Я потерял в тебе всего себя

Самый близкий туалет оказался туалетом Плаксы Миртл. Хизер зашла внутрь и захлопнула за собой дверь с громким щелчком. Здесь, как всегда, было пусто. В этом месте почти никогда не было учеников — только печальная, обидчивая Миртл, чьё присутствие пока не ощущалось. Хизер бросилась к раковине и, не подумав даже о магии, зачерпнула холодной воды руками, торопливо смывая мерзкую жидкость с лица. В голове стоял звон — от унижения, от неожиданности, от злости. Её палочка была при ней, конечно. Но мысль о заклинаниях не пришла — она была слишком ошеломлена случившимся, слишком… жива, как будто тело реагировало раньше разума. Она шумно выдохнула и начала вытирать шею и ворот мантии. Затем, чуть отдышавшись, принялась отмывать свежие пятна с ткани. На волосы она пока махнула рукой — не до них. И вдруг, подняв голову, заметила в зеркале его. Малфой. Стоял в проёме, облокотившись на косяк, в мантии, расстёгнутой и чуть сдвинутой с плеч. Вид у него был абсолютно непринуждённый, будто это он зашёл просто поболтать с другом. Как будто не только что его “подруга” облила девушку с ног до головы отвратительной смесью. Хизер резко обернулась, бросив на него взгляд, полный негодования, но продолжила вытирать мантию, как будто его не было. — Что ты ей такого сказал, что она так ополчилась на меня? — сквозь зубы процедила она, не поворачивая головы. Голос дрожал, но от злости, не от слёз. Драко слегка усмехнулся, не двигаясь с места. Он сунул руки в карманы брюк и, будто лениво, ответил: — Наверное, её выбесило то, что ты мне нравишься. Я ей так и сказал. Он сказал это так спокойно, так обыденно, словно озвучивал погоду за окном. Ни намёка на стыд, ни колебания. Хизер застыла. Вода продолжала стекать с её пальцев в раковину. Затем она выпрямилась, резко обернулась всем телом и всплеснула руками: — Ты просто невыносим! — воскликнула она. — Мы же договорились! Не трогать друг друга! Зачем ты сейчас… — Потому что я скучал, — перебил он, всё ещё с той же лёгкой, почти вызывающей улыбкой. — Особенно по тебе, когда ты злишься. Ты в этом просто великолепна. Она закатила глаза, прикусила губу. — Вот только этого не хватало… — пробормотала она, отворачиваясь обратно к раковине. — Какой же ты… — Очаровательный? — подхватил он насмешливо. Она бросила в него взгляд через зеркало, в котором впервые за долгое время они оказались рядом, пусть и отражённые. Их взгляды пересеклись — напряжённые, горячие, колющие. И на секунду всё стихло. Драко медленно подошёл ко второй раковине, что стояла совсем рядом с той, где мылась Хизер, и поясницей небрежно опёрся о край, скрестив руки на груди. Его взгляд лениво скользнул по её лицу, по мокрым прядям волос, по воде, капающей с её мантии. Он выглядел так, будто чувствовал себя дома — как будто туалет Плаксы Миртл вдруг стал самой нормальной локацией для светской беседы. — Давай, скажи, что ты не скучала, — хмыкнул он, прищурившись. — Хоть чуть-чуть. Хизер, не поднимая головы, отжала край мантии, стряхнула с пальцев капли, затем выключила кран. Её движения были неспешными, упрямо сдержанными. Только когда вода стихла, она лениво бросила на него взгляд. — Ещё чего, — фыркнула она. — Нужен ты мне больно. Драко усмехнулся, чуть склонив голову набок. В его лице читалось что-то почти нежное — такое, что он бы сам с себя не снял при других. Но при ней… это просто вырывалось. — Звучит как “да”, но со злостью, — сказал он. — Ты всегда так отвечаешь, когда не хочешь признавать очевидное. Хизер закатила глаза: — Зачем ты сюда пришёл, Малфой? — резко спросила она, всё же обернувшись. Он пожал плечами, как будто сам не знал. Но в его голосе не было растерянности — наоборот, он звучал спокойно, даже уверенно. — Хотел убедиться, что ты в порядке. — После того как твоя подруга вылила на меня содержимое собственной душевной помойки? Мило. Драко прикусил губу, будто скрывая усмешку. — Ну, если бы я мог вернуть всё назад… я бы всё равно