Творец призмы

Зачем забивать себе голову тем, чего уже не вернешь, — надо думать о том, что еще можно изменить…

Перед отбытием из Хогвартса девушка все размышляла стоит ли ей возвращаться домой или нет. Она уже сообщила отцу, что навестит его и что Рон позвал их в Нору праздновать Рождество. Но что-то внутри говорило, что лучше остаться в школе. Но ей не хотелось оставаться в одиночестве. Выходя из замка в поисках однокурсников, она наткнулась на группу слизеринцев. Сейчас она впервые осознанно заметила Дафну Гринграсс, про которую рассказал Блейз. Она действительно была очень красива. Ария улыбнулась собственной мысли о счастье друга, как его рука легла ей на плечо. — Уедешь и не попрощаешься? — сарказтично выпалил Забини. Где-то в далеке стояли Драко и Пэнси. — Вот это у тебя привычка: подкрадываться сзади. Мерлина ради, я так умру скоро от сердечного приступа. — У тебя есть сердце? Не заметил! — с ехидством ответил парень, протягивая её к себе в объятия. — Не забудь мне писать. Я буду скучать по нашим вечерам, разговорам и огневиски. Блейз улыбнулся, отпуская её. За ними наблюдал Драко и он мог поклясться, что никогда не видел ее ещё в большем настроение, чем сейчас. Драко чувствует, как в нём поднимается волна эмоций: от раздражения до притяжения. Он всегда считал себя лучше других, но сейчас перед ним стоит девушка, которая вызывает в нём желание узнать больше — о ней самой и о них… Рано утром они разбрелись по своим гостиным, так никому и не сказав, где провели всю ночь. Малфой всячески не хотел отпускать девушку на каникулы и даже думал остаться с ней в школе. Но она категорически отказалась, ссылаясь на встречу и разговор с отцом. Блэк посмотрела на него и улыбнулась, вспоминая их ночь.

***

Как только дверь открылась и Ария вошла домой, она почувствовала запах свежей выпечки. Неужели, Миссис Уизли приехала? — Ари… — в проходе показался Сириус. Он улыбался как-то искренне и по-настоящему. Он больше не злился на неё. Он злился на себя, что позволил предать доверие дочери. Злился, что снова не поверил ей. Не поверил её матери. Однажды это погубило все. Оставило дочь без матери, отца. И Блэк карил себя за это. Она перестала сопротивляться, ведь знала, что рано или поздно ей предстоит пойти навстречу и решить данный спор. — Поговорим? — Поговорим… — удрученно произнес Сириус, пропуская девушку в комнату. Они сели напротив друг друга, отложив палочки на комод, ведь знали, что как только начнется спор, то магия пойдет в ход. Они молча смотрели друг на друга, прожигали друг друга взглядом, так и не решаясь заговорить. — Я был не прав. Прости меня… Я дал тебе обещание, которое не смог выполнить. Мне очень жаль. Но ты должна понять: это война. И тот, кому суждено умереть — все равно рано или поздно погибнет. — Я не верю в это… — спокойно ответила девушка. — В этой войне точно кто-то погибнет, поэтому мы обязаны жить здесь и сейчас. Я уже видел эту войну. И потерял там почти всех, кого любил… Я знаю, что такое боль утраты близких. Но чтобы не случилось, нужно идти дальше и пытаться жить, как раньше. — Я не собираюсь молча смотреть на то, как кто-то из моих близких умирает. И если я могу это предотвратить, я это сделаю, даже если это будет стоить мне собственной жизни! Сейчас он видел в дочери свою жену. — Считаешь, твоя жизнь ничего не значит по сравнению с чьей-либо? — Я считаю, что сделала все правильно. Потому что ты это заслужил. Ты тринадцать лет провел в Азкабане! Так что да, я буду спасать тебя. Сириус откинулся на спинку дивана, прокручивая в руках свой стакан с огневиски. — Расскажи, как у тебя дела в школе. Из твоих коротких писем я ничего не понял. Она тоже откинулась на спинку, заполнив свой стакан. И