Я потерял в тебе всего себя

24 декабря 1995. Воскресенье. Театр Чёрной Мандрагоры был основан в 1764 году старинной ведьмой Морганой Флинт, представительницей одной из самых древних чистокровных семей. По легенде, она хотела создать место, где «магия станет искусством, а искусство — заклинанием». Изначально театр был закрытым, вход по приглашениям, выдавшимся только семьям древних родов: Флинт, Россиер, Блэк, Прюэтт, Нотт, Яксели, Селвин, Монтегю. Позднее доступ расширили — но аристократия по-прежнему считает театр «своим». Его судьба драматична — в 1869 году внутри театра произошёл магический пожар, вызванный неконтролируемым заклятием в одной из постановок. Погибли актёры. Считается, что сцена до сих пор «помнит» смерть, и потому спектакли здесь особенно пронзительные. В начале XX века театр возродила Нарцисса Флинт, восстановив его в тёмно-барочном стиле и открыв рождественские премьеры как традицию. Сегодня театр известен тем, что его постановки способны воздействовать на чувства зрителей почти на уровне легилименции — но без вторжения в сознание. Просто магия искусства сильна. Здание прячется в самой старой части волшебного Лондона, в специально «незарегистрированном» проулке. Снаружи театр выглядит как тёмный готический особняк из чёрного камня, высокие узкие окна, застеклённые зачарённым дымчатым стеклом, на фронтоне — вычеканенная серебряная мандрагора, раскинувшая корни, в ночи фасад мерцает слабым зеленоватым отсветом, словно дыхание живого существа. Хизер шагала рядом с родителями к ярко освещённому входу театра. Людей было много. Ничего удивительного: Рождество, новая постановка. Но всё равно, оглядывая толпу, она чувствовала лёгкое, необъяснимое напряжение. Не потому что здесь не могло быть знакомых — наоборот, Хогвартс полон семей, которые вполне могли выбрать тот же вечер и то же место. Драко стоял рядом с родителями, разглядывая толпу с лёгкой скукой. Вся эта праздничная суета была обычным делом — и он прекрасно понимал, что в подобном месте могли оказаться семьи хоть пяти учеников из Хогвартса. Это было нормальным. Логичным. Но всё же он не ожидал увидеть именно тех людей, чьи лица были знакомы до боли. Когда он заметил знакомый силуэт у входа — мягкая линия плеч, тёмный шарф, — его нахмуренные брови слегка дрогнули. Хизер Уоллес. Вот уж кто казался абсолютно вне контекста его семейного вечера. Остановившись на ступеньке, Хизер скользнула взглядом по толпе — привычка, не более. Она знала, что теоретически тут мог оказаться кто угодно. Ученики, их родители, сотрудники Министерства. Театр в праздничный сезон — как вокзал: людской поток, в котором перемешивалось всё. Но когда глаза зацепились за знакомую платиновую голову в толпе, мир будто качнулся. Нет… этого я точно не ожидала. Драко Малфой стоял немного в стороне, в дорогом пальто, с выпрямленной спиной и напряжённым выражением лица. Он смотрел прямо на неё. Они могли столкнуться в любом месте. И всё же — тут, среди огней и колокольчиков — это ощущалось как нечто слишком личное, слишком острое. Фойе сияло глубокими, насыщенными оттенками: чёрный дуб, винные ковры, свечи, которые появлялись и исчезали в воздухе, как живые. Вдоль стен висели массивные портреты основателей театра, и каждый гость чувствовал на себе взгляды — не злые, но оценивающие. Особенно портрет Морганы Флинт: строгие черты лица, серебряные глаза, от которых становилось прохладно. Когда вошла семья Хизер, ведьма на портрете слегка склонила голову — как будто приветствовала. Хизер чувствовала, как сердце бьётся чуть быстрее обычного. Её мантия цвета ночного неба, лёгкая, струящаяся, с ненавязчивым блеском — работа лучшего портного Диагон-аллеи. Тёмные волосы собраны в мягкую причёску, а серебряная брошь-когтевранская перышко едва заметно поблёскивала в свете свечей. Фойе постепенно заполнялось гостями, голоса смешивались в мягкий праздничный гул. Хизер едва успела оглядеться, как рядом с их семьёй появился мужчина в элегантной зелёной мантии. — Освальд! — раздалось тёплым, уверенным голосом. Отец Хизер развернулся и широко улыбнулся. — Альберт! Мистер Альберт Марлоу — коллега Освальда из Визенгамота, известный своей громкой манерой говорить и неизменной доброжелательностью. Рядом с ним стояла его жена — леди Маргарет — и двое детей: мальчик лет десяти и его старшая сестра, слегка смущённая вниманием толпы. — Хильда, дорогая, — леди Маргарет нежно коснулась руки матери Хизер. — Вы сегодня потрясающе выглядите. — Как и вы, — мягко ответила Хильда, обменявшись лёгким кивком. Пока взрослые обменивались репликами о постановке и погоде, Хизер скользнула взглядом по фойе — просто чтобы занять себя чем-то, пока разговор шёл своим чередом. И в этот момент дверь снова распахнулась. Внутрь вошли