Роковой тур

По темному коридору шёл уставший Шастун и радостно улыбался. Он до жути задолбался, но при этом был доволен тем, что они успели отснять. Три выпуска "Контактов" и двое "Цитат" - это вам не усталость, а охренеть как много. Да что уже там: он заебался. После вчерашнего вечера в ресторане с парнями он не смог уснуть вечером из-за смутного волнения и бессоницы, поэтому Шаст провёл ночь за подготовке к завтрашним съемкам, пересиливая усталость и болевшую от поднявшейся температуры голову. Выпив таблетку, мужчина сел за ноутбук и начал работать. Еле разогнувшись утром, ноги сами понесли Антона на кухню, где он сделал себе какао - кофе он не любил, а вот горячего напитка хотелось до жути. Какао с трёмя ложками сахара в 5 утра, сидя на широком подоконнике с Лазаревым в наушниках - что может быть лучше? Какао выпил, в стенку потупил, собрался, приехал на съемки - и поехали! Да, определённо, утро было неплохим! Влетев в гримерку, он быстро забрал рюкзак с вещами и вышел, направляясь по слабо освещенным коридорам к выходу из здания. Сегодня парни договорились встретиться у Сережи дома и отдохнуть. С алкоголем, кальянами и откровенными разговорами. И, проснувшись в заведомо непонятном состоянии, собраться, дать концерт, собрать вещи и поздним вечером улететь в Минск, где начинался тур. Там дать несколько концертов - и дальше по городам. Чёрный джип плавно катился по широкой трассе, а его обладатель быстро залез в телефон и нашёл контакт матери. Ему очень хотелось рассказать о съемках, об эмоциях, да и просто поболтать. Она собиралась варить варенье из яблок, и Антон обещал завезти завтра после концерта сахар, а заодно - забрать малиновое варенье. Мая жила на даче, и поэтому такое количество готовки в летне-осенний период было неудивительным ни для кого. Ни для Антона, ни для неё самой, ни для друзей Шастуна. - Да?.. - Привет, мамуль! Как ты? - Ой, Антош, да как-то не очень... Голова прямо чугунная, и давление больно подскочило... - Сколько, мам? - Двести десять на сто пять (Условная норма - 120/80). - Я еду. - Антон, не надо, ты чего?.. -Мам, я сейчас приеду. Жди. Таблетки пила какие-то? - Да, выпила. Час назад. Не помогали. - Мам, не волнуйся, сейчас приеду. - Жду, Тош... Люблю тебя. - И я тебя, мам. Скоро буду. Сменив полосу, Антон съехал с трассы и поехал по шоссе. Мая Олеговна никогда не страдала гипертонией (Болезнь. Синдром характеризуется повышением Артериального Давления (от 140) ), и то, что у неё так поднялось давление, было странным. Волнение за мать переросло в тревогу и легкую панику. Двухэтажный, овитый виноградом, дом был темным. Приглушенно горело лишь два окна на первом этаже - окна из гостиной. Открыв дверь своими ключами, Шаст, не раздеваясь, прошёл внутрь. На диване, с подушкой под головой, лежала мать Антона. Русые с заметной проседью волосы спутались, а пальцы рук заметно потряхивало. - Мам, где тонометр? - Шастун испугался. Вечно бойкая, боевая и бодрая родительница теперь не могла самостоятельно сесть на диване. Полминуты гула - и, вот, наконец давление рукава тонометра ослабло. - Мама, я вызывая скорую - глянув на экран, побледневший Антон подорвался с места и кинулся за телефоном. Быстро объяснив ситуацию, Шаст услышал "Поняла. Врачи уже едут. Ожидайте". - Мам, они скоро приедут, - а пальцы уже писали в общий чат с парнями "Меня не ждите. Я не приеду." - Тош, знай, что я люблю тебя. Тош. - и рука матери дрогнула, устроившись на щеке сына. - Мам, ты чего? Всё будет хорошо, не надо... - но Антону стало страшно. Они так и остались сидеть, и изредка были слышны всхлипы Маи и мягкие звуки, успокаивавшие и нарушавшие создавшуюся тишину. Резкие толчок - и Мая Олеговна забилась в конвульсиях. Её начало трясти, а изо рта вырывались нечленораздельные звуки вперемешку с пеной. - Мама! - в эту секунду сработал домофон - приехала Скорая. Его не было минуту. Вернувшись в комнату, его тут же попросили покинуть помещение, и тот вышел в холодный темный коридор. Тело замерзало, голова охлаждалась, а вот эмоции и мысли пропали. Абсолютно. Минут через двадцать из комнаты выбежали врачи с Маей Олеговной на носилках и бросили Антону быстрое "Берите машину. За нами." Скорая мчала по трассе, вплотную за ней скользила машина Антона. Входящий вызов от Димы Позова, сообщение от Серёжи, ещё одни от Арсения, три - от Поза. Всё мимо. Не сейчас. В голове летали сотни мыслей. "Пожалуйста..." "Что случилось?" "Нет!!" "Мама!" "Только не это..." "Всё будет хорошо...?" "Живи!" "Всё будт хорошо" "Что происходит?" "Как она?" "Пожалуйста, мамочка, живи..!" "Нет..." В ушах стучало сердце от скорости и адреналина. Волнение поглощали Шастуна с каждой секундой все больше, и количество мыслей возрастало в геометрической прогрессии, умножаясь с каждой минутой. Машина Скорой помощи заехала во двор больницы. Санитары вынесли на носилках Маю, но к женщине Антона не подпускали - расстояние между ними было постоянно больше трех метров точно. Врачи завезли женщину в отделение и повезли в реанимацию. Белые, ярко освещенные коридоры, желтые, облезлые от времени, двери, пахнущие хлоркой полы, белые халаты, смутные лица, голоса - и каталка с мамой впереди. Шастун неотступно следовал за врачами. В реанимацию мужчину не пустили. Шаст сел на холодный пол около дверей блока и стал ждать. Ждать. Ждать... Знаете, когда вы ждёте чего-то необратимого, обязательного, того, что сто процентов случится, этого легче ждать. Когда вы мучаетесь в ожидании неизвестного - это убивает. Вы считаете каждый час, каждую минуту, каждое мгновение. Каждую чертову секунду этого проклятого ожидания! Дверь со скрипом открылась. Сколько времени прошло - Антон не знал. Сколько сейчас - тем более. Из реанимации вышел низенький мужчина с яркими рыжими волосами и теплыми карими глазами. Шастун поднялся с пола и пожал руку врачу. - Я Виктор Иванович Шланков, врач-реанимотолог. А Вы?.. - Шастун Антон Андреевич. Сын Маи Олеговны Шастун, это её сюда привезли. - Да, я по поводу нее. - Что с ней? - глаза Антона наполнились волнением и надеждой. Рыжеволосый врач смутился. - Антон Андреевич, мне очень жаль...