сказал ей то же самое. — Что ты… — начала Хизер, но осеклась. Он посмотрел на неё в упор: — …что ты мне нравишься. Она стояла близко, мокрая, злится, дрожит не то от злости, не то от чего-то другого — просто смотрела на него, как будто пытаясь понять — врет ли он, играет ли, или… нет. — Ты не имеешь права говорить мне такие вещи, — наконец выдохнула она. — Не после всего. Драко слегка кивнул, не споря. — Может, и не имею. Но я всё равно сказал. — Ты просто любишь встревать в мою жизнь. Как буря. — А ты — в мою. Только ты притворяешься, что нет, — сказал он, чуть тише. — Но я всё равно это вижу. Хизер открыла рот, будто хотела возразить, но тут же снова закрыла. Она опустила взгляд, сжав в руке мокрую ткань мантии. Пауза повисла тяжёлая, но почти не враждебная — какая-то другая. Словно между ними опять возникло то самое — недосказанное, привычное и тянущее. И вдруг дверь туалета со скрипом распахнулась. — Хизер, ты тут?… — заговорила Шарлотта, вбегая внутрь, но тут же застыла на месте, как вкопанная, увидев картину перед собой: Хизер — мокрая, с покрасневшими щеками. Драко Малфой — в развязанной мантии, стоящий у раковины, слишком близко, слишком расслабленно. А воздух — будто натянутый, как струна. — О, Мерлин, — выдохнула Шарлотта, медленно отступая назад. — Вы что, серьёзно?.. Хизер резко обернулась, краснея: — Это не то, что ты думаешь! — всплеснула она руками, и из рукавов капнуло. Драко ухмыльнулся, глядя прямо на Шарлотту: — А жаль. — Малфой! — рявкнула Хизер, отпихивая его плечом, проходя мимо и подхватывая подругу за локоть. — Пошли, Шарлотта. Мне и так достаточно унижения на вечер. Шарлотта бросила на Малфоя последний недоверчиво-оценивающий взгляд, потом скорчила гримасу и шёпотом добавила: — Ты что сошла с ума? Хизер ничего не ответила. Но на губах её всё же заиграла усталая, почти виноватая улыбка. Позади них Драко всё ещё стоял у раковины, глядя на дверь, что за ними захлопнулась. Он коснулся пальцами кромки мокрого мрамора, всё ещё ощущая в воздухе остаточное тепло её присутствия. Коридоры были почти пустыми. Шаги Хизер и Шарлотты гулко отдавались от каменных стен, пока они поднимались к башне Когтеврана. — Я просто не понимаю, — снова заговорила Шарлотта, на этот раз тише. — Она же буквально обрушила на тебя целый бокал какой-то жижи посреди Большого зала. Из-за чего? Из-за… Драко? Хизер не ответила сразу. Только ускорила шаг. — Подожди, — Шарлотта догнала её, схватила за локоть. — Я серьёзно. Ты не можешь просто вот так молчать. Как он оказался там, в туалете? Он что, пошёл за тобой? Они это спланировали вместе? — Нет! — слишком резко, слишком громко. Эхо отозвалось в пустоте. — Нет… Он не знал. Или… я не знаю. Но он пришёл туда один. Он не знал, что Пэнси это сделает. Наверное. — Наверное? — переспросила Шарлотта. — Хиз. Ты хоть слышишь себя? — А что ты хочешь услышать?! — взорвалась Хизер, останавливаясь посреди пролёта. — Что он злодей, который всё подстроил? Или, может, что я опять вляпалась в то, от чего сама же и бежала? Шарлотта замерла, ошеломлённая её тоном. Но через секунду мягко сказала: — Я хочу понять, почему он до сих пор влияет на тебя так, будто ты... всё ещё с ним связана. И что было летом? Потому что тогда ты пришла вся в слезах, а потом притворялась, что это просто "перепалка с родителями". Хизер посмотрела в окно. За стеклом медленно темнело. — Пошли, — мягко потянула Хизер подругу за руку, и они, словно стараясь ускользнуть от взгляда и шёпотов, пошли дальше по коридору. Затем свернули к лестницам и поднялись на башню Когтевран. В гостиной было несколько учеников, и при виде Хизер разговоры тут же стихли. Кто-то бросал на неё жалостливые взгляды, кто-то шептался с явным сочувствием. Они направились в спальню, где уже сидели Дорис и Чжоу. Обе ожидали подруг — особенно Хизер — чтобы вместе проговорить всё, что произошло. — Хизер, ты как? — осторожно спросила Чжоу. — Эта корова ещё заплатит! — вырвалось у Дорис с горечью