Я потерял в тебе всего себя

Каникулы прошли неожиданно тихо. Хизер чувствовала себя так, словно шагала по тонкому льду: родители больше не задавали вопросов, не начинали разговоров о Драко, не обменивались между собой тяжёлыми взглядами. Атмосфера была натянутой, но спокойной — почти искусственно. Словно все молча решили сделать вид, что ничего не произошло у бара в театре. Араминта пару раз пыталась осторожно что-то спросить, но, встретив усталый взгляд сестры, только пожимала плечами и переключалась на свои дела. Миссис Уоллес сдерживалась изо всех сил. Мистер Уоллес — тем более. И всё это молчание, аккуратно разложенное между ужинами и неспешными прогулками, давило на Хизер больше, чем любые разборы могли бы. В Малфой-мэноре же всё было иначе — громче, жёстче. Утром после Рождества Люциус стоял у окна кабинета, держа в руках чашу с бренди, а Нарцисса — неподалёку, выпрямившись так, что казалась статуей. — То, что произошло у бара… — начал Люциус, задумчиво перебирая пальцами край бокала. — Может, оно и к лучшему. Нарцисса нахмурилась. — Ты действительно готов одобрить… это? — Если Драко решил быть ближе к мисс Уоллес, я не вижу в этом ущерба, — Люциус говорил хладнокровно. — Её отец — член Визенгамота. Укрепление связей в правильном направлении может пригодиться в неспокойные времена. Нарцисса вздохнула мягко, почти устало. — Но она — девочка. Не пешка. — Пешки бывают весьма полезными, моя дорогая, — ответил он, и в голосе не было злобы. Только расчёт. Она опустила глаза. Люциус победил. А рядом, за дверью, Драко стоял, прислонившись к косяку, слушая каждое слово. Его словно кольнуло изнутри: неприятно, холодно. Но… предсказуемо. Драко оттолкнулся от косяка и тихо ушёл, стараясь, чтобы пол под ногами не скрипнул. В коридорах мэнора было холодно — не от чар, а от самой тишины, плотной и вязкой. Он поднялся к себе, захлопнул дверь и несколько секунд просто стоял, сжимая пальцы в кулак. Пешка. Слово застряло где-то между рёбрами. Он знал, что отец всегда мыслит так. Знал, что чувства — слабость, а люди — ресурсы. И всё же мысль о том, что Хизер для Люциуса всего лишь удобное имя, удобная фамилия, вызывала почти физическое отвращение. Драко сел на край кровати и уставился в стену. Перед глазами упрямо всплывал её взгляд — спокойный, но настороженный, тот самый, каким она смотрела на него в баре, будто заранее готовая к удару, но всё равно не отступающая. Он выдохнул и потянулся к письменному столу. Перо дрогнуло в пальцах. Писать было опасно. Любое слово могло быть перехвачено, прочитано, истолковано не так. И всё же молчание сейчас казалось ещё хуже — таким же давящим, как у неё дома, только без иллюзии уюта.

Хизер,

Каникулы у всех проходят по-разному. Думаю, ты понимаешь, о чём я.

Здесь шумно. Не так, как должно быть. Иногда кажется, что стены слушают больше, чем люди.

Если у тебя есть возможность — напиши. Даже если ни о чём.

Он перечитал написанное и поморщился. Слишком туманно. Слишком… он. Но другого он себе позволить не мог. Свернув пергамент, Драко запечатал его простым, почти небрежным заклинанием — тем, которое сам придумал ещё на третьем курсе, — и вызвал сову. Ответ пришёл через два дня. Хизер узнала почерк сразу — резкий, уверенный, чуть наклонённый. Сердце неприятно кольнуло, будто она не письмо раскрывала, а старую рану. Она читала медленно, дважды. В гостиной было тихо: камин потрескивал, родители ушли на прогулку, Араминта где-то наверху напевала себе под нос. И это спокойствие казалось почти издевательским. Хизер взяла перо.

Драко,

Тишина тоже умеет быть громкой. У нас здесь именно такая.

Иногда я ловлю себя на мысли, что легче было бы, если бы кто-то просто сказал вслух всё, что думает.

Я рада, что ты написал.

Она остановилась, поколебалась, но всё же добавила:

И нет. Ты не один это чувствуешь.

