Творец призмы

Ей не хотелось бросать Сириуса одного. Но скрипя сердцем она вернулась в Хогвартс. Ведь ей предстоял тяжелый разговор с Северусом, чего она очень ждала. Эванс сидела за завтраком и заливисто смеялась над шуткой Гарри, они что-то бурно обсуждали и спорили. Гриффиндорцы не расставались с Рождества. Гарри и Ария прониклись друг к другу еще больше глубокими чувствами и действительно считали себя семьей. Он окончательно и бесповоротно начал ей доверять. И теперь помимо дома в виде своих друзей и Сириуса, он видел дом в лице дочери своего крестного. А она наконец поняла, что нашла преданных друзей, о каких давно мечтала. Драко сидел за столом Слизерина и, уткнувшись в тарелку, слушал очередной рассказ Паркинсон о том, как прошли её каникулы. Ему хотелось просто уйти. Как только он собрался уходить, услышал заливистый смех Арии со стола Гриффиндора. Он был готов поклясться, что никогда раньше не видел ее такой счастливой. Даже рядом с ним, и, как бы ему не хотелось это признавать, его это задело. Казалось, будто мир полностью ушёл из-под ног. Он еще чаще стал замечать, как она красива. Словно в ней жил ангел, чистый и неприкосновенный. Но в ней жил тот ещё бунтарь, как в отце. Драко с ранних лет слышал рассказы от своей матери, каким в молодости был Сириус Блэк. Взбалмошным, смелым бунтарем с манией справедливости. И он видел — его дочь такая же. При поступлении в Хогвартс юный Блэк попал на Гриффиндор: он не делал различий между чистокровными волшебниками и полукровками, он считал себя выше всего этого. Чистая копия отца. Ему хотелось и дальше просто смотреть на нее. Но теперь она не смотрела на него, даже мимолетного взгляда не было. Словно их ничего не связывает. Первым занятием была Защита от темных искусств, куда гриффиндорцы и поспешили, но Арии пришлось забежать в гостиную, умудрившись перед завтраком забыть учебник. Но когда она зашла в класс и извинилась, единственное свободное место оказалось рядом с Малфоем. Снегг взглядом провел ее на место, и, скрипя зубами, заняла злополучное место. Она отодвинулась на край стола, чтобы не мешать Малфою, и как можно дальше держаться от него, как неожиданно он выпалил: — Можешь сидеть вообще на полу… — Спасибо за разрешение, господин. А я и не знала, — им как будто нравились перепалки друг с другом. Но каждый просто искал повод завести хоть какой-то диалог. Драко не хотел ей грубить, но почему-то держал злобу на нее. Но за что он и сам не понимал, ведь знал, что девушка ничего не сделала. Малфой знал, что на его истинное лицо будет такая реакция. Верная, правильная девочка. — Да ты вообще ничего не знаешь и не видишь, гриффиндорская подстилка! — Следи за языком, Малфой. Иначе… — Я вам не мешаю? — Профессор Снегг возник из ниоткуда, они явно слишком громко выясняют отношения. — Извините, профессор… — извинилась девушка, и Снегг продолжил урок. Неожиданно в бок Эванс что-то уперлось, и медленно переведя взгляд, она заметила, что Малфой направил на неё палочку. — Убери! — Если ты сейчас не отсядешь, я точно что-то с тобой сделаю, Блэк! Но включив все свое мужество, она продолжила игнорировать Малфоя и записывать все, что диктовал её отец. Нервы закончились и книжка полетела прям в грудь Арии. — Да какого хрена ты творишь?! — заорала на весь класс гриффиндорка. Снегг резко обернулся к ним и громко приказал: — Покиньте мой кабинет! Немедленно! — безо всяких церемоний брюнетка поднялась из-за стола и вылетела из кабинета. — Вас это тоже касается, мистер Малфой! Он с таким же грохотом вышел из кабинета, но Блэк в поле зрения уже не было. Да сколько можно то? После ужина Драко разгуливал по школе, опьяненный своими мыслями. Он не замечал, как день сменил ночь, а ночь сменял день. Словно сутки слились воедино. И не было ни капли света в этом мире для него. Поднимаясь каждый раз на Астрономическую башню, ему хотелось шагнуть вниз. Что-то внутри заставило остановиться, сердце сжалось, но он продолжал подниматься наверх. В ту ночь, когда луна светила ярко, как никогда, на Астрономической башне разразилась буря. Драко Малфой стоял у окна, его белоснежные волосы слегка колыхались от ночного ветерка. Он