Малфои. Сначала — Люциус, высокий, величественный, словно не входил, а являлся. Затем Нарцисса, изящная, спокойная, будто сама гармония зимнего вечера. И следом — Драко, сдержанный, выпрямленный, слегка напряжённый среди всей этой предрождественской пышности. Хизер невольно задержала дыхание. Малфои едва успели отойти от входа, как почти сразу к ним направилась другая семья — роскошно одетая, с той же аристократической грацией. Семья Нотта. Мистер Нотт, его жена — бледная, тонкая, как фарфор, и их сын, худощавый, с задумчивыми глазами — ровесник Драко. Нарцисса тепло кивнула миссис Нотт, Люциус пожал руку Нотту старшему. Их приветствие было сдержанным, но явно дружеским — как между давними союзниками. Драко обменялся коротким, но уверенным кивком с Теодором. Вся сцена — формальная, изысканная, почти безэмоциональная — резко контрастировала с шумной и живой беседой семьи Уоллес и Марлоу. Хизер почувствовала, как внутри всё будто на миг сжалось. Не страх — нет. Не смущение. Скорее… странная готовность. Тревожное ожидание, что сейчас произойдёт что-то, чего она никак не сможет избежать. Толпа в фойе становилась всё плотнее — дамы в тёмных мантиях, мужчины в строгих пальто, дети, тянущие родителей к витринам со сладостями. И в этой суете произошло вполне вероятное совпадение: две семьи двинулись в сторону одной и той же галереи ближе к залу. Мистер Освальд Уоллес, обсуждая с Альбертом Марлоу что-то о новых слушаниях в Визенгамоте, повернулся, чтобы пройти вперёд… и почти столкнулся с Люциусом Малфоем. Контакт был минимальным, но достаточным, чтобы обе семьи замерли на секунду. — Мистер Малфой, — произнёс Освальд ровно, корректно, без тени теплоты. — Мистер Уоллес, — ответил Люциус безукоризненно вежливо. Холодная сдержанность в его голосе мягко переплеталась с едва заметным оттенком уважения — тем самым, формальным, которое он уделял каждому члену Визенгамота. — Надеюсь, вы и ваша семья наслаждаетесь вечером. Миссис Уоллес слегка наклонила голову — скорее из воспитанности, чем из расположения. Нарцисса ответила тем же, чуть теплее, чем её муж. — Прекрасное время для театра, — заметила Нарцисса вежливо. Освальд кивнул. — Да. Так и есть. — Пауза была короткой, совершенно нейтральной. — Желаю приятного просмотра. Тон — уважительный, но ровный. Ни лишних слов, ни попытки продолжить беседу. Люциус склонил голову едва заметно. — Взаимно. Пусть вечер будет приятным для всех нас. Это был именно тот тон, которому Малфой старший обучался с детства: гордый, ледяной, но подчеркнуто корректный. Ни одной язвительной нотки — статус Уоллеса этого не позволял. Словно по тихому сигналу обе семьи сделали шаг в стороны, пропуская друг друга вперёд. Хизер перевела дыхание — сама не заметила, как задержала его. И в тот момент, когда их родители расходились, её взгляд на секунду встретился с взглядом Драко. Он не моргнул. Она не отвела глаз. Семья Уоллес и Марлоу первой вошла в коридор, ведущий к своим местам. Освальд шёл впереди, проверяя номера рядов, Хильда рядом с ним. Хизер — чуть позади, чтобы не мешаться среди взрослых. Коридор был узким, и люди шли плотной, но равномерной линией. Хизер внимательно смотрела на таблички перед входами в ложи, чтобы не пропустить поворот. Сделала шаг вправо — и в этот момент позади раздался тихий шелест дорогой ткани. Она обернулась. Малфои входили в тот же коридор. Разговор родителей чуть раньше четко указал, что их места находятся неподалёку. Возможно, даже в соседнем секторе. И — хуже всего — толпа сдвинулась так, что между ними осталось всего несколько шагов. Хизер сделала попытку ускориться, но люди впереди замедлились, пропуская пожилую пару к другой двери. Поток остановился. И именно в эту секунду рядом с ней оказался Драко. Он явно не собирался подходить близко — просто шёл вслед за родителями. Но узкий коридор оставил им меньше пространства, чем обоим хотелось бы. Он остановился, не глядя прямо на неё. Только боковым зрением. Хизер притянула мантии чуть ближе к себе, сделав крошечный шаг в сторону, чтобы сохранить дистанцию. Поток гостей всё ещё не двигался. Несколько долгих секунд они стояли рядом — молча, напряжённо, будто каждый пытался сделать вид, что другого нет. Нарцисса, обернувшись, мягко сказала сыну: — Драко, не отставай. Он едва заметно качнул головой и двинулся вперёд — но именно в этот момент поток тронулся снова, и Хизер пошла одновременно с ним. Бок о бок. Всего на несколько шагов. Никто из них не сказал ни слова. Но тишина между ними казалась гуще, чем весь шум театра. Когда поток распределился и они подошли к разным дверям — их ложи располагались рядом — Хизер краем глаза уловила секундную задержку в движении Драко. Словно он хотел убедиться, что она действительно уйдёт в другую сторону. Она