безумно влюблен в другого, как думаешь, насколько это было бы очевидно? — Уэйд не может встретиться взглядом с Логаном. — И если бы этот другой парень все прознал, он был бы не против?.. Его бы это устроило? Потому что первый парень постоянно шутит о сексе и любви, вот только на самом деле серьезен. Мурлыканье замирает в горле Логана. Уэйд думает, не совершает ли он огромную ошибку. — Как думаешь, — продолжает Уэйд, стараясь, чтобы его голос не дрожал, — ему стоит признаться или лучше держать свои чувства при себе и страдать вечно? Наступает долгое, тягостное молчание. Мэри Песинс переворачивается на спину, и Уэйд услужливо гладит ее по животику. Наконец Логан говорит. Медленно, осторожно. — Не знаю, что ему делать. Боже, как бы мне хотелось знать. Но думаю… — он видит, как Логан сглатывает. — Думаю, парень будет в ужасе от того, что облажается и снова потеряет лучшее, что у него есть в жизни. — Подожди, — прерывает Уэйд, — значит, парень, у которого есть чувства, и парень, который боится испортить все лучшее, — это один и тот же человек? Он смотрит в глаза Логану и обнаруживает, что Логан решительно смотрит на собаку, которая пускает слюни на его джинсы. — Похоже на то, — шепчет Логан. — Чертовски интересная гипотеза. — Я… думаю… что оба парня должны… к черту это, — выдыхает Уэйд, — к черту это дурацкое повествование, я хочу поцеловать тебя так сильно, что это причиняет боль, и я хочу этого уже очень, очень давно, Логан. Мурлыканье снова становится почти взрывным. — Да? — голос Логана дрожит от силы его мурлыканья, его глаза наконец встречаются с глазами Уэйда. — Тогда сделай это. — Я пытаюсь придумать, как сделать это, не сместив Мэри Песинс, но… Логан мягко, но бесцеремонно опускает собаку на пол, где она тут же перебирается на свою лежанку, плюхается на нее и снова храпит, давая Логану возможность обхватить руками лицо Уэйда и поцеловать. Поцелуй получается до боли нежным; Уэйд вздрагивает: он чувствует, как мурлыканье вибрирует на его губах, чувствует, как Логан улыбается. Их рты прижимаются друг к другу, будто так и было задумано, будто они созданы друг для друга, несмотря на неизменную пропасть между вселенными. — Ох, — выдыхает Уэйд, когда Логан перекидывает ногу через обе ноги Уэйда. И вот так внезапно на коленях Уэйда оказывается мурлыкающий Росомаха; Логан все еще держит лицо Уэйда в своих руках и целует его, снова и снова, мурлыча так громко, что у Уэйда дребезжат кости. Он проводит руками по спине Логана, чтобы коснуться его кожи, просто чтобы получить еще немного контакта; держится за него, словно боится, что он улетит. Может, строго говоря, им обоим и не нужно дышать, но задыхаться не хочется; в конце концов их поцелуй прерывается, и Логан прислоняется лбом ко лбу Уэйда. — Неужели это все, что нужно, чтобы ты заткнулся? — язвительно спрашивает он, поглаживая щеку Уэйда подушечкой большого пальца. — Мы действительно могли заниматься этим все это время? Почему ты ничего не сказал? — Почему я не… — Логан фыркнул. — Я ухаживал за тобой несколько месяцев! — Что?! — Спарринговал с тобой, спал с тобой, мыл тебя, готовил тебе еду, убирался по дому… — Это был флирт?! Логан! Я флиртовал в ответ! Логан качает головой. — Ну, конечно, так-то ты много флиртовал, но я никогда не слышал твоего мурлыканья, а мое ты называл газонокосилкой, так что я решил, что это все пустые разговоры! Подумал, что ты просто не… — он смущенно пожимает плечами, — Не знаю, это было глупо, может, ты просто очень тихий, или твою гортань испортил рак, но я никогда не думал… — Срань господня, нет, ты, блядь, издеваешься. Нет, но-но-но. Логан. Люди… люди