Творец призмы

Вечер в Хогвартсе окутан таинственным полумраком, когда последние лучи солнца прощаются с небом, окрашивая его в розовые и золотые оттенки. Стены замка, выложенные из старого серого камня, кажутся еще более величественными и загадочными в этот час. В воздухе витает легкий запах свежей травы и волшебства, а вдалеке слышен смех студентов, наслаждающихся моментом. Драко Малфой, с привычным высокомерным выражением лица и изысканным манерами, прогуливается по коридорам, его белокурые волосы блестят в свете факелов. Он чувствует себя уверенно, как всегда, но внутри него зреет любопытство — слухи об Арии не покидают его мысли. В этот момент он поворачивает за угол и сталкивается с ней — с дочерью Сириуса Блэка. Она стоит у окна, обрамленного старинными витражами, которые переливаются всеми цветами радуги под лучами заходящего солнца. Её длинные темные волосы струятся по плечам, а глаза, яркие и проницательные, словно отражают всю глубину ночного неба. В руках у неё книга, но сейчас она не читает — её взгляд устремлен в бескрайние просторы, словно она ищет ответы на вопросы, которые беспокоят её душу. Когда Драко делает шаг вперед, их взгляды встречаются. В этот миг время замирает. Он ощущает, как сердце забивается быстрее — это не просто дочь врага, это девушка, которая несёт в себе наследие, полное тайн и противоречий. Её присутствие наполняет пространство особой энергетикой, и он понимает: она не такая, как все. Хотя он и сам знал и понимал это уже очень давно, но лишь одна мысль о ней заставляла его делать то, что раньше он и вообразить не мог. — Это правда? Ты… ты дочь Блэка? — наконец произносит Драко, его голос звучит чуть напряженно. Она поворачивается к нему, и в её глазах сверкает искра удивления и недоверия. — А ты — Драко Малфой, сын Пожирателя смерти, который чуть не убил меня. Будем знакомы. — Её голос звучит спокойно, но в нём есть уверенность. Драко чувствует, как его гордость колеблется. Он привык к тому, что все вокруг боятся его имени, но эта девушка смотрит на него с любопытством и даже с легкой насмешкой. — Что ты здесь делаешь? — спрашивает он с легким презрением. — Разве не знаешь, что твой отец предатель крови? Она улыбается — эта улыбка полна загадки. — У каждого свой путь, Малфой. Эти слова проникают в самую глубь Драко. Он ощущает, как его собственные предвзятые мнения начинают трещать по швам. Она не просто дочь Блэка; она личность со своими мечтами и стремлениями. В её уверенности есть что-то притягательное. — Ты действительно веришь в то, что сможешь изменить мнение о своей семье? — спрашивает он, чувствуя смешанные эмоции. — Я верю в то, что могу изменить своё собственное мнение о себе, — отвечает она с решимостью. — И это важнее всего. А кто и что там говорит… — она делает небольшую паузу, ища нужные и правильные слова. — Плевать я хотела на чужое мнение, взгляды и слова. С самого утра Ария была окутана косыми взглядами, насмешками и разговорами за спиной. Но она старалась не обращать внимания на это и делать вид, будто ее это не касается. В душе ей было тяжко от одной мысли, что все ее опасения оказались реальностью. В этот миг между ними возникает невидимая связь — связь двух миров, которые столкнулись. Драко осознаёт, что это знание может стать началом чего-то очень странного. И самое главное, ему это нравится. С этими мыслями он уходит прочь, оставляя её стоять у окна. Но в голове у него все еще образ этой бойкой девчонки, которая так и сидит у него в голове. Постояв так ещё немного, она вернулась в башню Гриффиндора, окутанную чем-то родным, там ее ждали друзья. Но теперь её встречают подозрительные взгляды однокурсников. Слух разошёлся по школе слишком быстро (этого стоило ожидать). Никто, кроме самых близких и не знал, что Сириус Блэк вовсе не убийца. Но такой реакции и сторонился Орден Феникса, говоря о том, что подобную информацию пока лучше держать в секрете. Но что сделано — то сделано. Отыскав в этих косых взглядах Гарри и Гермиону, она стремительно подошла к ним и села рядом. Ей было все равно. Она знала, что её отец ни в чем не виноват. И этого ей хватит, чтобы справиться с этим, пока все не забудут.

