Творец призмы

На последнее занятие ОД перед рождеством Ария отправилась в одиночестве. Она решила выйти из гостиной пораньше и прогуляться по школе, рассматривая загадочные пейзажи за окном. В коридоре Хогвартса, где стены были украшены картинами с движущимися изображениями, внезапно, из-за угла появился Блейз Забини. Блейз Забини шёл с лёгкой улыбкой на лице. Он всегда выделялся своим спокойствием и уверенной осанкой, но в этот момент его мысли были заняты чем-то другим. — Привет, Блейз! — сказала Ария, её глаза светились радостью. — Привет! Как ты? — ответил он, останавливаясь и наклоняя голову в знак заинтересованности. Они обменялись парой фраз о недавних событиях в школе, и Блейз почувствовал, что с Арией точно что-то не так. — Слушай, — произнес он, — может, завтра прогуляемся? Я знаю, что на озере очень красиво. Блейз задумался на мгновение, представляя, как они гуляют по берегу, обсуждая всё на свете. — Звучит отлично. Во сколько? — спросила она, не скрывая улыбки. — Давай в три? — предложил Забини. — Договорились! — ответила Эванс, и они обменялись взглядами, полными ожидания и лёгкого волнения. Гриффиндорка подошла к Выручай-комнате, где уже находился Гарри. — Гарри, — задумчиво сказала Ария, оглядывая то, что осталось от украшений. — Красиво. Это ты развесил? — Нет. Добби, эльф-домовик. — Омела. — Она сонно показала на большую гроздь белых ягод почти над самой головой Гарри. — Мило. Ария усмехнулась и плюхнулась на ближайшую подушку, что попалась в поле зрение. Выручай-комната, скрытая от посторонних глаз, наполнилась мягким светом, отражающимся от стен, которые выглядели как будто бы сделаны из живого камня. Внутри комнаты царила атмосфера волшебства: воздух был насыщен искрами магии, а пространство изменялось в зависимости от потребностей его обитателей. Ария сидела на подушке, а Гарри стоял в центре комнаты. Эванс с воодушевлением в глазах, подняла свою палочку. — Люмус Максима! Светящиеся шары, созданные её заклинанием, заполнили комнату мягким сиянием, создавая уютную атмосферу. Шары плавно парили под потолком, переливаясь всеми цветами радуги. Гарри, вдохновлённый, решил добавить немного веселья. Он произнёс: — Акцио гирлянды! Из-за стен вылетели яркие гирлянды, которые начали закруживаться вокруг них, словно живые существа. Они свивались и расплетались, создавая узоры в воздухе. Гарри, смеясь, добавил: — Теперь нужно немного музыки! — и произнёс заклинание, которое вызвало из ниоткуда мелодичные звуки. Музыка заполнила комнату, добавляя ей ещё больше волшебства. Пока они работали вместе, Выручай-комната становилась всё более красивой. Стены украшались цветами, которые распускались при каждом взмахе палочки, а пол покрывался мягким ковром из зелёных трав и ярких цветов. Когда всё было готово, они остановились и восхищённо посмотрели на своё творение. Комната сияла и переливалась, как будто сама магия была частью её сущности. В углу появилась украшенная рождественская ёлка. Смех и радость наполнили Выручай-комнату, которая вновь стала местом, где дружба и магия соединялись воедино. По-тихоньку в комнате начал собираться народ, восхищаясь тем, как великолепно она выглядит. Рождественское настроение не помешает никому. Сегодня они повторяли все старые заклинания. Это было одно из самых веселых занятий и под конец, когда все уже расходились по своим гостиным, Выручай-комната заполнилась фразой: «Счастливого Рождества». Через час, когда все уже сидели сидели гостиной Гриффиндора, Ария неспеша делала задание по зельеварению, а Гермиона и Рон расспрашивали Гарри все о поцелуи с Чжоу Чанг. — А кому ты вообще пишешь этот роман? — спросил Рон у Гермионы, пытаясь прочесть ту часть пергамента, которая свесилась уже на пол. Гермиона отдернула ее. — Виктору. — Краму? — А сколько еще у нас Викторов? Рон ничего не сказал, но вид у него был недовольный. Двадцать минут они провели в молчании: Рон дописывал сочинение по трансфигурации, то и дело раздраженно крякая и зачеркивая фразы; Гермиона неутомимо писала письмо и, исписав пергамент до конца, свернула его и запечатала; Гарри смотрел в огонь и мечтал о том, чтобы там появилась голова Сириуса и дала ему какой-нибудь совет насчет девушек. Но пламя только потрескивало и оседало, покуда красные угли не обратились в золу, и тогда, оглянувшись, Гарри увидел, что они опять остались последними в гостиной. Ария думала о последних словах Малфоя. — Ну, спокойной ночи. — Гермиона широко зевнула и направилась по лестнице в девичью спальню. Ария подскочила к ней и тихо прошептала: — Хочу все знать о вас с Виктором, — прошептала Блэк, держа подругу под руку. Они тихо хихикнули и направились наверх.