в этой вселенной не мурлычут. Логан моргает. — Обманываешь. Следующее, что ты мне скажешь, это то, что ни у кого в этой вселенной нет трех яиц. — У людей в твоей вселенной есть?!. — Попался, — Логан озорно ухмыльнулся. — Ах, ты ублюдок! Я серьезно! — Уэйд слегка толкает Логана, сидящего у него на коленях. — Здесь никто не мурлычет. Это исключительно кошачье поведение. Я даже не знал, что ты точно так делаешь, пока ты не подтвердил это. — Серьезно. Здесь никто… — Логан стонет, зажмурившись. — Это так много объясняет. Восторг клубится, как дым, в мозгу Уэйда. — Так ты и вправду мурлыкал все это время. Даже тогда в Odyssey. — Ничего не могу с собой поделать, — ворчит Логан, — всегда выходит громко. И не надо мне ничего об этом говорить… — Уэйд целует его улыбающийся рот, и они остаются так, целуясь, как возбужденные подростки, целую вечность, пока идут титры и DVD возвращается к главному меню. — Не хочу говорить, то что тебя может расстроить. Мне нравится. Ты совсем не похож на газонокосилку. Логан фыркает. — Спасибо, bubz. — Серьезно. Ты звучишь просто охренительно. Мне нравится слышать тебя по ночам. Мне нравится слышать тебя, когда мы занимаемся спаррингом, мне нравится… Я хочу слышать тебя все время. Логан наклоняется, чтобы поцеловать шею и легко прикусить, Уэйд издает стон, который смутил бы его, будь у него хоть капля стыда. — Ах, бля-ять, детка, есть еще какие-нибудь кошачьи черты, о которых ты хочешь мне рассказать? На твоем члене есть шипы? Если нет, могу я проверить, чтобы убедиться? — Ты отвратителен, — произносит Логан, но усмехается, прижимаясь к коже Уэйда; он трется носом по мягкому месту под ухом Уэйда и глубоко дышит, словно вдыхая его запах, и это немного странно, но Уэйду это очень, очень нравится. Он взвизгивает, прижимаясь к телу Логана, и… да, возможно колючий член Логана твердеет в джинсах, Уэйд ощущает это своим животом. Он приподнимается, упираясь бедрами в задницу Логана, и стонет от этого чувства. — Я совершенно счастлив целоваться и теребонькать друг друга, пока мы не кончим в штаны, просто чтобы ты знал, — выдыхает Уэйд, — так что, если хочешь чего-то другого, скажи сейчас или… — Да, я хочу чего-то другого, — Логан тянется вниз и расстегивает джинсы Уэйда, затем свои. — Хочу почувствовать тебя, — говорит он прямо, — хочу кончить на тебя. — Он приспускает боксеры, обнажая свой член, и, Боже, он такой огромный и совсем не колючий. — Чтобы ты пах мной. — Ох, блять, — выпаливает Уэйд, упираясь пальцами ног в ковер, — да, хорошо. Логан приподнимает бедра, давая достаточно места для маневра, чтобы Уэйд смог вытащить свой член, и тут же снова прижимается к нему. Уэйд шипит, ощущая, как горячий и твердый член Логана прижимается к его собственному, и стонет, когда Логан обхватывает их стволы одной большой рукой и делает толчок. Уэйд ощущает себя ошеломленным, удивительно ошеломленным, все тело гудит; Логан теплый, твердый и тяжелый у него на коленях, прижатый к его телу, он так громко мурлычет, точно сила природы. Другой рукой он задирает рубашку Уэйда до подмышек, обнажая живот и грудь; его глаза стеклянны и пронзительны, они жадно бродят по телу, и Уэйд чувствует… Чувствует себя чертовски нужным. — Хороший котенок, — шепчет он, опуская руку Логану на грудь, а другую на затылок, чтобы подтолкнуть к очередному поцелую. — Блядь, — выдыхает Логан, отчаянно целуя Уэйда, прежде чем уткнуться лицом в изгиб его шеи и глубоко вздохнуть. — Блядь, Уэйд. Я… Его хватка усиливается, и Уэйд убирает руку, чтобы обхватить ею член Логана, чувствуя, какой он