***

Следующий вечер девушка обещала Блейзу Забини. Он всегда относился к Арии с нежностью, а как только все узнали, что она дочь Сириуса Блэка — интерес многих увеличился, ведь каждый хотел узнать какой стороны она придерживается. Но не Блейз. Утром он просто подошёл узнать, как у гриффиндорки дела и все ли в порядке, но рассказывать все подряд между уроками она не хотела, поэтому договорившись встретиться после уроков, когда часть школы разбежится по гостиным, они в тишине отправились на учёбу. — Я никогда не придерживался идеалам крови. Считаю, это нелепая чепуха. У моей матери было семь мужей и все они абсолютно разные по крови. Арии было важно услышать, что даже на Слизерине есть люди, которые не мчатся за идеалами крови. — Иногда мне кажется, что во мне борется две стороны, понимаешь? Я полностью придерживаюсь позиции своих родителей, но это давление со стороны некоторых личностей… — Ария замялась, ведь хорошо осведомлена, что Блейз хорошо дружит с Драко Малфоем, чуть ли не лучшие друзья. — Со стороны Драко? Не стесняйся. Говори… — Забини внушает доверие сразу же. Как только на него взглянешь и немного пообщаешься. Гриффиндорка чувствовала уют и безопасность рядом с ним. Но Арии даже в голову не приходила мысль, что Блейз знает все подробности их с Драко странных взаимоотношений. — Да. Всё слизеринцы такие? — В большинстве случаев на Слизерин попадают чистокровные волшебники. Основатель нашего факультета, Салазар Слизерин, был ярым борцом за чистоту крови Волшебного Сообщества. Он очень ценил целеустремленность, хитрость, амбициозность и чистую кровь, что было очень важно. Руководствуясь этими критериями, подбирал себе учеников. Салазар ненавидел маглорожденных и полукровок, считал, что в Школе должны обучаться только те, в чьих жилах течёт лишь кровь волшебников, а детям маглов опасно доверять тайны волшебства. Ну из-за этого он и покинул школу, потому что не мог найти общий язык с другими основателями. — Шляпа и меня хотела определить на Слизерин… — как-будто с огорчением ответила Ария. — Кровь, конечно, играет значение. Но шляпа ориентируется на качества человека. Ты попала на Гриффиндор, а значит в тебе больше смелости, нежели хитрости. Хотя признаться честно, я очень надеялся, что ты попадешь к нам, — Блейз делал глотки своего огневиски, непонятно как пронесенного в школу, медленно и с огромным наслаждением. — Твои однокурсники так смотрят на меня. — Поверь, они и не воспринимали тебя в серьёз, пока Теодор не подслушала ваш разговор со Снеггом и растрепал всем, кому мог, что ты дочь Блэка. Нет, это, конечно, факт, мы многим слизеринцам нравишься, но мало, кто об этом говорит вслух. — Эванс вытаращила глаза. Нотт, серьёзно? — Это был он? Как мило… — саркастично выпалила Блэк, делая глоток из бутылки Блейза. Она очень редко пила, и в последний раз это было, когда она напилась вместе с Сириусом и танцевала. — О. он как узнал, сразу ввалился в гостиную и начал трепаться, пока Малфой его не заткнул. Ну… а такие слухи, как мусор на ветру. Разносятся очень быстро… Удивлению не было предела. — Ой, ну не смотри так на меня. Честно признаться, я восхищен твоим отцом и тобой. Это очень смело идти против правил! Вы словно олицетворение независимости. Она рассмеялась. — Я говорю слишком откровенно? — с улыбкой на лице спросил слизеринец, всматриваясь в её серые глаза. — Да, немного-о-о-о-о. — А расскажи о нём что-нибудь, о своей семье в целом. Как ты росла, когда он был в Азкабане? — предложил Блейз, которому действительно было это интересно. И Ария начала свой рассказ. О смерти матери, о заключение отца в тюрьму, о приёмном отце. Обо всем, что вспомнила, и все то, что хранилось это время у неё в душе. Они болтали не час, и даже не два. Блэк знала, что Забини никогда не расскажет посторонним все, что сейчас услышал, и от этого на её душе было ещё теплее.

