Творец призмы

Утро выдалось тяжелым. В спальне Ария теперь жила вместе с Гермионой, Лавандой Браун, которая сразу не понравилась новоиспеченной соседке, и Парвати Патил. Оказалось, у неё есть сестра-близняшка, которая обучалась на Когтевране и являлась старостой факультета. Весь вечер Арии и Гермионе приходилось слушать, как две соседки вели обсуждения касательно Гарри Поттера и его высказываний о возвращение Темного Лорда. Гермиона пыталась деликатно намекнуть, что такие разговоры лишние, ведь их настоятельно просили не сеять раздор, но вот только слов старосты не хватило, чтобы убедить девушек закончить данную дискуссию. Ария же наоборот, ответила грубо и с дурными словами, после чего однокурсницы замолчали и больше не обсуждали сплетни в присутствии подруг Гарри Поттера. Эванс совсем не хотелось вставать с кровати в такую рань. Она выругалась на требование Гермионы подниматься с постели и одеваться. Но делать было нечего, и девушка встала. Умылась и оделась в идеально выглаженную форму. Стоя напротив зеркала, Ария поняла, как сильно отличается по форме от Гермионы. Юбка короче, чулки ниже, она даже заметила, что чуть ниже (сантиметров так на пять) старосты Гриффиндора. Блэк никогда не отличалась высоким ростом, но надеялась, что ещё хоть немного вырастет. Идя в сторону Большого зала, Гермиона расспрашивала Гарри о том, почему он хмурной с самого утра. Но он молчал, и, добившись правды от Рона, Грейнджер замолчала. Первый день, как показалось Арии, начался с печальной ноты. За завтраком есть совсем не хотелось. В верхние окна со свистом и стуком сотнями влетели совы с письмами и посылками. Каждая опустилась к своему владельцу, Ария получила письмо от отца, которое сразу вскрыла. Конечно, за день ничего нового произойти не успело, и в письме Сириус лишь поинтересовался на какой факультет её распределили и как ей Хогвартс. Гермиона забрала у совы из клюва «Ежедневный пророк». — Зачем тебе это, скажи на милость? — раздраженно спросил Гарри. — Мне такая макулатура даром не нужна. — Надо знать, что пишет противник, — сумрачно сказала Гермиона и, развернув газету, исчезла за ней. — Ничего нет, — сообщила она и, скатав газету в трубочку, положила около своей тарелки. — Ни про тебя, ни про Дамблдора, ни про что. Профессор МакГонагалл, идя вдоль стола, раздавала расписания. — Ну и денек сегодня! — простонал Рон. — История магии, сдвоенное зельеварение, прорицания и сдвоенная защита от Темных искусств… Бинс, Снегг, Трелони и эта Амбридж — все в один день! Хорошо бы Фред и Джордж поторопились со своими Забастовочными завтраками… Слушать перепалки близнецов и Гермионы Ария не хотела, поэтому как только почувствовала, что огонь между ними начинает разрастаться на почве претензий старосты, гриффиндорка уткнулась в газету, на которую Гермиона больше не обращала внимания. Гарри, который отдал денежный приз с турнира трех волшебников близнецам Уизли, услышав идею открывать свое дело, что поразило до глубины души Гермиону и Рона, специально отвлекся и уставился в газету вместе с Арией. Там действительно не оказалось ничего интересного. Урок по истории магии тянутся невероятно медленно и скучно, но девушка записывала кратко и понятно все на пергамент. Зельеварение прошло ещё хуже. Им пришлось готовить успокаивающее зелье, которое, к слову, ни у кого нормально не получилось, потому что профессор Снегг дал всего десять минут до окончания урока. Следующим по списку было прорицание, на котором им задали вести месячный дневник