Когда сова улетела, Хизер откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Впервые за все каникулы в груди стало чуть легче — не потому, что что-то решилось, а потому, что кто-то по ту сторону молчания всё ещё был. А где-то в Малфой-мэноре Драко, получив письмо, долго держал его в руках, прежде чем позволить себе едва заметную, горькую улыбку. Тонкий лёд всё ещё трещал. Но, по крайней мере, они знали, что идут по нему не в одиночку. 7 января 1996. Воскресенье. Поезд тронулся рано утром, и заснеженные поля за окном сменяли друг друга так медленно, будто время нарочно тянулось. Хизер сидела у окна, скрестив руки на груди, и делала вид, что полностью погружена в пейзаж. На самом деле она чувствовала на себе взгляды — украдкой, исподтишка, иногда слишком откровенные. Слухи добрались до Хогвартса раньше них. В коридоре вагона кто-то прошептал её имя. Чуть дальше — фамилию Малфой. Кто-то хихикнул, кто-то замолчал слишком резко. Хизер не оборачивалась. Она знала: стоит лишь раз встретиться взглядом — и всё станет ещё хуже. Драко сидел вместе с Ноттом и Забини. Он почти не участвовал в разговоре, отвечал односложно, взгляд держал холодным и отстранённым. Но даже так он замечал всё: как слизеринцы переглядываются, как кто-то слишком уж внимательно следит за дверью, будто надеясь поймать его на чём-то ещё. — Ну что, Малфой, — протянул Забини с ленивой усмешкой, — театр, говоришь? Драко медленно поднял на него глаза. — Если тебе так не терпится обсудить культурную программу, — ровно сказал он, — выбери кого-нибудь другого. Нотт фыркнул, но вмешиваться не стал. Он видел это выражение — опасно спокойное, почти стеклянное. В Большом зале было шумно, как всегда после каникул. Снег таял на мантиях, над столами витал запах жаркого и свежего хлеба, но под всей этой обычностью чувствовалось напряжение — невидимое, но плотное. Хизер вошла вместе с когтевранцами и сразу ощутила, как разговоры вокруг сбиваются. Кто-то уставился слишком откровенно, кто-то торопливо опустил глаза. Она прошла к своему месту, сохраняя спину прямой, хотя внутри всё сжималось. — Это она, — прошептала какая-то девочка с пуффендуя. — А это Малфой, — ответили откуда-то слева. Драко уже сидел за слизеринским столом. Он почувствовал взгляды раньше, чем поднял голову. Когда всё-таки посмотрел вперёд, их глаза встретились через весь зал — всего на секунду. Ни улыбки. Ни жеста. Только короткое, почти незаметное кивком: я здесь. И этого оказалось достаточно. Пэнси что-то яростно шептала Дафне на ухо, периодически бросая на Хизер колкие взгляды. Несколько слизеринцев откровенно ухмылялись, будто нашли новое развлечение. Кто-то из гриффиндорцев наблюдал с любопытством, кто-то — с плохо скрываемым осуждением. Хизер взяла вилку, заставив себя сделать первый укус. Руки почти не дрожали — только почти. Пусть смотрят, сказала она себе. Я не обязана оправдываться. Драко же сидел неподвижно, с идеально ровной осанкой, словно каждое косое слово лишь подтверждало его правоту. Но внутри он чувствовал, как медленно сжимается пружина. Это был только первый день. И Хогвартс уже выбрал сторону — не вслух, но достаточно ясно. Уже к понедельнику Драко стало плевать. Не в том смысле, что ему было всё равно — просто у него появилась задача поважнее школьных пересудов. Амбридж не тянула с поручениями. Она остановила его после ужина, в коридоре у кабинета Заклинаний. Улыбка — приторная, голос — мягкий до мерзости. — Мистер Малфой, — протянула она. — Я жду от вас новостей, надеюсь вы не забыли? Драко склонил голову ровно настолько, насколько позволяла вежливость. — Я хочу знать всё. — Продолжила она, понизив голос. Он понял сразу. Не впервой. — Я возобновляю наблюдение, профессор, — ответил он спокойно. И с этого момента всё остальное ушло на второй план. Драко начал внимательно следить за Гарри Поттером: кто с ним ходит, кто задерживается после уроков, какие лица всё чаще мелькают рядом. Грейнджер, Уизли, Чжоу Чанг — слишком уж часто они собирались группами, слишком уж вовремя замолкали. Это было куда интереснее, чем перешёптывания за спиной. Хизер он поймал в коридоре вечером, между Астрономической башней и библиотекой. Не стал тянуть, не стал ходить вокруг да около. — Игнорируй, — сказал он тихо, почти без выражения. Она вопросительно посмотрела на него. — Всё, — уточнил он. — Взгляды, слухи, шёпот. Это не имеет значения. — А ты? — спросила она после паузы. — У меня есть дело, — коротко ответил Драко. — И оно куда важнее. Он не стал рассказывать про Амбридж. Не потому что не доверял — потому что это было опасно. Но Хизер и так всё поняла по тону. Она медленно кивнула. — Хорошо, — сказала она. — Тогда делаем вид, что ничего не происходит. — Именно, — подтвердил он. — Пусть думают, что хотят. С этого дня они будто договорились молча: не искать друг друга взглядом в Большом зале, не задерживаться рядом в коридорах, не реагировать на чужое любопытство. Со стороны казалось, что история утихла. На самом деле — всё только начиналось. Поттер собирал людей. Амбридж ждала результатов. А Драко Малфой наблюдал — внимательно, хладнокровно, не позволяя ни слухам, ни чувствам сбить себя с курса. 