Куда не достанут злые глаза

— Вот так встреча. Всё здесь было насквозь пропитано комфортом для Веритаса: старинные книги в дорогих обложках, кричащие о том, что позволить себе такое удовольствие могли исключительно аристократы; массивные дубовые шкафы и, пожалуй, главное сокровище — тишина. Тишина и покой были самой дорогостоящей, по его меркам, роскошью. Крайне тяжело оставаться первым человеком в государстве и иметь хоть каплю драгоценного времени на себя самого. Всюду злые глаза и злые сердца, желающие вырвать своими алчными когтями то, что по праву досталось ему от родителей. Веритас давно научился жить в безумном ритме из хитросплетений, интриг, лжи и заговоров. Но совершенно не был готов, что некто станет так беспардонно врываться в его последний оплот личного пространства. Теплый свет свечей мягко очерчивал Авантюрина, изгибающегося кошкой в тщетных попытках дотянуться до какой-то книги. Рацио не разглядел корешок, но прекрасно знал эту секцию: мифы и легенды Сумеру. На нём не было привычно ярких дорогих шелков, украшений и броского макияжа — лишь льняная приталенная рубашка с расшитым золотистым узором, бархатные штаны и пара перстней на изящных пальцах, среди которых было обручальное кольцо. Формальность, не более. — Что вы делаете в моей личной библиотеке? — Веритас с подозрением всмотрелся в непроглядную тьму дальнего угла, на всякий случай инстинктивно высматривая лишние глаза и уши. — Ну как же, — до книги он не дотянулся, зато с интересом оглядел так же облаченного в неформальную рубашку с дурацким жабо Веритаса. — Мы ведь теперь супруги. Разве в условиях нашего брачного соглашения не шла речь о том, что ваши владения теперь по праву принадлежат и мне? Прежде, чем Веритас успел возразить и напомнить, что он здесь исключительно по воле его родителей, а статус его крайне шаток, Авантюрин добавил: — Расслабьтесь, ваше Величество. Просто решил скоротать время в компании хорошей книги и вовсе не рассчитывал, что нам доведётся тут встретиться поздней ночью, — блестящие кольцами пальцы прошлись по корешкам, пересчитывая и подушечками ощущая безграничные потоки знаний, о которых мудрецы слагали легенды. — А у вас, если слухи не лгут, одна из лучших библиотек в королевстве. — Сильно не советую вам верить всему, о чём сплетничают эти идиоты. Веритас подошел, прохладно взглянул в блестящие сапфировые глаза, и заметил, что книга, к которой он тянулся, осталась на месте. — О? — Авантюрин карикатурно удивился, ожидая подобной реакции с самого начала. — Так выходит, это всё ложь и ваша библиотека ничем не примечательна? Очень жаль. — Этого я не говорил. — Вы уж определитесь, — лукавый взгляд и аристократическая улыбка нагло отсвечивала ему в лицо. Веритас тяжело вздохнул, взглянул на нужную полку и протянул руку к старому фолианту, удивлённо подмечая, какую книгу выбрал его новоиспеченный супруг. — Вас интересуют детские сказки? — он с недоумением вчитался в название — Серьёзно? «Пастушок и волшебная бутылка»? — Меня интересуют обычаи королевства, которым я, как нам обоим известно, буду править вместе с вами. Слышал, что детскую литературу зачастую принято недооценивать. А зря, — Авантюрин говорил тихо и вкрадчиво, невольно заставляя к себе прислушиваться. Полная противоположность тех девиц, что верещали и по-идиотски хихикали каждый раз, стоило Веритасу появиться на людях. Позорище. Никакой чести и чувства собственного достоинства. Но даже несмотря на это, Авантюрин его искренне раздражал. Мало того, что наряжался, словно павлин, вульгарно демонстрируя грудь и напрочь игнорируя нормы дворцового этикета, так ещё и возомнил, что новый статус позволяет вламываться в его библиотеку. Хотя, стоит признать, раздражал Веритаса не столько Авантюрин, сколько невозможность отказа от брака по расчёту и отсутствие какого-либо выбора. Он протянул книгу ему в руки, снова пересекаясь взглядом и случайно обжигаясь о непрошенные касания слишком тёплых пальцев. Авантюрин благодарно кивнул и, как ни в чём не бывало, развернулся к бархатному диванчику. На этом скромный диалог был окончен, а Рацио мог наконец выбрать что-нибудь для себя. В обоюдном молчании и нежелании нарушать тишину друг друга они просидели около часа. Веритас погрузился в книгу, восседая за столом в противоположной части библиотеки, но, в очередной раз проходясь пальцами по бумаге, он вдруг осознал, что Авантюрин за всё время не издал ни звука. Даже шелеста страниц. Ему, конечно, было глубоко плевать, но навязчивый интерес взял верх. — Вас в королевстве Сигония не учили грамоте и чтению или вы решили просто тут поспать? — он приподнял бровь. — Я крайне вдумчивый и неспешный читатель. — Вы на первой странице, — он подошёл ближе, сложив руки за спину. — И… на первой строке? Веритас искренне удивился, но тут же опомнился, спотыкаясь