и злостью. — Хотя я сомневаюсь, что профессор Снейп действительно что-то сделает. «Она же слизеринка». Мерлин, как же я её ненавижу! — Хватит о Пэнси, — прервала их Шарлотта, жестом остановив всех, — а ты расскажи, что было этим летом. Когда меня не было, а ты появилась вся в слезах. Подруги притихли — ни Шарлотта, ни остальные раньше не знали об этой истории. Теперь они смотрели на Хизер, полные любопытства и волнения. Хизер на миг опустила глаза, словно ища силы в себе. Бежать было некуда, скрываться — тоже. Пришло время открыть правду. — Всё началось с того, что Драко неожиданно написал мне… — её голос чуть дрогнул. — Предложил встретиться. Я не стала отказываться — просто… не могла. Ответила почти сразу. Мы встретились в Косой Аллее, потом пошли в одно милое кафе — чай, спокойный разговор... всё казалось таким простым и приятным. Она сделала паузу и вздохнула, тяжело сдерживая эмоции. — А потом он... назвал проходящего мимо парня грязнокровкой, — слова прозвучали почти шёпотом, но в комнате повисла тишина. Девушки покрылись лёгким испугом и удивлением, прикрывая рот руками. — Зачем? — тихо спросила Дорис, негодование нарастало в её голосе. — Хотя, чего я удивляюсь... это же Малфой, — она раздражённо махнула рукой. — И что было дальше? — нетерпеливо вставила Шарлотта, не сводя глаз с Хизер. — Мы поссорились, — сказала Хизер, глядя в пол. — Его мир — это кровь и происхождение, а для меня... это ничего не значит. Я не осуждаю людей, не позволяю себе судить, не зная их историй. Она на секунду замолчала, потом подняла взгляд и добавила: — И после этого мы больше не общались. Ни письма, ни встречи, ни сов. Мы... поставили точку. Хотя, честно, толком ничего и не началось. — Ну и славно, — фыркнула Дорис, складывая руки на груди. — Меньше негатива в твоей жизни — здоровее твоя кожа и нервы. Малфой — это как прыщ на носу. Появляется внезапно, портит всё и исчезает не тогда, когда надо. — Да вот только... — задумчиво протянула Чжоу, — он всё равно находит способ цепляться за тебя. Шарлотта кивнула, явно вспомнив сцену в туалете. — Сколько бы ты ни закрывала дверь, он всё равно как будто в щель пролезает. — Очень поэтично, — буркнула Хизер, устало улыбаясь. — Спасибо, теперь я чувствую себя дверью. — Нет, ты стена, — сказала Чжоу. — Но он упорно ищет в тебе трещину. Как будто надеется, что однажды она превратится в проход. Повисла тишина. Хизер отвернулась к окну, глядя в темнеющий вечер. Где-то вдали сверкнула молния — гроза накрывала Хогвартс. — Я не знаю, чего он добивается, — тихо произнесла она. — Может, сам не знает. Но я устала чувствовать себя полем битвы между тем, что было, и тем, что могло бы быть. — Тогда не позволяй ему — ни вторгаться, ни управлять, — твёрдо сказала Шарлотта. — Он не заслужил такого влияния. Не после того, как причинил тебе боль. Хизер не ответила. Лишь проводила взглядом вспышку молнии и прошептала, едва слышно: — А если я сама не знаю, чего заслуживаю?.. Хизер резко провела рукой по волосам, расправила плечи и уже с лёгкой, дерзкой улыбкой на губах вскинула подбородок: — Ну да ладно. Что было — то было. А Пэнси у меня ещё получит. Я всё ещё знаю, где достать чесоточное зелье и как его подлить в шампунь. Или, может, она внезапно обнаружит слизней в своей подушке — кто знает? Шарлотта прыснула со смеху, а Чжоу покачала головой, но на лице её мелькнула гордая ухмылка. — Пойду в душ, — добавила Хизер, шагнув к тумбочке, чтобы взять свежую одежду. — Хочу снова чувствовать себя человеком, а не жертвой идиотских слизеринских шоу. Смою не только эту дрянь, но и остатки чувств. Пусть сливаются в канализацию, как и вся эта история. И с этими словами она гордо вышла из комнаты, расправив мантией, будто это был плащ супергероини. — Обожаю, когда она в таком настроении, — сказала Чжоу, с восхищением глядя ей вслед. — Это значит, что кто-то скоро пожалеет, что вообще родился. Шарлотта кивнула, усмехаясь: — А кто-то другой… возможно, снова