Я потерял в тебе всего себя

Большой зал. Суббота. Хизер вошла в зал — выспаться не удалось. В голове стоял неясный гул, как будто над ней витало что-то недосказанное. И когда она приблизилась к когтевранскому столу, она это сразу почувствовала. Взгляды. Не слишком явные, но… были. Шарлотта, заметив её, кивнула, а потом, нагнувшись поближе, прошептала: — Готова поспорить, ты пропустила самую сплетню недели. — Что? — осторожно спросила Хизер, садясь рядом. — Вчера вечером. В гостиной Слизерина была сцена, — вставила Чжоу, потягивая чай. — Настоящая драма. Малфой. Нотт. Забини. И, угадай, о ком они говорили? Хизер резко повернулась к ней. — Да брось, — попыталась она отмахнуться. — Наверное, недоразумение. — Ну да, — фыркнула Шарлотта. — Просто случайно посреди вечера трое слизеринцев вдруг начинают публично обсуждать когтевранку с каштановыми волосами и слишком добрым взглядом, да? — Я… — Хизер запнулась. — Что именно они говорили? — Мы не были там, конечно, — пожаловала плечами Чжоу. — Но слухи быстро ползут, когда в разговоре всплывает чьё-то имя и слова вроде «ревность», «ссора», «не твоя»… — И «влюблён», — добавила Шарлотта с ухмылкой. — Это абсурд, — пробормотала Хизер, уставившись в тарелку с овсянкой. — А вот и звезда утреннего выпуска, — сказала Дорис, кивнув в сторону слизеринского стола. Хизер подняла глаза. Драко Малфой сидел, как обычно, с прямой спиной и невозмутимым лицом, будто ничего не случилось. Но… он мельком взглянул в её сторону. На долю секунды. Вовремя, чтобы заметить, что она тоже смотрит. А затем — быстро отвёл глаза, слишком быстро. Рядом с ним Блейз Забини, широко ухмыляясь, что-то шептал Монтегю. Теодор Нотт сидел чуть поодаль и ел молча, с рассеянным видом. Воздух между ними — ощутимо натянут. Как будто магия напряжения повисла над столом. — Забини говорил громко специально, — добавила Чжоу, вполголоса. — Говорят, он театрально воскликнул: «Да я и сам бы за ней приударил, если она вызывает такие эмоции у двух слизеринцев одновременно». — Что за бред… — Хизер уткнулась в чашку, щеки начали гореть. — Он ещё и подмигивал! — хихикнула Шарлотта. — Говорят, он любит драму больше, чем зельеварение. — Я просто поговорила с Ноттом у озера. Один раз. И то случайно. Это не повод… — Повод? — переспросила Дорис. — Для слизеринца всё — повод. Особенно если речь о ней и о нём. Хизер бросила короткий взгляд через плечо. Пэнси Перкинсон, сидящая чуть поодаль от Драко, смотрела на неё, прищурившись. Уголки её губ скривились в едва заметной усмешке. — Чудесно, — прошептала Хизер. — Я теперь развлечение на утро. — Только не говори, что тебе совсем неинтересно, почему Малфой вчера кричал на Нотта? — спросила Дорис. Хизер промолчала. Но, уткнувшись в книгу на коленях, больше не читала ни строки. — Ну вот, теперь ты точно знаменита, — прошептала Шарлотта, взглянув поверх плеча. — Готовься. — К чему? — К Забини. Он идёт к нам. Прямо сейчас. Хизер не успела обернуться, как рядом с ней скрипнула скамья, и кто-то с самым ленивым видом в мире плюхнулся рядом. — Доброе утро, мисс Уоллес, — протянул бархатный голос. — Или всё ещё не доброе? Хизер медленно повернула голову. Блейз Забини сел и подносил к губам кусочек тоста. Улыбка у него была опасно чарующая. — Что ты делаешь за нашим столом? — спросила она хрипловато. — Нарушаю границы, очевидно, — отозвался он. — Но ты, похоже, к этому уже привыкла. Особенно если вспомнить вчерашний вечер. Шарлотта и Чжоу замерли. Дорис сделала вид, что читает расписание на пергаменте, но уши у неё заметно покраснели. Хизер отложила ложку. — Не думала, что слизеринцы будут соревноваться в том, кто громче меня упомянет. — О, я не соревнуюсь, — спокойно возразил Забини. — Я просто наслаждаюсь зрелищем. Не каждый день удаётся наблюдать, как одна когтевранка сводит с ума сразу двух моих друзей. — Это преувеличение. — Возможно. Но ты не представляешь, как вкусно это выглядит со