все рассказала. И про догадки Гарри касательно Малфоя. И про Рона с Гермионой. Про Лаванду. Про Клуб Слизней. И про своего друга Блейза, который никогда не осуждает девушку. Всегда на её стороне. И конечно, про странные отношения с Драко, не утаивая чувств к нему. — Моей дочери нравится сын Пожирателя смерти… — грозно произнес для себя Сириус, залпом допивая бутылку. Он ошарашенно смотрел на дочь. — Кикимер! Принеси ещё несколько бутылок! — Как хозяин прикажет… Через несколько секунд на столе стояло две бутылки виски. — Кто ещё об этом знает? — спросил Блэк, успокоившись. — Только ты. — Замечательно. Просто чудесно. — ПАПА! Не начинай, прошу тебя! Я же не говорю, что выйду за него замуж, — самоуверенно ответила гриффиндорка, угрожающе смотря на отца. — Ничего не говори мне про это. Сириуса больше шокировало не то, что ей нравится сын Люциуса Малфоя. А то, что его дочь слишком быстро выросла. Последний раз, когда он видел её, она знала всего пару слов и только начала проявлять магию. Сейчас это взрослая девушка, бросившаяся спасать отца, рискуя собственной жизнью. Девушка, которая через пару лет выйдет замуж и родит Сириусу внуков. Её детство прошло мимо него. Он в нем не участвовал. И ему хотелось стать хорошим отцом, как он всегда и мечтал. — Выходи замуж за кого угодно. Но не за Малфоя! Твоя влюблённость пройдёт, а он испортит тебе жизнь! Девушка лишь фыркнула, делая глоток из своего стакана. — А кто вообще сказал, что я выйду замуж за него? Я лишь упомянула, что он мне нравится. — Цитирую: «Если бы ты знал, какой он. Он совсем не такой, каким кажется. В душе он очень нежный». Мерлин, Ария, лучше бы я этого не знал. — А я тебе и больше не расскажу об этом, — с ехидной улыбкой ответила брюнетка, глядя отцу в глаза. Они весь вечер спорили и рассказывали друг другу различные истории, пока не наступил вечер. Блэки приняли решение отправится в Нору. Сириус обернулся в чёрного пса и они покинули дом на площади Гриммо. Отойдя подальше от дома в безлюдное место, Сириус обернулся обратно в человека, и они трансгресировали Они оказались недалеко от Оттери-Сент-Кэчпоул, небольшой магловской деревушки на южном побережье Англии, рядом с которой находятся дом семейства Уизли. Нора стоит на склоне холма, окружённого полем. Это здание выглядит так, словно его построили с любовью и заботой, а не по строгим архитектурным правилам. Стены дома выкрашены в яркий оранжевый цвет, который легко заметен издалека. Крыша покрыта черепицей, но некоторые её части слегка покосились, придавая дому уютный и неформальный вид. Окна Норы большие и круглые, с белыми рамами, а за ними всегда можно увидеть занавески с яркими узорами. У входной двери висят несколько зелёных горшков с цветами — петуньи и настурции, которые добавляют живописности. Вокруг дома растут деревья, а в саду летом — множество грядок с овощами и травами. Ария и Сириус тихо вошли в дом, когда не нашли никого на улице. Их встретила тёплая атмосфера. Внутри дом оформлен в стиле «сделай сам»: стены украшены фотографиями и рисунками детей Уизли, а также семейными реликвиями. Полы деревянные, и они слегка скрипят под ногами, создавая ощущение уюта. На первом этаже находится просторная кухня с большим деревянным столом, где вся семья собирается на ужин. Здесь всегда пахнет свежей выпечкой и домашней едой. На кухонных полках стоят банки с вареньем и специями, а на окнах — горшки с зеленью. В углу кухни стоит огромная печь, где сейчас что-то жарилось. — Сириус! Ария! — Молли обняла каждого по очереди. — Проходите! — Кто-то сказал Ария? — послышался голос Джинни сверху. — И Сириус? — крикнул Гарри из другой комнаты. Гостиная оформлена в тёплых тонах, с мягкими диванами и креслами, покрытыми