Я потерял в тебе всего себя

Вечер в гостиной Слизерина был тихим: огонь в камине мягко мерцал, отбрасывая тёплые тени на стены. Малфой, Нотт и Забини снова собрались здесь, словно по невидимой договорённости, устроившись рядом с огнём, чтобы обсудить то, что не следовало никому слышать. — Я думал, что у Поттера просто привычная шайка, — тихо начал Драко, сжимая в руках кубок с недопитым тыквенным соком. — Но теперь у меня есть подтверждение. Теодор чуть приподнял бровь. — Подтверждение? Драко усмехнулся, но глаза оставались холодными. — Чжоу Чанг. Она замешана. Блейз перестал лениво крутить шахматную фигуру между пальцами. — Доказательства? — Более чем, — Драко чуть наклонился вперёд. — Она болтает слишком свободно. Уоллес проговорилась о наших наблюдениях на седьмом этаже. Сама бы она этого знать не могла. Значит, Чанг сказала ей. А Чанг, как мы и подозревали, крутится возле Поттера. На мгновение повисла тишина. Теодор хмыкнул, заметно довольный. — Значит, у нас первая реальная улика. Амбридж будет в восторге. Драко покачал головой. — Нет. Рано. Сдать её сейчас — пустяк. Она выкрутится, скажет, что просто встречалась с Поттером. Мы должны дождаться, пока они соберутся в очередной раз. До Рождества — точно. Тогда у нас будет и время, и свидетели. Блейз чуть прищурился, ухмыльнувшись. — Малфой, ты начинаешь думать стратегически. Мне это нравится. Драко откинулся на спинку кресла, не скрывая лёгкой самодовольной ухмылки. — Пусть игра продолжается. К Рождеству у нас будет достаточно, чтобы не только Чанг, но и сам Поттер угодил прямо в лапы Амбридж. Огонь в камине вспыхнул ярче, словно подчёркивая его слова. Забини лениво оперся на подлокотник кресла, словно думая о чём-то постороннем, и между прочим бросил: — А Уоллес… не может ли она тоже состоять в этой группе поддержки Поттера? Не ведёт ли она тебя за нос, Малфой? Драко чуть приподнял бровь, глаза холодные, но в уголках губ промелькнула лёгкая усмешка. — Нет. Она вовсе не такая. Её дружба с Чжоу никак не делает её частью тайных дел Поттера. Но то, что через неё мы узнаём кое-что о Чанг, делает её удобным инструментом. Нотт усмехнулся, едва заметно качнув головой: — Значит, даже девушка Малфоя может оказаться полезной для стратегии. Блейз хмыкнул, наблюдая за реакцией Драко, но тот оставался невозмутим. 2 декабря 1995. Суббота Первый снег в Хогвартсе всегда казался особенным. Замок словно погрузился в тишину, только белые хлопья медленно ложились на каменные стены и скапливались на ветвях деревьев у озера. Ученики радостно носились по двору, бросались снежками, а Хизер и Драко выбрали уединённую тропинку вдоль замка, где никто не мешал. Снег мягко хрустел под ногами. Хизер кутаясь в шарф, задумчиво произнесла: — У нас дома всегда наряжают ёлку первого декабря. Запах корицы, свечи, смех… Для меня Рождество — это семья. Она улыбнулась при воспоминании, а затем покосилась на Драко, будто пытаясь угадать его собственные ассоциации. Он на мгновение задержал взгляд на ней, потом пожал плечами. — Для меня Рождество — это холодный зал, длинный стол, отец с вечными разговорами о политике и мать, которая делает вид, что ничего не замечает. — В его голосе прозвучала сухая ирония. — Поверь, если есть место, где я меньше всего хочу быть на праздники, — это особняк Малфоев. Хизер замедлила шаг, изумлённо посмотрела на него. — Но… это же твой дом. — Дом? — он усмехнулся, но глаза оставались холодными. — Дом — это там, где тебя ждут. А в поместье ждут не меня, а очередного наследника, который должен соответствовать фамилии. Эти слова прозвучали так резко, что у неё сжалось сердце. Она вдруг ясно поняла: для него Хогвартс — гораздо больше «дом», чем родное поместье. Он слегка склонился к ней, голос стал мягче: — А здесь… здесь хотя бы можно притвориться, что всё иначе. Замок опустеет, станет тихим. И мы сможем побыть вдвоём. Без толпы, без чужих