стороны. Один кипит от ревности, второй весь вечер как мумия, третий — я — просто решил не отставать. А вдруг я тоже почувствую нечто великое, глядя в твои глаза? Он произнёс это с такой нарочитой напыщенностью, что Хизер не удержалась от смешка. — Забини, тебе платят за эти реплики? — Нет, я сам себе награда. Но ты мне нравишься, Уоллес. Ты умеешь держаться. Не каждая выдержит столько шёпотов за спиной и сохраняет достоинство, сидя как королева за столом под перекрёстным огнём взглядов. — Ты всегда так красиво врёшь? — тихо спросила она, чувствуя, как уши начинают гореть. Забини уже готовился что-то ответить — и тут он заметил, что за его спиной кто-то остановился. Слишком близко. Слишком тихо. Он обернулся и, не удивившись, поднял бровь: — О, вот и наш ледяной принц, — лениво сказал он. — Присоединишься? Драко смотрел не на него. Только на неё. И взгляд у него был не тот, которым он обычно сопровождал саркастичные реплики или насмешки. Этот был резкий, цепкий. Слишком внимательный. Как будто он пытался понять: насколько далеко зашёл Блейз — и почему Хизер не ушла. — Уоллес, — произнёс он наконец. Не вопрос. Не приветствие. Просто имя — как вызов. — Малфой, — так же спокойно ответила она, поднимая голову. — Скучно тебе стало? — бросил он, взгляд скользнул по Блейзу. — Или ты решила собрать коллекцию слизеринцев? Забини фыркнул, усмехаясь, но остался сидеть. Хизер подняла бровь: — Ты серьёзно? — А ты — нет? — отозвался Драко. — Интересно, сколько ещё таких милых утренних бесед у тебя запланировано? — Зависит от того, сколько слизеринцев решат сами подсесть ко мне, — хмыкнула она. — Пока счёт — два к нолю, и оба без приглашения. Блейз усмехнулся: — Расслабься, приятель. Просто завтрак. Или тебе теперь нужно давать отчёт за каждый разговор с девушкой, на которую ты сам делал вид, что не смотришь? Драко резко посмотрел на Блейза, глаза его блеснули: — Не твоё дело, Забини. — Конечно, не моё, — довольно отозвался тот. — Просто, ты знаешь… если ты не собираешься делать ничего, кроме как сжимать челюсть и молча сжигать взглядом, может, кто-то другой и правда сделает шаг вперёд. Он встал, не спеша, как будто всё происходящее его только развлекало. — Но ты не волнуйся. Я воспитанный. Я подожду, пока вы разберётесь, чей это трон, ваша ледяная и её когтевранская корона. И, со смешком, ушёл к своему столу, оставив за собой тишину. Между Хизер и Драко повисло напряжение. Она молчала. Он смотрел на неё, как будто боролся с чем-то внутри. А потом, чуть тише: — Что он тебе сказал? — Достаточно, чтобы почувствовать себя на сцене, — ответила она, не отводя взгляда. — Но если ты ревнуешь — просто скажи. Будет честнее, чем устраивать допрос при всём зале. Он чуть качнул головой. Усмешка, но без веселья: — Ревность — это эмоция. А эмоции, Уоллес, слабость. — Тогда ты сейчас чертовски слабый, Малфой, — бросила она, глядя в его холодные, полные злости глаза. На секунду он замер. Как будто она попала точно в цель — и от этого в нём что-то дрогнуло. Затем он резко шагнул ближе, понизив голос: — Пойдём. Поговорим. — Здесь вполне достаточно людей, чтобы ты мог продолжать свой спектакль, — отрезала Хизер, не двигаясь с места. — Я не шучу, Уоллес, — он говорил негромко, но его голос стал тверже. — Я не хочу устраивать сцену. Я хочу поговорить. Без зрителей. Пять минут. Он смотрел на неё в упор, так, как будто хотел сказать гораздо больше, чем позволял себе. Слева что-то зашуршало — Шарлотта сдвинулась на скамье ближе и сделала едва заметный жест головой: не ходи. Чжоу рядом тоже напряглась. Даже Дорис отложила тыквенный пирог, хотя это само по себе было бы новостью. Но Хизер не отводила глаз от Драко. Он не выглядел как человек, который собирается сказать ей что-то язвительное или обидное. Он выглядел как тот, кто наконец сломался под тяжестью того, что копил. Она медленно встала. — Ладно. Пять минут. — Умница, — выдохнул он, чуть