сделала вид, что не заметила. Помещение было просторным, освещённым мягким золотистым светом, с глубокими креслами, обитым бархатом. Люциус занял место в центре. Мистер Нотт — рядом. Теодор сел чуть в стороне, бросив на Драко короткий, привычно задумчивый взгляд. Драко расположился справа от матери, сохраняя идеальную осанку. Миссис Нотт тихо беседовала с Нарциссой о постановке. Прошло две минуты, и в дверях появилась следующая семья. Гринграссы. Мистер Гринграсс приветствовал Люциуса и Нотта лёгким наклоном головы — как делают люди, давно привыкшие к формальным встречам. — Рады видеть вас, — сказала Нарцисса, вежливо улыбнувшись миссис Гринграсс. В ложу вошли две дочери: Дафна — спокойная, собранная, с ледяным оттенком держания. Астория — чуть более смущённая, но воспитанная до кончиков пальцев. После короткого обмена формальными приветствиями Гринграссы заняли места с левой стороны ложи. Только когда шум вокруг немного стих, Нарцисса наклонилась ближе к сыну — не настолько, чтобы это выглядело публичным указанием, но достаточно, чтобы он понял, что это важно. — Драко, — произнесла она мягко, но настойчиво, — будь любезен и прояви внимание к девушкам Гринграсс. Она говорила спокойно, но с той особой ноткой, которую Драко знал с детства: за этим не было просьбы — это был воспитательный намёк. — Они наши давние знакомые. Покажи себя достойно. Драко коротко кивнул. Он знал правила. Знал, что мать говорит о манерах, о семейном лице, о том, что ожидает от него высший свет. Никаких скрытых смыслов — просто обязанности наследника. Он слегка повернулся в сторону Гринграсс, встретил взгляд Дафны и вежливо наклонил голову. Она ответила тем же. Астория тоже улыбнулась — осторожно, из уважения, а не из симпатии. На этом Нарцисса удовлетворённо положила перчатку на подлокотник. Ложа семьи Уоллес находилась на том же уровне, но немного правее — однако под углом, достаточным, чтобы не смотреть друг на друга напрямую. Хизер первой вошла внутрь — отец придержал для неё дверь. Помещение было уютным, не таким парадным, как у аристократических родов, но всё равно изысканным: каштановые панели, мягкие кресла цвета тёплого янтаря, боковые светильники с мерцающим голубым огнём. Освальд Уоллес занял место ближе всего к проходу — чтобы при необходимости легко выйти. Хильда села по центру, поправляя на коленях утончённую сумочку. Хизер — справа, где открывался прекрасный обзор на сцену. К ним почти сразу присоединилась пара, с которой отец разговаривал в фойе: Альберт Марлоу, его жена леди Маргарет и двое их детей. — Благодарю за приглашение разделить ложу, — сказал Марлоу, устраиваясь рядом с Освальдом. — Такой прекрасный вечер нельзя проводить одному. — Разумеется, — ответил Освальд сдержанно, но вежливо. — И этот спектакль как раз идеально подходит для праздников. Хильда улыбнулась Маргарет, обсуждая декорации и предположения о первой сцене. Дети Марлоу обменивались удивлёнными взглядами — для них театр был чем-то почти сказочным. Хизер молча откинулась в кресле. Она вела себя спокойно, но внутри всё ещё ощущалось лёгкое, неприятное напряжение от неожиданной встречи в фойе. Глупо нервничать, убеждала она себя. Вы просто оказались в одном театре. Вот и всё. Она посмотрела на сцену — занавес был опущен, оркестр настраивался, струны тихо звенели. Постепенно шум в зале стал ровнее, спокойнее. — Хизер, дорогая, ты хорошо видишь сцену? — тихо спросила мать. — Да, отлично, — ответила она, сделав лёгкую, уверенную улыбку. Но взгляд её всё равно — почти автоматически — скользнул в сторону противоположных лоджий, будто проверяя, видно ли отсюда Малфоев. Можно было рассмотреть только часть ложи, и это было даже лучше: меньше поводов для лишних мыслей. Альберт Марлоу наклонился вперёд, поправляя очки. — Освальд, слышал, что на последнем заседании Министерства обсуждали проект по регулированию магических артефактов. Ты был там? — Был, — сухо ответил отец. — И обсуждение было… противоречивым. Хизер, слушая одним ухом, пыталась переключаться на оркестр, на атмосферу, на уют ложи. На что угодно. Но чувство было стойким: вечер начался куда сложнее, чем она ожидала. Люстра тихо погасла — и зал погрузился в полумрак. Раздались первые ноты. Холодные, протяжные, похожие на шёпот ветра в пустом доме. Занавес растворился — словно в дыму. На сцене возникла фигура в чёрной мантии — героиня рождественской премьеры, спектакля под названием «Сон Тени». История о ведьме, заключившей договор со своим собственным двойником, живущим в мире между жизнью и смертью. Каждое слово актёров эхом отзывалось в груди. Каждый жест — будто отзывался у зрителей на кончиках пальцев. Каждая эмоция — передавалась почти болезненно остро. Театр делал это. Он умел говорить с душой. В полумраке зрительного