***

Ария после наказания у Амбридж спала лишь под зельями без сновидений. Сейчас её разбудил шорох и грохот в спальне. — Джинни! Боже! Ты меня напугала! — Эванс вскочила с кровати, заметив перед ней Уизли и профессора МакГонагалл. — Мисс Блэк… — тихо прошептала декан. Ария ошарашенно оглядела всю комнату, но по всей видимости ее никто не слышал. Она хотела было что-то сказать по этому поводу, но МакГонагалл её перебила. — На Мистера Уизли напали. — Ария, пожалуйста, пойдём со мной… — прошептала Джинни, оседая на пол. Брюнетка вскочила с кровати и подхватила подругу. — Конечно. Конечно, пойдём. Ария схватила свою палочку с тумбы и вышла вслед за деканом и младшей Уизли. В гостиной их уже ждали Фред и Джордж. — Профессор, а как же Гермиона? — полушепотом спросила Эванс, шагая под руку с Джинни за МакГонагалл. Близнецы молча плелись где-то сзади. — Мисс Грейнджер я сообщу утром, что случилось, а сейчас идите за мной! Они мчались по коридору Хогвартса. Ария ещё никогда не видела замок настолько пустым и тихим. — Сириус знает, что не должен уничтожать ваш портрет, — сказал Дамблдор. — Вы передадите ему, что Артур Уизли тяжело ранен и что его жена, дети, Гарри Поттер и Ария скоро прибудут к нему в дом. Вы поняли? — Артур Уизли ранен, жена, дети, Ария и Гарри Поттер остановятся у него, — скучающим голосом повторил Финеас. — Да, да… хорошо. Он нырнул за раму портрета и скрылся из виду; Дамболдор обернулся и увидел на пороге профессор МакГонагалл в компании Фреда, Джорджа и Джинни встрепанных и ошарашенных, в ночной одежде. Позади Уизли стояла Ария все еще не понимая, что происходит. — Гарри, что происходит? — с испугом спросила Джинни. — Профессор МакГонагалл говорит, ты видел, как ранили папу… — Ваш отец был ранен при выполнении задания для Ордена Феникса, — опередил его Дамблдор. — Его доставили в клинику магических недугов и травм — в больницу святого Мунго. Я отправляю вас в дом Сириуса, это ближе к больнице, чем «Нора». Там вы встретитесь с матерью. — Как мы доберемся туда? — спросил Фред. Сейчас он был не похож на себя. — Летучим порохом? — Нет, — сказал Дамблдор. — Сейчас это небезопасно, за Сетью ведется слежка. Вы отправитесь через портал. — Он показал на невыразительный старый чайник, стоявший на столе. — Мы ждем сообщения от Финеаса Найджелуса… Прежде чем отправить вас, я хочу убедиться, что путь свободен. Посреди кабинета на миг вспыхнуло пламя, от него осталось золотое перо, медленно опускавшееся на пол. — Это предупреждение Фоукса, — сказал Дамблдор, поймав его на лету. — Профессор Амбридж узнает, что вас нет в спальнях… Минерва, идите и отвлеките ее — придумайте что угодно. В развевающемся халате МакГонагалл устремилась к двери. — Он сказал, что будет рад, — раздался скучающий голос за спиной Дамблдора: волшебник Финеас снова появился у себя, на фоне слизеринского знамени. — У моего праправнука всегда был странный вкус по части гостей. — Тогда подойдите сюда, — обратился Дамблдор к Гарри, Арии и всем Уизли. — Быстро, пока не появились провожатые. Они сгрудились возле его стола. — Вы все уже пользовались порталом? Они кивнули, и каждый протянул руку к закопченному чайнику. — Хорошо. На счет три: раз… два…три. Все случилось в одно мгновение — раньше, чем Дамблдор произнес «три». Ария посмотрела в чистые глаза близнецов, в них одна увидела страх, обняв их одной свободной рукой, она погрузилась во мрак. — Прочь отсюда, отродье, предавшее свою кровь. Это правда, что ваш отец умирает? — Кикимер! — рявкнула Ария. Они прибыли на кухню в цокольном этаже дома двенадцать на площади Гриммо. Единственными источниками света были камин и оплывшая свеча, освещавшие объедки чьего-то ужина. К двери в прихожую убегал Кикимер; перед тем как скрыться, он злобно оглянулся на них и поддернул набедренную повязку. А к ним уже спешил встревоженный Сириус. Он был небрит и в дневной одежде; от него пахнуло перегаром, как от Наземникуса. Ария пулей подлетела к отцу и обняла. — Что случилось? Найджелус сказал, что Артур Уизли тяжело ранен. — Спроси у Гарри, — сказал Фред. — Да, и я хочу услышать, — сказал