2 Февраля 1996. Пятница. Коридор на седьмом этаже был пуст и залит холодным дневным светом, падавшим из высоких узких окон. Здесь редко кто задерживался без причины — слишком далеко от классов. Драко стоял у стены, заложив руки за спину, и терпеливо ждал. Рядом, чуть поодаль, расположились Крэбб и Гойл — им он велел изображать обычное дежурство Инспекционной дружины. На самом деле Драко охотился не за конкретным человеком. Он ждал подтверждения. И оно не заставило себя долго ждать. Из-за поворота коридора почти выбежали две девушки. Они двигались быстро, не разговаривая, словно боялись быть замеченными. Это были Чжоу Чанг и Мариэтта Эджком. Чжоу шла впереди, уверенно, а Мариэтта держалась чуть позади, ссутулив плечи и постоянно оглядываясь. Увидев Драко, Крэбба и Гойла, они резко остановились. На долю секунды воцарилась тишина. Затем Чжоу бросила быстрый взгляд по сторонам, схватила подругу за руку и потянула в противоположную сторону коридора. — Быстрее, — прошептала она. Они ушли так поспешно, что сомнений не осталось: им было что скрывать. — Странно, — пробормотал Гойл. — Вовсе нет, — тихо ответил Драко. Он смотрел им вслед, внимательно, цепко, запоминая каждую деталь: нервные движения Мариэтты, побелевшие пальцы, сжатые на ремне сумки, её взгляд — полный страха, а не злости. И тут Драко вспомнил. Мариэтта Эджком. Её фамилию он слышал не раз — не от однокурсников, а от отца. Её мать работает в Министерстве магии. Не на высокой должности, но достаточно близко к структурам, которые Амбридж считала «своими». Мысль сложилась сама собой — ясная и неприятная. Если в школе есть тайное общество, Амбридж нужна не смелая и упрямая Чжоу Чанг. Ей нужна такая, как Мариэтта: испуганная, зависимая, та, кому есть что терять. — Запомните её, — сказал Драко, не оборачиваясь к Крэббу и Гойлу. — Эджком. Она ещё пригодится. — Ты думаешь, она что-то знает? — тупо спросил Крэбб. Драко усмехнулся. — Думаю, она знает слишком много, — ответил он. — И боится этого. Он уже представлял, как это будет выглядеть: не донос — намёк. Не обвинение — наблюдение. Пара фраз Амбридж о Министерстве, о долге, о матери, которая может пострадать из-за чужих ошибок… Этого хватит. — Пошли, — сказал он резко. — Мне нужно кое с кем поговорить. Они двинулись прочь по коридору, а седьмой этаж снова погрузился в тишину. 14 Февраля. Среда. После уроков в Большом зале было непривычно спокойно. Основная толпа учеников уже разошлась, за длинными столами остались лишь те, кто не спешил возвращаться или просто тянул время. Хизер сидела за столом Когтеврана вместе с Шарлоттой, Дорис и Чжоу. Перед ними стояли тарелки с почти нетронутым обедом. Хизер машинально вертела вилку в пальцах, глядя куда-то мимо, будто её мысли были далеко отсюда. Шарлотта, как всегда, заполняла тишину. — …и я ей говорю: если профессор Флитвик думает, что я буду переписывать это эссе в третий раз, то он сильно переоценивает моё терпение, — возмущённо закончила она, активно жестикулируя. Дорис усмехнулась, кивнув, но Хизер едва заметно улыбнулась — скорее из вежливости, чем из интереса. В последние недели она стала тише, сдержаннее. Реже смеялась. Чаще уходила в себя. Чжоу это замечала особенно остро. — Ты вообще с нами? — осторожно спросила она, наклоняясь ближе. Хизер моргнула и подняла взгляд. — Да… прости, — ответила она спокойно. — Я просто устала. Это было правдой лишь наполовину. В этот момент к столу подошёл слизеринский второкурсник — низкий, тёмноволосый, с заметно напряжённым выражением лица. Он огляделся по сторонам, будто опасаясь, что за ним наблюдают, и нерешительно остановился рядом с Хизер. — Эм… Уоллес? — уточнил он. Хизер кивнула. Мальчик протянул ей аккуратно сложенное письмо, без подписи на конверте. — Меня попросили передать, — сказал он вполголоса. — Только… лично. И, не дожидаясь вопросов, поспешно отошёл, почти бегом направившись к столу Слизерина. Хизер посмотрела ему вслед всего секунду. Ровные, чуть резкие линии, ни одного лишнего завитка — Малфой. Сердце предательски дёрнулось, но она даже не позволила себе замешкаться. Открыла письмо спокойно, словно ожидала его.