насмешливо. Шарлотта вскинула бровь и поджала губы. Чжоу едва заметно покачала головой, но ничего не сказала. Хизер чувствовала их взгляды в спину, когда шла рядом с Малфоем, выходя из зала. В воздухе осталась недосказанность, густая и плотная. Блейз из-за слизеринского стола провожал их глазами, сделав короткую пометку про «акт третий» у себя в голове. А Нотт… Нотт вообще сидел с пустым выражением лица, глядя куда-то в тарелку, будто бы завтрак его перестал волновать. Они шли молча. Хизер слышала только свои шаги и дыхание Малфоя рядом. Она не спрашивала, куда он ведёт её — но поняла всё, как только свернули в знакомый коридор, освещённый тусклыми факелами. Туалет Плаксы Миртл. Вода капала где-то в углу, воздух был прохладным и слегка влажным, как всегда в этом забытом туалете. Они стояли друг напротив друга, и тишина повисла между ними напряжённой паузой. — Так о чём вы говорили с Ноттом у озера? — негромко, но прямо спросил Драко. Голос его был сдержанным, но в нём ощущалась дрожащая нить — как будто он всё ещё держался из последних сил, чтобы не сорваться. Хизер медленно приподняла бровь и слегка фыркнула. — Правда? Мы здесь, чтобы обсуждать Теодора? — Я просто… — Он замялся, явно не рассчитывая на такую реакцию. — Забини видел вас. Вы выглядели… близко. Она усмехнулась. — «Близко»? — переспросила она насмешливо. — Драко, ты ревнуешь к Теодору Нотту? — Я просто хочу знать, что между вами, — глухо сказал он, избегая её взгляда. Хизер скрестила руки на груди, встала чуть ближе, но всё ещё оставалась на безопасной дистанции. Голос её стал спокойным, почти мягким: — Нотт не интересуется мной. Ни как девочкой, ни как… — она пожала плечами, — ни как кем-то, с кем он хотел бы флиртовать под деревом у Чёрного озера. Он просто заметил, что я злюсь и сижу одна. А потом… решил вмешаться. — Вмешаться? — переспросил Драко с оттенком подозрения. — Чтобы подсказать, как, возможно, тебе стоило бы вести себя, если ты не хочешь окончательно всё разрушить. Он был на твоей стороне, если хочешь знать. Сказал, что ты упрямый осёл — но что тебе всё равно не всё равно. Драко опустил взгляд, и его плечи чуть опустились. — Значит, никакого «между вами» нет? — Нет, Малфой. — Она чуть склонила голову набок. — Я не в его вкусе. И он — не в моём. Успокоился? Он кивнул, но не сразу. В глазах скользнула тень — лёгкий стыд, быстро сменившийся раскаянием. — Вчера я… Я устроил сцену. Повёл себя, как идиот. Кричал на Нотта, будто он… будто он что-то украл у меня. А он просто поговорил с тобой. Хизер мягко усмехнулась. — О, он был в восторге от твоей бурной реакции, кстати. Ты сделал его вечер куда ярче. — Сказала она саркастично. Драко прикрыл глаза и качнул головой, будто отгораживаясь от воспоминания. — Мерлин, это было глупо. — Да, — легко согласилась она. — Но… глупо по-человечески. Ты ведь не привык к таким чувствам, да? Он посмотрел на неё. Глаза его были серьёзны, без маски, без демонстративной уверенности. — Привыкать к чувствам — не то, чему учат в моей семье. — Тогда, может, пришло время учиться. И снова — тишина. Они смотрели друг на друга, будто на грани чего-то. В воздухе повисло нечто хрупкое, и нарушить это — значило сломать весь момент. Хизер медленно вздохнула и прошептала: — И что теперь? Драко нахмурился. Он понял, что не знает, как ответить. — Что ты хочешь делать с этим… с нами? — продолжила она, чуть тише. — Потому что я устала. От сцен, от намёков, от шёпотов и взглядов. От неуверенности. У меня уже голова болит от всех этих «почти», «вроде бы» и «может быть». Он отвёл взгляд, словно пытаясь найти нужные слова — те, что обычно приходили к нему без усилий. Но сейчас они будто исчезли. Драко Малфой, всегда знающий, что сказать, всегда с идеально отточенной маской, — теперь выглядел растерянным, как никогда прежде. Он снова посмотрел на неё. Долго. Будто пытался разглядеть в ней ответ, который не мог найти в себе. — Иди