сновидений. Урок у нового профессора по Защите от Темных искусств изначально выдался не самым радужным, как и думалось изначально. Амбридж требовала на каждый ответ добавлять: «Профессор Амбридж». «Конечно, профессор Амбридж» «Да, профессор Амбридж» — Теперь попрошу вас открыть пятую страницу и прочесть первую главу — «Основы для начинающих». От разговоров можно воздержаться. Профессор Амбридж отошла от доски и, сев за учительский стол, стала наблюдать за классом своими выпуклыми жабьими глазами. Ария лишь уставилась в книгу, не имея ни малейшего желания читать. Это было неимоверно скучно — нисколько не лучше, чем слушать профессора Бинса. Ария перевел взгляд направо, где сидела Гермиона под боком — Гермиона свой экземпляр «Теории защитной магии» даже не открыла. Подняв руку, она сверлила глазами профессора Амбридж. Ария покрутилась и заметила, что она не одна смотрит то на Гермиону, то на Амбридж. Когда больше половины класса уже смотрело не в книгу, а на Гермиону, профессор Амбридж решила, что не может больше делать вид, будто ничего не происходит. — Вы хотите задать вопрос по поводу главы, милая моя? — спросила она Гермиону, как будто только что ее заметила. — Вопрос, но не по поводу главы, — ответила Гермиона… — Видите ли, сейчас мы читаем, — сказала профессор Амбридж, обнажив мелкие острые зубки. — Все прочие неясности мы можем разрешить с вами в конце урока. — Мне неясны цели вашего курса, — сказала Гермиона. Профессор Амбридж вскинула брови. — Ваше имя, будьте добры. — Гермиона Грейнджер. — Видите ли, мисс Грейнджер, цели курса, как мне кажется, должны быть совершенно понятны, если прочесть их внимательно, — нарочито ласковым голосом сказала профессор Амбридж. — Мне они непонятны, — отрезала Гермиона. — Там ничего не говорится об использовании защитных заклинаний. Последовала короткая пауза, во время которой многие ученики, наморщив лбы, перечитывали три цели курса, все еще остававшиеся на доске. — Об использовании защитных заклинаний? — повторила профессор Амбридж с малюсеньким смешком. — Что-то я не могу представить себе ситуацию в этом классе, мисс Грейнджер, когда вам понадобилось бы прибегнуть к защитному заклинанию. Или вы думаете, что во время урока на вас кто-то может напасть? — Мы что, не будем применять магию? — громко спросил Рон. — На моих уроках желающие что-либо сказать поднимают руку, мистер… — Уизли, — сказал Рон, выбрасывая руку в воздух. Профессор Амбридж, чуть расширив улыбку, повернулась к нему спиной. Мигом Гарри и Гермиона тоже вскинули руки. На секунду задержав на Гарри взгляд выпуклых глаз с кожистыми мешками, профессор Амбридж обратилась к Гермионе: — Да, мисс Грейнджер. Вы хотите еще что-нибудь спросить? — Хочу, — сказала Гермиона. — Не в том ли весь смысл защиты от Темных искусств, чтобы научиться применять защитные заклинания? — Вы кто у нас, мисс Грейнджер, эксперт Министерства по вопросам образования? — спросила профессор Амбридж все тем же фальшиво-ласковым тоном. — Нет, но… — Тогда, боюсь, ваша квалификация недостаточна, чтобы судить, в чем состоит «весь смысл» моих уроков. Новая учебная программа разработана волшебниками постарше и поумнее вас. Вы будете узнавать о защитных заклинаниях безопасным образом, без всякого риска… — Ну, и какой от этого толк? — громко спросил Гарри. — Если на нас нападут, то совсем не таким образом, не безо… — Руку, мистер Поттер! — пропела профессор Амбридж. Гарри выбросил вверх кулак. И опять профессор Амбридж мгновенно отвернулась от него — но тут