Хогсмид. «Три метлы». Столик у окна. Я буду ждать. Д.М.

Ни просьбы. Ни оправданий. Ни подписи, которая была бы и так лишней. Хизер дочитала до конца, сложила письмо и только тогда позволила себе улыбнуться — широко, по-настоящему, так, как не улыбалась уже несколько недель. — Ты что… — Шарлотта замерла, уставившись на неё. — Ты улыбаешься. Хизер подняла на неё взгляд — ясный, уверенный. — Я пойду, — сказала она просто. — Куда? — настороженно уточнила Дорис. — В Хогсмид. Чжоу молча наблюдала, и именно её молчание было самым тревожным. Она видела Хизер в последнее время слишком хорошо: сдержанную, почти холодную, редко смеющуюся, словно отстранённую от всего вокруг. И сейчас — эта резкая перемена была слишком заметной. — Это он, да? — наконец тихо спросила Чжоу. Хизер не стала отрицать. — Ты даже не сомневалась, — произнесла Шарлотта медленно. — Он прислал письмо — и ты сразу решила. Хизер убрала письмо в карман мантии, будто ставя точку в разговоре. — Я знала, что он напишет, — ответила она. Это прозвучало не как надежда. Как уверенность. Как только Хизер исчезла за дверью Большого зала, девочки переглянулись. Шарлотта тяжело вздохнула, скрестив руки на груди. — Что с ней такое? — тихо начала Дорис. — Раньше она хоть иногда улыбалась, а сейчас… будто совсем замкнулась. — Мне кажется… — начала Чжоу, опершись локтем о стол, — Нет, я точно знаю, это из-за Малфоя. Что-то с ним явно её меняет. И не в лучшую сторону. Шарлотта нахмурилась, сжав губы. — Я слышала кое-что о театре, — сказала она тихо. — По слухам, перед мамой Драко и мамой Хизер, он сказал, что Хизер его девушка. И на прощание поцеловал её в щёку. Прямо там, перед всеми. Все были в шоке. — Я тоже слышала! — вставила Чжоу. — И всем интересно, что между ними на самом деле. — Точно, — сказала Дорис. — Но с ней что-то не так. Она совсем отстранилась. Раньше мы могли просто болтать, а теперь… она как будто закрылась. — Нам нужно с ней серьёзно поговорить, — резюмировала Шарлотта. — Иначе она может наделать глупости. Не знаю, что именно, но… что-то будет. — Но как? — тихо спросила Чжоу. — Она же совсем отдалённая. Любой намёк на разговор о нём — и она замкнётся ещё сильнее. Шарлотта кивнула. — Именно поэтому нам нужно быть осторожными. И терпеливыми. И главное — держать глаза открытыми. Мы должны следить, чтобы с ней ничего не случилось. Девочки молчали несколько секунд, а потом, не произнеся больше ни слова, вернулись к своим тарелкам, каждая погружённая в мысли о том, как сильно Хизер изменилась за последние недели. Снег тихо падал за окнами Большого зала, когда Хизер вышла на улицу. Хогвартс окутывал вечерний полумрак, и казалось, что каждый камень мостовой, каждый скрипучий фонарь знают о её мыслях. Сердце билось быстрее обычного, и с каждым шагом к Хогсмиду она ощущала странную смесь волнения и лёгкой тревоги. Её пальцы сжимали письмо, будто оно было якорем в этом хаотичном мире чувств. Никогда ещё она не делала что-то так спонтанно — просто взяла и пошла. Но внутри возникло ощущение, что именно этот шаг был неизбежен. Проходя по узким улочкам Хогсмита, Хизер заметила, как витрины магазинов мерцали огоньками, а на улицах шли группы учеников, смеялись и переговаривались. Её взгляд скользил мимо них, сосредоточенный на одном — «Три метлы». Кафе встречало теплом: мягкий свет ламп, аромат свежеиспечённых булочек и горячего шоколада, тихий гул разговоров. Хизер ускорила шаги. В дальнем углу, у окна, она сразу заметила знакомый силуэт — Драко. Он сидел прямо, выпрямленный, с руками на столе, и взгляд его был устремлён на вход. Сердце Хизер дрогнуло, но на лице появилась улыбка — тихая, уверенная, но настоящая. Она села напротив