пледами. Здесь есть множество книг, разбросанных по всему помещению. В центре комнаты стоит камин, где всегда горит огонь, создавая уютное свечение. Джинни тут же налетела на подругу, сжимая в объятиях. — Мерлин! Я так рада тебя видеть, дорогая! — пробормотала Джинни, все еще обнимая подругу. — Я тебя тоже, Джинн! Кто-нибудь заберите её, она меня удушит. Поздним вечером после чудного чаепития, все разбрелись по своим комнатам. Ария рассказала про отношения с Драко, взяв с подруги клятву, что та никому и никогда ничего не расскажет. Джинни согласилась, ведь и сама таила секреты своей жизни, зная реакцию других. — То есть, ты хочешь сказать, что Малфой весь такой из себя… хороший? — словно не веря своим ушам произнесла младшая Уизли. — Ну… да. Ария хотела в это верить. Хотела знать, что Драко не такой уж и плохой, как все говорят. С ней он другой. Добрый, нежный, заботливый… — Ты влюбилась? — Я не знаю. Любовь ли это вообще?.. — Ну смотрите вы друг на друга, как влюбленные… — заметила Джинни, откусывая печенье, что стащила с кухни. На тумбе стояли две кружки чая. Их чаепитие продолжалось уже вдвоем. — Ерунда, — прошептала Блэк, пытаясь саму себя убедить в этом. — И что, вы теперь вместе? Она задумалась о Драко — о том, как он всегда был в центре её внимания. Его холодная внешность, резкие слова, скрывающие глубину чувств, и тот неповторимый блеск в глазах, когда он смеялся или говорил о чем-то, что его действительно волновало. Ария вспомнила их недавние встречи, моменты, когда он, казалось, открывался ей, и она почувствовала, как её сердце начинает биться быстрее. Машинально она коснулась кулона на своей шее — того самого, который он подарил ей на Рождество. Он был выполнен из серебра и имел форму звезды, символизируя надежду и мечты. Они начали разговор о праздниках, о том, как каждый из них проводит время с семьей. Но вскоре Драко стал серьезным. Он посмотрел на неё так, будто хотел сказать что-то важное. — Есть нечто, о чем я хотел поговорить с тобой, — сказал он, слегка смущаясь. — Я… я нашел это и подумал, что ты могла бы оценить. Он достал из кармана маленькую бархатную коробочку и протянул её ей. Ария удивленно подняла брови и осторожно открыла ее. Внутри лежал кулон в форме звезды, выполненный из серебра. Его поверхность блестела в свете свечей, а тонкие линии обрамления придавали ему изысканный вид. — Это… прекрасно! — выдохнула она, не веря своим глазам. Драко слегка покраснел и продолжил: — Почему-то увидев его, я сразу подумал о тебе. — Спасибо, Драко. Это очень мило с твоей стороны, — произнесла она, искренне улыбаясь. Он помог ей надеть кулон на шею, его руки нежно коснулись её кожи. Когда кулон засиял на её груди, Ария почувствовала, как сердце наполнилось теплом и надеждой. Тепло металла приятно ощущалось под её пальцами, и она вспомнила тот момент, когда он вручил ей этот подарок. Его лицо было серьезным, но в глазах читалась искренность — он хотел, чтобы этот кулон стал для неё чем-то важным. «Влюблена ли я в него?» — эта мысль вновь и вновь крутилась в её голове. Ария пыталась проанализировать свои чувства: может быть, это просто увлечение? Или что-то большее? Она вспомнила их разговоры, его смех и даже те моменты молчания, когда они просто сидели рядом, и ей казалось, что весь мир вокруг исчезал. Кулон покачивался на её груди, словно напоминал о том, что между ними есть что-то особенное. Она вздохнула и закрыла глаза, пытаясь уловить свои эмоции. Ветер нежно трепал её волосы, а мысли о Драко становились всё более ясными. «Да, я влюблена», — наконец произнесла она про себя, осознавая, что это чувство наполняет её радостью и тревогой одновременно. — Задай этот вопрос мне после каникул!