гладкий и как дергается в ладони: он проводит по длине, несильно сжимает, кружит пальцем на головке, надавливает; дрочит именно так, как нравится самому, Логан стонет, упирается кулаком в спинку дивана и… — Вот и диван… — тихо смеется Уэйд, когда когти Логана вонзаются в обивку. — Нам все равно нужен новый, — выдавливает Логан, — Уэйд… Я… — Логан весь влажный от пота, он пачкает пальцы Уэйда предэякулятом, двигая бедрами снова и снова, трахая себя в руку Уэйда. — Да, котенок. Сделай это, кончи на меня, — он подыгрывает явно выраженному извращению Логана. — Сделай меня своим, малыш. — Блядь! — голос Логана окрашивается громким мурлыканьем, когда он задыхаясь, стонет и кончает. Сотрясаясь, он продолжает проталкивать свой член сквозь кольцо пальцев Уэйда снова и снова, пока сперма полностью не полосует живот Уэйда. Он наслаждено скользит рукой по коже, размазывая вязкую жидкость. Это причудливо и безумно горячо, Уэйд считает, что наблюдение за тем, как Логан кончает, легко войдет в его пятерку лучших визуальных впечатлений всех времен. Даже в тройку лучших. Едва достигнув оргазма, Логан соскальзывает с колен Уэйда и разводит его ноги в стороны, чтобы устроиться между ними; он зарывается лицом между бедрами и вдыхает его запах, как наркотик, прежде чем схватить эти самые бедра и одним движением засунуть член себе в глотку. Уэйд взвизгивает и надеется, что беруши Слепой Эл действительно хороши, потому что Логан и близко не так громок, как он. Логан тычется носом в то место, где раньше были густые волосы, и глубоко вдыхает через нос, прежде чем втягивает щеки и начать сосать. — Ты… Где ты, блядь, этому научился… неважно, мне все равно, продолжай, пожалуйста, — лепечет Уэйд, выгибая спину и запуская руки в волосы Логана, — черт, орешек, Логан, святое дерьмо… Логан усердно принимает: вдавливает кончик члена Уэйда во впадину своего горла, поднимается и проводит им между языком и мягким нёбом. Уэйд видит звезды, дрожа всем телом. Это длится секунду и целую вечность, нечестно просить Уэйда считать время, когда его душу высасывают через член, ясно? Но то ли наконец, то ли слишком рано он ощущает, как напрягается живот, а пальцы ног подгибаются, когда он чувствует приближение оргазма. Он дрожащими руками гладит дурацкие кудряшки Логана, пытаясь сдержаться, чтобы продлить удовольствие как можно дольше. — Я собираюсь… Логан, я так чертовски близок. Логан отстраняется, обхватывает его рукой и медленно надрачивает. Уэйд едва не всхлипывает от потери. — Хочешь увидеть изящный трюк? — Спрашивает хриплым голосом Логан, на его лице появляется самодовольная ухмылка; Уэйд яростно кивает. — Да, пожалуйста, я хочу увидеть изящный трюк, — отчаянно умоляет он. — Пожалуйста, просто прижмись ко мне губами еще раз, Логан, мне так нужно кончить… Логан наклоняется, прижимается к Уэйду и мурлычет так громко, что мог бы разбудить мертвого. Ощущения запредельные: горло и язык Логана двигаются вокруг него и вибрируют от силы его мурлыканья. Мурлыканье означает, что Логан счастлив, доволен, ему нравится, — он сосет покрытый шрамами член Уэйда и ловит от этого кайф, Уэйд кончает от сильной услады. Чувствуя себя чертовски желанным. Он сдерживает крик, превращая его в жалкий стон, и продолжает кончать в рот Логана, на язык, выгибаясь всем телом вперед, черт возьми, он едва не теряет сознания от силы оргазма. Логан не отстраняется, высасывает его досуха и вылизывает языком его щель, пока Уэйд не начинает хныкать и нежно дергать Логана за волосы, чтобы оторвать его от себя. Логан снова забирается к нему на колени, лениво целует, улыбается