зала лица казались мягче, будто на них легла лёгкая снежная дымка — сказочная, зимняя, предрождественская. В ложе, где сидели Малфои, Нотты и Гринграссы, каждый был по-своему погружён в начало спектакля, но Астория никак не могла удержаться от одного — она то и дело поглядывала на Драко. Она пыталась делать это незаметно, спрятав ладони в рукавах мантии и сидя прямо, как учила мама, но взгляд всё равно возвращался к нему. Драко сидел неподвижно, словно статуя, но в его глазах было что-то… другое. Как будто он не просто смотрел на сцену — он вслушивался в историю, в слова, в саму тень, появившуюся за спиной героини. Астория никогда не видела его таким серьёзным и задумчивым, и оттого её сердце билось чуть быстрее — тихо, чтобы никто не заметил. Дафна, сидевшая рядом, что-то уловила боковым зрением и едва заметно улыбнулась, но не стала вмешиваться. Хизер переживала всё куда глубже, чем любой из них. История ведьмы, тревожила её странным, щемящим чувством — будто она уже знала, чем может обернуться такой союз. Каждый жест актрисы отзывался внутри, словно собственная тень Хизер тоже слегка шевельнулась, впитывая каждое слово. Она то сжимала пальцы, то расслабляла, стараясь выдохнуть тревогу, но музыка, холодная и туманная, только сильнее затягивала её в эту историю. На сцене ведьма обнимала свою тень — но тень растворялась, не обещая возвращения. Музыка становилась всё громче, проникая под кожу. И когда последнее слово актрисы эхом скользнуло под куполом зала, гасли свечи, по воздуху пробежал холодок, а затем… Тишина. И взрыв аплодисментов, наполненный восторгом, страхом и восхищением. Аплодисменты стихли, но в зале всё ещё витал шёпот восторга, смешанный с удивлёнными вздохами. Люстра постепенно загорелась вновь, мягко заливая зал тёплым светом. Хизер ощутила, как напряжение постепенно спадает. Музыка на сцене сменилась лёгкой, жизнерадостной мелодией, пробирающейся по залу, словно приглашая гостей подняться и переместиться в приёмный зал для светских бесед. — Пойдём, — сказала Хильда, — там можно обсудить постановку, пока впечатления свежи. — Да, конечно, — кивнула Хизер, поправляя мантии. Гости начали медленно подниматься, беседы смешивались с приглушённой музыкой. Люди перемещались в просторный зал, где свечи и мерцающие огни создавали атмосферу уюта и лёгкого торжества. В ложах Малфоев и Ноттов тоже началось движение. Драко с родителями вышел первым. Нарцисса слегка кивнула сыну, будто напоминая о приличиях, и они направились к приёмному залу, занимая удобные места. Хизер заметила, что между семьями теперь сохраняется равномерная дистанция, но взгляды всё равно пересекались — нечасто, но достаточно, чтобы чувствовать присутствие друг друга. Музыка в зале сменилась на живую игру скрипки и флейты, лёгкие танцевальные мотивы. Гости рассаживались за столиками, некоторые открывали бокалы с напитками, кто-то тихо обменивался впечатлениями о спектакле, кто-то просто наслаждался светской атмосферой. — Восхитительно, — тихо сказала Хильда, присаживаясь рядом с дочерью. — Кажется, каждая деталь была продумана до мелочей. — Да… — согласилась Хизер, осторожно оглядывая зал. — Особенно сцена с тенью… она была… словно настоящая. В это время Нотты и Гринграссы уже рассаживались на небольших диванчиках и креслах, создавая мини-группы для беседы. Люди приветливо переглядывались, кто-то кивал знакомым. Драко, заметив приближение Нарциссы к столу с закусками, тихо двинулся вслед за ней, оставляя пространство для соседей. Астория и Дафна Гринграсс заняли места рядом с Ноттами, внимательно наблюдая за динамикой в зале. Хизер, с другой стороны, села с родителями ближе к сцене, ощущая смесь расслабления после спектакля и лёгкого волнения — ведь встреча с Драко теперь могла быть ближе, чем раньше, и она ещё не знала, к чему это приведёт. Живая музыка играла мягко, создавая атмосферу непринуждённой беседы: гости обсуждали постановку, обменивались мнениями о сценографии, костюмах, игре актёров. А воздух в зале был наполнен лёгким ароматом свечей, теплым светом и тихим шелестом мантии. Гости уже рассаживались, бокалы с напитками стояли на столиках. Драко стоял немного отстранённо, когда Теодор Нотт тихо подошёл к нему. — Драко, — начал Тео тихо, чтобы никто не слышал. — Даже не подойдёшь и не поцелуешь свою возлюбленную? Драко мгновенно ухмыльнулся, чуть наклонив голову: — Возлюбленную, говоришь… — проговорил он с лёгкой насмешкой. — Ты же знаешь, Теодор, что я не склонен демонстрировать свои чувства на публике. — Хм… — Теодор наклонился чуть ближе, продолжая шёпотом. — Публичность не нужна. Просто… стоять и смотреть на неё откуда-то за спиной — это не совсем красиво. Драко, слегка приподняв бровь, тихо рассмеялся. — Наверное, ты прав. Может, действительно