глаз. Хизер остановилась. Снег падал ей на волосы, ресницы, и она нерешительно шевельнула губами: — Это звучит… хорошей идеей. Но родители не поймут, если я останусь. Они ждут меня дома, и… если все подруги уезжают, я одна не смогу придумать убедительную причину. Они решат, что я скрываю от них что-то. Драко смотрел на неё пристально, будто стараясь прочитать мысли. — Родителям необязательно знать всё, — произнёс он тихо. В его голосе проскользнула горечь, которую он не сумел скрыть. Хизер почувствовала укол сомнения. Ей захотелось возразить: «Но я хочу, чтобы они знали обо мне всё». Но вместо этого она лишь покачала головой. — Я не могу обещать. Я подумаю, — тихо сказала она. Драко задержал взгляд, потом отвёл глаза, словно ставя точку. — Подумай. — Отозвался он ровно. Он двинулся вперёд, и Хизер, чуть задержавшись, пошла следом. Их следы переплетались на белом снегу, как и их решения — неоконченные, неясные, но уже слишком важные, чтобы их игнорировать. Вечером, когда снег продолжал мягко ложиться на замок, спальня Когтеврана наполнилась тихим уютом: Шарлотта сидела на кровати с раскрытой книгой, Дорис складывала вещи в шкаф, а Чжоу выглядывала в окно, задумчиво наблюдая за падающими хлопьями. Хизер, слегка замерзшая после прогулки, сняла перчатки и села на край своей кровати. Она посмотрела на подруг и, немного смутившись, тихо сказала: — Сегодня я разговаривала с Драко… Он предложил остаться в Хогвартсе на Рождество. Шарлотта подняла глаза от книги и на мгновение задумалась. Её губы слегка дрогнули в улыбке: — Остаться? Не поехать к родным? — Да… — Хизер пожала плечами. — Он сказал, что замок будет почти пустой. Мы могли бы провести время вместе. Дорис кивнула, не скрывая любопытства: — Это звучит… странно, но интересно. Шарлотта внимательно посмотрела на Хизер. В её взгляде читалось и желание самой остаться, и лёгкий интерес к возможности провести Рождество в пустом Хогвартсе в компании кого-то, кто ей нравится — например, Забини. — Звучит заманчиво, — тихо сказала Шарлотта, — даже я не отказалась бы остаться, если бы была возможность. Пустой замок, снег за окном… И компания, которая тебе приятна. Хизер почувствовала, как сердце чуть сильнее забилось. Она сжала в руках край одеяла. — Я не сказала Драко «да». Я… не знаю. Родители будут ждать. Я не хочу их расстраивать. Чжоу повернулась от окна и спокойно добавила: — Иногда решение даётся непросто. Главное — понять, что для тебя важнее в этот момент. Хизер опустила взгляд, осознавая, что выбор будет непростым. Слова подруг, их взгляды, снег за окном — всё будто напоминало ей, что ответ придёт не сразу, и сейчас важно только подумать, а не спешить с решением. В их следующую встречу — в библиотеке за дальним столом, куда почти никто не доходил вечером, — Драко заметил, как Хизер снова запнулась, когда разговор невзначай коснулся каникул. — Ты ведь так и не решила, да? — тихо спросил он, наклонившись ближе, будто между строк учебника. Хизер вздохнула, опустив взгляд на страницу, которую и не думала читать. — Всё сложно. Я хочу остаться… но родители будут ждать меня дома. Они не поймут. Драко провёл пальцами по краю книги, словно невзначай, и в голосе его проскользнула мягкость, которой он редко позволял себе делиться. — А если бы ты осталась — это было бы только твоё решение. Не их. И не подруг. Она чуть усмехнулась, но в улыбке было больше растерянности, чем веселья. — Ты не понимаешь. Моим родителям это будет казаться странным. Все уезжают, а я… просто возьму и останусь? Драко задержал взгляд на ней чуть дольше. Ответа он так и не дождался. Хизер только уткнулась взглядом в книгу, явно избегая встречного взгляда. Позже, одним из декабрьских вечеров, каждый из них сидел над письмом. Хизер в своей спальне, при свете лунного луча из окна, водила пером по пергаменту: «Дорогие мама и папа, скажите, не будет ли большой проблемой, если я вдруг решу