в губы, мурлычет в рот. Уэйд обхватывает его обеими руками, притягивая к себе как можно ближе. Логан расслабляется, прижимаясь к нему, его мурлыканье замедляется и немного стихает, когда он устраивается поудобнее, но не исчезает совсем. — Я все еще не могу поверить, что мы могли трахаться все это время, — шепчет Уэйд. — Придется наверстать упущенное, bubz. — Итак… — Уэйд нежно поглаживает спину Логана, — там, откуда ты родом, запах — это обыденная стадия ухаживания? Логан прочищает горло и плотнее прижимается к Уэйду. Он смущенно отводит глаза в сторону. — Эм. Нет. Это, э-э, просто моя особенность. Почему-то это самое смешное, что Уэйд слышал за последнее время. Он сдерживает хихиканье. — Я уже пахну тобой? — Ты уже давно пахнешь мной. Как думаешь, почему я до сих пор не купил матрас или что-то в этом роде? — Ага! Это был твой извращенный, собственнический замысел с самого начала! — Мм. Да, что-то в этом роде. ^•^ Свет уличных фонарей пробивается сквозь жалюзи, очерчивая тело Логана; он лежит на спине, скомкав одеяло, находясь где-то между сном и явью. Уэйд лежит рядом с ним, касаясь его руки и нежно ведет пальцами вверх и вниз. — Я люблю тебя, — тихо говорит он. — Сюрприз. — Ммм, — Логан открывает затуманенные глаза, улыбается, мурлычет. — Да. Я так и думал. Уэйд притягивает руку Логана ближе. Мягко массирует кончиками пальцев внешнюю сторону его предплечья. — Ты собираешься ответить тем же? Логан сонно вздыхает. — А должен? — Вроде как должен, если чувствуешь, — Уэйд надавливает кончиками пальцев чуть сильнее, нащупывая когти, которые дремлют. Он находит их: твердые, прямые, расположенные в углублениях, и проводит пальцами вверх и вниз по ним, к основанию, где они находятся у локтя Логана. — Я правда хочу это услышать. Логан следит взглядом за движением руки Уэйда; он медленно моргает, прежде чем перевести взгляд на его лицо. — Хорошо, — бормочет он. — Я люблю тебя с тех пор, как ты пытался покончить с собой в проклятом Потрошителе времени. — Ух ты ж. — Ммм… Уэйд чувствует мышцы, которых у него нет; сложный набор связок и сухожилий, контролирующих выдвижение когтей. — Когда ты понял, что любишь меня? — сонно спрашивает Логан, снова закрывая глаза. — В глубине души я знал это очень давно. Но больше не мог игнорировать в тот момент, когда мы сломали подвеску на Caravan. Логан смеется, глаза все еще закрыты. — Да. Это запоминающееся. Поглаживая напряженную мышцу у основания когтей, Уэйд чувствует, как она размягчается, расслабляется, и когти начинают медленно двигаться. Пока Логан глубоко и продолжительно дышит, мурлычет, почти засыпая, когти не столько выскальзывают, сколько соскальзывают. Уэйд понимает, что когти удерживаются внутри с постоянным усилием. Конечно, это происходит автоматически, как дыхание, моргание или сердцебиение, но все же это усилие. Постоянное, чуть напряженное. Когти полностью выдвигаются, и в этот момент мышцы Логана под пристальным вниманием Уэйда превращаются в мягкое масло. Уэйд проводит кончиками пальцев по руке Логана, чувствуя места, где обычно находятся когти. Он прикасается к тыльной стороне руки Логана, ощущая, где крошечные косточки были отодвинуты в сторону, чтобы вместить основания когтей. Когти тоже держатся с постоянным усилием. Но Логан расслаблен здесь, рядом с ним. — Ты действительно особенный, малыш, — бормочет Уэйд, поглаживая нежную кожу, заживающую вокруг каждого когтя. — Как же мне так повезло, а? Удача даже не моя сила. — Что? — бормочет Логан, наклоняя голову, чтобы нежно потереться лбом о лоб Уэйда. — Не знаю, bubz. Возможно, так же, как и мне.