***

— Так, значит, Снегг предлагал ему помощь? Он точно предлагал ему помощь? — Спросишь еще раз, — ответил Гарри, — засуну тебе эту капусту… — Я просто хочу проверить! — сказал Рон. Они стояли вдвоем на кухне «Норы» у раковины и чистили по поручению миссис Уизли гору брюссельской капусты, Ария сидела рядом, рассматривая, проплывающие за окном медленно снежинки. — Да, Снегг предлагал ему помощь! Сказал, что обещал матери Малфоя защищать его, что принес Неотложную клятву или что-то в этом роде… — Непреложный Обет? — ошеломленно переспросила Ария. — Да нет, не мог же он… Ты уверен? — Да, уверен, — ответил Гарри. — А что это, собственно, значит? — Ну Непреложный Обет нарушить невозможно… — Это я, как ни странно, и сам уже понял. Но что происходит с тем, кто его нарушит? — Он умирает, — просто ответила гриффиндорка. Её мысли заполнил Снегг. Она точно поднимет эту тему, как вернется в школу. — Когда мне было лет пять, Фред с Джорджем пытались заставить меня принести такой Обет. Я чуть было не принес, уже держался с Фредом за руки и все такое, но тут нас застукал папа. Он чуть с ума не сошел. — От этих воспоминаний у Рона даже заблестели глаза. — Единственный раз, когда я видел папу рассерженным еще почище мамы. Фред уверяет, что его левая ягодица так с того дня и не вернула себе прежней формы. — Ладно, шут с ней, с левой ягодицей Фреда… — Прошу прощения? — раздался голос Фреда, и в кухню вошли близнецы. — У-у, Джордж, ты посмотри, чем они орудуют. Ножи и так далее. Подумать только. — Вот стукнет мне через два с небольшим месяца семнадцать лет, — сварливо пробормотал Рон, — тогда и я смогу проделывать это с помощью волшебства. — А до той поры, — заметил Джордж, присев на кухонный стол и подобрав под себя ноги, — мы сможем наслаждаться зрелищем правильного использования разных там… оп-па! — Это все из-за тебя! — сердито выпалил Рон, посасывая обрезанный большой палец. — Ну погоди, исполнится мне семнадцать… — И ты поразишь всех нас навыками волшебника, которых от тебя никто никогда не ждал, — зевая, сказал Фред. — Кстати, Рональд, насчет нежданных навыков! — воскликнул Джордж — Что это рассказывает Джинни насчет тебя и юной леди по имени — если, конечно, сведения наши верны — Лаванда Браун? Рон порозовел и снова занялся капустой, но вид у него был не так чтобы очень недовольный. — Не лезь не в свое дело! — Какая блестящая отповедь, — сказал Фред. — Даже и представить себе не могу, откуда ты берешь такие сильные слова. Нет, мы хотели узнать лишь одно: как это случилось? — Что именно? — Может, она в аварию какую попала или еще что? — О чем ты? — О несчастье, из-за которого бедняжка впала в окончательное слабоумие. — Ты бы видел, как они, — Ария прикрыла глаза и начала «целоваться» с воздухом. Когда смех Гарри и близнецов заполнил кухню, Рон разозлился. — Эй, поаккуратнее! Миссис Уизли появилась на кухне как раз вовремя, чтобы увидеть, как Рон метнул в Блэк капустный нож, а она легким взмахом волшебной палочки обратил его в бумажный самолетик. — Рон! — гневно вскричала она. — Чтобы я больше не видела, как ты кидаешься ножами! — Да, мама, — ответил Рон. — Больше не увидишь, — шепотом прибавил он, снова поворачиваясь к капустной горе. — Фред, Джордж, мне очень жаль, дорогие мои, но ближе к ночи появится Римус, так что Билла придется уложить в вашей комнате. — Ничего страшного, — сказал Джордж. — Ладно, поскольку Чарли не приедет, Гарри и Рону достается мансарда, и если Флер уложить с Джинни… Ария, а куда бы тебя положить? — Тонкс тоже будет? — спросила гриффиндорка. — Да. Вас нужно будет вместе уложить тогда. Тогда вы пойдёте на второй этаж. Там маленькая комната, но вы обе такие… — Молли запнулась. — маленькие и худенькие. Так что поместитесь. Ария кивнула ей. — Джинни ожидает волшебное Рождество, — пробормотал Фред. — …то все разместятся с удобством. По крайней мере, девочки будут спать в кровати, — с некоторой неуверенностью в голосе закончила миссис Уизли. — Значит, Перси нам своей мерзкой рожи точно не покажет? — спросил Фред. Миссис Уизли отвернулась к двери и лишь потом ответила: — Нет, он, насколько я знаю, занят в Министерстве. — Или же он просто самая большая задница в мире, — сказал Фред, когда миссис Уизли покинула кухню. — Одно из двух. Ну ладно, Джордж, пора двигаться. — Куда это вы собрались? — спросила гриффиндорка. — Может, поможете нам с капустой? Вам-то палочки использовать разрешено, вот и избавили бы нас от нее! — Нет, — серьезно ответил Фред, — не думаю, что мы вправе так поступить. Чистить капусту без помощи волшебства — занятие, которое способствует закалке характера, оно позволяет человеку понять, как трудна жизнь маглов и сквибов… — И если ты хочешь, Рон, чтобы люди тебе помогали, — подхватил Джордж, запуская в младшего брата бумажным аэропланом, — не стоит метать в них ножи. Таков мой совет. А собрались мы в деревню, там в магазине канцелярских товаров работает очень красивая девушка, которой мои карточные фокусы кажутся просто чудесными… почти волшебными… — А можно с Вами? — с большим энтузиазмом спросила Блэк, подскакивая с места. — Всем, кому разрешено пользоваться магией вне школы, можно с нами! — воодушевленно ответил Фред, хватая девушку за руку.