Драко, осторожно положив руки на стол, но взгляд её не отводился от него. Её сердце всё ещё бешено колотилось, а в голове мелькали мысли, которые было почти страшно произнести вслух. Почему я так волнуюсь? — подумала она. — Он же просто сидит и ждёт… Но почему это кажется важнее всего на свете? Драко, похоже, чувствовал её внутреннее напряжение. Он слегка наклонился вперёд, держа руки на столе, и его взгляд был одновременно внимательным и… непредсказуемым. — Я не ожидал, что ты придёшь так быстро, — сказал он спокойно, но с лёгкой улыбкой. — Обычно ты думаешь слишком много, прежде чем что-то решишь. Хизер слегка улыбнулась в ответ, почти невидимо. — Я просто не могла думать, — призналась она тихо. — как только получила письмо, всё стало понятно. Он слегка приподнял бровь, и в его улыбке мелькнуло что-то игривое. — Так… это я тебя так быстро решаю? — провёл он взглядом по её лицу. — Не совсем, — сказала Хизер, наклонившись чуть ближе, — я сама решила. Но письмо убедило меня, что это правильный шаг. В уголках её усталой улыбки появилось что-то лёгкое, почти детское. Она почувствовала, как напряжение постепенно тает. Драко же, напротив, казался удивительно спокойным, как будто он всегда знал, что это произойдёт. — Хорошо, — сказал он наконец, чуть наклоняясь, — С днём влюблённых, Хизер. Девушка удивлённо подняла бровь, но улыбка на лице только расплылась шире. Он опустил руку в свою школьную сумку и через мгновение достал аккуратно обёрнутую маленькую коробочку. Скользнув ею по столу, протянул ей. Хизер взяла коробочку, не отводя взгляда от Драко. Её пальцы нежно обвили коробку, и на губах появилась мягкая улыбка. — Подкупаешь меня, Малфой? — с лёгкой усмешкой произнесла она, играя с тоном. — Нет, — уверенно ответил он, не смущаясь. — Я просто признаюсь тебе официально… в своей влюблённости. Хизер посмотрела на коробочку и аккуратно сняла бумажную обёртку, слегка дрожа от волнения. Внутри лежало украшение для волос — миниатюрная диадема из серебра, тонкая и изящная, с лёгким мерцанием. Слова Драко эхом отозвались в её голове, и она на мгновение опешила, подняв взгляд на него. Он тихо улыбнулся и продолжил: — Смотри, что там. Думаю, тебе понравится. Хизер вернула взгляд на диадему и осторожно вынула её из коробочки. — Это очень красиво, Драко… — прошептала она, и в её голосе слышалась искренняя нежность. — Но твои слова поразили меня больше, чем это украшение. Он медленно подсел ближе к Хизер, почти не спеша, словно хотел, чтобы каждый миг растянулся. Его движения были уверенными, спокойными, но в них ощущалась лёгкая напряжённость — как будто он сам ждал этой минуты так же, как и она. Он аккуратно взял диадему из её рук, его пальцы слегка соприкоснулись с её ладонями, и Хизер почувствовала лёгкое дрожание — не от холода, а от того, что было между ними. Драко посмотрел ей в глаза, и его взгляд был мягким, но одновременно внимательным, словно он пытался понять каждое её чувство в этот момент. — Дай-ка посмотрю, — сказал он тихо, почти шёпотом, и медленно, с такой лёгкостью и аккуратностью, зацепил диадему за её волосы. Его пальцы скользили по прядям, устраивая украшение так, чтобы оно сидело идеально. Хизер невольно опустила взгляд, наслаждаясь каждым движением, каждым прикосновением. Её дыхание стало чуть чаще, сердце колотилось, и она чувствовала, как внутри растёт тепло. Драко чуть наклонил голову, и их глаза снова встретились. Он держал её взгляд, и в нём читалась тихая, почти неслышная похвала, уважение к её реакции. Хизер заметила, как он внимательно следит за каждым её движением, как будто боялся спугнуть этот момент. Не выдержав этого напряжения, Хизер мягко наклонилась