остаться на Рождество в Хогвартсе? Возможно, кто-то из моих подруг тоже останется, и я не хочу чувствовать себя обязанной уезжать только потому, что так делают все.» Она перечитала написанное, чувствуя укол совести за ложь про подруг, но стирать не стала. В то же время в подземельях Слизерина Драко быстро выводил чётким почерком: «Отец, мать. Возможно, я останусь в Хогвартсе на Рождество. В поместье, как я понимаю, будет слишком многолюдно. Мне было бы спокойнее провести это время здесь. Решение ещё не окончательное, но предупреждаю заранее.» Он откинулся в кресле, перечитал строки и удовлетворённо кивнул — холодно и прямо, как и положено. Два дня спустя, когда утренний свет скользил сквозь высокие окна Большого зала, совы привычным хором влетели под своды, осыпая учеников пергаментами и посылками. Хизер, сидя между Шарлоттой и Дорис, заметила свою сову почти сразу: та мягко опустилась прямо к её тарелке, оставив письмо, перевязанное тонкой синей лентой. Сердце Хизер ёкнуло, когда она развязала её. «Дорогая Хизер, мы удивлены твоим решением. Нам казалось, что для тебя важно быть дома в праздники, вместе с нами. Конечно, мы бы предпочли видеть тебя рядом, но если ты чувствуешь, что хочешь остаться в Хогвартсе, мы не станем препятствовать. Мы лишь надеемся, что у тебя будут хорошие друзья рядом и что ты не почувствуешь себя одинокой. Береги себя и напиши нам ещё раз перед Рождеством.» Подпись матери была аккуратной, а строчки звучали осторожно — словно они приняли её решение, но оставили за собой тень сомнения. Хизер невольно сжала письмо и украдкой перевела взгляд на слизеринский стол. Там Драко получил свой конверт с гербом Малфоев. Он разорвал сургучную печать и начал читать. Лёгкая складка пролегла между его бровями. «Драко, твои слова удивили меня. Совсем недавно ты проявлял живейший интерес к делам отца, которые решались за закрытыми дверями. Ты всегда хотел знать всё, что происходит в поместье, и тем более — быть дома в такие дни. Что же вдруг изменилось? Почему ты намерен провести Рождество в Хогвартсе? Я требую немедленного объяснения. — Мама.» Он перечитал письмо дважды. Лёд в её словах чувствовался даже сквозь пергамент. Блейз, сидевший рядом, лениво заметил: — Плохие новости? Драко аккуратно сложил письмо, убрал в карман мантии и бросил короткий взгляд в сторону стола Когтеврана. — Не твоё дело. Он снова взялся за чашку чая, но вкус показался горьким. Хизер, убрав письмо в сумку, почувствовала, как на неё уставились две пары глаз. Шарлотта с хитроватым интересом и Дорис — чуть более осторожно. — Ну? — первой не выдержала Шарлотта. — Что там написали твои родители? Хизер вздохнула, разламывая булочку, хотя есть совершенно не хотелось. — Они… удивились. Но сказали, что не станут мне мешать. Только звучало всё так… осторожно. Будто не понимают, зачем мне вообще оставаться здесь. Дорис мягко наклонила голову. — А ты им объяснила? — Конечно нет, — Хизер резко посмотрела на неё и тут же смягчилась. — Я написала, что, возможно, не буду одна. Что кое-кто из подруг тоже может остаться. Шарлотта усмехнулась и ткнула её ложкой в плечо. — То есть, наврала. — Я просто не хочу, чтобы они задавали слишком много вопросов. — Пробормотала Хизер, глядя в тарелку. Хизер покрутила чашку с ещё тёплым чаем в ладонях и после короткой паузы спросила: — А вы точно не хотите остаться? Было бы весело… Она подняла взгляд — в глазах мелькнула надежда. Шарлотта чуть улыбнулась, но покачала головой: — Я бы с удовольствием. Но родители ждут меня в Лондоне, и, честно, не хочу их разочаровывать. Они всегда устраивают шумные праздники. Дорис тихо вздохнула, поправив прядь волос: — Мама сказала, что в этом году будет вся семья… бабушка, дяди. Если я не приеду, они будут переживать. Хизер посмотрела на обеих, кивнула, стараясь улыбнуться так, чтобы это выглядело естественно. — Я понимаю. Конечно, езжайте