***

Как и предсказывала Гермиона, свободные уроки оказались для шестикурсников не временем блаженного безделья, на что так надеялся Рон, а единственной возможностью худо-бедно справляться с чудовищным объемом работы, которая на них навалилась. Мало того что по всем предметам каждый день задавали столько, будто на завтра назначены экзамены, так еще и сами уроки стали намного труднее, чем прежде. Гарри не понимал и половины объяснений профессора МакГонагалл, и даже Гермионе раз или два пришлось ее переспрашивать. Неожиданно для всех и к огромному неудовольствию Гермионы самым успешным предметом для Гарри стало зельеварение, и все благодаря Принцу-полукровке. Невербальных заклинаний требовали от них теперь не только на защите от Темных искусств, но и на заклинаниях, и на трансфигурации. Ария часто видела своих однокурсников в гриффиндорской гостиной или за столом в Большом зале посиневшими от натуги, как будто у них что-то застряло в кишках, но она знал, что на самом деле они пытаются колдовать, не произнося заклинания вслух. Легче всего это давалось Блэк и то только потому, что Снегг лично с ней занимался. Немного легче было на занятиях по травологии в теплицах; они теперь изучали значительно более опасные растения, но, по крайней мере, здесь можно было громко ругаться (и не только хорошими словами), если Ядовитая Тентакула неожиданно вцепится в тебя сзади. Из-за громадного количества домашних заданий и многочасовых изнурительных тренировок по невербальным заклинаниям Гарри, Рон и Гермиона все никак не могли выкроить время, чтобы навестить Хагрида. Он совсем перестал появляться за преподавательским столом в Большом зале — зловещий признак, а когда они изредка сталкивались с ним в коридорах или на открытом воздухе, он загадочным образом ухитрялся не замечать их и не слышать, как они с ним здороваются. Арии же все давалось намного легче благодаря обучению со Снеггом, и она помнила абсолютно все, сказанное им. За завтраком она поймала его взгляд и улыбнулась, Северус лишь чуть поднял уголки губ и вернулся к разговору с другим профессором. Пока она играла с гляделки со Снеггом, Золотое Трио что-то бурно обсуждали. Ребята знали, что долгий период времени девушку воспитывал Снегг, и по началу не доверяли ей. Но время шло и все изменилось. — Ария? — переспросил Гарри, уставившись на «сестру». — Я слушаю. Да-да, я, кстати говоря, видела Хагрида на днях. Он сказал, что у него очень много работы. Тут прибыли почтовые совы. Они влетали в окна, разбрызгивая вокруг дождевые капли. Почти всем ученикам теперь доставляли больше писем, чем обычно: встревоженные родители хотели почаще получать известия от своих детей и, соответственно, сообщать им, что дома все хорошо. Гарри с начала учебного года получил множество писем от Сириуса и Люпина. Он удивился, увидев, что среди бурых и серых сов над столами кружит белоснежная Букля с чем-то большим в клюве. Она приземлилась прямо перед Гарри с конвертом и большим квадратным пакетом. В следующий миг второй точно такой же пакет шлепнулся на стол перед Роном, придавив собой крошечного, выбившегося из сил Сычика. — Ха! — сказал Гарри, развернув пакет, в котором оказался новенький экземпляр «Расширенного курса зельеварения», только что от «Флориш и Блоттс». — Вот хорошо, — обрадовалась Гермиона. — Теперь ты сможешь вернуть ту исчирканную книжонку. — С ума сошла? — возмутился Гарри. — Я ее не отдам! Слушай, я все продумал… Он вытащил из сумки старый учебник, коснулся обложки волшебной палочкой и прошептал: — Диффиндо! Обложка отвалилась. Гарри проделал ту же