стоило бы подойти и поговорить… — он сделал короткую паузу, продолжая шёпотом. — Просто не знаю, с чего начать. Нотт усмехнулся, слегка похлопав его по плечу: — Начни с того, что перестанешь стоять здесь, как статуя. Люди вокруг ещё не готовы к такой драме. В этот момент Астория и Дафна Гринграсс, сидевшие немного поодаль, невольно услышали часть разговора. Они переглянулись, едва сдерживая улыбки, и тихо обсуждали между собой: — Интересно, о чём они говорят… — прошептала Астория. — Похоже на то, что Драко наконец-то собирается что-то сделать, — тихо ответила Дафна, внимательно наблюдая за движениями обоих. Драко и Теодор отошли чуть дальше за спины кресел, чтобы их слова не были слышны остальным. Драко слегка пожал плечами, будто размышляя вслух: — Ладно… может, и вправду стоит к ней подойти. Нотт кивнул, ухмыляясь: — Вот это правильный настрой. А то твоя «статусная сдержанность» уже начинает выглядеть подозрительно. Драко едва заметно улыбнулся, когда вдруг Дафна резко схватила сестру за руку и потянула к нему. — Драко, — сказала она твёрдо, — ты ведь толком не знаком с моей сестрой, Асторией, верно? Драко моргнул и на секунду застыл в недоумении. В школе Дафна всегда ходила за Пэнси хвостиком, редко проявляла инициативу и почти никогда не говорила сама. А тут — резкий, чёткий голос, который буквально обрушился на него. — Да… не знакомы, — ответил он ровно, стараясь сохранить привычное спокойствие. — Да и с тобой мы, если честно, толком не общаемся. — Я сейчас на третьем курсе, вряд ли ты меня замечал, — начала Астория тихо, чуть смущённо, и Драко понял, что она сама не совсем ожидала такого внимания. Дафна, не давая сестре возможности замяться, схватила Теодора Нотта за руку и подтянула к себе. — А мы пойдем, возьмём что-нибудь попить, — сказала она энергично и увела за собой Теодора, оставив Драко и Асторию наедине для короткого обмена словами. Драко остался стоять на месте, слегка нахмурившись, но едва заметно улыбаясь. Быстрый и решительный ход Дафны полностью изменил динамику момента, оставив его в лёгком недоумении, с не пониманием, что теперь делать. Глаза Хизер невольно скользили через зал, когда она заметила Драко, стоящего рядом с Асторией Гринграсс. Они мило разговаривали, слегка улыбались друг другу, их движения были непринуждёнными, почти естественными. Девушка напряглась. Сначала она сделала вид, что ей всё равно, но рывками продолжала поглядывать на них, словно не могла удержаться. Лёгкая зависть и странное чувство ревности смешались с любопытством — она пыталась скрыть это, но каждый взгляд выдавал больше, чем хотелось бы. В это время Дафна наблюдала со стороны, едва сдерживая улыбку. Ей нравилось, что Хизер сидит одна, и просто наблюдает. Она тихо похихикивала, удовлетворённая собственной хитрой игрой. — Ну… так игры не так играются, — тихо сказал Теодор, стоявший рядом с ней. — Драко всё равно заговорит с Хизер. Если не сегодня — то в Хогвартсе точно. Дафна резко повернулась к нему, гневно нахмурив брови: — Замолчи! — прошипела она. — Я совсем не хочу, чтобы ты портил весь эффект. Не дожидаясь ответа, она энергично отступила, покинув его общество, и направилась к своей семье, садясь рядом с ними, как будто ничего и не было. Теодор остался стоять, слегка ухмыляясь, наблюдая за тем, как Дафна отходит, и за тем, как Драко и Астория продолжают общаться, почти не замечая гостей вокруг. Хизер же, сжав пальцы на коленях, продолжала следить за ними — каждый их жест и слово казались ей одновременно интересными и болезненно значимыми. Хизер почувствовала, как пересохло горло. Вся эта музыка, эмоции спектакля и напряжение в зале оставили свой след. Она решила взять что-нибудь попить и осторожно встала, поправив мантии. Не торопясь, она направилась к бару с закусками и напитками, где стояли бокалы с соками, травяными настоями и фруктовыми морсами — всё для несовершеннолетних гостей. Драко краем глаза заметил, как Хизер встала и пошла к бару. Он мгновенно понял, что это шанс подойти к ней. — Прости, мне нужно отойти, — тихо сказал он, слегка кивнув. Астория, немного смущённая, посмотрела на него. Драко улыбнулся, мягко, почти невинно, и она не обиделась — просто вернулась к своей семье, где уже сидела недовольная Дафна, устремившая на неё строгий взгляд. Парень легко скользнул между гостями, направляясь к Хизер. Она только взяла стакан сока, и обернувшись увидела перед собой Малфоя. — Ой… Драко Малфой? — проговорила Хизер с саркастичным тоном, поднимая брови. — А твои родители разрешили тебе подходить ко мне? Драко слегка улыбнулся, как обычно, сдержанно, с едва заметной искоркой юмора в глазах: — Вроде никто пока не запрещал, — тихо ответил он, словно это было самой очевидной вещью на свете. — Как тебе