***

Они вернулись домой уже вечером. Казалось бы, что может быть лучше? Они с грохотом ввалились в гостиную, где на диване мирно расположились Римус, Сириус и Билл о чем-то мирно споря. — Братец! — Джордж и Фред кинулись в объятия брата, снося его с ног. — Римус, как ты? — поинтересовалась Ария, присаживаясь рядом с отцом, он приобнял её за плечи. — Я нормально. Или ты хочешь узнать что-то конкретное? — приподнимая одну бровь спросил мужчина с улыбкой на лице. Она подергала бровями вниз, вверх. — Знаю я этот твой взгляд. Вы с отцом из одного теста. Вижу, вы, кстати, помирились. — Мы сели, поговорили и все решили. — Я рад! До самого сочельника Гарри так и не смог побеседовать с мистером Уизли — тот теперь задерживался в Министерстве совсем допоздна. Этой ночью семейство Уизли и его гости расположились в гостиной, которую Джинни разукрасила до того, что каждому, кто здесь сидел, казалось, будто его самого опутали с ног до головы гирляндами из цветной бумаги. Только Фреду, Джорджу, Гарри, Рону и Арии было известно, что ангел на верхушке рождественской елки — на самом деле садовый гном, цапнувший Фреда за лодыжку, когда тот дергал в огороде морковку для рождественского обеда. Обездвиженный заклинанием, выкрашенный в золотую краску, втиснутый в маленькую балетную пачку и украшенный приклеенными к спине крылышками, гном гневно взирал на всех, кто собрался в гостиной. Это был самый уродливый ангел, какого они видели в своей жизни, с лысой, точно картофелина, головой и волосатыми ножками. Предполагалось, что все будут слушать по радио рождественский концерт любимой певицы миссис Уизли, Селестины Уорлок, голос которой изливался из большого деревянного приемника. Флер, по-видимому находившая Селестину безумно скучной, так громко разговаривала в углу, что миссис Уизли то и дело наставляла свою волшебную палочку на регулятор громкости приемника, отчего голос певицы звучал все мощнее и мощнее. Под прикрытием особенно жизнерадостной песенки «Котел, полный крепкой, горячей любви» Фред и Джордж играли с Джинни во взрыв-кусачку. Рон украдкой поглядывал на Флер с Биллом, словно надеясь обзавестись с их помощью полезными навыками. Римус Люпин, который выглядел куда лучше, чем прежде, сидел напротив Гарри. А Ария с Сириусом о чем-то шептались в углу. — Много сейчас в Министерстве работы? — Очень, — сказал мистер Уизли. — И ладно бы еще толк от нее был, а то ведь арестовали мы за последние месяцы троих, но я не уверен, что хотя бы один из них настоящий Пожиратель смерти. Только не передавай никому моих слов, Гарри, — торопливо добавил он, приобретая внезапно вид гораздо менее сонный. — Неужели Стэн Шанпайк так до сих пор и сидит? — спросил Гарри. — Боюсь, что сидит, — ответил мистер Уизли. — Я знаю, Дамблдор напрямую обращался к Скримджеру пытался заступиться за Стэна… Все, кто его допрашивал, согласны с тем, что Пожиратель смерти из него такой же, как из этого мандарина… Однако наверху стараются создать видимость хоть каких-то успехов, а «три ареста» выглядят гораздо лучше, чем «три неоправданных ареста с последующим освобождением»… Но это опять-таки сведения совершенно секретные. — Я не проболтаюсь, — пообещал Гарри. Он поколебался немного, прикидывая, как подступиться к тому, что ему хотелось рассказать. Пока он собирался с мыслями, Селестина Уорлок запела балладу «Ты заклятием взял мое сердце». — Мистер