операцию с новеньким учебником (Гермиона была потрясена таким вандализмом до глубины души). Затем Гарри поменял обложки, коснулся каждой из книг по очереди и сказал: — Репаро! И вот перед ним лежит экземпляр Принца, замаскированный под новый учебник, а рядом — свежий экземпляр от «Флориш и Блоттс», похожий на старую зачитанную книгу. — Верну новый учебник. Слизнорту не на что жаловаться, он девять галеонов стоил. Гермиона поджала губы с сердитым и осуждающим видом, но ее отвлекла третья сова, усевшаяся перед нею на стол со свежим номером «Ежедневного пророка». Гермиона быстро развернула газету и пробежала взглядом первую страницу. — Есть знакомые покойники? — спросил Ария деланно небрежным тоном; она задавал этот вопрос каждый раз, когда Гермиона раскрывала свою газету. Но сама Эванс не была включена в диалог, перед ней валялся конверт подписанные: «СБ». Она сразу поняла, что это попытки отца поговорить. Но она все злилась на него, хотя все понимала. Гарри — тоже семья. И спасти его больше, чем требовалось. — Пока нет. Через пять минут, вылезая из-за гриффиндорского стола, чтобы отправиться на стадион, они прошли совсем близко от Лаванды Браун и Парвати Патил. После слов Гермионы о том, что родители двойняшек хотят забрать их из Хогвартса, Ария не удивилась, увидев, что подружки о чем-то перешептываются с расстроенным видом. Удивило ее другое: когда Рон поравнялся с девочками, Парвати вдруг подтолкнула локтем Лаванду, та оглянулась и широко улыбнулась Рону. Рон мигнул, потом неуверенно улыбнулся в ответ. Он вдруг ни с того ни с сего расправил плечи и выпятил грудь. Зато Гермиона держалась холодно и отстраненно, пока они шли к стадиону под мелким моросящим дождем, и отправилась на трибуну, не пожелав Рону удачи. — Если тебе нравится Рон, почему бы об этом не сказать? М, Гермиона? — поинтересовалась Эванс, пододвигаясь ближе к подруге, чтобы было теплее. — Мне? РОН? — недоумевающе переспросила Грейнджер. — Да, дорогая. Если Гарри ничего не видит, это не значит, что все вокруг тоже ничего не видят. Симпатию этих двоих сложно было не заметить, но почему-то каждый боялся сделать первый шаг, прячась под маской: «Мы только друзья». — А у тебя как? — Гермиона поняла, что срочно нужно переводить разговор в другое русло. — Видела тебя с Забини. — Ой. Нет. Блейз замечательный. С ним комфортно, и в отличие от некоторых, он не осуждает меня, а наоборот поддерживает. Но мы только друзья. Гермиона рассмеялась. Смех был настолько задористый, что Ария расхохоталась вслед за ней. Гарри решил начать с элементарной проверки — попросил кандидатов разбиться на группы по десять человек и сделать круг над стадионом. Это было удачное решение: первая десятка состояла из первокурсников, и тут же стало яснее ясного, что раньше они вообще не летали. Только один мальчик сумел продержаться в воздухе дольше чем полминуты и при этом так удивился, что немедленно врезался в шест, на котором крепился обруч. Вторую группу составили девочки, глупее которых Гарри никого в жизни не видел. Когда он подул в свисток, они даже не пытались взлететь, только покатились со смеху, цепляясь друг за друга. Среди них была и Ромильда Вейн. Когда Гарри велел им уйти с поля, они ничуть не огорчились, расселись на трибунах и принялись дразнить других участников. Третья группа устроила свалку, не пролетев и половину круга. В четвертой группе почти никто не принес с собой метлы. Пятая группа состояла из пуффендуйцев. — Если здесь есть еще кто-нибудь с других факультетов, — заорал Гарри, начиная злиться всерьез, — уйдите сразу, пожалуйста! Наступила