выглядел напряжённым, как струна, натянутая до предела. Вдруг дверь распахнулась с глухим стуком, и в комнату влетела его возлюбленная — её глаза сверкали от гнева и предательства. — Как ты мог?! — прорычала она, её голос дрожал от эмоций. — Я доверяла тебе! Драко обернулся, его лицо было холодным и бесстрастным, но в глазах читалась борьба. Он знал, что эта правда ранит, но не ожидал, что её реакция будет такой яркой. Только сейчас Ария заметила, что он выглядит больным; лицо серое, а под глазами огромные синяки, словно он не спал неделями. — Это не так просто, — произнёс он с трудом, стараясь найти слова. — Я не выбирал эту жизнь! — Не выбирал? — она рассмеялась, но смех её звучал горько. — Ты мог выбрать, когда пришло время. Ты мог отказаться от этого! Драко шагнул ближе, его голос стал более настойчивым. — Ты не понимаешь! Это не только моя жизнь. Это моя семья. Я должен защищать их! — Защищать их? Или просто следовать их тёмным путём? — она сверкнула глазами, словно молния, разрывающая ночь. Он почувствовал, как сердце сжимается от её слов. В голове крутились воспоминания о том, как они смеялись вместе. Но теперь всё это казалось далеким и недостижимым. — Я не могу изменить своё прошлое, — произнёс он тихо. — Но я могу изменить своё будущее. С тобой. Она отвернулась, не в силах вынести его взгляд. В груди у неё разрывалось что-то важное. — Я не уверена, смогу ли жить с этим, — прошептала она, и в её голосе звучала боль. Драко почувствовал, как внутри него что-то обрывается. Он хотел её удержать, но знал, что слова уже не помогут. Она была права; он сам стал той тенью, от которой когда-то бежал. — Я… я уже тебя потерял? — произнёс он с отчаянием. — Я никогда и не была твоей. Но она уже ушла, оставив его одного в тёмной комнате, наполненной эхом их ссоры и невысказанных слов. Луна продолжала светить за окном, а Драко остался наедине с собственными демонами. Как только девушка вернулась в гостиную, она наконец застала беседующих Гарри и Гермиону. Они не успели обсудить, что случилось в Норе из-за лишних ушей вокруг. Но сейчас гостиная была пуста. Гермиона выглядела в эту минуту слишком разгневанной, чтобы препираться с ней, поэтому о Роне Гарри больше заговаривать не стал и пересказал ей подслушанный им разговор Малфоя со Снеггом. Когда он закончил, Гермиона немного помолчала, размышляя, потом спросила: — Ты не думаешь… — Что, предлагая помощь, он притворялся, хотел обмануть Малфоя и выведать, чем тот занят? — Ну в общем, да, — сказала Гермиона. — Отец Рона, Люпин и Сириус тоже так считают, — нехотя признал Гарри. — Но ведь из их разговора явно следует: Малфой что-то задумал, ты не можешь этого отрицать. — Нет, не могу, — медленно отозвалась она. — И действует он по приказу Волан-де-Морта, как я и говорил! — м-м-м… а имя Волан-де-Морта кто-нибудь из них упоминал? Гарри нахмурился, стараясь как следует все припомнить. — Не уверен… Но Снегг точно произнес слова «твой хозяин», а кем еще может быть этот «хозяин»? — Не знаю, — покусывая губу, сказала Гермиона. — Скажем, отцом Драко? Она смотрела в другой конец комнаты, явно уйдя в свои мысли и даже не замечая щекочущую Рона Лаванду. Арии одной было известно о том, что Драко был Пожирателем смерти. Но почему-то она умело это прятала. Узнала тайну и закрыла её под десятью замками. Она не хотела надвигать на себя бурю, ведь её это коснётся ещё больше, чем самого слизеринца. Но она просто не хотела подставлять Драко. Ее чувства никуда не ушли. Но она предпочла просто молчать и наблюдать. — Эй, Ария! А может ты что знаешь? — проболтал Рон, как только Лаванда оставила его в покое и направилась к подругам. — С чего ты взял это? — непринужденно спросила Блэк, смотря на него сверху вниз. — Ты проводишь с ним времени явно больше, чем мы. — Херни не неси! — выругалась брюнетка. — А как Люпин? — Да не очень, — ответил Гарри и рассказал ей о работе Люпина среди оборотней и о трудностях, с которыми он столкнулся. — Ты когда-нибудь слышала об этом Фенрире Сивом? — Еще бы! — вскричала Гермиона, и в голосе ее прозвучал испуг. — И ты тоже слышал, Гарри! Больше Блэк их не слушала и удалилась в спальню.