домой. Шарлотта хитро прищурилась и, слегка коснувшись её руки, добавила: — Но мы ждём от тебя подробных писем. В развернутом виде, мисс Уоллес. Дорис усмехнулась, подхватив её тон: — Особенно если ты и правда решишь провести Рождество в компании Малфоя. Нам нужно будет знать все детали. Щёки Хизер тут же залились румянцем, и она поспешно спрятала лицо за чашкой. После урока Заклинаний ученики гурьбой выбегали из класса, спеша поскорее оставить книги и свитки в спальнях и приготовиться к ужину. Хизер шла в сторону башни Когтеврана, аккуратно прижимая к себе тетрадь с конспектами, когда заметила знакомую фигуру у окна. Малфой стоял так, словно кого-то ожидал. Завидев её, он не произнёс ни слова — лишь чуть приподнял подбородок и едва заметным кивком указал в сторону менее оживлённого коридора. Хизер замерла на секунду, бросив быстрый взгляд по сторонам. Ей показалось, что несколько учеников обернулись, но Драко сделал вид, будто лениво рассматривает что-то за стеклом, не уделяя ей никакого внимания. Сердце у неё ёкнуло — и всё же, поколебавшись, она пошла следом, понимая, что именно так он и задумал: никаких лишних слов, только жесты, понятные ей одной. Драко свернул в боковой коридор, где факелы горели реже, а высокие окна выходили на двор, уже припорошенный снегом. Шум учеников постепенно стихал за поворотом, и здесь казалось тише, будто замок сам укрыл их от лишних глаз и ушей. Он остановился у одного из окон, скрестив руки на груди, и дождался, пока Хизер догонит. В полумраке его лицо казалось сосредоточенным, но взгляд цепко искал её глаза. — Ты ведь получила ответ? — негромко спросил он. — От родителей. Что они написали? Хизер опустила глаза, пальцами проводя по краю тетради. — Они… сомневались. Но в конце концов согласились, что это мой выбор. Сказали, если я решу остаться — они примут. Только попросили написать, как всё пройдёт. Она замолчала, и в уголках губ мелькнула лёгкая, почти виноватая улыбка. Драко кивнул, будто это было ожидаемо. — Тебе повезло, — произнёс он после паузы. — Моя мать удивилась. Слишком. Она написала, что я всегда хотел быть в курсе всего дома — и дел отца, и всего, что происходит. А теперь вдруг решаю остаться здесь. Она требует немедленного объяснения. Хизер удивлённо подняла глаза. — И что ты ей ответишь? Малфой позволил себе чуть холодноватую усмешку. — Что у меня есть причины. Но не все из них я обязан объяснять. Его взгляд стал чуть мягче, когда он добавил: — Главное, что я знаю, зачем хочу остаться. Хизер прикусила губу, обдумывая его слова. Несколько мгновений они молча смотрели в окно, за которым падал снег. Потом она осторожно заговорила: — Знаешь… может, мы зря затеяли это? Наши семьи будут ждать нас дома. Не будем их расстраивать… как-нибудь в другой раз отпразднуем вместе. Она произнесла это тихо, будто боялась разрушить что-то хрупкое. Драко едва заметно напрягся, взгляд его потемнел. — «В другой раз?» — переспросил он, с прищуром глядя на неё. — Ты говоришь так, будто мы живём в какой-то сказке, где у нас бесконечно много «других разов». Хизер почувствовала, как внутри что-то сжалось. Она медленно выдохнула и отвела взгляд: — Понятно… то есть для тебя это всё не всерьёз. Раз уж «других разов» может и не быть. — Что? — Малфой нахмурился, словно её слова не укладывались в голове. — Ты вообще сейчас о чём? Она пожала плечами, пытаясь говорить спокойно, хотя в груди неприятно кольнуло: — Просто… у меня сложилось впечатление, что ты не считаешь это важным. Разве нет? Драко резко подался вперёд, почти возмущённый: — Не неси чушь, Уоллес. Если бы я не считал это важным, ты думаешь, я стал бы уговаривать тебя остаться? Рисковать тем, что мать будет задавать вопросы? Его голос звучал более резко, чем он хотел, и он осёкся, прикусив губу. Хизер растерянно моргнула. В его взгляде не было привычной холодности — только какая-то открытая, почти болезненная