тишина, потом двое мелких когтевранцев бегом кинулись с поля, давясь от хохота. Через два часа, после множества жалоб и истерик, одной поломанной «Кометы-260» и нескольких выбитых зубов, Гарри отобрал в команду троих охотников: Кэти Белл, прекрасно выступившую на пробах, новую участницу по имени Демельза Робине, которая необыкновенно ловко уворачивалась от бладжеров, и Джинни Уизли — она летала быстрее всех, да еще и забила семнадцать голов. Гарри был доволен своим выбором, но успел докричаться до хрипоты, общаясь с обиженными претендентами, после чего ему пришлось точно так же сражаться с отвергнутыми загонщиками. — Ария, мы можем поговорить? — прошептал Симус, неожиданно подойдя к Арии сзади. От неожиданности она подскочила на месте. — Блять, Симус, Мерлин бы тебя подрал! Зачем так пугать? Я так умру! — Прости. Так мы можем поговорить? — взгляд Симуса не вызывал у Блэк никакого доверия. Но из уважения к другу, она не могла отказать. Встала с места, сообщив Гермионе, что скоро подойдет и ушла вслед за Финниганом. Он отвел ее подальше от стадиона, чтобы их никто не подслушивал. — Так о чем ты хотел поговорить? — поинтересовалась Ария, останавливаясь. Симус стоял перед Арией, его сердце стучало в груди, когда он медленно приближался к ней. В воздухе витала напряженность, и он чувствовал, как между ними нарастает нечто большее, чем просто дружба. Он смотрел ей в глаза, и в этот момент все вокруг словно затихло. Собравшись с мыслями, он наклонился к ней, надеясь, что этот момент станет началом чего-то нового. Но когда его губы коснулись её, он почувствовал, как она резко отстранилась. Её глаза расширились от неожиданности, а на лице появилось выражение смятения и даже растерянности. — Симус, — произнесла она тихо, но с явным напряжением в голосе. — Я не готова к этому. Она оттолкнула его, и между ними повисло молчание. Симус почувствовал, как его сердце сжалось от разочарования и непонимания. Он стоял в замешательстве, не зная, что сказать или сделать дальше. Ария отвела взгляд, и он понял, что этот момент стал для них обоих испытанием, которое изменит их отношения навсегда. Блэк и раньше замечала симпатию в лице Симуса, но никак не могла ответить взаимностью. Ее голова была занята совсем другими мыслями и людьми. Когда наконец Рона выбрали вратарём и Гарри назначил первую полноценную тренировку на следующий четверг, после чего они с Гермионой и Арией попрощались с остальными и отправились в гости к Хагриду. Дождь наконец закончился, бледное солнце пыталось пробиться сквозь тучи. — Я уже думал, что не поймаю тот последний мяч, — взахлеб рассказывал счастливый Рон. — У Демельзы такой хитрый удар, видели, крученый… — Да, да, ты сыграл потрясающе, — сказала Гермиона с легкой усмешкой. — Уж во всяком случае лучше, чем Маклагген, — отозвался Рон с довольным видом. — Видела, как он шарахнулся совсем не туда, куда нужно было, на последнем пенальти? Прямо как будто его кто оглоушил заклинанием Конфундус! Гермиона вдруг густо покраснела. Рон ничего не заметил — слишком был занят, во всех подробностях смакуя остальные свои взятые мячи. — Эй! — послышался громкий голос. Хагрид большими шагами вышел из-за угла. На нем был необъятный фартук в цветочек, в руках он держал мешок картошки. Здоровенный волкодав Клык бежал за ним по пятам; Клык оглушительно залаял и рванулся вперед. — А ну-ка отойдите от грядок! А-а, это вы. Клык прыгал вокруг Арии с Гермионой, пытаясь облизать им уши. Мгновение Хагрид стоял и смотрел на них, потом повернулся и ушел к себе в хижину, захлопнув за собой