влюбится. — Ну или получит по лицу, — буркнула Дорис. — А может, и то, и другое, — многозначительно протянула Чжоу. Комната снова наполнилась смехом, и на миг всё стало чуть легче. Как будто после бури наконец наметился свет. В гостиной Слизерина было тихо — настолько, насколько это возможно в подземельях, где шёпот будто сам сочится из стен. Драко вошёл, не сбавляя шага, и тут же начал озираться по сторонам. — Видел кто Пэнси? — спросил он, сдержанно, но твёрдо. Никто не ответил сразу. Только Крэбб пожал плечами, не отрываясь от игры с Гойлом — что-то с карточками, в которых явно никто из них не понимал правил. Тут в дверях появился Теодор Нотт — с книгой под мышкой, в растрёпанной мантии, будто только что вылез из библиотеки. — У Снейпа она, — небрежно бросил он, проходя к камину. — Прекрасно, — процедил Драко, подходя к дивану. Он опустился в него с грацией хищника, закинул одну ногу на другую, развалился в полный рост, облокотившись на подлокотник. — Подожду. Спустя пару минут в гостиную вошёл Забини — и, увидев Драко, только ухмыльнулся. — О, я чувствую запах драмы, — сказал он, грациозно плюхаясь в кресло напротив. — Пэнси устроила такое шоу, что даже призраки аплодировали. Сцена ревности, злость, слизь — всё при свечах. Очень атмосферно. — Это было не ревность, — сухо ответил Драко, не глядя на него. — Это было выступление в жанре «отчаянное дно». Жалкое и мерзкое. — Но ты это позволил, — лениво заметил он. Нотт уселся у камина, раскрыл книгу, но время от времени бросал взгляды в сторону дивана. Интерес, несмотря на внешнюю невозмутимость, просачивался в каждом взгляде. Где-то сбоку Гойл уронил карточку и выругался, но никто не обратил внимания. Даже Крэбб на секунду поднял голову — как будто почувствовал, что что-то сейчас будет. И действительно. Через несколько томительно долгих минут в гостиную вошла Пэнси. Она шла уверенно, высоко подняв подбородок, с идеально уложенными волосами и видом, будто только что выиграла суд у всего Визенгамота. Но когда её взгляд наткнулся на Драко, развалившегося на диване, её шаг чуть замедлился. Он улыбнулся. Медленно. Злобно. С холодком, как лёд, что ползёт по позвоночнику. — Добрый вечер, Пэнси, — произнёс он с тягучей вежливостью, как будто они были не в подземельях школы, а на званом приёме. Блейз, усмехаясь, придвинулся чуть ближе, устраиваясь поудобнее, как будто приготовился смотреть спектакль. Нотт не оторвался от книги, но страницы он уже давно не переворачивал. Пэнси остановилась прямо перед диваном, глядя на Драко. В её глазах мелькнуло что-то — ожидание? раздражение? тревога? — Что ты на меня так смотришь? — бросила она. — Думаю, ты знаешь, — отозвался Драко. — Или ты действительно считаешь, что это было… уместно? — Она заслужила, — Пэнси скрестила руки. — Ты же сам сказал мне… — Я сказал, — перебил он холодно, — что она мне нравится. Пауза. Пэнси стиснула челюсть. — Вот именно. — Это не приглашение обливать её слизью перед всей школой. — Я просто поставила её на место. — Нет, Пэнси, — Драко выпрямился, уже не лениво, а резко. — Ты выставила на посмешище себя. И меня. Ты превратилась в жалкую, ревнивую, предсказуемую дурочку. Неужели тебе настолько мало внимания, что ты готова поливать грязью моих… знакомых? Слово "знакомых" прозвучало с отчётливой тяжестью. И сдержанным предупреждением. Пэнси побелела. — Ты защищаешь её? — Нет, — отрезал он. — Я говорю тебе — в следующий раз думай, прежде чем действовать. Потому что если ты хочешь остаться в моей жизни хотя бы на расстоянии переписки — то перестань путать личное с театром. Он встал. Медленно, будто подчёркивая: разговор окончен. — И да, — добавил он, проходя мимо неё. — Ты только что помогла мне понять, кто в этой истории выглядел достойнее. Он ушёл, не оборачиваясь. Пэнси стояла посреди гостиной, и даже Гойл с Крэббом замолчали, почувствовав, что атмосфера в комнате стала на несколько градусов холоднее. Забини приподнял бровь и со вздохом сказал: — Вот это ты обосралась, Пэнси. На следующее утро когда Хизер проснулась сначала ей показалось, что всё это был сон — нелепый, абсурдный, липкий от слизи и уколов воспоминаний. Но мантия, всё ещё висящая на спинке стула с пятнами, выдала реальность. В животе — пустота. Не от голода, а от чего-то другого. Тревога? Усталость? Желание исчезнуть хотя бы на день? Когда она вошла в Большой зал, всё действительно замолчало. На долю секунды, но этого хватило. Поглощённые кашей и тостами ученики оторвались от тарелок, взгляды метнулись от неё к слизеринскому столу и обратно. Шёпоты начались сразу. Хизер шла с высоко поднятой головой, как будто не замечала ни одного из них. Шарлотта уже сидела за столом, рядом с Чжоу. Дорис, судя по виду, была готова подлить Пэнси что-то в тыквенный сок. — Как ты? — шепнула Чжоу, когда Хизер села. — Лучше, чем вчера, — ответила та, беря тост. — Но хуже, чем хотелось бы. И тут, будто по сигналу, в зал вошёл Драко Малфой. Он не искал её взглядом. Но всё же заметил. И сделал то, что она никак не ожидала: прошёл мимо стола Когтеврана, будто случайно, будто просто выбирал путь, и бросил короткий, будто невесомый взгляд — совсем чуть-чуть, боковым зрением. Но Хизер почувствовала это всем телом. Она не отвела глаз. И именно в этот момент в зал вошла профессор Макгонагалл. — Мисс Уоллес, — строго, сдержанно. — Прошу пройти со мной. Срочно. Они прошли не торопясь в кабинет профессора Макгонагалл. — Вчерашний инцидент получил широкий резонанс, — начала профессор, опускаясь в кресло за столом. — И, честно говоря, вызывает у меня искреннее отвращение. Хизер молчала. — Профессор Снейп сообщил, что, по его мнению, ситуация “не стоит внимания”, — в голосе Макгонагалл звучало явное неодобрение. — Но в Хогвартсе травля учеников — недопустима. — Спасибо, — тихо сказала Хизер. Голос слегка дрожал, но в нём не было слабости. Макгонагалл кивнула. — Мисс Паркинсон будет отстранена от внеклассных мероприятий на ближайшие две недели. И предупреждена, что повторение — приведёт к более серьёзным последствиям. Но мне важно другое. Пауза. — Вы в порядке? Хизер кивнула, но глаза её сказали больше, чем губы. — Если потребуется, — продолжила Макгонагалл, — вы всегда можете прийти ко мне. Или к профессору Флитвику. И я бы рекомендовала вам сегодня немного отдохнуть от занятий. — Нет, — быстро ответила Хизер. — Лучше, если всё будет как обычно. — Храбрость — не всегда в упрямстве, мисс Уоллес. Но я вас услышала. Ближе к вечеру Хизер пришла за книгой по травологии. Её пальцы скользили по корешкам, когда вдруг рядом возник знакомый голос. — Ты всё ещё мокрая, или уже подсохла? Драко. Хизер тяжело выдохнула, не оборачиваясь: — Удивительно, что ты умеешь шептать. Обычно ты говоришь громко и гадко. — Не могу сопротивляться, когда ты рядом, — шепнул он почти на ухо. Она обернулась. Он стоял ближе, чем позволял этикет. Опять. — Ты бы хоть извиниться попробовал, — сказала она тихо, но с угрозой в голосе. — За что именно? За то, что не удержал Пэнси? Или за то, что скучаю по тебе? Она отступила на шаг, но взгляд остался твёрдым. — Я пришла за книгой. Не за тобой. Он кивнул. — Когда придёшь за мной — дай знать. Хизер резко развернулась к нему. Между книжных полок было тесно, воздух — почти застоявшийся, пахнущий пергаментом и чернилами. Она стояла прямо напротив него, глаза сверкают, губы плотно сжаты. — Хватит, Малфой, — выдохнула она, сдерживая голос, чтобы не привлечь внимание мадам Пинс. — Мы ведь всё решили. Я согласилась, чтобы ты… отстал. И ты прекрасно это делал. До вчерашнего дня. Драко смотрел на неё спокойно, с лёгкой полуулыбкой, как будто вовсе не воспринимал её слова всерьёз. Он наклонил голову чуть набок, будто рассматривал её с интересом, с этим своим бесконечно дерзким выражением — смесь насмешки, лени и чего-то другого, более опасного. — Забавно, — начал он, мягко, почти шёпотом, — как легко ты перекладываешь вину. А помнишь, кто влез в мои дела