спектакль? Хизер сделала вид, что она сосредоточена на стакане сока, но взгляд её выдал интерес. Она хотела сохранить дистанцию и контроль над ситуацией, поэтому ответила спокойно, чуть фальшиво улыбнувшись: — Очень впечатляет… музыка, декорации… особенно тень на сцене. Драко кивнул, внимательно оценивая её реакцию. Он заметил, что она слегка нервничает, но старается это скрыть. — Рад слышать, — сказал он с лёгкой теплотой в голосе. — Музыка и правда создаёт настроение. Иногда кажется, что сама тень живёт своей жизнью. Хизер сделала вид, что внимательно смотрит на стакан сока, но внутренне её раздражало, как Драко недавно стоял рядом с Асторией и мило с ней разговаривал. Она слегка нахмурилась и, переведя взгляд на него, решила внезапно укоротить его самодовольную улыбку: — Ну да… у входа в театр даже не поздоровался со мной, а с другими девицами мило болтать — пожалуйста, — сказала она с лёгкой иронией, держа стакан чуть выше, словно создавая «барьер» между ними. Драко, не теряя спокойствия, с улыбкой склонил голову: — А ты что… ревнуешь? — тихо спросил он, играя с интонацией, будто шутит, но едва уловимо проверяет её реакцию. Хизер закатила глаза и, стараясь выглядеть равнодушной, ответила сухо: — Какая чепуха… я же не ребёнок. — Ну, иногда даже взрослые люди не умеют скрывать свои эмоции, — сказал он с лёгкой насмешкой, наклоняясь чуть ближе, чтобы она услышала только его. — Особенно когда кто-то рядом улыбается тебе. Хизер слегка опешила, но быстро собралась: — Ты думаешь, что можешь меня просто так разыграть? Драко коротко улыбнулся, почти невинно: — Не разыгрываю. Я лишь констатирую факты. Хизер, делая вид, что перевела внимание на стакан, всё же не смогла скрыть лёгкий румянец. Она подумала: Чёрт… почему он так спокойно реагирует, а я… ну да, конечно, ревную. — Ну ладно, — наконец сказала она с почти незаметной улыбкой, — расскажешь хоть одно впечатление о спектакле, кроме того, что «тень живёт своей жизнью»? Драко слегка усмехнулся: — Если хочешь, я могу рассказать весь секрет того, как создавалась сцена со светом и тенью… — он сделал паузу, ловя её взгляд, — или можем просто смотреть, как музыка ещё играет. Хизер слегка улыбнулась, внутренне понимая, что он умело переводит разговор так, чтобы ей было трудно оставаться равнодушной, и едва заметно подумала: Пожалуй, это не так уж и плохо… В этот момент подошла миссис Уоллес, тихо, но с деликатной решимостью: — Хизер, нам уже пора домой, — сказала она мягко, но с лёгким авторитетом. Хизер кивнула, а затем заметила, что мать перевела взгляд на Драко. Миссис Уоллес надменно осмотрела его с головы до ног, оценивающе и внимательно. Хизер почувствовала внезапную неловкость, но решила действовать: — Мам, познакомься… — начала Хизер, слегка краснея, — Драко Малфой. Мы с ним… дружим. Она неловко взглянула на Драко, который стоял рядом, и заметила его лёгкую улыбку. Драко сделал шаг вперёд, спокойно протянул руку миссис Уоллес и добавил с тихой уверенной интонацией: — А точнее… мы встречаемся. Глаза Хизер расширились, а её щеки чуть покраснели. Миссис Уоллес замерла, слегка опустив взгляд на дочь, но сдержанно, после небольшой паузы, сказала: — Мне дочь ничего не говорила… Хизер внутренне поняла, что всё произошло слишком быстро, и чуть покачала головой, в то время как Драко сохранял невозмутимый вид, слегка улыбаясь. — Это… правда? И почему… — начала миссис Уоллес смотря на дочь, но не успела закончить фразу, удивлённая неожиданным признанием. Драко слегка улыбнулся и завершил её мысль: — Почему я? Ну не знаю… наверное, я ей понравился. Кстати, я вижу, в кого она такая красивая и элегантная. Миссис Уоллес не восприняла его слова слишком серьёзно, ей показалось, что Драко просто издевается над ситуацией. Хизер тихо, почти шёпотом, обернулась к нему: — Прекрати, ты всё портишь… — Я делаю комплимент матери своей девушки, — спокойно сказал Драко, едва улыбаясь. — Разве это плохо? В этот момент за спиной миссис Уоллес появилась Нарцисса, услышав последние слова: — Своей девушки? — переспросила она, сдержанно, но с явным интересом, глядя прямо на Драко. Хизер поморщилась, а Драко, не теряя уверенности, слегка склонил голову, наблюдая реакцию Нарциссы с лёгкой насмешкой. Миссис Уоллес лишь слегка вздохнула, всё ещё держа равновесие между удивлением и попыткой сохранить спокойствие. Нарцисса скрестила руки, приподняв бровь, ожидая объяснений. Драко лишь коротко фыркнул, сунул руки в карманы брюк и спокойно ответил: — Да. Моя девушка. Хизер Уоллес. Он наклонил голову в сторону матери, будто удивляясь её удивлению. — Будто ты и не догадывалась, — добавил он с лёгкой, почти дерзкой усмешкой. Хизер почувствовала, как по спине пробежал холодок — одновременно от смущения, ревности и растущего