дверь. — Ну вот… — горестно вздохнула Ария. — Спокойно, — с мрачной решимостью произнес Гарри. Он подошел к двери и громко постучал. — Хагрид! Открой, надо поговорить! Ни звука в ответ. — Если не откроешь, мы разнесем дверь! — Гарри вытащил из кармана волшебную палочку. — Гарри! — ужаснулась Гермиона. — Нельзя же так. — Можно! — ответил Гарри. — Отойди-ка… Но тут, как он и ожидал, дверь снова распахнулась. На пороге, сурово глядя на Гарри сверху вниз, стоял Хагрид, и выглядел он довольно устрашающе, несмотря на фартук в цветочек. — Я преподаватель! — загремел он. — Преподаватель, Поттер! Как ты смеешь грозиться, что выломаешь мне дверь? — Простите, сэр, — сказал Гарри с нажимом на последнее слово и убрал волшебную палочку за пазуху. Хагрид остолбенел. — С каких это пор ты меня «сэром» называешь? — С тех пор, как вы называете меня «Поттер». — Ага, очень остроумно, — проворчал Хагрид. — Обхохочешься. Перехитрил меня и рад, да? Ладно уж, заходите, козявки неблагодарные… Сердито бурча, он посторонился, пропуская их в дом. Ария просочилась в дверь следом за Гарри, вид у нее был испуганный. — Ну? — буркнул Хагрид, когда Гарри, Рон, Гермиона и Ария уселись за громадный деревянный стол. Клык тут же положил морду на колени Гарри и обслюнявил ему мантию. — Чего пришли? Жалеете меня? Думаете, мне тут одиноко? Или что? — Нет, — быстро ответил Гарри. — Просто хотели повидаться. — Мы соскучились! — сказала Гермиона дрожащим голосом. — Соскучились, вон оно что, — хмыкнул Хагрид. — Ага, как же. Он принялся возиться у очага, пристроил на огне громадный медный чайник, не переставая ворчать себе под нос. Наконец он с грохотом поставил на стол четыре кружки вместимостью с ведро, до краев налитые чаем цвета красного дерева, и тарелку с печеньем. Все так проголодались, что не устрашились даже Хагридовой стряпни и сразу взяли себе по печеньице. — Хагрид, — нерешительно начала Гермиона, когда лесничий тоже сел за стол и так яростно принялся чистить картошку, словно каждый клубень нанес ему личную обиду, — мы правда хотели продолжать занятия по уходу за магическими существами… Хагрид громко шмыгнул носом. — Правда! — настаивала Гермиона. — Просто мы никак не могли втиснуть эти уроки в свое расписание. — Ага, как же, — снова хмыкнул Хагрид. Послышался странный хлюпающий звук, друзья в тревоге оглянулись. Гермиона тоненько взвизгнула, Рон вскочил с места и перебежал на другую сторону стола, подальше от угла, где стоял большой бочонок — они его сперва не заметили. В бочонке копошились какие-то червяки по футу длиной, белые и скользкие. — Что это, Хагрид? — спросил Гарри, стараясь, чтобы в его голосе прозвучал интерес, а не омерзение, но печенье все-таки отложил. — А, просто гигантские личинки. — И кто из них вырастет? — спросил Рон со страхом. — Никто из них не вырастет, — проворчал Хагрид. — Я их скормлю Арагогу. И вдруг он разрыдался. — Хагрид! — Ария бросилась к нему, обежав вокруг стола, чтобы не приближаться к бочонку с личинками. Она обняла вздрагивающие плечи Хагрида. — Что случилось? — Он… он… — всхлипывал Хагрид. Слезы ручьями текли из его черных, как жуки, глаз. Он вытер лицо фартуком. — Он… Арагог… Кажись, он помирает… Все лето хворал и никак не пойдет на поправку… Прямо не знаю, что со мной будет, если он… если он… Мы с ним так долго были вместе… Ария погладила Хагрида по плечу, явно не зная, что сказать. Гарри ее прекрасно понимал. Ему случалось видеть, как Хагрид приносит злобному маленькому дракончику плюшевого мишку, как он воркует над гигантскими скорпионами с жалом и присоской, как пытается