первым? Кто перебил меня посреди отработки, когда я просто… отчитывал одного невоспитанного первокурсника? Хизер открыла рот, но он не дал ей вставить ни слова. — Ты тогда не просто вмешалась, — продолжил он, голос стал чуть ниже, чуть напряжённее. — Ты бросила мне вызов. Ты посмотрела на меня так, будто я — чудовище. И с этого всё и началось. Он сделал шаг ближе, не угрожающе, но решительно. — Не встряла бы ты тогда — Пэнси не заподозрила бы ничего. Не услышала бы, что ты мне… нравишься. И тогда не было бы сцены, не было бы слизи, не было бы перешёптываний за твоей спиной. Не было бы тебя — мокрой и злой — в туалете Плаксы Миртл. Он улыбнулся шире, почти с вызовом. — Так что, если уж разбираться, кто тут к кому цепляется… стоит начать с тебя. Хизер молчала. Дыхание сбилось, как после пробежки. Слова ударили неожиданно. — Ты невозможен, — прошипела она. — Ты перекручиваешь всё так, чтобы самому выглядеть жертвой. А я — виноватой. — Нет, — тихо сказал он, — я просто умею помнить, с чего начинается история. А ты — делаешь вид, что всё было случайно. Хотя тебе нравилось. Хоть немного. Он отступил на шаг, взгляд стал мягче — но не менее острым. — Ты думаешь, я играл. А может, я и правда скучал. На секунду наступила тишина. Где-то между полками шелестнули страницы, кто-то чихнул в другом конце зала, но в этом небольшом коридоре книг было только напряжение между ними. Хизер отвернулась, делая вид, что ищет нужный том на полке. — Ты вечно всё усложняешь, Малфой. Он хмыкнул, отступая: — Нет, Уоллес. Это ты усложняешь. Я — просто говорю, что думаю. И с этими словами он ушёл, не оборачиваясь. Только развевающийся подол мантии напомнил, что он был здесь. А Хизер осталась стоять у полки, держа в руках книгу, которую так и не открыла. И внутри снова всё путалось — раздражение, стыд, что-то почти похожее на вину… и странное, болезненное тепло. Небо было пасмурным, но дождь, казалось, выдохся. Лишь редкие капли лениво падали с деревьев, когда Хизер спустилась к озеру, спрятавшись под капюшоном мантии. Тут всегда было тихо. Если пройти чуть дальше от замка и свернуть к скалам — можно остаться почти незаметной. Вода была тёмной, словно зеркало в пасмурный день. Крохотные круги расходились от каждой капли — как будто даже озеро не знало, куда деть напряжение последних суток. Хизер села на край валуна, подтянув колени к груди. Ветер трепал её волосы. Она не плакала. Она была зла. Уставшая. И — да, возможно, сбитая с толку. Она не знала, сколько времени прошло, пока не услышала за спиной шаги. — Ты либо очень храбрая, либо очень уставшая, раз пришла сюда одна. Голос был знакомый. Спокойный. Без насмешки. Хизер обернулась — и увидела Нотта. Он стоял, засунув руки в карманы мантии, с тем самым своим лениво-усталым видом, будто ему надоело быть частью чужих драм. Но в глазах была внимательность. Почти… уважение? — Если ты пришёл продолжить весёлое обсуждение моей «слизистой бани» — не утруждайся, — сухо сказала Хизер, отворачиваясь обратно к озеру. — Нет, — ответил Теодор, приближаясь и садясь на другой валун. — Я не из тех, кто смеётся, когда кому-то действительно плохо. Даже если этот кто-то — когтевранка, которая раздражает Пэнси до судорог. Хизер фыркнула, но краем глаза всё же на него посмотрела: — Интересная позиция для слизеринца. — Поверь, — спокойно произнёс он, — в нашей гостиной не все поддерживают цирк, который она устроила. Некоторые — просто молчат. Мы умеем быть зрителями. Иногда это даже безопаснее. Повисла пауза. Нотт скинул капюшон, ветер растрепал его волосы. — Малфой — идиот, — сказал он после короткой паузы, словно вбросив монету в воду. — Спасибо, я это уже поняла, — резко ответила Хизер. — Но он неравнодушный идиот, — добавил Теодор. — А это делает всё гораздо сложнее. И гораздо опаснее. Хизер медленно повернулась к нему: — Это сейчас было… предупреждение? — Нет, — пожал он плечами. — Это наблюдение. Знаешь, Драко не умеет держать дистанцию, если ему кто-то