***

Новый семестр начался с приятного для шестикурсников сюрприза — кто-то приколол ночью к доске объявлений в гостиной большой лист, на котором значилось:

УРОКИ ТРАНСГРЕССИИ

Если вам уже исполнилось семнадцать лет или исполнится до 31 августа, вы вправе пройти двенадцатинедельный курс обучения трансгрессии, ко¬торый будет вести назначенный Министерством магии инструктор. Желающих принять участие просим расписаться ниже. Плата за обучение: 12 галеонов.

Все разговоры в этот день вращались вокруг предстоящих уроков, на возможность исчезать и появляться по собственному желанию возлагались большие надежды. — Вот будет клево, когда мы сможем просто… — Симус прищелкнул пальцами, изображая исчезновение. — Мой кузен Фергюс делает это, просто чтобы позлить меня, но ничего, он у меня дождется, я ему минуты покоя не дам! Картины счастливого будущего так его увлекли, что он с излишним воодушевлением взмахнул волшебной палочкой и, вместо того чтобы соорудить фонтанчик чистой воды — такое задание получили они в тот день на уроке заклинаний, — создал струю, которая, как из брандспойта, ударила в потолок и окатила профессора Флитвика. — А Гарри уже трансгрессировал, — сказал Рон сконфуженному Симусу после того, как профессор Флитвик одним взмахом собственной палочки осушил себя и заставил Симуса несколько раз написать: «Я волшебник, а не бабуин с волшебной палочкой». — Дам… э-э… один человек брал его с собой. Ну, знаешь, парная трансгрессия. И Ария тоже. — Ух ты! — прошептал Симус и вместе с Дином и Невиллом склонился к Гарри и Арии, чтобы услышать от них, что ощущает трансгрессирующий человек. Шестикурсники до самого вечера приставали к ним с расспросами. Все они, похоже, испытывали скорее благоговейный восторг, чем страх, услышав, какие при этом ощущаешь неудобства. Мягкий свет свечей отражался в больших окнах, а столы были накрыты изобилием вкусных блюд. Гриффиндорцы все еще расспрашивали ребят о трансгрессии. Гарри все еще продолжал отвечать на дотошные вопросы и, чтобы поспеть на урок к Дамблдору, вынужден был наврать, будто ему нужно вернуть книгу в библиотеку. Поэтому в дальнейшем за них двоих пришлось отчитываться Арии, как неожиданно внимание девушки привлекла сцена в одном из уголков зала. Драко Малфой, с его характерной белокурой прической и уверенной осанкой, сидел за столом рядом с Пэнси Паркинсон. Он выглядел расслабленным и самоуверенным. Пэнси, одетая в элегантное платье, улыбалась ему в ответ, ее глаза искрились от счастья. Внезапно Драко наклонился к ней, обнял её за плечи и нежно поцеловал в щеку. Этот жест был полон тепла и заботы, словно он хотел показать всем вокруг, как сильно ценит её компанию. Ария сидела немного дальше, за своим столом, и не могла оторвать взгляд от этой сцены. Её сердце забилось быстрее, когда она увидела, как Драко смеется и шутит с Пэнси, его глаза светились, а губы искривлялись в улыбке. В этот момент ей стало ясно, что между ними существовала особая связь. Ария чувствовала смешанные эмоции: зависть, грусть и даже легкую ностальгию. Она вспомнила моменты, когда сама мечтала о том, чтобы быть на месте Пэнси. Но сейчас это казалось недостижимым. Драко был окружён вниманием и любовью, а она оставалась в тени, наблюдая за тем, как мимо проходит её собственная мечта. Она попыталась отвлечься, погрузившись в разговор с соседями по столу, но взгляд всё равно возвращался к Драко и Пэнси. Каждый их смех звучал для неё как напоминание о том, что иногда счастье бывает так близко и так далеко одновременно. Ария сидела за столом, её тарелка с едой оставалась почти нетронутой, хотя вокруг царила атмосфера веселья. Она пыталась сосредоточиться на разговоре с друзьями, но мысли постоянно возвращались к слизеринцам, которые сидели всего в нескольких метрах от неё. Каждый раз, когда она ловила взгляд Малфоя, сердце Арии сжималось от ревности. Она наблюдала, как Драко смеется над шутками Пэнси, его лицо светилось от счастья. Каждый его смех казался ей как ножом по сердцу. Блэк вспомнила, как они раньше проводили время вместе — долгие разговоры в библиотеке, совместные прогулки по территории Хогвартса. Но теперь все это казалось таким далеким и недостижимым. Когда Пэнси наклонилась к Драко, чтобы что-то сказать, Ария почувствовала, как внутри нее закипает злость. Она не могла понять, почему это так её задевает. Вот так значит. Ария попыталась отвлечься, но в этот момент Драко обнял Пэнси за талию, и её сердце буквально разрывалось от боли. Она почувствовала, как горькие слезы подступают к глазам, и быстро отвернулась, чтобы никто не заметил её слабости. Она знала, что это не должно её волновать, но ревность была сильнее. Внутри неё бушевала буря эмоций — гнев на себя за то, что она так привязалась к нему, и печаль от осознания, что Драко нашел кого-то другого, кто мог сделать его счастливым. Ария глубоко вздохнула и попыталась заставить себя улыбнуться, но ощущение потери не покидало её. Ария сидела за столом с искревленным от гнева лицом, когда в её голове вдруг проскочила мысль, которая поразила её как молния. Она осознала, что если Драко выбрал кого-то другого, то и она имеет право на свою жизнь. Эта мысль была одновременно освобождающей и пугающей. В тот момент, когда Драко снова рассмеялся над шуткой Пэнси, Ария почувствовала, как внутри неё что-то щелкнуло. Её сердце наполнилось решимостью. Если он может быть с кем-то другим, то и она должна найти кого-то, кто сделает её счастливой — чтобы показать ему, что она тоже достойна любви и внимания. С этой мыслью Ария подняла голову и оглядела комнату. Её взгляд остановился на нескольких слизеринцам, которые когда-лицо звали ее гулять. Внезапно ей пришла в голову идея: «Почему бы не попробовать?» Внутри неё разгорелся огонь — это было не просто желание отомстить Драко, а стремление вернуть себе собственное достоинство. Она решила, что не позволит его выбору определять её настроение и жизнь. В этот момент Ария поняла, что больше не будет страдать из-за Драко, как все каникулы, которые она проплакала у себя в комнате, лишь изредка покидая ее пределы, чтобы поесть. Она заслуживает счастья и готова была его искать, даже если это означало идти наперекор своим чувствам.

