Глава 4
14 июля 2025 г., 23:56
Сеул. 2014 год.
Наконец зажглись фонари на скейт-площадке, когда Хёнджин сделал свой первый перерыв за вечер. Раньше он любил чередовать площадки, знал в какой день каждая из них больше или меньше загружена. Но в последнее время, это перестало его волновать. Чонин, парень с лисьими чертами лица, которого он однажды спас, познакомил его со своим другом с андеркатом Ёнбоком. Никогда раньше Хёнджин не чувствовал стеснения или неловкости при общении с другим человеком, но на комплимент этого парня впервые начал заикаться, а кровь прилила к щекам. Теперь он постоянно носил бутылку с водой, пытаясь снизить перегрев всего организма.
Он учил Чонина трюкам, но тому плохо давалось и он часто просто садился рядом и бурно реагировал на каждый манёвр. Ёнбок обычно тусил рядом в компании, которая была точно старше их троих, у них всегда был припрятан алкоголь, и кто-то обязательно курил, стоило лишь бросить взгляд в ту сторону. Как только Ёнбок видел, что Хёнджин выдохся и сидит залипает, он махал ему и Чонину, чтобы они присоединились. Смеясь, он делился своей сигаретой и смотрел как Хёнджин заходился кашлем после первой же затяжки.
– Ты слишком глубоко вдыхаешь, так вообще никакого кайфа не почувствуешь.
Хёнджин сделал следующую затяжку расслабленнее, пытаясь повторить движение губ, которое показывал Ёнбок. В этот раз всё получилось. Хёнджин почувствовал кайф.
Сеул. Сентябрь 2019 год.
В самом углу коридора, из-за приоткрытой двери, доносился шум. Студенты, самые ответственные, инициативные, перспективные, лучшие из лучших, собрались на одно из первых собраний студенческого совета. Хёнджин уже второй год был завсегдатаем этих мероприятий. Благодаря его таланту фотографа, который случайно всплыл, когда он был первокурсником, парень постоянно оказывал услуги штатного репортёра. Ему было неудобно отказать первый раз, и ещё один, и ещё, а потом он втянулся. Хёнджин был среднячком в учёбе, но для некоторых предметов делал исключение и выкладывался на все сто процентов. Если он чем-то горел, то не мог не отдавать делу всего себя. Поэтому и фотографировал. А как иначе? Он видел, как с каждым днём становился лучше, рос в своём деле. Он любил сравнивать свои первые работы и работы в настоящем – это прибавляло ему уверенности.
Хёнджин быстро стал одним из самых популярных людей в универе, что во многом играло ему на руку. Он не воевал за внимание, занимался, чем любил, а все сами мечтали с ним познакомиться. Он выглядел органично, занимая место самого популярного парня университета. Хёнджин не был задирой, но и душой компании его мало кто бы назвал. Он был холодным принцем, его улыбки заслуживали лишь те, кто ему нравились. Университет не был для него главным местом социализации, и он умело избегал нежелательных контактов. Он приходил учиться, получать навыки и подкармливать своё эго.
В аудитории как всегда полно людей, почти все ему улыбаются. Он подходит к столу у кафедры и раскладывает свои вещи. Достаёт камеру, закручивает штатив. Он узнает много лиц, но и много людей, кого он раньше не видел, либо видел и не запомнил. Девочка с курса помладше подбежала, чтобы помочь. Она была очень инициативной и придумывала себе занятия, боясь остаться без дела. Хёнджин забрал у неё из рук список учеников, которые должны присутствовать на собрании. Ему необходимо отснять портреты всех, несколько общих фото и рабочий процесс. Таков был план и уложится он должен в полтора часа максимум.
У Хёнджина было плохое настроение, он не выспался, повздорил накануне с родителями, его мышцы болели после интенсивной тренировки. Он чувствовал как внутри закипает злость, а в голову не приходило ни единой идеи как успокоиться. Он, незаметно для себя, нетерпеливо подходил к группам студентов, выцеплял одного за другим и снимал их крупные планы. Если кто-то отвлекал его или просил показать фото, или (кощунственно) просил переснять Хёнджин лишь обдавал его холодным взглядом и двигался дальше. Он злился на тех, кто проявлял сомнения в его навыках. Он занимался фотографией много лет, как они смеют думать, что он не справиться со статичными кадрами их скучных лиц.