хаоса вокруг. Миссис Уоллес резко выпрямилась и строго посмотрела на дочь: — Хизер. Нам уже пора. Её голос был сдержанным, но твёрдым и очень недвусмысленным. — Об этом мы поговорим дома. Хизер сглотнула, чувствуя, как вспыхивает смущение. Нарцисса обменялась с миссис Уоллес вежливым, но напряжённым взглядом, после чего так же спокойно сказала своему сыну: — Драко, и нам тоже пора уходить. Она положила ладонь ему на плечо, словно напоминая, что разговоры о «девушках» — это не то, что сейчас стоит обсуждать в театральной ложе. Драко медленно повернулся к Хизер, взглянув на неё чуть дольше, чем стоило при их родителях. В его глазах читалось что-то вроде: я не жалею ни слова. Невзирая на присутствие обеих матерей и нескольких любопытных зрителей, шагнул ближе. — До встречи, Хизер, — сказал он тихо, почти интимно. И — прежде чем она успела хоть как-то среагировать — Драко наклонился и легко поцеловал её в щёку. Щёку, на которой мгновенно вспыхнул румянец. Нарцисса едва заметно распахнула глаза, не ожидая подобной демонстративности. Миссис Уоллес моргнула, будто не веря, что это произошло у неё на глазах. А две дамы у алкогольных напитков одновременно прервали разговор и уставились на подростков с видом: о, это будет обсуждаться. Драко, словно специально делая вид, что ничего особенного не произошло, чуть наклонил голову в вежливом прощании — и поспешно развернулся, уходя вслед за матерью. Хизер осталась стоять, совершенно оглушённая, лицо пламенище, мысли спутанные. Она настолько хотела исчезнуть, что медленно выдохнула и, почти не глядя на мать, пробормотала: — Нам ведь… пора. И быстрым шагом пошла к выходу, лишь бы никто больше не видел, как она кипит от смущения. Пламя камина вспыхнуло изумрудным светом, и Хизер вместе с матерью шагнула в просторную гостиную их дома. Едва оказавшись на ковре, миссис Уоллес резким движением сняла накидку и швырнула сумку на стол, обернувшись к дочери. — А теперь, юная леди, расскажи мне, что всё это значит? — руки её автоматически легли на бёдра, голос был холоден и возмущён. Хизер, всё ещё держа пальцы у пылающей щеки — словно поцелуй Драко всё ещё оставил след — открыла рот, чтобы ответить, но тут камин снова вспыхнул. Из огня вышел мистер Уоллес, отряхивая с мантии остатки пепла. Он нахмурился, увидев напряжение в комнате. — Что происходит? — спросил он, оглядывая жену и дочь. Но никто не успел ответить, потому что в комнату как ураганом слетела Араминта, привлечённая строгим голосом матери. На ней была домашняя мантия, волосы растрёпаны — но взгляд внимательный и блестящий, как у кошки, почуявшей драму. — Что случилось? Я слышала… — начала она, и тут замолкла, увидев выражение лица матери. Миссис Уоллес глубоко вдохнула, сдерживаясь, затем указала пальцем на Хизер: — Твоя сестра, как выясняется, на людях позволяет мальчикам… — она замялась, будто сама не веря, что говорит это, — поцеловать её. На публике. В присутствии родителей. Араминта громко ахнула и тут же подалась вперёд, заинтересованно: — Кого? Хизер нервно потерла виски. — Это… не то, что вы думаете… — Так объясни, что я должна думать! — резко перебила мать. Мистер Уоллес напрягся ещё сильнее: — Поцеловал?.. Кто?.. — Драко Малфой, — отчеканила миссис Уоллес. В комнате воцарилась тишина. Араминта моргнула несколько раз, будто не веря своим ушам. — Малфой?.. Тот самый?.. Слизеринский?.. — в её голосе явно звучало удивление, смешанное с… интригой. Хизер тяжело выдохнула. Ну что ж… Началось. Мистер Уоллес шагнул ближе к дочери, мягко, но серьёзно, глядя ей прямо в глаза: — Вы что… встречаетесь? Хизер сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Ну… не то чтобы прям встречаемся, — пробормотала она. — Просто… хорошо дружим. — Он сказал твёрдо: «встречаемся»! — резко вставила мать. Мистер Уоллес бросил на жену укоризненный взгляд — тот самый, которым он всегда напоминал ей быть спокойнее, не давить. Хизер выдохнула и продолжила, чуть повысив голос: — И что если даже встречаемся? Что тут такого? Я подросток, мне тоже хочется встречаться, ходить на свидания, иметь личную жизнь! Мне что, запрещено? Мистер Уоллес смотрел на дочь долго, спокойно, оценивающе, прежде чем заговорить: — Твоя мать беспокоится не о том, что ты встречаешься с мальчиками. — Он сделал маленькую паузу. — Она беспокоится о том, что ты встречаешься именно с наследником Малфоев. — А что такого в Драко Малфое? Он, между прочим… очень галантен. И хорошо ко мне относится. Последнее она сказала почти шёпотом, вспомнив всё: их споры, его резкость, то, как он отдалялся, исчезал, снова возвращался… Но рассказывать об этом родителям она не собиралась. Хизер сжала пальцы в кулаки и вскинула голову. Миссис Уоллес резко выдохнула, будто сдерживала себя из последних сил. — Хизер, ты