Джордж. Близнецы и Джинни повернулись к нему. Шаги Кикимера на лестнице стихли. — Это было… — заговорил Гарри. — У меня было… вроде… видение. Он рассказал все, что видел, но изменил рассказ так, как если бы наблюдал за нападением змеи со стороны, а не смотрел на это ее глазами. Рон, по-прежнему белый как простыня, глянул на него, но ничего не сказал. Когда Гарри закончил, Фред, Джордж и Джинни продолжали молча смотреть на него. Он не понимал, мерещится это ему или нет, но в их глазах он прочел осуждение. Ну, если он виноват в том, что был свидетелем нападения, хорошо хоть, не сказал, что был при этом внутри змеи. Фред повернулся к Сириусу, который все еще обнимал дочь: — Мама здесь? — Она, может быть, еще ничего не знает. Важно было переправить вас до того, как вмешается Амбридж. А сейчас, я думаю, Дамблдор даст ей знать. — Нам надо сейчас же в больницу святого Мунго, — сказала Джинни. Она оглянулась на близнецов: оба еще в пижамах. — Сириус, одолжишь нам плащи или что-нибудь? — Подождите, нельзя вам мчаться в больницу! — сказал он. — Нет, нам надо, и мы пойдем, — уперся Фред. — Это наш отец! — А как вы объясните, откуда узнали про несчастье, если больница даже жене еще не сообщила? — Какая разница? — вскинулся Джордж. — Такая! — сердито ответил Сириус. — Мы не хотим привлекать внимание к тому, что у Гарри видения и он видит вещи, которые происходят за сотни миль! Вы представляете, какие выводы сделает из этого Министерство? Фред и Джордж смотрели на него так, как будто им плевать на любые выводы Министерства. Рон был бледен и молчал. Джинни сказала: — Нам мог кто то другой сказать… Не обязательно Гарри. — Кто, например? — обозлился Сириус. — Слушайте, ваш отец пострадал, выполняя задание Ордена, обстоятельства и без того подозрительные — не хватало еще, чтобы дети узнали об этом через минуту после происшествия. Это может серьезно повредить Ордену… — Плевать нам на ваш дурацкий Орден! — выкрикнул Фред. — Наш отец умирает — о чем мы тут говорим! — заорал Джордж. — Я, конечно, все понимаю. Но не надо орать на моего отца! — влезла Ария, уже не в силах сдерживать себя. Она встала между близнецами и отцом. Гриффиндорка искренне сочувствовала Уизли, но в словах Сириуса была истина. Высовываться пока не стоит. — Ваш отец знал, на что идет, и он не поблагодарит вас, если вы навредите Ордену! — Вот как обстоит дело… вот почему вы не в Ордене… вы не понимаете… есть дело, ради которого стоит умереть, — совершенно спокойно проговорил Сириус. — Тебе легко говорить, тут сидя! — взревел Фред. — Не вижу, чтоб ты рисковал своей шкурой! Лицо Сириуса, и прежде бледное, стало пепельным. Казалось, он готов ударить Фреда, но, Ария сдержала его и, надавив на плече всей возможной силой, усадила на кресло. — Тихо! — заорала Ария. — Сесть! Всем, блять, сесть! Молчать. Близнецы посмотрели на неё с ужасом в глазах, они никогда не видели девушку столь разъяренной. Джинни подошла к ближайшему креслу и села. Гарри посмотрел на Рона: тот сделал непонятное движение — не то кивнул, не то пожал плечами, и оба они сели одновременно. Близнецы еще минуту жгли глазами Сириуса, но потом уселись по бокам от Джинни. Теперь сидели все. Все, кроме Арии. — Не надо так говорить с отцом! Он не виноват в том, что сидит тут. Ты думаешь, ему это нравится? — гриффиндорка повернулась к Фреду. — Ария, не надо… — прошептал Сириус. — Я сказала, молчать! — закричала Блэк. — Ну, Фред? Ты думаешь, ему нравится, — она бросила рукой в сторону отца, — нравится тут сидеть? Он это делает по своей воле? Будь ты на его месте, где бы ты был? Но Фред молчал. Он испытывал стыд от своих слов, но ничего не мог сказать. Слова сами застыли в горле. — Я знаю, это тяжело, но сейчас мы должны вести себя так, как будто нам еще ничего не известно. Должны сидеть очень тихо — по крайней мере пока нет известий от вашей матери! Ария взмахнула волшебной палочкой и весь мусор, разбросанный хозяином дома, исчез. — Давайте… давайте теперь выпьем, пока ждем. Акцио, сливочное пиво! С этими словами она подняла волшебную палочку, и из кладовой вылетело полдюжины бутылок; они заскользили