вперёд и нежно поцеловала его в губы. Поцелуй был лёгким, почти робким, но в нём уже ощущалась уверенность, которой им обоим так не хватало до этого момента. Драко ответил почти сразу. Он углубил поцелуй, осторожно положив левую руку ей на щёку и мягко поглаживая. Его движения были неспешными, но внимательными, будто он хотел, чтобы это мгновение длилось вечно. Хизер почувствовала тепло его ладони, его дыхание рядом с собой, и закрыла глаза, растворяясь в этом ощущении. Каждый миг казался бесконечным: их взгляды, прикосновения, лёгкие дрожания рук и дыхания. Внутри обоих бушевала смесь волнения, счастья и лёгкой тревоги — но всё это было именно тем, что делало момент настолько настоящим и значимым. Хизер отступила чуть назад, всё ещё держа взгляд на Драко. Диадема блестела в её волосах, сердце всё ещё бешено колотилось. — Ты умеешь ставить людей в неловкое положение… и красиво. Он улыбнулся, слегка наклонив голову, в глазах мелькнула та самая игривость. — Ставить в неловкое положение? — переспросил он, спокойно, но с лёгкой искрой в голосе. — Я думал о тебе, когда выбирал, — сказал он тихо, смотря прямо в её глаза. — Чтобы тебе нравилось. Драко заметил, как Хизер опустила голову и задела прядь волос, явно задумавшись. Он мягко взял её ладонью, заправил прядь за ухо и внимательно посмотрел на неё. — Что не так? — тихо спросил он, слегка касаясь её подбородка, чтобы осторожно поднять голову. — Тебе не нравится? Хизер подняла глаза на него, сердце снова забилось быстрее. — Всё так, мне всё нравится… но… — Что не так? — Он сжал взглядом её глаза, пытаясь понять. — Ты сам знаешь, что, Драко… — сказала она тихо. — Не мне тебе рассказывать. Драко откинулся слегка на спинку стула, убирая руку с её подбородка. Их колени всё ещё соприкасались, и Хизер почувствовала, как в этом прикосновении скрыта тонкая забота. — Нам стоит обсудить то, что было в театре, — сказала она ровно, но с оттенком тревоги. — То, что ты сказал твоей и моей маме о нас… и вообще, нам нужно со всем разобраться. — В чём разобраться? — его голос стал мягче, но уверенность не исчезла. — Ты моя девушка, мы встречаемся, разве это не ясно? — он поднял ладонь, словно показывая: вот, мы здесь, всё просто. — Но как ты это сказал… и где! — Хизер прищурилась, напряжение в её голосе усилилось. — Как я сказал? — Драко начал слегка нервничать, неожиданно для себя. — Перед всеми! — резко выпалила она. — В театре! Оба напряглись, и воздух в их маленьком уголке кафе стал плотным. — Ты снова всё усложняешь, Уоллес, — сказал он серьёзными тоном. — Снова хочешь поссориться? Вижу, тебе это нравится! — А что, ты всё в штыки воспринимаешь, Малфой? — Хизер чуть приподняла бровь, но голос её стал жестче. Некоторые посетители кафе повернулись в их сторону, и Драко заметил это. Он слегка притих, наклонился к ней и бережно взял её руки в свои. — Я просто не понимаю, что ты сейчас хочешь от меня, — сказал он спокойнее, но с лёгкой настойчивостью. — Уже всё произошло. Какие ещё объяснения тебе нужны? — Почему не предупредил, что собираешься сделать это? — тихо сказала Хизер, взгляд её смягчился, но в голосе осталась тревога. — Я бы как-то подготовилась, что ли… так внезапно. Драко нервно выдохнул, понимая, что промахнулся с неожиданностью, и слегка сжал её руки, чтобы показать, что всё равно рядом, затем отпустил их. — Твои родители… они… — начал он серьёзно, немного сдерживая голос, — им не по душе, что твой парень… Драко Малфой? — холодно, но с интересом спросил он. Хизер замешкалась, выдохнула, подбирая слова. — Ты сам знаешь, что говорят о твоей семье. — Она встряхнула головой и посмотрела на него. — Не заставляй меня говорить об этом. Драко