Свеча

      Выходные — любимая часть недели школьников. Можно выспаться и отдохнуть... Но не мне. Даже в выходные я встаю рано, ведь к нам приходит репетитор по тому или иному предмету. В моей жизни понятия «выходные» просто нет. Как же это всё раздражает!       В свободное время я разрабатываю планы мести своим обидчикам. У меня есть аккаунты для разных целей, но чаще всего я использую анонимный профиль. Через него я распространяю слухи о своих недоброжелателях и даже публикую фотошопленные изображения.       Иногда я трачу карманные деньги или заработок, чтобы получить информацию, которая мне пригодится. Например, одна из моих одноклассниц занимается сексом с мужчинами 30–40 лет за деньги. Из-за этого её могут исключить из школы.       Когда этого стало недостаточно, я пошла на крайние меры. Обработав фотографию одноклассницы в фотошопе, я создала аккаунт на одном из популярных порно-сайтов и выложила там эти изображения, добавив к ним описание. Из-за этого меня могли бы выдворить из школы, но никто не мог подумать, что я способна на такое. Ведь я всегда была примером хорошего поведения и гордостью школы.       Я так же прибегала к химии – подмешивала что-нибудь в еду или косметику одноклассниц. Однажды они все пришли на занятия с красными лицами, а их руки были покрыты мелкой сыпью. Это моя работа! Теперь они поняли, кто смеётся последним. Никто из учителей меня не заподозрил.       Я всегда ношу обед с собой, но у меня его отбирают. После одного случая никто не осмеливается. Вечером я подготовила вещество, вызывающее лёгкое отравление. Я использовала рвотное средство, которое было дома. На следующий день я щедро сдобрила свой обед лекарством и пошла в школу, предвкушая интереснейшее представление. Как обычно, на длинной перемене у меня отобрали еду. Я попыталась вернуть её, чтобы никто ничего не заподозрил. Мои обидчики скрылись из виду, а я тихонько и ехидно улыбнулась им вслед. Но тут же стёрла улыбку с лица, чтобы никто не заметил.       На уроке у одного из обидчиков заболел живот, и его стошнило прямо на парту. Видимо, он съел больше всего из моего обеда. У других из его компании были только тошнота и головокружение. В итоге всех отпустили домой, а одного отправили в больницу. Позже выяснилось, что у него отравление. Дело дошло до полиции, которая после проведения небольшого расследования выяснила, что отравление было умышленным. Но и это я просчитала и подготовила план, который оставалось только воплотить в жизнь.       Дома я написала с взломанного аккаунта одноклассницы в чат нашего класса о том, что она планирует подшутить над одним человеком. Якобы, она случайно перепутала чаты — и это сообщение заметили все. В итоге её обвинили в попытке отравить меня и посадили. Срок небольшой, но родители богатые — они наверняка договорятся. Меня это не волновало. Я была довольна собой и своей местью, но не почувствовала удовлетворения. Меня мучил один вопрос...       ...Зачем это нужно..?