вразумить своего сводного брата — свирепого великана, но непонятнее всего была эта его привязанность — гигантский говорящий паук Арагог, который обитал в самой глубине Запретного леса и от которого Гарри и Рон едва унесли ноги четыре года назад. — Мы… мы можем чем-то помочь? — спросила Гермиона, как будто не замечая, что Рон строит отчаянные гримасы и судорожно мотает головой. — Навряд ли, Гермиона, — захлебнулся Хагрид в напрасной попытке унять поток слез. — Понимаете, родичи его… Детишки Арагоговы… Они стали какие-то странные с тех пор, как он захворал… Беспокойные какие-то… — Да, мы тоже с этим сталкивались, — еле слышно прошептал Рон. — Сдается мне, сейчас никому, кроме меня, не стоит подходить близко к их колонии, — закончил Хагрид и громко высморкался в фартук — Но все равно, спасибо, что предложила, Гермиона… Это так много для меня значит… После этого атмосфера заметно разрядилась. Хотя ни Гарри, ни Рон не проявляли горячего желания кормить громадного смертоносного паука гигантскими личинками, но Хагрид, видимо, додумал это за них и наконец-то снова стал самим собой. — Я ж так и знал, что вам не впихнуть меня в свое расписание, — проворчал он, наливая им еще чаю. — Даже если бы вам всем выдали маховики времени… — Теперь это невозможно, — сказала Гермиона. — Мы их все разбили, когда были летом в Министерстве. Об этом писали в «Ежедневном пророке». — А, ну вот, — сказал Хагрид. — Никак вам было этого не успеть… Вы уж меня простите… Понимаете, просто я малость расстроился из-за Арагога… Ну и подумал, может, профессор Граббли-Дерг вас лучше учила… Тут все принялись категорически, хотя и не совсем искренне уверять Хагрида, что заменявшая его несколько раз профессор Граббли-Дерг преподает просто ужасно. В итоге Хагрид совсем повеселел и, когда стемнело, бодро помахал им на прощание. — Умираю с голоду, — сказал Гарри, как только дверь за ними закрылась и все четверо почти бегом заспешили к замку по безлюдным темным лужайкам. Он оставил попытки разгрызть печенье, когда услышал, как у него зловеще хрустнул один из коренных зубов. — А мне еще у Снегга сегодня отсиживать, пообедать толком не успею… Перед ужином и пока Гарри не пришёл к Снеггу, Ария решила к нему зайти. Она долго не могла его найти и по итогу решилась ждать у кабинета. Профессор не заставил долго ждать. — Мисс Эванс… какой сюрприз. Какими судьбами? — Его глаза округлились. — Мне нужно с то… с Вами поговорить, профессор! — она вспомнила фразу: «Даже у стен есть уши, будь аккуратнее», и тут же себя поправила. Неожиданный стук в дверь застал их врасплох, когда они обсуждали тот факт, что практически каждый человек в школе узнал, что она дочь Сириуса, Снегг взмахнул палочкой и дверь открылась. На входе стоял Блейз Забини. — Прошу прощения, профессор. Но мне нужна ваша помощь. Там Малфой напился и ему срочно нужна ваша помощь, иначе он разнесет всю спальню… — Прости, мне нужно идти, дождись меня или я сам потом тебя найду. — Он мигом, схватив что-то с полки, вылетел из кабинета и поспешил в гостиную Слизерина. — Что с Малфоем? — заинтересовано поинтересовалась Эванс у Блейза, который явно не спешил за профессором, а остался стоять в коридоре. — Понятия не имею. Нажрался, как свинья. Орёт что-то. Не в себе он чутка. — С долей злобы на друга проговорил слизеринец. Когда девушка переступила дорог кабинета и дверь за ней сама захлопнулась, она заметила, что рядом с Блейзом стоял второй парень. Даже в темноте она узнала в нем Теодор. Тот стоял весь красный, словно только что пробежал марафон. Разгневанный Малфой — ужасный Малфой…