К нему подошла Лиа, она чувствовала его настроение и не могла остаться в стороне. Пару раз будучи свидетельницей, как его может закоротить, она собиралась придумать идеальный способ расслабиться и переключиться. И прописать его Хёнджину. Во всех смыслах. Её жутко бесила заносчивость парня, когда он сталкивался с малейшим дискомфортом. Он очень сложно переживал неудобства.
– Я тебя съем! – Лиа подскочила сбоку, её улыбка была натянута от одного уха к другому.
Хёнджин успел закатить глаза при первом звуке её голоса.
– Ну ты скукожился весь как курага.
Хёнджин пожалел, что прокрутить глаза внутрь физически невозможно. Лиа – батарейка радостной энергии. Хёнджин ничего не мог с собой поделать, но она его смешила, искренне. Он мог бороться с этим сколько угодно, но все её реплики и образ мысли впечатлял его.
– Хах, посмеялся, давай, хватит дуться. Травишь тут всех своей кислой миной. Иди сюда, поправлю воротник, а то он похоже пережал тебе какую-то мышцу и у тебя из-за этого спазм лица.
Хёнджин скорчил недовольную рожицу, но для этого приложил все свои силы, потому что Лиа заставляла его улыбаться совершенно против его воли.
– Я не выспался, – пожаловался он подруге.
Лиа притянула его за ворот, расправляя края.
– Радоваться нужно, – она бросила взгляд на небольшое пятно на шее друга, – мне казалось, так не высыпаться не может не понравиться.
Она будто случайно дотронулась до гематомы и отдернула палец словно от ожога. Хёнджин лишь скривился.
– Ох, если бы, – он потёр шею, – стареешь, глаза уже не те.
– Он выглядит довольно свежим, – засомневалась подруга.
– Ещё бы, я хорошенько вчера позанимался с реквизитом. У меня такие засосы по всему телу.
– Я думала ты профессионал.
– Ещё слово, Лиа.
– Молчу, молчу. Просто ты сегодня особенно недовольный. Как будто есть что-то ещё. Я не лезу. Но перваки тебе ничего не сделали, не нужно их пугать. У нас и так весь основной костяк выпустился. Не отравляй мне свежую кровь.
– Боже, ты зловещая, – Хёнджин положил свою широкую ладонь на грудь, сдерживаясь, чтобы не перекреститься.
Лиа кивнула и похлопала по плечу друга.
– Давай, за работу, Джинни, не скучаем.
Лиа пошла обратно к небольшой группе, которая раскладывала какие-то листы на кафедре. Они настраивали проектор, работа кипела. Хёнджин встал рядом снимать рабочий процесс. Он подумывал сделать неудачные кадры Лии, но слишком ценил свой навык, чтобы так дёшево беситься.
Через несколько минут в аудиторию прибежала Йеджи. За ней, как обычно, плёлся Хан, а вот с ним и кто-то в толстовке с капюшоном, натянутом до носа. Похоже тот самый новенький, о котором на обеде рассказывала Йеджи. Она причитала, что новый студент сразу же сдружился с Ханом Джисоном. И они теперь как два пятна в её идеальной репутации организованного лидера. Даже сегодня они договорились, что она их отведет на собрание, но оказалось Феликс не знал, что у него была назначена встреча с деканом и секретарь перехватила их по дороге, Джисон напросился за компанию, поэтому они опоздали. Йеджи усадила их на первом ряду и уверенной походкой пошла в сторону Хвана.
– За что?! Почему они достались мне? Я просто хочу, чтобы все всегда всё делали вовремя и идеально, – она выдохнула, разжимая кулаки на обеих руках, – разве я многого прошу?
– Да! – хором ответили Лиа и Хёнджин.
Лиа как раз освободилась и стала выглядывать из-за головы Йеджи в сторону парней.