интересен. Он будет ломать, толкать, язвить — но всё равно тянуться. Это у него в крови. Как и разрушать то, что ему нравится. — Ты говоришь, будто жалеешь его, — заметила Хизер. — Я просто знаю его дольше, чем ты, — сказал Теодор. — И я умею видеть, когда он срывается не из злости… а из страха. Хизер замолчала. Озеро всё ещё было спокойным, как будто тоже прислушивалось. — Почему ты вообще мне это говоришь? — спросила она, немного тише. — Ты же его друг. — А ты мне не враг, — ответил Нотт, легко. — И вообще, иногда легче говорить правду тому, кто не ожидает от тебя правды. Они сидели ещё несколько минут в молчании. Ветер успокаивался. — Я не знаю, что мне с ним делать, — вдруг прошептала Хизер. — Я не понимаю его. И себя — тоже. — Тогда не делай пока ничего, — просто сказал слизеринец. — Иногда лучший ход — это не ход. Он встал, стряхнул с мантии листья и взглянул на неё чуть сбоку: — Но если он снова перегнёт — скажи. Я ударю его за тебя. Чисто по-дружески. Она слабо усмехнулась. А потом, когда он уже развернулся, сказала: — Нотт. Он обернулся через плечо. — Спасибо. Он кивнул. И ушёл, растворяясь между деревьями. Драко сидел у камина, щёлкая пером по краю пергамента. Эссе по Защите от тёмных искусств было готово, но он даже не пытался его перечитать — мысли витали где-то между туалетом Плаксы Миртл, библиотекой и её глазами. Этими упрямыми, насмешливыми, огненными глазами. Он пытался отогнать этот образ. Не вышло. Блейз Забини развалился в кресле напротив Драко, задумчиво крутя в пальцах золотую пуговицу от своей мантии. — Кстати, Малфой, — лениво протянул он, словно между делом, — я сегодня видел кое-что любопытное. Драко оторвался от пергамента с недовольным взглядом. — Что ещё? — У озера. Нотт. И Уоллес, — Блейз хмыкнул, приподнимая бровь. — Стоят, беседуют как старые друзья. Она такая — загадочная, он такой — утончённый. Мило. Даже трогательно. Драко выпрямился в кресле, глаза сузились: — Они просто разговаривали? — Ну, по выражению его лица — не совсем «просто». И по её взгляду — она его не прогоняла. Забини помолчал, а потом добавил, с показной невинностью: — Знаешь, Малфой, может, мне тоже стоит приударить за ней. Ты с Ноттом всё время вокруг неё крутишься, а она… ничего такая. Умная. Красивая. Глаза огонь. Люблю, когда когтевранки сопротивляются — спортивный интерес, ты понимаешь. Он сказал это с ленивой усмешкой, но в следующую секунду понял, что попал точно в цель. Потому что Драко резко встал, стул скрипнул о пол, а глаза вспыхнули холодной сталью. — Не смей. Даже в шутку. Блейз поднял руки, театрально откидываясь в кресле: — Вау. Расслабься, Ромео. Я же говорю — «может быть». Хотя… если ты не определился, а Нотт уже крутится рядом, грех не воспользоваться моментом. Всё по законам свободного рынка. — Она не товар, чтобы вы «воспользовались моментом», — процедил Драко. — И если ты думаешь, что она поведётся на твою дешёвую харизму, то ты хуже, чем я думал. — О, ты ревнуешь? — Блейз расплылся в довольной улыбке. — Это лучше, чем я ожидал. Я просто хотел бросить тебе наживку — а ты проглотил с крючком. В этот момент в гостиную зашёл Теодор. Он замер, уловив атмосферу наэлектризованного воздуха. — Что я пропустил? — Только то, что ты у нас — тайный романтик, — весело отозвался Блейз. — Разгуливаешь с Уоллес по закатам, пока бедняга Драко мечет искры в камин. Нотт прищурился. — Забини, ты как всегда наслаждаешься моментом, который не имеет к тебе никакого отношения. — Неправда. Я наблюдаю за двумя моими друзьями, которые ведут себя, как в драме третьего курса. У кого быстрее взорвётся котёл? — Ты с ней говорил? — перебил Драко, не сводя взгляда с Теодора. — Да. И что? — Теодор сложил руки на груди. — Я сказал ей пару честных слов. Никто не пытался увести у тебя игрушку. — Она не моя, — резко бросил Драко. — Но это не значит, что ты можешь… — …с ней говорить? — перебил его Нотт. — Или тебе нужно личное разрешение на каждого, кто в её поле