***

      Мы пробирались через густой лес. Валялись поваленные деревья, из земли торчали корни, лежали ветки и палки. Листья шелестели на ветру под мелким дождём. Вокруг было влажно, словно лес продолжал жить и дышать, несмотря на апокалипсис и беды человечества. Птицы пели, как будто им не было дела до всего этого. Может, так оно и есть.       Я всегда любила природу. Она понимала меня в трудные моменты и успокаивала. Никто не мог сделать этого лучше, чем она.       Внезапно Оптимус остановился и протянул мне пистолет.       — Держи. Он мне больше не нужен, — сказал он.       Я была удивлена его неожиданной щедростью, хотя у него ведь есть дробовик.       Я взяла пистолет и сразу же проверила магазин. К моему разочарованию, патронов там не оказалось.       — Ты угрожал мне пустым пистолетом... — заметила я.       — Я не думал, что ты будешь проверять его, — ответил он.       — Ты не ожидал, что я знаю, как пользоваться пистолетом и как проверять его? — уточнила я.       — Ты слишком уверена в себе, — заметил он.       — Я просто думаю наперёд.       Он молча продолжил идти рядом. Как обычно. Видно, парень снова не настроен на разговоры. Даже не пытается начать беседу. Всегда я первая начинаю разговор, а он только подхватывает.       — Ты всегда такой отстранённый и необщительный? — кто бы говорил, что я не так себя веду.       — Какой?       — Ты всегда ведёшь себя так, словно разговор не имеет значения.       — С чего ты взяла?       — Ты просто поддерживаешь меня, когда я начинаю беседу.       — Я не люблю пустую болтовню.       — Почему?       — Когда всё закончится, мы разойдёмся. Зачем нам знать друг друга лучше, если наши пути разойдутся?       — Откуда такая уверенность? Мы ведь не знаем, что нас ждёт впереди. Мы знаем только прошлое, которое делает нас теми, кто мы есть сегодня, и формирует наше будущее.       Оптимус задумался о моей философии, и я тоже. Ведь правда, здесь у меня нет прошлого, есть только настоящее и будущее. Раньше у меня было прошлое, а здесь его нет. Это будет трудно.       Прошлая жизнь была ужасной, и надеяться мне было не на кого. Я никого не любила, только ненавидела. Я мечтала об идеальной жизни, как в радостных фильмах, книгах, да и в фанфиках тоже. Не буду скрывать, читала их, некоторые нравились, а некоторые нет. Я и сама пробовала писать, но ничего не получалось. Бросала на следующий день. Кажется, писательство – это не моё.       Когда я читала, то ужасно завидовала героиням. Им всё давалось легко, они всегда были счастливы, а у меня ничего не получалось. Даже любовь у них была с тем персонажем, который нравился мне. Это вызывало у меня внутреннюю боль, но со временем я осознала, что это всего лишь выдумка и никогда не сбудется. Это всегда разбивало мне сердце.       Почему я не могу начать встречаться с ним? С тем, кого когда-то считала своим любимым персонажем? На что я вообще надеюсь? Это всего лишь глупая фантазия. К тому же, ему сейчас не до отношений. И почему я вообще думаю об этом? Возможно, я просто не знаю, что такое любовь.       — Алекс, — вывел меня из раздумий голос Оптимуса. — Я хотел узнать, откуда ты.       — Из Техаса, — коротко ответила я.       Меня удивило, что Оптимус проявил интерес и спросил о моём происхождении. Зачем ему это нужно? Просто любопытство?       — Почему ты спрашиваешь? — уточнила я.       — Хотел проверить свою догадку, — ответил он.       — И что?       — Я оказался прав, — интересно, конечно, но что именно он угадал?       — И в чём заключалась твоя догадка?       — Люди из Техаса упёрты, смелы и отчаянны. Они никогда не сдаются.       — Да, чтобы ты знал, младенец в Техасе рождается с гаечным ключом в руках, — ответила я с улыбкой.       Оптимус усмехнулся, что меня поразило. Я мгновенно скрыла это. Неужели он наслаждался нашим общением? Это казалось невозможным. У меня, наверное, галлюцинации. Но от этой мысли на душе стало тепло и приятно.       Мы остановились перед узкой рекой. Перепрыгнуть можно, но с моей лодыжкой это будет непросто.       — Сможем обойти, — сказал Оптимус, словно прочитав мои мысли.       Я огляделась и увидела впереди нечто похожее на мост. Удивительно, что он остался целым и прочным. Видимо, в лесу всё сохранилось.       Мы направились к нему. Я всё время смотрела на воду, размышляя о чём-то странном. На моей лодыжке был эластичный бинт. Почему бы не опустить его в воду и снова привязать вокруг ноги? Хоть немного холода.       — Оптимус, у меня просьба. Она простая, — я остановилась и посмотрела на него. — Можешь намочить бинт в этой воде?       Он молча кивнул. Я сняла бинт с лодыжки и протянула ему. Оптимус снял свой рюкзак, положил его на землю и, взяв мой бинт, осторожно спустился к воде. Спустя несколько минут он вернулся со смоченным прохладным бинтом и отдал его мне. Вернувшись к своему рюкзаку, парень снова натянул его на плечи и осмотрелся, видимо, проверяя, нет ли какого-нибудь заблудшего зомби на горизонте.       Я обмотала ногу бинтом и сразу почувствовала холод, но терпимый. Это должно было облегчить боль. Я поблагодарила его, и мы снова тронулись в путь. Оказавшись на другом берегу, я впала в задумчивое состояние, идя за парнем на автомате.       Наши отношения стали чуть лучше. Но почему я об этом думаю? Надеюсь, что он полюбит меня? Опять эти мысли. Когда он рядом, я веду себя, как влюблённая школьница! Как избавиться от этих чувств и мыслей?       Почему я отказываюсь от этих чувств? Потому что знаю – будет больно. Он достоин большего. А я? Серая мышь или белая ворона. От такой правды больно. Но что лучше? Когда тебе делают больно или когда ты сама себя мучаешь? Когда другие причиняют боль — это самое ужасное. Я сама это испытала.       — Твои глаза всегда такие... тёмные? — вывел меня из раздумий голос Оптимуса.       — Да, а ты разве не заметил с самого начала? — спросила я, подняв бровь.       Он не ответил. Почему он вдруг заговорил о моих глазах? Обычные, в них нет ничего необычного... Стоп. Он понимает меня без слов. Как будто знает, о чём я думаю. Но как он это делает?       Меня вдруг осенило. Глаза — это же зеркало души! Как я раньше не догадалась? Он всегда смотрел мне в глаза, даже во время нашей первой встречи. Ведь глаза могут выдать человека, показать его эмоции. Но почему он упомянул тёмные глаза? Разве они были яркими? Или это ему просто показалось?       Выйдя из леса, мы наконец-то увидели город. Удивительно, но в лесу не было зомби. Вероятно, они не обитают в нём, потому что нет живых существ, которых можно заразить или которыми можно полакомиться.       Я привыкла преодолевать большие расстояния. Каждое утро и вечер я бегала по городу. Это помогало мне поддерживать форму и готовиться к соревнованиям. А ещё я бегала, чтобы уметь быстро уходить от преследователей.       Для самообороны я занималась спортом: подтягивалась на турнике, отжималась дома и поднимала гантели, которые купила гантели на свои деньги. Поднять 20 килограммов одной рукой для меня — легко. Я знаю, что для защиты важны не только знания, но и физическая сила.       Город казался удивительно нетронутым. Повсюду было много военной техники. Я задумалась: может, это город военного назначения? Если так, это вполне логично. Но зачем гадать? Нужно спросить у Оптимуса. Он же военный.       — Это военный город? — спросила я.       — Да, — ответил он. — Как ты догадалась?       — Военные машины и техника выдали его назначение.       — Возможно, его планировали использовать как убежище, но что-то пошло не так.       — Зомби? — предположила я.       — Может быть, — задумчиво ответил он.       — Мы снова можем взять машину. Передвигаться из города в город будет проще.       — Если найдём топливо, — добавил он.       — Вокруг полно машин. Топлива должно хватить. Надо только найти канистры и шланг.       Оптимус кивнул, но ничего не сказал. Странно, но здесь не было зомби. Нам нужно найти лабораторию. Этот человек сказал, что она здесь есть. Вдруг я заметила, как из золотых песчинок складываются слова. Я сразу поняла, что это Детство.       — «Лаборатория недалеко, иди по стрелкам», — слова сменились на стрелки, указывающие путь к лаборатории.       Я бы с радостью пошла, но рядом Оптимус, и мне нужно убедить его пойти со мной. Если я скажу, что у меня есть связь с моей шизой, он решит, что я сумасшедшая. А это последнее, чего я хочу.       — Может, пойдем туда? — уверенно спросила я, указывая на дорогу.       — С чего ты решила, что она там? — спросил он, прищурившись.       — Эм... интуиция подсказывает, — попыталась я оправдаться, чувствуя неловкость под его холодным взглядом. — Ну, знаешь, женское чутьё и всё такое.       — Хорошо, но если там будет засада, я убью тебя на месте.       — Ты совсем охренел? Чуть что, сразу убить! — я не боялась за свою жизнь, но было обидно, что он мне не доверяет.       — Как ты думаешь, могу ли я тебе доверять? Мы ведь знакомы всего день, — сказал он с лёгкой насмешкой.       — Согласна, но очевидно, что я не твой враг. Если бы у меня были союзники, они давно бы тебя прикончили! Сам подумай, — я начала заводиться.       — Это оправдание или попытка убедить?       Он что, специально меня провоцирует? Если это так, я в ярости. Он мне не верит, и это обидно. Нужно использовать хитрый психологический трюк, который многих ставит в тупик. Я успокоилась и посмотрела на него холодно.       — А как ты сам думаешь? — спросила я ровным голосом. Оптимус растерялся.       Для него это было неожиданно. Психологический приём работает на всех, даже на нём. Но он быстро пришёл в себя и посмотрел на меня так же холодно.       — Слушай, я не знаю, что тобой движет, и о чём ты думаешь. Но если ты пытаешься меня напугать, ищи другого, на мне это не сработает.       Я почувствовала себя глупо. Я была слишком самоуверенной. Нужно было понять, что он готов к любым моим действиям. Он же военный! Он умеет держать эмоции под контролем и не поддаётся на провокации. Я поняла, что иду по тонкому льду, когда начинаю демонстрировать свои трюки.       — Почему ты мне не доверяешь?       — Я скажу тебе честно. Ты сама мне не доверяешь. Ты слишком умна для своего возраста. И, наконец, в твоём поведении есть что-то подозрительное.       — Что именно тебя насторожило?       — Тебе всего 18, но ты мыслишь, как взрослый человек. В тебе нет страха. Ты ничего не боишься! Любая девушка твоего возраста испугалась бы за свою жизнь. Ты же не испугалась, даже когда я приставил пистолет к твоему лбу. Как будто ты знала, что у меня нет патронов.       — Ты бы меня убил? — спросила я, перебив его. Он замолчал и задумался. — Я так и думала. Ты бы не стал, потому что нам обоим нужны союзники. Если мы союзники, то нечего скрывать. И ещё, зачем ты убил зомби? Если ты мне не доверяешь, почему сделал это?       — В каком-то смысле ты права. Но откуда ты знаешь, что я не сделал бы этого? Ты говоришь так, будто знаешь меня много лет.       Он начал подозревать, что я знаю его. Конечно, я его знаю. Он был моим любимым персонажем, и я изучила его до мелочей. Поэтому я могла понять его поступки, даже если другие этого не понимали.       Я боялась ему сказать, что я из другого мира, из вселенной, где он — всего лишь фантазия. Он бы решил, что я сбежала из психбольницы или что старик сильно меня ударил, и теперь я говорю бред.       — Ты просто параноик, — ответила я. Он успокоился и не стал спорить, потому что понял, это правда, хотя и не вся. — Расслабься, убивать тебя я не собираюсь. Я понимаю, почему ты мне не доверяешь. Про то, что я мыслю не по возрасту, я уже говорила: я вундеркинд. А что касается пистолета, я растерялась и думала, что ты спас меня. Грубость — это мой характер.       — Когда-нибудь это тебя погубит, — коротко ответил Оптимус.       — Может, пойдём туда? — предложила я, но, не дождавшись ответа, продолжила. — Надо же с чего-то начать, — Оптимус кивнул.       Я хотела улыбнуться, но сдержала себя. Я чувствовала, что победила, но зачем? Сколько раз я выигрывала, но удовлетворения не было, будто мне это не нужно. Я всегда задавалась вопросом: «Зачем?».       