Уизли, вы помните наш разговор на вокзале, перед тем как мы отправились в школу? — Я все проверил, Гарри, — тут же ответил мистер Уизли. — Обыскал дом Малфоев. И не нашел ничего, ни сломанного, ни целого, чему там находиться не следовало. — Да, я знаю, читал про этот обыск в «Пророке»… Но я о другом… о чем-то более… И он рассказал мистеру Уизли все, что услышал из разговора Снегга с Малфоем. Ария и Сириус придвинулись к ним поближе. Когда Гарри закончил, наступило молчание, только Селестина продолжала мурлыкать. — То есть Волан-де-Морт что-то поручил Драко Малфою? — переспросил Римус. — Я знаю, это звучит безумно! — Тебе не приходило в голову, что Снегг просто изображал готовность помочь, чтобы выведать планы Драко? — уточнил Люпин. — Все было совсем не так. — А вдруг Гарри прав, Римус? — спросила Тонкс. — Ведь Непреложный Обет свидетельство того. — Все сводится к тому, доверяем мы суждению Дамблдора или нет. Дамболдор верит Снеггу, поэтому верю и я. — Но ведь и Дамблдор может ошибаться, — настаивал Гарри. — Он сам так говорит. А вы… — Он взглянул Люпину в глаза. — Ты ослеплен своей ненавистью! — Неправда! — возразил Гарри. — Правда. Люди продают, Гарри, каждый день и доверять мы можем лишь небольшой горстке. Если начнём драться друг с другом — нам конец. Сириус, скажи ему! — Гарри, прости, но Римус прав. Мы ничего толком не знаем, а из того, что ты рассказал сложно делать выводы. — Если честно, вам нравится Снегг? — Я не могу сказать, что он нравится мне или не нравится, — ответил Люпин. — Нет-нет, Гарри, я правду говорю, — добавил он, увидев появившееся на лице Гарри скептическое выражение. — Мы с ним никогда не были закадычными друзьями — все, что произошло между Джеймсом, Сириусом и Северусом, оставило слишком много горьких чувств. Но я не забываю, что в тот год, когда я преподавал в Хогвартсе, Северус каждый месяц готовил для меня волчье противоядие и готовил замечательно — я не испытывал в полнолуние обычных страданий. Ария ошарашенно взглянула на отца, тот смотрел на Римуса с широко открытыми глазами. — Тем не менее он «случайно» проговорился, что вы оборотень, и вам пришлось покинуть школу! — гневно воскликнул Гарри. Люпин пожал плечами: — Да оно так или иначе выплыло бы наружу. Мы оба знали, что он метит на мое место, и все же Северус мог бы причинить мне куда больший вред, просто подмешав что-нибудь в противоядие. А он сохранил мне здоровье. И я ему благодарен. Ария гордилась за отца. Не смотря на ненависть, что он испытывал к бывшим школьным знакомым, все равно помогал. Всем. — А может, он просто не решался подмешать что-нибудь в противоядие, зная, что Дамблдор не спускает с него глаз! — возразил Гарри. — Тебе хочется ненавидеть его, Гарри, — со слабой улыбкой сказал Люпин. — И я тебя понимаю: Джеймс — твой отец, Сириус — крестный, ты унаследовал от них давнее предубеждение. Разумеется, ты должен рассказать Дамблдору то, что рассказал мне и Артуру, но только не жди, что он с тобой согласится. Не жди даже, что твой рассказ его удивит. Вполне возможно, что Северус расспрашивал Драко по приказу Дамблдора Сириуса забавляла перепалка крестника и друга. Он улыбался. Вскоре после этого Флер затеяла изображать Селестину, поющую «Котел, полный крепкой, горячей любви», и все, заметив выражение, появившееся на лице миссис Уизли, восприняли его как сигнал, что пора расходиться по постелям.