поднялось еще несколько рук. — Ваше имя, будьте добры, — сказала профессор Амбридж Арии, которая уже не выдерживала подобного поведения. — Ария Эванс, профессор. — Итак, мисс Эванс? — Я согласна с Гарри, — заявила Ария. . — Если на нас нападут, без риска не обойдется. — Я вынуждена повторить, — сказала профессор Амбридж, улыбаясь Арии выводящей из терпения улыбкой. — Вы что ожидаете нападения во время моего урока? — Нет, но… Профессор Амбридж перебила ее. — Я бы не хотела подвергать критике порядки, установленные в этой школе, — сказала она, растягивая большой рот в улыбке, которой очень трудно было верить, — но вы в этом классе испытали воздействие весьма безответственных волшебников, поистине безответственных. Не говоря уже, — она издала недобрый смешок, — о чрезвычайно опасных полукровках. — Если вы о профессоре Люпине, — возмутилась Эванс, — то он самый лучший… — Руку, мисс Эванс! Разрешите продолжить. Вас познакомили с заклинаниями, которые слишком сложны для вашей возрастной группы и потенциально представляют смертельную опасность. Вас запугали, внушая, будто вам следует со дня на день ждать нападения Темных сил… — Ничего подобного, — сказала Гермиона, — мы просто… — Ваша рука не поднята, мисс Грейнджер! Гермиона подняла руку. Профессор Амбридж отвернулась от нее. — Насколько я знаю, мой предшественник не только произносил перед вами запрещенные заклятия, но и применял их к вам. — Он оказался сумасшедшим, разве не так? — горячо возразил Рон. — И даже от него мы массу всего узнали. — Ваша рука не поднята, мистер Уизли! — проверещала профессор Амбридж. — По мнению Министерства, теоретических знаний будет более чем достаточно для сдачи вами экзамена, на что, в конечном счете, и должно быть нацелено школьное обучение… Ваше имя, будьте добры? — спросила она, глядя на Парвати, чья рука только что взлетела вверх. — Парвати Патил. Разве на экзамене по защите от Темных искусств не будет ничего практического? Мы не должны будем показать, что умеем применять контрзаклятия и тому подобное? — При хорошем владении теорией не будет никаких препятствий к тому, чтобы вы под наблюдением, в экзаменационных условиях использовали некоторые заклинания, — либеральным тоном сказала профессор Амбридж. — Без всякой практики, без тренировки? — спросила Парвати с недоумением. — Правильно я вас поняла, что первый раз, когда нам позволят применить заклинания, будет на экзамене? — Повторяю: при хорошем владении теорией… — Какая польза от этой теории в реальном мире? — громко подал голос Гарри, вновь поднимая в воздух кулак. Профессор Амбридж взглянула на него. — Здесь у нас школа, мистер Поттер, а не реальный мир, — сказала она мягко. Ария принялась черкать рисунки на пергаменте, ведь бороться с Амбридж уже не было ни сил, ни желания. Она назначила Гарри наказание, и продолжила вести урок в своём стиле, иногда лишь просматривая класс.

***

Неделя далась тяжело. На второй день домашних заданий прибавилось в два раза, и Ария даже не находила времени ответить Сириусу на письмо. По вечерам она зависала в библиотеке, стараясь хоть немного отвлечься, читая литературу, не связанную с уроками или домашними заданиями. На третий день все повторилось, единственное, что она успела — позависать в гостиной с близнецами Уизли и Джинни. На четвёртый все снова повторилось и лишь на пятый день Арии удалось расслабиться и выдохнуть, пообщаться с Блейзом Забини во дворе школы и написать ответное письмо отцу. Пятничный вечер прошёл намного лучше, чем вся неделя.