нахмурился, голос его с каждым вопросом становился всё холоднее, всё леденее: — И ты тоже так считаешь… как и они? Хизер подняла глаза и встретила его взгляд твёрдо. — Нет. — Её тон был уверенным. — Просто мой отец всегда за справедливость. Такова его должность в Министерстве. — Но ты ведь тоже за справедливость? — Драко наклонил голову, взгляд его становился внимательным и чуть напряжённым. — Драко… давай не портить этой темой такой вечер, — сказала она мягко, потянувшись к нему рукой. Он резко остановил её движение, схватив за запястье, и Хизер замерла, удивлённая, но не обиженная. — Ты сама хотела разобраться, — сказал он ровно, но с оттенком настойчивости, — вот мы и разбираемся. Он отпустил её руку, и Хизер аккуратно убрала её на колени. Драко скрестил руки на груди, голос его стал чуть мягче, но глаза всё ещё оставались внимательными. — Да, моя семья имеет немного другие взгляды. И я тоже, — начал он, — потому что так меня воспитали. Ты ведь сама знаешь… мы даже в прошлом спорили об этом. Хизер кивнула, а её взгляд оставался устремлённым на него. — Что ты ещё хочешь услышать? — резко продолжил он. — Что мы не признаём грязнокровок? Да! Что мы против смешения маглов и волшебников? Да! Это есть в моей семье. Он говорил ровно, почти холодно, словно перечислял факты, от которых нельзя отвернуться. — Да, перед тем как начать с тобой общаться, я узнал, чистокровная ты или нет. Если ты хотела спросить об этом и не находила в себе смелости — вот мой ответ. Да! Хизер слегка приоткрыла рот, ошеломлённая. — То есть… — голос её дрогнул, но она удержалась, — если бы я была грязнокровкой или полукровкой, ты бы даже не заговорил со мной? В её взгляде было откровенное отвращение. — Возможно, — ответил он после короткой паузы. — Не отрицаю. Хизер покачала головой и прикрыла глаза рукой, словно пытаясь собраться, удержать эмоции. — Однако… — продолжил он вдруг и подался вперёд, сокращая расстояние между ними. Его голос вдруг стал тише, почти приглушённым, но каждое слово отдавалось в груди Хизер словно удар. В нём сквозило напряжение, боль и искренность — редкая комбинация для него. — Ты мне безумно нравишься, — произнёс он медленно, с лёгкой дрожью в голосе, — вот такая… Справедливая. Та, которая не даст мне шанса уйти от правды, которая заткнёт мне рот и покажет, где моё место. Он сделал небольшой вдох, чуть наклонился вперёд, чтобы каждое слово ложилось прямо в её слух. — Уверенная. Та, что не боится дать мне отпор. Хизер чувствовала, как сердце начинает биться быстрее, дыхание учащается. Она хотела отвернуться, но взгляд Драко удерживал её. В его глазах была напряжённая открытость, такая, которую она не видела ни у кого, даже у самых близких. Он задержал на ней взгляд, и молчание, которое возникло, стало почти осязаемым. — Та, которая заставляет меня переосмысливать собственные взгляды… — его голос стал глубже, с оттенком боли и удивительной искренности. — Я знаю, что они неправильные. Грязные. — Он выдохнул, медленно, почти с усилием, — и мне нужен такой человек, как ты, чтобы… не сломаться. Хизер почувствовала, как слова Драко проникают внутрь неё, разрывают все сомнения и обиды, которые она хранила. Его признание было таким честным, таким открытым, что внутри разгорелось странное тепло — смесь тревоги, страха и притяжения. Она медленно подняла взгляд, глаза её блестели, дыхание слегка перехватывало. Каждое его слово отзывалось в ней, как будто раскрывая новый слой, который он не показывал никому другому. И тогда Хизер поняла: это не просто слова. Это обещание, вызов, требование быть рядом, быть собой, не отступать. Она улыбнулась, мягко, почти тихо, позволяя себе проникнуться