***

За рождественский стол все, кто был в доме, уселись в новых свитерах — все, кроме Флер (на которую миссис Уизли, по-видимому, тратить силы не пожелала) и самой миссис Уизли — ее украшало прекрасное золотое колье и новехонькая темно-синяя шляпа волшебницы, посверкивавшая камушками, сильно напоминавшими звездообразные бриллиантики. — Это мне Фред с Джорджем подарили! Чудесно, правда? — Видишь ли, мам, — грациозно поведя рукой по воздуху, сказал Джордж, — теперь, когда нам приходится собственноручно стирать носки, мы начинаем ценить тебя все больше и больше. Пастернака, Римус? — Гарри, у тебя червяк в волосах, — весело сообщила Джинни и, перегнувшись, сняла его; по шее Гарри побежали при этом мурашки, никакого отношения к червякам не имевшие. — Кошмар какой! — театрально содрогнувшись, сказала Флер. — Да, не правда ли? — подхватил Рон. — Соуса, Флер? Спеша услужить ей, он с такой силой сдернул со стола соусник, что тот взвился в воздух. Билл взмахнул палочкой, и выплеснувшийся соус, помедлив в воздухе, смиренно вернулся на свое место. — Ты сове’гшенно как эта Тонкс, — сказала Рону Флер, закончив осыпать Билла благодарными поцелуями. Тонкс молча посмотрела на неё, скривив лицо. Вечер прошёл замечательно. Все общались на абсолютно разные темы. Казалось, что это слишком идеально, чтобы закончится. Это был единственный спокойный день в жизни этих семей. Они смогли расслабиться и почувствовать себя в кругу самых близких людей. Когда все побрели по своим комнатам, в гостиной остались лишь Молли, Артур и Ария. Они провожали до последнего Тонкс и Люпина. Блэк очень радовало, что эти двое наконец вместе. — Было очень вкусно, спасибо, Молли! — лучезарно поблагодарила её девушка. — Вы точно не хотите остаться? — Вам лучше уйти. Первая ночь цикла самая тяжёлая… — прошептала она еле тихо. — Я буду скучать по тебе! — с благодарностью проговорила гриффиндорка, держа Тонкс за руки. — Я тоже. — Римус… — прошептал Артур, заметив, как оборотень напрягся. Ария обернулась и почувствовала напряжение. Воздуха перестало хватать в лёгких. Как будто он сжался. Ветер поднялся, отчего стоял ужасный гул от травы вдали. Что-то не так… В голову сразу врезались воспоминания о рассказе Гарри про Снегга, Драко и догадки. Она с каждым днем все пыталась вытеснить эти мысли прочь, не думать. Но не получалось. Эту ночь она очень плохо спала, пытаясь срастить картину воедино, но не вышло. — Что, милый? — уточнила Тонкс. Не прошло и пяти секунд, как вокруг Норы появился огненный круг. А на горизонте показалась Беллатриса Лестрейндж. Ария уже видела её. Дважды. Это она хотела убить её отца. Первым из дома вылетел Гарри и побежал вслед за пожирательницей. — Нет! Гарри, не надо! — крикнул Римус, устремившись вслед за гриффиндорцем. За ним побежала Тонкс, Ария и Джинни. — Гарри, догони меня! Гарри, поймай меня. Блэк бежала на голос, который непонятно откуда доносился. Он проводился эхом по всему полю. Эванс хотела собственными руками убить эту ведьму. Она хотела стереть её в порошок. Она ненавидела её. Презирала. И ей было не страшно кинуть в неё непростительным заклинанием. Перед ней возник силуэт. Темный. Темный силуэт в капюшоне, направляющий на нее палочку. Он резко снял капюшон. И она все поняла. В густой тени поля, где звуки битвы между её родными и пожирателями смерти сливались с шёпотом ветра, Эванс стояла, сжимая в руках палочку. Её сердце колотилось, как будто пыталось вырваться из груди. Она всегда знала, что её родословная была окутана тайнами и предательствами, но сейчас, когда она узнала правду о Драко Малфое, мир вокруг неё рухнул. Гарри оказался прав. А она, глупая, не верила. Она видела его с другой стороны. С той, с которой навряд ли ещё кто-то видел. И в этот момент Ария поняла, что тот, кого она считала другом, стал частью тьмы, которую её семья так долго поддерживала. Внутри неё раздался оглушительный