***

Тот день казался солнечным и довольно позитивным, пока за завтраком Гермиона не прочитала статью про Сириуса Блэка. — Ох, что же это… Сириус! — вдруг сказала Гермиона. — Что такое? — ответила Ария и порывисто вырвала газету. Гарри, сидящий рядом с ней, пододвинулся ближе. — «Министерство магии получило сведения из надежного источника, что осужденный за массовое убийство Сириус Блэк… бла-бла-бла… в настоящее время скрывается в Лондоне!» — Ария прочла это упавшим голосом. — Люциус Малфой. Спорю на что угодно, — тихо и с яростью проговорил Гарри. — Он узнал Сириуса на платформе… — Как? — встревожился Рон. — Ты хочешь сказать… — Тс-с, — остановили его трое. — «… Министерство предупреждает волшебное сообщество, что Блэк крайне опасен… убил тринадцать человек… совершил побег из Азкабана…» Обычный вздор, — заключила Ария, положив газету на стол, с ужасом и страхом в глазах взглянула на троих друзей. — Значит, опять не сможет выходить из дома, вот и всё, — прошептала она. — Дамблдор предупреждал его, что нельзя… Прошла ещё неделя. Время тянулось невероятно медленно. Ария переживала за отца, она мало ела и почти не ходила на уроки, тем более к Амбридж. Половина народа в Хогвартсе считает Гарри странным, если не сумасшедшим; стабильно раз в неделю «Ежедневный пророк» поливал его грязью, как и Дамблдора. И после письма, которое прислал Рону его брат — Перси, которого Ария никогда не видела, но была наслышана, где просил брата держаться от Гарри подальше, а к новому преподавателю по защите от Темных искусств поближе, гриффиндорка поняла, какая нынче сложная ситуация в Хогвартсе и в жизни Гарри. Сидя в гостиной в компании Гермионы, Рона и Гарри, Ария размышляла об этом. Странное, но поразительное сходство между крестным и крестником. Оба обвиняются в том, в чем не виноваты. Это даже звучит ужасно. — Эй, Гарри, — неуверенно окликнула его Ария, — ты почему там? — Потому что увидел в огне голову Сириуса. Гарри ответил совершенно спокойно. — Голову Сириуса? — повторила Гермиона. — Как в тот раз, когда он захотел поговорить с тобой на Турнире Трех Волшебников? Но не сейчас же — это было бы слишком… — И, глядя в огонь, вскрикнула: — Сириус? Рон выронил перо. Посреди пляшущего пламени была голова Сириуса, и длинные черные волосы спадали на его улыбающееся лицо. — Папа! — Ария подскочила с дивана и ринулась к камну. Сириус улыбнулся ей. — Я уж подумал, вы уйдете спать раньше, чем остальные разойдутся, — сказал он. — Каждый час заглядывал. — Каждый час залезал в камин? — со смехом спросил Гарри. — На несколько секунд — проверить, чисто ли на горизонте. — А если бы тебя увидели? — испуганно спросила Ария. — Кажется, одна девочка, первокурсница, как будто видела мельком. Но не волнуйся, — сказал Сириус, заметив, что Ария поднесла ладонь ко рту, — я тут же скрылся. Наверняка приняла меня за странное полено или что-нибудь вроде. — Но это же громадный риск… — начала Гермиона, тоже пододвигаясь поближе. — Ты говоришь прямо как Молли, — сказал Сириус. — Это был единственный способ ответить на письмо Гарри, не прибегая к шифру. А шифры расшифровываются. При упоминании о письме Гермиона и Рон разом повернулись к Гарри. Ария знала о письме, ведь застукала его за написанием. — Сам написал, а нам — ни слова, — с упреком сказала Гермиона. — Забыл, — ответил Гарри, и это было правдой. — Не смотри на меня так. Никаких секретов из письма нельзя было извлечь, верно, Сириус? — Да, очень хорошо составлено, — улыбнулся тот. — Однако поторопимся, а то, чего доброго, помешают… Твой шрам… — А что?.. — начал Рон, но Гермиона его перебила: — Потом