– Он блондин, я такое не люблю на парнях, но ему идет, у него ещё такой загар.
– Что, понравился? – поиграл бровями Хёнджин.
И не успел он сам окинуть взглядом новенького, как Йеджи накинулась на них, и стукнула их головы друг о друга.
– Не пяльтесь, вдруг они поймут, что я крыса.
– А есть "сам ти"? – Лиа закрыла, оставшееся между их головами, пространство рукой.
– Да, мне кажется, Феликс манерный немного, и там точно нечего ловить роковой львице, Лиа.
– С каких пор у тебя появился гей-радар? – спросил Хёнджин.
– Я тебя умоляю, – сказала Йеджи, – я знала, что Лиа би до её первой девушки.
Хёнджин закатил глаза:
– Да она вообще не считается. Я до сих пор сомневаюсь в том, что оба её родителя земляне.
Лиа мизинцами и большими пальцами изобразила антенны и начала издавать неопознаваемые звуки.
– О чём и речь.
– Почему меня окружают чудики, – взмолилась Йеджи, – Джинни, сходи сфоткай их сейчас, я не уверена, что они усидят до конца.
Хёнджин кивнул ей, в утешение сжал плечо, и пошёл в сторону её ежедневного стресса.
Хан увидел его и неловко помахал, они особо никогда не общались, но были наслышаны друг о друге от других людей. Новенький сидел в маске и затянутом капюшоне. Хёнджин подошёл вплотную к скамье и помахал своей камерой.
– Мне нужно сделать портреты, тебе нужно снять кепку, – он ткнул пальцем на Хана, – а тебе всю амуницию.
Парень в безразмерной черной толстовке поднял на него взгляд и прокашлялся, прежде чем ответить.
– Прости, можно без моего фото, я немного простыл и ужасно выгляжу.
Хёнджин немного подвис от глубокого баса и пронизывающего взгляда.
– Чушь, ты норм выглядишь. Можно не капризничать, и дать мне сделать свою работу? Иди припудрись, если надо, – немного враждебно ответил Хёнджин, понимая откуда у Йеджи такая фрустрация на этих парней.
Хан подскочил, чтобы быть ближе к лицу Хвана и тихим голосом объяснил, что у Феликса воспалился герпес на губе. Парень спрятал лицо в маленьких ладонях, когда Хёнджин на это усмехнулся.
– Мне ничего не стоит убрать в фотошопе покраснение, не парься.
Хёнджин сфоткал Джисона, тот сделал свою любимую позу «я за мир» с широкой улыбкой и прикрытыми глазами, «не самая удачная» подумал Хёнджин, но не стал поправлять, заочная неприязнь за Йеджи всё-таки сыграла свою роль.
Хёнджин обращает внимание на второго парня и приглашает занять место. Феликс кивает и сбрасывает капюшон и убирает маску в карман. Он проводит рукой по, осветлённым в тёплый блонд, волосам и поднимает взгляд на фотографа. Хёнджин видит лицо Феликса и пристально в него всматривается.
– Что? – нервно спрашивает Феликс.
– Феликс?
– Да, это моё имя, – после чего следует неловкий смешок парня.
Хёнджина передергивает от его смеха, он крепко сжимает камеру, и на мгновение его мысли уплывают в прошлое. Он неверяще всматривается в лицо парня, а на его собственном лице появляется гримаса отвращения. Тело и так всё болело, а сейчас напряжение тяжестью растеклось по всем конечностям.
– Всё нормально? – Феликс потянулся к нему, предполагая, что возможно у парня напротив закружилась голова и нужно помочь ему присесть.
– Убери руки! – взорвался Хёнджин.
Он крикнул это довольно громко. Грубовато, но Хёнджин не мог справится с накатывающей на него злостью. Пара сидящих рядом студентов обеспокоенно на них посмотрели.
– Ты.. – Хёнджин не знал, как продолжить фразу, и не знал, хотел ли он её продолжить, в горле образовался ком, – просто обходи меня стороной, не хочу видеть твоё лицо больше.