треск — это было словно хрустальное сердце разбивалось на тысячи осколков. Эванс почувствовала, как холодный пот пробежал по её спине. Она вспомнила все те моменты, когда они смеялись вместе, делились мечтами, которое казалось таким светлым и полным надеждой. Но теперь все эти воспоминания выглядели как обман — сладкая иллюзия, скрывающая истинное лицо Драко. Она хотела крикнуть, остановить его, но слова застряли в горле. Её гнев смешивался с горечью предательства. Как он мог? Как он мог выбрать тьму? Внутри неё разразилась буря эмоций — от ненависти до отчаяния. Она чувствовала, как её мир рушится, как земля уходит из-под ног. Ария знала, что теперь ей нужно сделать выбор: следовать по стопам семьи или встать на защиту тех, кто борется против зла. Собравшись с силами, она подняла палочку и сделала шаг вперёд. Её глаза сверкали решимостью — она не могла позволить Драко уйти в тьму без борьбы. — Предпочла бы тебя тут не видеть, — Блэк все-таки нашла в себе силы заговорить первой. — Согласен с тобой… — его мир медленно рушился на глазах. Он почувствовал холодный прилив страха — страх потерять её навсегда. Взгляд девушки, полный боли и предательства, пронзил его, как острый нож. Он знал, что её мир рухнул, и это было его причиной. — Получается, мы по разные стороны баррикад? — Внутри неё разгорелся огонь. — Ты прямо сейчас можешь уйти со мной и следовать традиции своей семьи… — Ты так и не узнал меня, Драко Малфой. Я лучше умру, чем буду играть на стороне Пожирателей! Драко сжал губы, его выражение лица изменилось. Он не мог игнорировать ни свою боль, ни её. — У меня не было выбора! Я делаю то, что должен. Для себя, для семьи… наследия. — Наследие? — она хмыкнула с презрением. — Ты не видишь, что это лишь цепи, которые связывают тебя с прошлым? Ужасная правда о том, кем он стал, давила на него, как тяжелая гиря. Он шагнул ближе, и в его голосе появилась нотка отчаяния: — Ты не понимаешь, что будет с моими родными, если я откажусь? Я не могу просто так всё бросить! Она сделала шаг назад, сердце разрывалось от боли. — Так вот оно что… Ты предпочитаешь тьму вместо света? Ты выбираешь стоять напротив меня с поднятой палочкой вместо… — она резко замолчала. С каждым её словом он ощущал, как его сердце сжимается. Никогда не скажу ничего подобного. На мгновение в воздухе повисла тишина. Драко смотрел на неё с такой безысходностью, что Эванс почувствовала, как её собственные силы покидают её. — Я… я не знаю, что делать. Но я не могу потерять тебя… Драко всегда знал, что его выборы могут повлиять на тех, кто ему дорог, но никогда не думал, что это станет реальностью. Внутри него боролись два голоса: один говорил о долге перед семьёй, другой — о чувствах к Арии и о том, что она заслуживает лучшего. — Уже потерял, Малфой. Теперь и на шаг не приближайся ко мне! Иначе Темный Лорд лишиться верной псины. Она разворачивается и бежит к остальным, где все еще летают лучи. Этот момент стал для неё не только испытанием любви, но и проверкой на прочность её души. Где-то в далеке всё ещё бушевала битва, но для Арии время остановилось — она была готова сразиться за то, во что верила. Вскоре на помощь подросткам прибежали Римус, Нимфадора и мистер Уизли, но как только они собрались вместе, Пожиратели улетели, своим способом пробили стены Норы, тем самым взрывая её. Поражённые Уизли, Гарри и Люпины наблюдали, как горит дом. — Папа! — Эванс выскочила из зарослей, ища глазами Сириуса и как только увидела его, приблизилась к Норе. — Ария! Отойди! Она подняла палочку и громко сказала: «Агуаменти!» Напор воды обрушился на дом. Сириус тут же понял, что делает его дочь и встал рядом с ней, выполняя то же заклинание. Очнувшись от транса, рядом встали Фред и Джордж. Как только дом был потушен, от него мало что осталось. Поэтому, чтобы не оставлять друзей на улице, Сириус предложил им пожить на площади Гриммо.