о хитрую улыбку. Вероятно, очередная уловка, чтобы привлечь его внимание. — Ауч. А вы меня подловили, ваше Высочество, — он отложил книгу обратно на деревянный столик, и опёрся о мягкую обивку обоими локтями, вульгарно открывая грудь. — К сожалению, мне совершенно не знаком этот язык, но нужно же с чего-то начинать, верно? Ничего постыдного в незнании чужого языка Веритас не видел. Гораздо глупее было полагать, что корона освобождала от необходимости получать необходимые знания и навыки путем работы над собой. Однако его впечатлило, что Авантюрин добровольно принялся изучать его родную культуру без какой-либо помощи. У него есть возможности, деньги, слуги, в конце концов, но он пришёл сюда ночью один. Это шло вразрез с впечатлением, которое Авантюрин создавал за всё время пребывания в его владениях. — Раз уж вы здесь, не поможете с переводом? Думаю, лучшего учителя, чем сам король, я здесь вряд ли отыщу. Авантюрин немного подвинулся на диванчике, безмолвно приглашая Рацио сесть рядом. Кажется, пазл в голове у Веритаса частично сложился. — Только не говорите, что вы намеренно устроили эту встречу здесь, исключительно для того, чтобы втереться в доверие, — но сопротивляться не стал и аккуратно присел на край, взяв книгу в руки. — Нет, что вы! И в мыслях не было, просто рассчитывал, что древнедешретский будет немного проще в понимании, ха-ха. — В таком случае, — Веритас вздохнул. — буду читать вам по абзацу. Если что, останавливайте и спрашивайте. Ему было вовсе не сложно, да и, если быть честным, обучать людей новым знаниям — его давняя страсть, но, увы, ей было не суждено осуществиться под давлением государственных обязательств. Авантюрин послушно кивнул и улёгся поудобнее, но так, чтобы видеть текст и украшенные золотыми перстнями руки, бережно перелистывающие старые страницы. Он зачитывал строку за строкой, гипнотизируя голосом и временно разрушая выстроенную между ними стену субординации и брака по расчёту. Было бы славно, если бы помимо выгодной партии они нашли кого-то, разделяющего нежелание показаться ядовитой публике. — М-м… Я вот тут не совсем понял, у этого слова два значения? — Веритас остановился, всматриваясь в застеленные полудрёмой и тусклым светом глаза. — Верно. — А можете прочитать эту строку ещё раз? — он поймал его взгляд на себе, игриво улыбаясь в ответ. — У вас так хорошо получается. Веритас послушно повторил, стараясь донести перевод до слушателя, как можно более детально. — «Только смерть пробудит их ото сна»… — Авантюрин пробует зачитанные слова на вкус. — Весьма романтично, не находите? — Каждый ищет свой смысл в литературе. — О, и какой же смысл в этом находите вы? — Я нахожу в литературе исключительно уединение, а вы, — он зажал большим пальцем нужную страницу — чтобы не потерять и вернуться к чтению позже — и захлопнул книгу. — кажется, рассчитываете, что со мной смогут сработать такие детские уловки? Как самонадеянно. Прохладный переплёт книги медленно прошёлся вдоль горла и линии челюсти, останавливаясь у подбородка и вынуждая Авантюрина сфокусироваться на аристократическом профиле. В таком освещении Рацио выглядел ещё более статно и благородно, нежели писали на картинах при дворце. — Возможно, вы не совсем правильно трактовали мои действия, — он улыбнулся, но взгляда не отвёл, поддался. — Я действительно хотел почитать, да и только. Вы мне не верите? Веритас, очевидно, поверил. Но книга по-прежнему холодила белоснежную кожу, вынуждая держать шею прямо. — Ни единому слову. — Очень жаль! Потому что читать тут, прячась от завистливых взглядов придворных дам и грязного рта герцога Сугилита — воистину роскошное удовольствие. И уж простите мне мою дерзость, — он прошептал чересчур трепетно и близко, корешок подставленной книги вжался в горло, а на лице вновь заиграла хищная улыбка, с которой Веритас познакомился во время их первого танца на балу. — Но я настаиваю на ещё одном таком вечере. Книгу вы мне так и не дочитали, мой король. Привыкнуть к этому обращению от слуг было достаточно просто. Это была данность и формальность, но из уст Авантюрина — совершенно другое. Ещё никогда он не чувствовал в таком высоком обращении столько ехидства и неуместного флирта. — Мы оба прекрасно знаем, что моё разрешение вам ни к чему, — Веритас обронил едва заметную улыбку, но номер страницы запомнил. — А вы очень проницательны, — он встал с дивана и слабо задел Веритаса бедром. — Что ж, тогда до встречи. В его почти светящихся глазах мелькнул огонь догорающих свеч. Рацио подметил это в ту секунду, когда прохладные губы непрошено и беспардонно коснулись линии скулы. Немыслимая дерзость. — Благодарю за этот вечер, Веритас. И все громогласные титулы разбились на тысячи хрустальных осколков, оставляя в ночной тишине библиотеки лишь тёплый медовый отголосок его имени.