Многие побеждают, чтобы чувствовать себя победителями. А я? Чтобы получить ненужное достижение? Возможно, да. Хотя... Я хотела, чтобы родители гордились мной, и ждала их любви. Но они всегда требовали больше, а я выполняла, так и не получив ничего взамен. Несправедливо.       Мой брат далеко не идеален. Он с трудом получил образование. Его профессия далась ему нелегко. Родители всегда говорили: «Бери пример со старшего брата». Но что мне с него взять? То, что его чуть не исключили из школы за пьянство? Или то, что его чудом не выгнали из колледжа за пропуски занятий без уважительной причины?       Мне всегда казалось, что родители меня не любят. Я говорила им об этом открыто, но они называли это глупостями. Конечно, они считали меня дурой. Когда я говорила, что я лучше старшего брата, они быстро затыкали мне рот. Иногда — подзатыльником, но это ещё ничего. А иногда могли ударить по лицу или спине, и даже разными предметами, отчего мне было больно и страшно.       — Почему ты не спросил меня, почему я умею пользоваться отмычками и угонять машины? — с вызовом спросила я, приподняв бровь. Его это должно было заинтересовать. — Стоп. Ты проверял мои способности?       — Я недооценил твою подозрительность, — ответил он. — Да, я проверял. И это вызвало у меня ещё больше вопросов.       — Я, как дура, поверила тебе. Получается, я сама себе вырыла яму под твоим обманом! — остановилась я, сделала паузу и продолжила: — Знаешь, кто ты? Подлая крыса!       Он никак не отреагировал на мои слова, лишь продолжил игнорировать меня. Сволочь. Я шла по стрелкам, которые были нарисованы на асфальте, Оптимус следовал за мной. Иногда я останавливалась, чтобы сделать вид, что я думаю, куда идти дальше, чтобы не вызвать подозрения. И вот мы, наконец, добрались до здания, которое, судя по всему, было той самой лабораторией.       — Мы дошли, — сказала я с облегчением.       Я оглянулась и увидела, как солнце садится за горизонт. День пролетел быстро. Казалось, только что начался рассвет, а теперь уже закат. Зомби не было. Вдруг я заметила на земле труп. Он выглядел так, будто его недавно убили. Хотя он давно мёртвый, значит, кто-то расправился с ним.       — Оптимус, меня беспокоит этот труп. Его ликвидировали недавно.       — Я тоже заметил. Будь начеку.       Мы осторожно вошли в лабораторию, прислушиваясь к каждому звуку и шороху. В такие моменты наш разум начинает играть злую шутку. То кажется, что в тени кто-то есть, то мерещится какой-то звук, но когда подходишь ближе — никого. Сердце колотится, но я стараюсь сохранять спокойствие и не терять контроль над ситуацией.       Мы шли по белому коридору. Двери были открыты, и их было много. Я оглядывалась назад, ожидая нападения и чувствуя на себе чужие взгляды. Оптимус тоже смотрел по сторонам. В его глазах читалось напряжение.       Почему мне было страшно? Кто мог там быть? Вооружённые люди, которые не будут к нам добры? Или новые союзники? Но в такой ситуации найти союзников сложно. Здесь, как и в моём мире, каждый сам за себя. Это всегда меня бесило.       — Обернись! — крикнул Оптимус, и я повернулась. Незнакомец был так близко, что я едва не получила по лицу.       Оптимус успел перехватить его кулак, но второй человек тут же схватил его за шею. Дробовик с грохотом упал на пол. Я хотела поднять его, но первый нападавший бросился ко мне. Время словно замедлилось. Теперь мне пришлось действовать быстро, используя свои знания биологии.       Я быстро увернулась и попыталась ударить его по сонной артерии на шее. Он схватил меня за руку, но я не растерялась. Левой рукой я со всей силы врезала ему в солнечное сплетение. От удара он отпустил мою руку и чуть не согнулся пополам. Тогда я снова правой рукой ударила его по сонной артерии. На этот раз точно в цель! Противник рухнул на пол. Левой — коронный, правой — похоронный.       Оптимус уже вырвался из хватки своего противника, но я всё равно решила помочь. Я схватила дробовик и, подбежав ближе, ударила врага по лицу прикладом. Он рухнул на пол.       — Я бы и сам справился, — сказал Оптимус, глядя на меня. — Ты могла просто вырубить его. Кстати, у тебя, кажется, лодыжка болит.       — Адреналин заглушил боль, — ответила я. Когда на меня напали, я мгновенно забыла о своей лодыжке.       — Я удивлён, что ты справилась с этим, — сказал он.       — Ты думал, что я умею только по яйцам бить? — с усмешкой спросила я. — Это слабый приём. Я знаю более действенные. И я ими воспользовалась, — пожала я плечами.       — Оптимус? — прохрипел первый. Мы оба повернулись к нему. — Неужели это ты?       — Ретчет, — коротко ответил он и направился к нему. — Не думал, что мы снова встретимся. А кто с тобой?       — Ультра Магнус, солдат, — поднялся второй, прижимая руку к щеке. — А кто эта девушка? — спросил он, глядя на меня.       — Алекс. Просто Алекс, сэр, — представилась я.       Неожиданная встреча. Похоже, в этом мире сначала бьют, а потом спрашивают. Забавно. Но я напряглась ещё больше. Вместо одного теперь трое. Как мне теперь спать спокойно? Нужно найти нож или хотя бы скальпель на всякий случай.       — Признаться, я недооценил тебя, думал, будет проще, — сказал Ретчет, держась за живот.       — Хрупкость — не признак слабости, — ответила я. — Даже Оптимус не знал этого. Кстати, я медик... Хотя и не работаю.       — Медик? — фыркнул он. — Тебе на вид 18, ты школу не закончила.       — Давай проверим, — предложила я. — Задавай любой экзаменационный вопрос.       — Хорошо. Какие признаки закрытого перелома?       — Сильная боль, отёк мягких тканей и деформация конечности, — ответила я уверенно.       — Какую кровь можно перелить пациенту с 2-й группой и отрицательным резусом?       — Можно 2-ю положительную, 4-ю отрицательную или положительную, — продолжила я. — Лучше всего 2-я отрицательная. Допустима 1-я отрицательная. Но ни в коем случае не положительная.       — Удивила. Многие путаются, — признал он.       Я почувствовала гордость за свои знания, но похвалы не последовало. Ничего, время ещё придёт.       — Мы знаем, как происходит заражение от зомби, — начала я, но меня перебил Ультра Магнус.       — Укусами. Это всем известно, — сказал он.       — Я хотела бы, чтобы вы меня выслушали, — упрекнула я его. — Дело в том, что мы тоже заражены.       — Этого не может быть, — снова перебил меня Ретчет. — Если бы мы были заражены, то уже давно вели бы себя так же, как они.       Неужели меня никто не хочет слышать? Конечно, кто будет слушать такую юную, как я. Мне стало обидно, и я опустила голову, больше ничего не говоря.       — Алекс хотела сказать, что мы заражены, — начал Оптимус. — Но вирус в пассивном состоянии. Передаётся воздушно-капельным путём, как грипп.       Он посмотрел на меня, будто заступился, или мне показалось. Стоп, я впервые слышу, чтобы он произнёс моё имя.       — Мы встретили незнакомца, — продолжил Оптимус. — Он дал нам антидот, но тот недоработан.       Он снова посмотрел на меня, и я поняла, что он хочет. Я вытащила из кармана две колбы — с кровью и жёлто-зелёной жидкостью. Ретчет подошёл и взял их.       — Если мы заражены, как вирус активируется? — спросил Ретчет.       — Вирус действует только в двигательном нерве, — ответила я. — Для активации нужно, чтобы мы умерли. Чтобы убить зомби, нужно целиться в голову.       — Почему наш иммунитет не борется? — спросил Ретчет.       — Вирус в пассивном состоянии, — ответила я. — Возможно, он маскируется, и организм не замечает опасности. Как ВИЧ.       — Но почему при укусе зомби мы сразу превращаемся в них? — спросил Магнус.       — Потому что происходит прямой контакт, и вирус в зомби становится активным. Через воздух он пассивен, через укус — активен, — объяснила я.       — Если они атакуют всё живое, есть вероятность, что они не нападут на мёртвых? — спросил Ретчет.       — Возле дома того старика не было зомби, — задумалась я. — Возможно, он был заражён или что-то ещё.       — Для заражённого он выглядел отлично, — сказал Оптимус, скрестив руки. — В лесу не было ни души.       — И то верно.       — У нас есть теория, антидот и лаборатория, — сказал Ретчет.