объясним. Дальше, Сириус. — Понимаю, когда шрам болит, удовольствия мало. Но, по-моему, беспокоиться пока не из-за чего. Ведь он весь прошлый год болел? — Да, и Дамблдор сказал, что это происходит, когда Волан-де-Морта обуревают сильные чувства, — сказал Гарри. — Так что не знаю, может, он был зол или еще что нибудь в тот вечер, когда я отбывал наказание. — Да, теперь он вернулся, и болеть будет чаще, — сказал Сириус. — Так, по-твоему, это не из-за того, что Амбридж дотронулась до меня, когда я отбывал у нее наказание? — Вряд ли, — сказал Сириус. — Я знаю ее репутацию и уверен, что она не из Пожирателей смерти. — По подлости своей вполне может быть, — мрачно заметил Гарри, а остальные энергично закивали. — Да, но человечество не делится на хороших людей и Пожирателей смерти, — с невеселой улыбкой возразил Сириус. — Хотя знаю, существо она преотвратное… Послушали бы, что о ней говорит Римус. — А Люпин ее знает? — быстро спросил Гарри, вспомнив ее замечание об опасных полукровках на первом занятии. — Нет, — сказал Сириус, — но два года назад она составила законопроект против оборотней, и теперь он не может получить работу. Ария вспомнил, что Люпин совсем обносился, и Амбридж стала ей еще противнее. — Чем же ей не угодили оборотни? — сердито спросила Гермиона. — Боится их, я думаю. — Сириуса забавляло ее негодование. — Должно быть, не переносит полулюдей: в прошлом году агитировала за то, чтобы отловить водяной народ и навесить всем бирки. Представляешь, тратить на это время и энергию, когда такая рвань, как Кикимер, гуляет без ярлыка. Ария заметила, как Гермиона огорчилась с этих слов. — Ну, а что на уроках у Амбридж? — снова начал Сириус. — Обучает вас убивать полукровок? — Нет, — сказала Ария. — Она вообще не позволяет нам прибегать к магии! — Читаем дурацкие учебники, и больше ничего, — ответил Гарри. — Все понятно, — сказал Сириус. — По нашим сведениям из Министерства, Фадж не хочет, чтобы вас обучали борьбе. — Обучали борьбе? — изумился Гарри. — Он думает, мы что, собираем тут какую-то армию магов? — Именно так он и думает, — подтвердил Сириус. — А вернее, боится, что этим занят Дамблдор — формирует свою личную армию, чтобы захватить Министерство магии. Молчание. — Значит, нам не дают изучать защиту от Темных искусств потому, что Фадж боится, как бы мы не использовали заклинаний против Министерства магии? — возмутилась Гермиона. — Точно, — подтвердил Сириус. — Фадж решил, что Дамблдор готов на все ради захвата власти. С каждым днем он все больше превращается в параноика. Того и гляди, Дамблдора арестуют по какому-нибудь сфабрикованному обвинению. Тут Гарри вспомнил о письме Перси. — Не знаешь, в завтрашнем «Ежедневном пророке» будет что-нибудь о Дамблдоре? Брат Рона Перси пишет, что да. — Не знаю, — сказал Сириус. — В выходные никого из Ордена не видел — заняты. Мы тут одни с Кикимером. В голосе Сириуса прозвучала обида. — Так и о Хагриде ничего не слышно? — А… ему полагалось бы уже вернуться, — сказал Сириус, — никто не знает, что с ним. — И, увидев их огорченные лица, добавил: — Но Дамблдор не беспокоится, и вы не дергайтесь. Уверен, Хагрид жив-здоров. — Но если он должен был уже вернуться… — слабым голосом сказала Гермиона. — С ним была мадам Максим, мы связались с ней, и она говорит, что они распрощались по дороге домой. Но нет никаких оснований думать, что он пострадал или с ним что-то не так. Ребят это не убедило, они встревоженно переглянулись. — И не задавайте слишком много вопросов о Хагриде, — поспешил добавить Сириус, — так вы только привлечете внимание к его отсутствию, а Дамблдор этого не