прямота. — Тогда зачем ты сказал так… будто мы на время? — тихо спросила она. Он замер, потом с раздражённым вздохом провёл рукой по волосам: — Потому что я ненавижу, когда ты всё откладываешь «на потом». Мне плевать на твои «как-нибудь в другой раз». Я хочу — сейчас. Между ними теперь чувствовалась не холодная отчуждённость, а напряжённая близость, будто оба стояли на грани того, чтобы сказать больше, чем следовало. — Нам пора, — коротко бросил он. — До ужина недолго, нужно успеть собраться. Она кивнула, не доверяя голосу, и отвернулась первой. Они разошлись в разные стороны по коридору: он — в сторону подземелий, она — к башне Когтеврана.  В Большом зале царила привычная вечерняя суета: серебряные блюда наполнялись едой, свечи под потолком горели особенно ярко, а за окнами мягко кружил снег. Драко и Хизер украдкой искали взгляд друг друга, каждый раз отворачивались, как только их глаза встречались. Между ними всё ещё висела тень недавнего разговора. Позже, уже в спальне Когтеврана, Хизер устроилась на своей кровати, когда девочки наконец заговорили. — Ну, так что? — первой не выдержала Дорис. — Ты дала окончательный ответ родителям? Если останешься, они должны знать. Хизер подняла взгляд на подруг: — Я поеду домой. Это мой окончательный ответ. — Сказала она тихо, но уверенно. — Но… — Шарлотта хотела что-то добавить, но Хизер покачала головой. — Я знаю, — перебила она. — Мы с Малфоем так и не решили до конца, но я сама для себя поняла: будет правильнее поехать домой. Родители ждут меня, и я не хочу их подводить. Подруги понимающе переглянулись. Шарлотта улыбнулась мягко, хоть и чуть грустно: — Это правильно. И всё же, Хизер… если бы ты осталась, я уверена, ты бы не пожалела. Хизер ответила улыбкой, но в глубине души чувствовала лёгкое жжение. Решение было принято — но её сердце всё равно колебалось. Библиотека в середине декабря была почти пустой: ученики всё чаще думали о скорых каникулах, чем о конспектах и заданиях. За окнами мерцал снег, и весь замок жил в ожидании праздника. В их привычном углу, за дальним столом, Драко и Хизер снова встретились — будто это было единственное место, где они могли говорить без посторонних глаз. Хизер несколько минут молчала, делая вид, что проверяет свои записи. Но, наконец, решилась. — Драко… — её голос прозвучал чуть тише, чем обычно. — Я написала родителям, —солгала она — что поеду домой на Рождество. Это… окончательно. Перо в его руке застыло, чернила капнули на край пергамента. Драко медленно поднял взгляд. — Вот как, — тихо произнёс он. В голосе не было злости, но что-то отстранённое, холодное. — Значит, ты решила сама. Хизер неловко переплела пальцы. — Я не могла иначе. Родители ждут меня. Я не хочу, чтобы они думали… что я скрываю от них что-то важное. Драко слегка откинулся назад, сдерживая выражение лица. — Значит, в этот раз ты выбираешь их, а не… — он запнулся, не договорив, и отвёл взгляд в сторону. — Не всё так просто, — поспешно сказала Хизер, чувствуя, как ком подступает к горлу. — Иногда приходится выбирать не только сердцем. Повисла тяжёлая и гулкая пауза. Слышно было лишь, как за окнами метель бросала снег о стекло. Драко молча закрыл книгу, будто ставя точку и поднялся. Он даже не взглянул на неё, уходя. Хизер осталась сидеть, чувствуя, как её собственные слова эхом отзываются внутри, звуча гораздо холоднее, чем она хотела. На следующее утро, когда за длинными столами ещё царила привычная утренняя суета, Драко сидел среди слизеринцев чуть в стороне. Он толком не притрагивался к еде: перед ним лежал свиток пергамента, а перо стремительно скользило по строкам. Серые глаза сосредоточенно следили за каждым словом, и лишь иногда он делал паузу, будто обдумывая, стоит ли писать дальше.

«Мама, я решил всё же вернуться домой на праздники. В Хогвартсе не останется тех, с кем я рассчитывал провести каникулы. Не вижу смысла оставаться одному.»