Несколько студентов рядом переглянулись. Хёнджин развернулся, но Йеджи уже стояла у него под боком, он всунул камеру ей в руки и сказал, что заберет после выходных, после чего сразу вышел из аудитории.
Феликс с момента, как отбросили его руку стоял в ступоре, но как только фотограф удалился, он почувствовал взгляды на себе, и на него накатила тревога. Руки начали неметь, а на глаза накатились слёзы. Не такого он ожидал от своей первой встречи с крутыми креативными ребятами. Хан оценил его состояние и понял, что стоит устраниться из аудитории. Он взял Феликса под руки и, извиняясь перед Йеджи, вывел парня.
Феликс очнулся только, когда Джисон усадил его в столовой и принес воды. Казался ли Хёнджин дружелюбным на первый взгляд? Нет, но неадекватность из него вырвалась тоже неожиданно. Чувство горящего стыда пронизывало Феликса до самого нутра, он хлопал руками по щекам, пытаясь прийти в себя. Джисон принес еды и поставил поднос между ними. Он пытался поймать взгляд нового друга, прежде чем что-то сказать.
– Я нормально, но меня как будто огрели горячей сковородкой по голове, – первым начал Феликс.
– Какой он урод! Я слышал, что его считают надменным. Но то, что он настолько себя мерзко может повести, мне жаль, Феликс.
– То есть я первый, кому так повезло?
– Вообще да. Но ты не обращай внимания, у тебя красивое лицо. У него видимо какие-то свои комплексы, испугался, что ты украдешь его популярность у девчонок.
Феликс улыбнулся на приободряющие слова. Ему повезло, что на второй учебный день у него уже был такой друг, как Джисон, который не смотря ни на что, был на его стороне и готов пойти против местных авторитетов.
– Если честно, – начал Джисон, – мне тоже есть, что рассказать. Это очень стыдно, но я надеюсь, что ничего между нами не изменит. Хотя об этом и так знает половина университета. И, скорее всего, до тебя рано или поздно дошла бы сплетня, поэтому правильнее будет рассказать мне. На первом курсе, когда у нас была презентация первого совместного группового проекта, когда подошла моя очередь, у меня случилась паническая атака.
Глаза Феликса были полны сочувствия и он протянул руку вперёд, взял пальцы Джисона и легко их сжал.
– Но к сожалению, это не всё, это не было как в сцене сериала о подростках, где один задыхается, а другая целует, чтобы восстановить дыхание. Когда ко мне подошли, я наблевал на них. Это было ужасно. Я слышал, как девочки кричали и обзывали меня. В итоге, Йеджи пришлось вывести меня, практически волоча на себе, с тех пор она меня недолюбливает.
Джисон смотрел на свои руки всё время пока делился этой постыдной историей. Он неуверенно поднял взгляд выше, чтобы увидеть реакцию Феликса.
– Это ужасно, Джисон, – Феликс кое-как сдерживал смех, – прости, я не хочу выглядеть как бесчувственный кусок дерьма, но это как сцена из сериала о подростках, которые смотрю я. Но Йеджи тебе это ни разу не припомнила при мне, и общается нормально.
Джисон успокоился и тоже улыбнулся.
– Да, но до этого я ей нравился, а после стал обычным лохом. Да и вообще, после этого я перестал общаться с одногруппниками, и избегаю их всяческими способами.
– Ого, сколько лора я пропустил. А сейчас? Ты что-то принимаешь? У тебя тревожное расстройство?
– Нет. В моей семье не верят в психологию. Я ходил к семейному врачу, мне дали диету и заставили ходить в зал, Чанбин тогда ликовал. Он пытался затащить меня в зал уже несколько лет. По правде говоря, больше ничего подобного не было, но я никогда и не выступал с тех пор. Кстати, о Чанбине, пойдем сегодня к нему? – спросил Джисон, наконец откусывая от своего бургера.
Феликс без энтузиазма смотрел на свой кимпаб. В первом же кусочке ему попалась и рыба и сосиска. Сочетание выбило из него весь голод и заменило чувством тошноты. Он рассматривал кусочки, исследуя этих отступников от кулинарии.