хочет. Хагрид сильный, он не пропадет. — Видя, что их это не успокоило, он спросил: — Когда вас опять отпустят в Хогсмид? Думаю, эта маскировка под собаку на станции нам удалась, а? Я решил… — НЕТ! — в один голос воскликнули Ария и Гарри, а Ария спросила: — Пап, ты видел «Ежедневный пророк»? — А, это, — ухмыльнулся он, — они все время гадают, где я, и все невпопад. — Да, но на этот раз, может быть, угадали, — возразил Гарри. — Малфой как-то странно выразился и, похоже, догадался, что это ты. И его отец был на станции — знаешь, Люциус Малфой. Так что ты тут лучше не появляйся. Если Малфой опять тебя узнает… — Ладно, ладно, понял, — сказал Сириус. — Я просто думал, вам захочется повидаться… — Да, только не хочется, чтобы тебя опять упрятали в Азкабан! — сказал Гарри. Сириус молча смотрел из огня на Гарри, между бровей у него залегла глубокая складка. — Ты меньше похож на отца, чем я думал, — сказал он наконец с холодком в голосе. — Отец радовался бы риску. — Слушай… — Ария, милая, я отправил тебе письмо, надеюсь, оно дойдёт до тебя завтра. Я очень рад за тебя… — Пап… — с огорчением произнесла девушка, она чувствовала, как камень застревает в горле, Ария была готова расплакаться. — Мне, пожалуй, пора. Слышу, Кикимер спускается по лестнице, — сказал Сириус. — Значит, когда снова соберусь к вам в камин, сообщить вам время? Легкий хлопок, и там, где была голова, осталось только пляшущее пламя. — Знаете, — начала Ария, задумчиво глядя в окно. — Я всё время думаю о том, как ему одиноко там. Он заперт в доме, который ненавидет. — Да, — согласилась Гермиона. — Он ведь почти не выходит. Но лучше так, чем его снова закроют в Азкабане. Рон покачал головой. — Это так грустно. Он потерял столько друзей, а теперь живет в этом огромном доме, как призрак. Гарри грустно взглянул на Арию. Почему-то от этой мысли ему стало ужасно не по себе. И ему было радостно только от одной мысли: Арию тоже волновало одиночество Сириуса.

***

Утро в очередной раз не задалась. Амбридж назначили Генеральным инспектором. Возмущения не было предела, но опустив этот момент ребята отправились на урок по прорицанию. Собственно, продолжать избегать Амбридж, не получилось. Она с проверкой заявилась к Трелони посреди урока, чем мешала абсолютно каждому, сидящему в классе. Решив, что она и без Амбридж прекрасно знает, как читать учебники, Ария решила не посещать её урок ещё в самом начале, но почему-то именно сегодня Гарри уговорил её прийти. Блэк, с яркими темными волосами, собранными в небрежный хвост, шла по коридору, когда неожиданно наткнулась на Драко Малфоя. Он стоял у окна, как всегда с ухмылкой на лице, и выглядел так, будто мир принадлежит только ему. — Смотри, кто тут у нас, — произнес он, скрестив руки на груди. Его голос был полон презрения. — Эванс, ты ведь не собираешься снова опоздать на урок? Или ты просто решила прогулять, как обычно? Ария остановилась, её сердце забилось быстрее. Она знала, что Драко всегда любит поддеть учеников. Девушка уж было хотела промолчать, но Малфой снова её окликнул: — Так и будешь игнорировать все вокруг, гриффиндорка? — А может, я просто не вижу смысла в пустых занятиях, а уж тем более более твоих пустых замечаниях, Малфой? — ответила она, стараясь сохранить спокойствие. Внутри неё разгоралась гневная искра. — Пустые замечания? Я староста, и это моя работа — следить за дисциплиной, — произнес он с легким высокомерием, его серые глаза сверкали от насмешки. — Но, конечно, тебе это не понять. Ты ведь такая… свободная духом. — Свободная духом? Это ты о том, как ты прячешься за своей фамилией и репутацией? А я