Подписав письмо, он аккуратно сложил пергамент, привязал его к лапке своей совы, которая терпеливо ждала на краю стола. Птица встрепенулась, как только почувствовала вес письма. Драко поднял руку, и сова, взмахнув крыльями, взмыла вверх, присоединившись к десяткам других, что уже кружили под потолком Большого зала. Он смотрел ей вслед чуть дольше, чем следовало, стараясь не выдавать ни раздражения, ни внутренней тяжести. Хизер заметила этот взгляд. Слишком внимательный для обычного утреннего письма. Её сердце неприятно кольнуло — неужели он всё-таки решил уехать? Она опустила глаза в тарелку, но тут же услышала тихий голос Шарлотты: — Хизер, а ты почему не пишешь родителям, что вернёшься домой? — Да, — подхватила Дорис, задумчиво намазывая тост маслом. Хизер замерла на миг, потом заставила себя улыбнуться: — Я хочу сделать им сюрприз. Пусть думают, что я остаюсь, а потом появлюсь дома неожиданно. Шарлотта прищурилась. — Хитро. Но, надеюсь, они это примут спокойно. — Конечно, — уверенно сказала Хизер, хотя внутри всё сжималось. На самом деле никакого сюрприза она пока не планировала. Просто не могла заставить себя писать ещё одно письмо — слишком уж запутанной становилась эта история. Вечером коридоры Хогвартса постепенно пустели: большинство учеников торопились в Большой зал к ужину. Но на седьмом этаже, там, где стояла странная гобеленовая стена с изображением тролля, обучающего балету каких-то нелепых человечков, задержались трое. Драко, Кребб и Гойл прятались за массивной колонной, так что их силуэты тонули в тени. Время тянулось мучительно медленно. — Точно сюда, — прошептал Малфой, всматриваясь в пустой участок стены. — Я видел, как Поттер и его прихвостни опять поднимались именно сюда. Кребб шумно почесал затылок. — Но они же… исчезли. Просто вошли в стену. — Ты сам слышишь, что говоришь? — раздражённо обернулся Драко. — Никто не может войти в стену. Значит, тут есть что-то ещё. Гойл уставился на гладкую поверхность, будто надеялся, что та выдаст секрет. — Может, потайная дверь? — Может, и дверь, — задумчиво протянул Драко, нахмурив брови. — Только почему мы её не видим? Словно в ответ на его слова, из-за угла снова показались несколько фигур — Кэтти Белл и Парвати Патил. Девушки шли быстро, оглядываясь по сторонам, и, едва приблизившись к той самой стене, будто растворились в воздухе. Крэбб едва не ойкнул от неожиданности. — Видел?! Они опять это сделали! — Тихо! — резко одёрнул его Малфой, вцепившись в рукав. Серые глаза сверкнули в полутьме. — Если мы раскроем это место, Амбридж даст нам больше власти, чем у кого угодно в школе. Он снова посмотрел на стену, идеально гладкую и молчаливую, словно насмехавшуюся над ними. — Но как? — пробормотал он, почти самому себе. — Что за чары? Почему они исчезают, а мы — нет? Ответа не было. Лишь треск факелов на стенах да шум далёкого коридора. Они стояли ещё несколько минут, но больше никто не появлялся. Наконец Драко резко махнул рукой, показывая, что пора уходить. — Мы не можем торчать здесь вечно, — бросил он, ведя Крэбба и Гойла прочь по коридору. — Если кто-то заметит нас в этой части замка слишком часто, начнут задавать вопросы. Кребб нахмурился. — Так мы им скажем Амбридж прямо сейчас? — Нет, — ответил Драко резко, но без лишнего шума. — С какой стати? У нас нет доказательств. Если притащим её сюда, она только подумает, что мы зря тратили её время. Гойл обиженно почесал подбородок. — Но они же исчезли у нас на глазах! — И что? — серые глаза Малфоя вспыхнули холодным огнём. — Попробуй это объяснить. Они спустились на этаж ниже, и Драко наконец позволил себе замедлить шаг. — Мы будем ждать. Наблюдать. Они слишком часто собираются там. Если мы сможем поймать их в момент, когда в комнату входит сразу несколько человек, и привести свидетелей — тогда это будет реальное доказательство. — До Рождества? — уточнил Кребб. Драко прищурился. — К этому времени мы должны всё знать. Пусть сами роют себе яму. Позже, уже в гостиной Слизерина, он пересказал свои наблюдения Нотт и Забини. — Они используют какое-то помещение на седьмом этаже, — сказал Драко, понижая голос. — Но его никто не видит, кроме них. Это нелепо. Забини скрестил руки на груди, наклонившись ближе. — Значит, Поттер нашёл способ скрывать свою шайку. Звучит слишком серьёзно, чтобы упустить. — Именно, — кивнул Малфой. — Поэтому мы будем следить. Держать ухо востро, но не спешить. К Рождеству мы сможем преподнести Амбридж не пустые слухи, а готовую добычу. Теодор усмехнулся. — Звучит так, будто ты сам наслаждаешься этой охотой. — Может быть, — с холодной усмешкой ответил Драко. — Но главное — Поттер и его жалкие защитники даже не догадываются, что мы рядом.