ко мне, — тихо сказал он, почти шёпотом. И прежде чем она успела что-либо сказать, он протянул руку и взял её за запястье, осторожно, но настойчиво потянул к себе. Одним уверенным движением он заключил её в свои объятия — крепко, будто не хотел отпускать. Его руки были тёплыми, чуть дрожащими от напряжения, но надёжными. Хизер вздрогнула. На долю секунды — почти незаметно. Её дыхание сбилось. Внутри неё началась буря. Две стороны боролись яростно. Первая — резкая, логичная, упрямая — кричала, что это неправильно. Что он — не тот, с кем стоит быть. Он сноб. Он презирает маглорождённых. Он может быть жесток, и горд, и надменен. Он человек, противоречащий всему, что она в себе формировала годами. Человеку, привыкшему приказывать, а не слушать. А вторая… Вторая тянулась к нему. К его голосу, который дрожал, когда он говорил что-то искреннее. К его редким, но точным шуткам, от которых она ловила себя на смехе. К его проницательному уму, к тому, как он запоминал мелочи, как слушал, когда она думала, что никто не слушает. К его неожиданной уязвимости, которую он старался прятать, но которая делала его живым. Настоящим. Он не говорил ничего — только держал её, словно только в этом и был ответ. И Хизер — не обняла его в ответ, но и не отстранилась. Она позволила себе закрыть глаза. Хотя бы на мгновение. Хотя бы здесь, в этом забытом туалете, где время казалось искажённым. И вот в эту тихую, почти волшебную тишину раздался голос: — Ну конечно. Вы то ссоритесь, то миритесь, потом снова ссоритесь, а теперь уже и обнимаетесь. Они вздрогнули одновременно. Из дальнего угла, приподнявшись из трубы, вынырнула Плакса Миртл. Щёки её блестели от слёз, а глаза сияли от злорадного удовольствия. — Я думала, вы хотя бы подождёте, пока я отлечу, — фыркнула она. — Но нет, конечно! Всё, как у живых. То орёте, то бьётесь, а потом шепчетесь и нюхаете друг другу мантии. Ну прелесть! Хизер смущённо отстранилась, лицо её раскраснелось. Драко закатил глаза и пробормотал: — Чтоб тебя, Миртл… — Что? Я тут живу, между прочим! — возмутилась она. — Хоть бы раз кто спросил, хочу ли я всё это наблюдать! — В следующий раз высылай сову, — сухо бросил Малфой. Миртл фыркнула и снова исчезла в трубе, оставив за собой пару пузырей. Они остались наедине. Слегка смущённые. Но уже чуть ближе друг к другу, чем были до этого. — Ну, — хмыкнула Хизер, — похоже, у нас появился ещё один общий секрет. — Если она начнёт распространять слухи, я её засужу. Даже несмотря на то, что она уже мертва. Хизер улыбнулась. А он, впервые за долгое время, улыбнулся в ответ — по-настоящему. Следующая неделя была… странной. Хизер не избегала Драко открыто, но делала всё, чтобы не создавать поводов для разговоров. Она сидела со своими в Большом зале, держалась поближе к подругам, с головой уходила в учёбу. Старалась не смотреть в его сторону, в библиотеке — исчезала при его появлении. Словно между ними ничего и не было. Словно объятий в туалете Миртл — не существовало. Но, конечно, он помнил. И каждый раз, когда она входила в зал, Малфой поднимал взгляд. Иногда просто смотрел. Иногда — коротко кивал, сдержанно, как будто в знак: я всё ещё здесь. Один раз даже сказал: — Доброе утро, Уоллес. На что она ответила лишь лёгким «Привет» и опустила взгляд в тарелку, не в силах разобраться в себе. Он не настаивал. Но и не отдалялся. Просто присутствовал — достаточно, чтобы она чувствовала его. Шарлотта косилась на неё с недоверием и сжатыми губами, но, к счастью, пока молчала. Дорис в какой-то момент прошептала: — Он на тебя смотрит. Опять. — Ему, видимо, скучно, — отрезала Хизер и не подняла глаз. Но самой себе она солгала. Не было скуки в этих взглядах. Было что-то… другое. Что-то неразрешимое. Одним утром в коридоре у доски объявлений толпились ученики. Издалека уже было видно знакомую розовую рамку и аккуратный, каллиграфический почерк: ещё один новый указ от Верховного Инквизитора