делаю, что хочу? — парировала Ария, чувствуя, как в ней нарастает ярость. — Ты думаешь, что твое положение дает тебе право указывать другим, как жить? Драко шагнул ближе, его лицо стало серьезным. — Ты не понимаешь, Эванс. Это не просто игра. Здесь есть правила, и тебе стоит их уважать. Изучи их, раз только сейчас пришла учиться в школу. Не каждый может позволить себе такую безответственность. Ария стиснула зубы. — Не каждый может позволить себе быть таким лицемером, как ты. Сам то чего не идёшь на урок? А-А-А? — растянула она, улыбаясь во все зубы. В этот момент в воздухе повисло напряжение. Драко нахмурился, но в его взгляде мелькнула искорка интереса. — Ты действительно думаешь, что можешь говорить мне такие вещи и оставаться безнаказанной? — А ты действительно думаешь, что можешь запугать меня своим статусом? Я не боюсь тебя, Малфой, можешь пойти и нажаловаться! — произнесла она с решимостью. Драко усмехнулся. — Ты действительно думаешь, раз ты староста, то все, имеешь право делать мне замечание, хотя сам правила то не соблюдаешь? — ответила Ария, и в её голосе звучала уверенность. На мгновение они оба замерли, глядя друг на друга. В этом столкновении характеров было что-то большее — искры разногласий и взаимного непонимания. Наконец, Драко отступил на шаг и с ухмылкой произнес: — Не думай, что я оставлю это без внимания. — Жду, не дождусь! Ария развернулась, уходя прочь с чувством победы. Внутри неё всё ещё бушевали эмоции, но она знала одно: эта перепалка была лишь началом дальнейших разногласий. Эванс не хотелось переступать порог класса, где сейчас ведёт Амбридж. Но собравшись с силами, она все-таки постучала и зашла в класс. Как ни странно, но рядом с Амбридж стоял Драко, шепча что-то на ухо, и, увидев девушку, широко улыбнулся. — Мисс Эванс… почему вы опоздали? — совершенно спокойно спросила Долорес. Даже не обратив внимания на Малфоя, Ария прошла вперёд, направляясь к своему месту. С каждым шагом её ноги оголялись, ведь короткая юбка еле прикрывала бедра. Мантия развевалась где-то на спиной. — Меня задержал староста Слизерина, профессор. — А почему Вас не было на прошлом моем уроке? — все так же спокойно спросила Амбридж. — Болела, — фыркнула девушка, усаживаясь рядом с Гермионой. — Поэтому вечером вы носились вместе с Фредом и Джорджем Уизли? — Именно так, профессор! — В пятницу вечером я жду Вас у себя в кабинете в восемь вечера! Малфой гордой походкой покинул кабинет и Амбридж продолжила вести занятие. За очередной выпад Гермионы, когда она высказала свое мнение по поводу высказываний, Амбридж сняла с Гриффиндора пять очков. — За что? — сердито спросил Гарри. — Только не задирайся, — шепотом взмолилась Гермиона. — За неоправданное нарушение хода занятий, — спокойно произнесла профессор Амбридж. — Я здесь для того, чтобы внедрить одобренную Министерством методику, не поощряющую учеников высказывать свое мнение о предметах, в которых они мало смыслят. Ваши прошлые преподаватели этой дисциплины, по-видимому, давали вам больше воли, но ни один из них — за исключением, возможно, профессора Квиррелла, который хотя бы ограничивался темами, проверенными на протяжении веков, — не удовлетворил бы министерскую инспекцию. — Да, Квиррелл был чудесный учитель, — громко сказал Гарри, — только с одним маленьким недостатком: у него Волан-де-Морт торчал из затылка. Оглушительная тишина, какой никогда еще не слышал Гарри. Затем: — Я думаю, еще одна неделя дополнительных занятий принесет вам пользу, мистер Поттер, — вкрадчиво проговорила Амбридж. Арию обрадовало лишь то, что она теперь такая не одна. Как и Гарри.