этим моментом. — Я вижу тебя, — прошептала она, едва слышно. — И, кажется… я понимаю. Драко слегка наклонился ближе, глаза не отводя от её лица, и в этом молчании была вся напряжённая страсть, которую они так долго держали внутри. — Мне главное, чтобы ты знала обо мне правду, — сказал Драко, аккуратно взяв её лицо в обе руки. Его пальцы слегка касались её щёк, а взгляд был пронзительно серьёзным. — Что думают твои родные или мои родители… мне глубоко плевать, — продолжал он, голос стал мягче, но в нём чувствовалась твёрдость. — Не им жить нашу жизнь, не им решать за нас. Хизер молчала, вглядываясь в него, и в её груди постепенно росло странное, тревожное тепло. — Я не жду, что ты пойдёшь и расскажешь своим родителям, какой я на самом деле, — сказал он чуть тише, почти шёпотом, — потому что я уверен, что ты уже пыталась… а тебя не услышали. Не пытайся. Это бесполезно, я сам пробовал. Он наклонился ближе и легко чмокнул её в губы. Тот лёгкий контакт заставил сердце Хизер подпрыгнуть. — Давай просто насладимся здесь и сейчас, — добавил он, чуть улыбаясь. — Но я хочу, чтобы ты знала одно… Я тебя не предам. И если я что-то делаю… так нужно. Последние слова он произнёс как бы между прочим — осторожно, почти шёпотом, скрывая от Хизер важное задание по Отряду Дамблдора, о котором она не должна знать. Хизер не смогла сдержать эмоции: слеза скатилась по щеке, и Драко замер, не зная, как реагировать. — Эй… ты чего? — спросила она тихо, едва заметно дрожа. — Не плачь, — сказал он, тут же аккуратно вытирая слезу своим большим пальцем. Его взгляд стал мягче, почти растерянным. — Всё так сложно… — прошептала она, закрывая глаза. — А впереди ещё вся жизнь… Драко не выдержал и обнял её, его руки охватили её тонкое тело, прижимая к себе. Хизер обхватила его шею руками и прижалась ближе, ощущая, как её сердце бьётся в унисон с его. Они слегка отошли друг от друга, но Драко не отпускал её талию, удерживая близко к себе. Его взгляд не отводился от её глаз, спокойный, уверенный, но с лёгкой теплотой. — Ну вот… день влюблённых, а мы успели покататься на всех эмоциональных качелях, которые только возможны в отношениях, — сказал он с лёгкой усмешкой. Хизер не смогла сдержать ухмылку и вытерла ещё пару слезинок, которые всё ещё блестели на её щеках. — Да уж… день влюблённых, — тихо улыбнулась она, и Драко тихо вздохнул с облегчением. — Ну вот, улыбка куда лучше, — сказал он, слегка наклонившись к ней, — а то я правда не знал, куда себя деть, когда ты заплакала. — А девушки они такие… эмоциональные, — пробормотала Хизер, слегка приведя себя в порядок: поправила волосы, одежду, выпрямилась. Драко, не отпуская её, продолжал держать одной рукой за талию, взгляд его мягко следил за каждым её движением. — Если ты больше не будешь углубляться в серьёзные темы… — начал он, чуть улыбаясь. — Вот теперь-то ты хочешь, чтобы мы снова поссорились, — тут же перебила его Хизер, озорно прищурив глаза. — Ладно… — сказал он и сразу замолчал, посмотрев прямо вперёд. Хизер тихо хихикнула, глядя на его профиль. Драко заметил это краем глаза, и снова повернулся к ней, медленно приблизившись. Его руки остались на её талии, взгляд стал мягким, внимательным. — Давай красиво закончим этот день влюблённых, — прошептал он, наклоняясь ближе, и их губы встретились в нежном, долгом поцелуе. Хизер расслабилась в его объятиях, позволяя себе раствориться в этом моменте: тепло его руки на талии, мягкость губ, тихое дыхание рядом. Поцелуй был медленным, внимательным, полным тихой страсти и доверия, как будто весь день, со всеми эмоциями, бурями и слезами, теперь завершался именно здесь — в этом мгновении близости и понимания друг друга.