Хогвартса. № 127: «Ученикам запрещено демонстрировать физическую близость на территории школы. Прикосновения, объятия и поцелуи считаются нарушением дисциплины. Нарушителям — наказания, включающие оставление после уроков под присмотром Инквизитора». Под ним красовалась жирная подпись Долорес Джейн Амбридж, рядом — два болтающихся розовых бантика. — Как будто нам уже нечем заняться, — проворчал кто-то из-за спины Хизер. — Теперь нельзя даже обнять человека, если он расстроен? — Да она совсем спятила, — отозвался кто-то с Когтеврана. — Недавно застукала парочку шестикурсников из Гриффиндора, теперь решила, что мы тут все влюблённые идиоты. Хизер перечитала указ, прикусила губу… и, неожиданно даже для себя, вздохнула с облегчением. Если раньше она ещё ловила себя на том, что ждёт взгляд Драко, вздрагивает, когда он проходит слишком близко, и не знает, как реагировать на его тихое «доброе утро», то теперь у неё был официальный щит — Амбридж. Он — один из её любимчиков. Он не нарушит. Он не будет рисковать. Это означало, что всё останется на своих местах. Без прикосновений. Без разговоров в пустых коридорах. Без странного напряжения, которое росло между ними с каждой встречей. Хизер отвернулась от доски, подтянула на плечо сумку и, проходя мимо группы слизеринцев, заметила, как Драко бросил на неё взгляд. Быстрый, почти мимолётный, но всё же — настоящий. Она отвернулась. Теперь — у него не будет повода. И это, почему-то, совсем не радовало. Теодор Нотт стоял неподалёку, как всегда отстранённый. Он не спорил, не обсуждал, просто читал новый указ с лёгкой усмешкой на лице, будто всё это было глупой игрой, в которую он никогда не собирался играть. Драко подошёл к нему со сдержанным, но жёстким выражением. — Нам нужно поговорить, — коротко бросил он. Теодор даже не посмотрел на него. — Кажется, мы всё уже друг другу сказали, — отозвался он, не отрывая взгляда от розовой таблички. — Я ещё не закончил, — процедил Малфой, стиснув зубы. Нотт закатил глаза, всё так же не оборачиваясь. — Мне не интересно. — Это важно. На этот раз Теодор всё же повернулся, медленно и без особого энтузиазма. Их взгляды столкнулись — не с обычной лёгкой язвительностью, не с дружеской насмешкой, а с чем-то более тяжёлым, глухим, как предгрозовое небо. Он коротко кивнул на дверь: — Пошли. Только не при всех. Они вышли молча, сквозь гул учеников, сквозь слишком светлый утренний коридор, сквозь тени под арками. Во дворе было прохладно. Тень от замка ложилась на выложенные плиткой дорожки, и ветер колыхал края чёрных мантий. Теодор остановился у одной из каменных колонн, сложив руки на груди, и молча посмотрел на Драко, будто ждал, сколько тот будет тянуть. Малфой постоял секунду, затем выдохнул: — Я был не прав. Теодор склонил голову чуть вбок, как будто это признание его даже слегка позабавило. — Это ты сейчас о чём именно? — усмехнулся он. — О Хизер, — отозвался Драко, глядя не в глаза, а в сторону — туда, где вдалеке за окнами Большого зала всё ещё толпились ученики. — Я с ней поговорил. Всё понял. Забини специально подкинул мне то, что я хотел услышать. А ты… Ты просто пытался мне помочь, а я… Он наконец перевёл взгляд на друга. — Поддался. Теодор сдвинул брови, как будто на миг обдумал услышанное, а потом спокойно бросил: — Дошло, наконец. — Но и ты сам, — резко вставил Драко. — Ты говорил тогда так, будто она тебе действительно нравится. Как будто ты… Теодор ухмыльнулся, не дожидаясь окончания фразы. — Расслабься, Малфой, — лениво проговорил он. — Не нужна мне твоя Уоллес. Он развернулся и пошёл вдоль колоннады, добавив уже через плечо, без обиды, но не без издёвки: — Хотя, если ты будешь и дальше на неё рычать — она сама может передумать. Драко остался стоять. На губах заиграла напряжённая, почти саркастичная усмешка, но в глазах — облегчение. Он не привык извиняться. Не привык чувствовать себя неправым. Но сейчас это стоило того.