– Ты чего не ешь? Ты рыбу не любишь?
– Мне кажется, я больше не люблю есть. Не хочу повторить твой прошлогодний перфоманс. Прости! – крикнул Феликс, как только Джисон замахнулся на него рукой.
– Сегодня вечером мы с Сынмином и нашими братьями уже договорились пойти в бар, поэтому отложим это. Плюс, мне нужно время разложить по полочкам то, что сегодня произошло. Благо впереди выходные. У меня будет время подумать, хорошо бы не пересекаться с этим психом больше.
– Ну, у нас только пару потоковых лекций с их группой в неделю.
Феликс тяжело выдохнул и протяжно сматерился.
***
Хёнджин лежал на животе на кровати, уткнувшись в экран ноутбука. Пришлось восстанавливать пароль от давно скрытых папок с фотографиями. Их нужно было удалить, но он этого так и не сделал. В четырнадцать лет родители подарили ему первую камеру. Она до сих пор лежит в его комнате, в нижнем ящике стола. На неё то и были сняты кадры, которые сейчас Хёнджин перелистывал со злостью. Его старая компания, точнее компания Ёнбока, в которой он неожиданно для себя оказался. Люди, которые подарили ему зависимость от никотина, напаивали его до беспамятства и оставляли спать на улице, те кто стреляли его карманные деньги и «забывали» вернуть. Он даже не помнит их имён. Только две девочки, с которыми он болтал тогда больше остальных, остались в памяти и он мог распознать их на кадрах. И, конечно, Чонин с Ёнбоком. Те, кого он почти вытравил из воспоминаний улыбались ему с фото. Хёнджин больше не мальчик-подросток, который боится своих желаний и эмоций. Он вырос, принял себя, во многом благодаря дружбе с Минхо. Но Феликс его напугал, у него получилось за несколько коротких мгновений раздробить фундамент, который укладывался годами. Что за судьба? Что за паршивая шутка? Гигантский мегаполис, миллионы людей, а счастливая звезда, под которой он родился, выкидывает подобные трюки. Он включил детектива и вбил в поисковике «Ли Ёнбок» впервые лет с пятнадцати, когда он был невыносимо влюблён – и явно был гораздо более хорошим сталкером, потому что сейчас, проведя в сети два с половиной часа, он не нашёл толком ничего, старые статьи с его школы, которые он уже читал, когда был подростком. «Ли Ёнбоков» было слишком много, а у старых знакомых на страницах не было никаких зацепок. Сталкером быть не получилось. Он начал искать «Ли Феликса» стало ещё хуже. Ничего кроме рекламы странных средств для уборки поисковик не предлагал. Почти безумная мысль посетила его, написать их старым знакомым. Может они помогут разрешить это загадочное преступление – смены личности. Может Ёнбок связался с мафией, а теперь вышел и шифруется – такие и много других безумных мыслей поселились в голове Хёнджина. Тысячи часов, проведенных за просмотром криминальных дорам возымели свой эффект, когда он пытался построить предположения насчёт судьбы Ёнбока. Самым вероятным он счёл, что парень находится в программе по защите свидетелей — какая незадача, что ему попался его мстительный бывший. Хёнджин пытался примерить на себя эту роль, но она не ложилась. Перепоцелуй и недосекс, видимо это всё, что их связывало, неудивительно, что он его не помнит. Наверняка у Ёнбока каждый вечер так проходил. Это Хёнджин был тем, кто влюблён по уши. Первый раз за весь день он почувствовал на своих щеках слёзы. «Почему он так въелся мне под кожу», «Это прошлое», «Мне давно не интересно», «Я не вспоминал о нём годы». В углу кровати хрюкнул Кками, вредный старый чихуахуа помешал Хёнджину спускаться по спирали страдания. Парень вытер слёзы, поблагодарил пса и наконец улегся спать. Он молился, чтобы к утру его потрясение сегодняшним событием прошло, только вот всю ночь ему снились кошмары, он падал, и падал в бесконечную дыру. Постоянное ощущение пустоты под ногами и бездны вокруг.