зрения? — Мне не нравится, как ты на неё смотришь, — тихо сказал Драко, и в этих словах было куда больше, чем просто раздражение. — А может, тебе не нравится, что она тебя перестала видеть, — ответил Теодор сдержанно, без вызова, но твёрдо. Повисла напряжённая пауза. — Ух ты, — восторженно протянул Блейз. — Слушайте, я не думал, что этот вечер будет таким продуктивным. Если кто-то начнёт драться, подождите секунду — я схожу за попкорном. Драко бросил на него взгляд, полный желания кинуть в него подушку, книгу, или что-нибудь потяжелее. — Свалил бы ты, Забини. — Ни за что, — Блейз закинул ногу на ногу. — Вы даже не представляете, как приятно наблюдать, когда кто-то кроме меня тонет в эмоциональной каше. Правда, — он широко улыбнулся, — жалко, что Уоллес одна. Такая девочка — и сразу трое слизеринцев. Прямо шекспировская трагедия. — Заткнись, Блейз, — одновременно сказали Теодор и Драко. — Серьёзно, парни, — весело продолжал Блейз, откинувшись в кресле. — Вы просто подарили мне лучший вечер за неделю. Немного злости, ревности, пассивной агрессии — и всё это из-за одной когтевранки. Я тронут. Драко и Теодор стояли друг напротив друга, будто ещё секунда — и вспыхнет дуэль. Остальные слизеринцы начали поглядывать в их сторону. Кто-то в углу даже отложил шахматы, кто-то — домашку. Инстинкт слизеринца на сплетню и зрелище не подводил. — Так ты действительно в неё влюблён? — спросил Теодор, сдержанно, но без издёвки. — Или просто не хочешь, чтобы она выбрала не тебя? — Мне плевать, кого она выберет, — резко ответил Драко, хотя его голос дрогнул. — Правда? — Нотт вскинул бровь. — Потому что звучишь ты как человек, которому не плевать вовсе. — Ты просто хочешь мне наперекор. Тебе всегда доставляло удовольствие влезать туда, куда не просят. — Да нет, Драко, — спокойно сказал Нотт. — Ты просто не привык, что с кем-то она может говорить без того, чтобы ты разрешил. Но, угадай что? Она не часть твоей коллекции фамильных драгоценностей. — Она не для тебя, — зло выдохнул Драко. — А для тебя? — отозвался Теодор. — Ну так пойди и скажи ей. А не срывайся на всех, кто просто не игнорирует её, как ты пытался сделать весь последний месяц. — Оу, пошло горячее, — хмыкнул Блейз, поворачиваясь к гостиной. — Народ, не хотите пропустить: Малфой и Нотт сейчас наконец-то признаются, что оба влюблены в ту же девушку. Мелодрама гарантирована. Смех пронёсся по комнате. Пэнси с недовольным выражением подошла ближе, её подруги уселись на подлокотники диванов, как на арене. Дафна прикрыла рот рукой, но глаза её блестели от азарта. Даже первокурсники стали высовываться с лестницы. — Закрой рот, Блейз, — процедил Драко, чувствуя, как жар поднимается к шее. — А ты скажи наконец правду, — Нотт не отступал. — Потому что, если ты её правда хочешь — борись. А если не хочешь — отойди в сторону и не веди себя, как если бы она была твоей тенью. — Она не твоя, — отрезал Драко. — И не твоя, — бросил Теодор. — Но она человек, а не территория. И если мне захочется говорить с ней — я буду. На секунду стало слишком тихо. Пэнси вдруг усмехнулась. — Удивительно. Столько шума из-за какой-то заучки из когтеврана. — Вот именно, — вставил Блейз. — И, признаюсь, я бы тоже не отказался от танца под звёздами с нашей Хизер. Интеллект — это сексуально. — Ещё раз так скажешь — выгоню тебя из окна, — рявкнул Драко. — Ух ты, у нас тут собственник, — фыркнул Нотт. Драко шагнул ближе, но в этот момент профессор Снейп пронёсся мимо входа, и все резко притихли, как по команде. Пауза. Напряжённая, пульсирующая. Забини театрально хлопнул в ладоши. — Потрясающе. Настоящий спектакль. Но, мальчики, если вы действительно хотите впечатлить даму сердца, я бы рекомендовал хотя бы раз поговорить с ней по-человечески. Ну, или начните дуэль — чтобы уж до конца, по-старому. — Ты невозможен, — буркнул Драко и пошёл к своей спальне, не глядя ни на кого. — А ты — слишком гордый, — бросил ему вслед Теодор. — Но гордость никого не согревала.