не понимаешь… — начала она, но вмешался мистер Уоллес. Он чуть смягчил тон, хотя глаза оставались серьёзными: — Малфои — очень влиятельная семья. Очень… непростая. Их круг общения, их связи, их взгляды… Всё это может затронуть и тебя, Хизер. Девушка вспыхнула, почти как от пощёчины. — Я сама решу, с кем мне быть, — упрямо сказала она. — И он… он правда старается быть лучше. Ради себя. Ради меня тоже. Мать с горечью рассмеялась — тихо, почти беззвучно. — Драко Малфой старается? — она покачала головой. — Дорогая, такие мальчики редко меняются. Хизер стиснула зубы. — Вы его даже не знаете. Араминта, стоявшая сбоку, решилась заговорить первой — тихо, но отчётливо: — Мама… папа… может, стоит хотя бы выслушать Хизер? Миссис Уоллес бросила на неё взгляд, но не раздражённый — скорее измотанный. — Я её слушаю, Араминта. И я слышу только… разрушение собственной жизни ради симпатии к мальчику, который вращается в окружении Тёмных сторон. — Но он не делает ничего плохого! — возразила Хизер, почувствовав, как сжимается горло. — Вы всё решаете за меня, даже не спросив, что я чувствую! Отец медленно подошёл ближе и положил руки ей на плечи, заставив встретиться взглядами: — Мы не враги тебе, девочка моя. Мы просто хотим убедиться, что ты не попадёшь под чьё-то влияние. Под чужие игры. Наследники старых семей умеют быть… обаятельными. Но у каждого из них есть долг, который стоит выше чувств. Мать устало потерла переносицу: — Мы не запрещаем тебе общаться с ним. Но… — она посмотрела дочери прямо в глаза, — любовь с такими семьями всегда имеет цену. Хизер замерла. Её сердце забилось быстрее — не от страха, а от ярости, обиды и какой-то отчаянной нежности, которая вспыхнула внутри. — Тогда, — тихо сказала она, — я сама решу, готова ли платить. В комнате повисла тишина. Араминта смотрела на сестру с тревогой. Отец — с тяжёлой задумчивостью. А мать… с впервые появившейся ноткой сомнения. Особняк Малфоев встретил их привычной тишиной — холодной, почти звенящей, как тонкая позолота на мраморе. Дом не любил лишних эмоций. Но после театра они вошли внутрь словно с копнувшимся воздухом вокруг. Люциус первым сбросил перчатки, бросив их на столик у камина, и обернулся к семье — взглядом, в котором смешались подозрение и раздражённое любопытство. — Поясните, — ровно сказал он. — Что именно вы так оживлённо обсуждали у бара с Миссис Уоллес и её дочерью? Нарцисса плавно сняла меховую накидку, будто ей нужно было время, чтобы подобрать слова. Драко остался стоять за её плечом — напряжённый, но держась сдержанно. — Это была… светская беседа, Люциус, — начала Нарцисса слишком спокойно, чтобы это выглядело правдой. Люциус приподнял бровь: — Светская беседа редко вызывает такую реакцию у тебя. Драко едва заметно сжал челюсть. Нарцисса бросила взгляд на сына — маленький знак: молчи. Но Драко проигнорировал. Он сделал шаг вперёд. — Если тебе так интересно, отец, я сказал Миссис Уоллес, что Хизер — моя девушка. В гостиной стало тише, чем должно быть в доме, полном эха. Люциус медленно повернулся к нему, словно не веря услышанному. — …Твоя кто? — спросил он почти шепотом, но этот шепот был опаснее крика. — Девушка, — отчётливо повторил Драко, встретив его взгляд. — Ты хотел знать — теперь знаешь. Люциус медленно выдохнул, будто пытаясь сохранить самообладание. — Значит, — протянул он, — ты перед публикой, у бара, среди всех гостей… решил объявить роман с дочерью члена Визенгамота — без консультации с семьёй? Драко дернулся: — Это не политика, отец. Люциус холодно усмехнулся, шагнув к нему ближе: — У наследника Малфоя всё политика. Нарцисса осторожно подняла руку: — Люциус… Но он не остановился. — И почему именно Уоллес? Их семья всегда стояла на стороне мягких решений. Они не любят наши методы. Они никогда… — Потому что она мне нравится! — резко оборвал Драко, впервые повысив голос. — Всё так просто. Тишина ударила, как заклинание. Люциус смотрел на него несколько секунд — долгих, тяжелых. Потом произнёс низко: — Ты пока слишком молод, чтобы понимать, к чему приводят такие «простые» эмоциональные решения. Нарцисса мягко, но твёрдо вмешалась: — Люциус, достаточно. Он подросток. Имеет право на чувства. Люциус посмотрел на неё с раздражением, но промолчал. Затем медленно, строго сказал сыну: — Мы обсудим это позже, Драко. Без сцены. И без… юношеского вызова. Драко хотел ответить — видно было по тому, как дернулся подбородок, — но Нарцисса слегка коснулась его руки. Малфой-младший сделал резкий вдох, развернулся и пошёл по лестнице наверх. Когда он почти скрылся, Люциус добавил: — И, Драко… — даже самые красивые девочки могут стать самым опасным выбором. Драко остановился на секунду. Не обернулся. Но тихо бросил через плечо: — А иногда — самым правильным. И ушёл.