по столу и аккуратно остановились — по одной перед каждым. Пили молча; только потрескивали поленья в камине да изредка стукала по столу поставленная бутылка. Ария взглянула на ужасно напуганного Гарри. Он опустил бутылку чуть резче, чем хотел, и навалился на стол. А затем в воздухе вспыхнуло пламя. Все вскрикнули, на стол шлепнулся пергаментный свиток, а вслед за ним опустилось золотое перо из хвоста феникса. — Фоукс! — воскликнул Сириус и схватил пергамент. — Почерк не Дамблдора — это, наверное, от вашей матери. Держи. Он сунул письмо Джорджу, тот развернул его и вслух прочитал: — «Отец еще жив. Я отправляюсь в больницу. Оставайтесь на месте. Как только смогу, извещу вас. Мама». Джордж обвел взглядом стол. — Еще жив… — медленно проговорил он. — Это надо понимать так, что… Не было нужды договаривать до конца. Для всех эта фраза из письма тоже прозвучала так, что мистер Уизли одной ногой в могиле. Рон, по-прежнему без кровинки в лице, смотрел на письмо не отрываясь, будто ожидал услышать от него слова утешения. Фред выхватил пергамент у Джорджа и прочел про себя, а потом посмотрел на Гарри. Рука, державшая бутылку тряслась, и Гарри сжал ее покрепче, чтобы унять дрожь. Никогда еще ночь не тянулась так долго. В какой-то момент Сириус без особой убежденности в голосе предложил всем лечь спать, но отвращение на лицах Уизли было достаточно ясным ответом. Сидели за столом по большей части молча, смотрели, как фитилек свечи все ниже опускается над расплавленным воском, изредка подносили бутылку ко рту, изредка кто-то спрашивал время, или вслух гадал, что сейчас происходит в больнице, или пытался успокоить других, говоря, что, если бы были плохие новости, они бы знали — миссис Уизли давно уже там. Фред задремал, свесив голову на плечо, Ария поднялась к себе в комнату и взяла оттуда несколько одеял, которыми накрыла спящего близнеца и Джинни, которая калачиком свернулась на диване, но глаза ее были открыты. Сама Блэк сидела на бортике, обнимая Джинни, и держа неспящего Джорджа за руку, он периодически сжимал её руку, чтобы убедиться, что она всё ещё тут. Рон опустив лицо на ладони — спал или нет, понять было нельзя. Гарри, Ария и Сириус время от времени обменивались взглядами — непрошеные свидетели семейного горя. Ждали… Ждали…

***

В десять минут шестого дверь распахнулась, и в кухню вошла миссис Уизли. Она была бледна, но, когда все повернулись к ней, а Гарри, Фред и Рон привстали, слабо улыбнулась. — Он поправится, — сказала она усталым голосом. — Попозже пойдем навестим его. Сейчас с ним сидит Билл, утром он не пойдет на работу. Фред упал в кресло и закрыл лицо руками. Джордж и Джинни бросились к матери и обняли ее. Рон неуверенно засмеялся и разом опустошил бутылку. — Завтрак! — весело и громко объявил Сириус и вскочил на ноги. — Где этот проклятый эльф? Кикимер! КИКИМЕР! Но Кикимер не откликнулся на зов. — Ладно, без тебя обойдемся. — Он пересчитал гостей. — Итак, завтрак на… восемерых, яичница с беконом, чай, тосты… — Эй! — к Фреду все еще сидящего с закрытыми руками лицом подсела Ария. — Ты чего? Все же хорошо! — А? Да. Да. Просто это было… мучительно долго. Ария коснулась его плеча и улыбнулась. — Все хорошо. Уже все хорошо. — Сириус, я так тебе признательна… они хотели бы тут побыть… ближе к больнице… значит, наверно, останемся и на Рождество. — Чем больше нас, тем веселее! — Сириус так искренне обрадовался этому, что она просияла. Ария подошла к Молли, лучезарно улыбаясь и обняла её. — Джинни и Джордж рассказали, что ты всю ночь успокаивала их. Спасибо тебе. — Боже, Миссис Уизли, прошу Вас. Не стоит. Они мои друзья. Вид женщины был до боли болезненный. Она надела фартук и занялась завтраком. Позади Арии, разговаривающей с Сириусом, появился Фред. Он мялся, но все же сохранил над собой власть и обратился к семейству Блэков: — Сириус, извини, я наговорил всякого ночью. Я так не думаю, это… — Уизли пытался подобрать слова, но не мог. — Эмоции, — опередила его Ария, стоя с широкой улыбкой на лице. — Ничего, я понимаю, — они обнялись и принялись накрывать на стол и помогать миссис Уизли.