***

На следующий день Гарри все рассказал друзьям, что узнал от директор. — Если даже Дамблдор не сумел вытянуть из него правды о том, что произошло на самом деле, значит, Слизнорт решил ее утаить, — негромко сказала она, стоя во время перемены с Гарри и Арией посреди пустынного, заснеженного двора школы. — Крестражи… Крестражи… Ни разу о них не слышала… — Не слышала? — Крестражи… это Темная магия, — начала Ария, всматриваясь в даль. — Это как осколок души, заточенный в предмет. Для того, чтобы это сделать, нужно, вроде, убить человека… — Откуда тебе это известно? — возмущённо спросила Гермиона. — Я люблю почитать про тёмную магию, — абсолютно безразлично ответила Эванс. — Думаю, добыть эти сведения дело совсем не простое, Гарри. Будь поосторожнее, когда станешь разговаривать со Слизнортом, как следует продумай стратегию… Гермиона говорила уверенно. А после они направились на уроки, более не поднимая эту тему. Вечером, набравшись смелости, Ария направилась к отцу. Она медленно постучала в дверь его кабинета и в моменте ока она отворилась. Северус сидел за столом, что-то расписывая на листке пергамента. Он выглядел хмурым и задумчивым. — Пап, мы можем поговорить? — неожиданно произнесла Блэк, проходя во внутрь и закрывая распахнутую дверь. — Садись. Медленным, но уверенным шагом Ария уселась на стул напротив Снегга и уставилась на него своими большими глазами, ожидая, когда он поднимет взгляд. — Что? — поинтересовался Северус. — Даже не спросишь как у меня дела? — Не спрошу, — безразлично ответил отец. — Что ж… тогда перейду к делу. Какой непреложный обет ты дал ради Малфоя? — ошарашила гриффиндорка профессора. Он наконец поднял на нее взгляд. — Откуда ты знаешь? — Какое это имеет значение? — Я спрашиваю. Откуда ты знаешь? — переспросил Северус, откладывая перо в сторону. — Ответь на вопрос! — Мои дела не должны тебя волновать… — с нотой безразличия ответил Снегг, рассматривая дочь. В голове он строил догадки о том, откуда она знает про это. Но никаких ответов не получил. — Класс. Это правда, что Волан-де-Морт создал себе крестражей? — приступила Блэк, понимая, что правды о непреложном обете она не дождется. Следовало этого ожидать. — Да. — Ты знаешь, какие? — Нет. С этим ответом Ария быстро поднялась со стула и направилась на выход, как отец остановил ее вопросом: — Что у тебя с Малфоем? Взгляд гриффиндорки устремился к потолку, словно ей не понравился этот вопрос. Но на деле она просто не знала, что ей ответить. Спала с ним? Встречается? Встречалась? — Если бы я и сама знала, то тебе бы не все равно не сказала, — бросила она через плечо и наконец вышла из кабинета. Бесполезно проведенное время. Идя по коридорам Хогвартса девушка все думала над отцовским вопросом и не могла найти ответы. Теперь он с Пэнси. Одна эта мысль не давала ей покоя. Ведь Драко говорил, что его чувства к Арии сильнее, чем к кому-то другому. Врал? Да пошел ты к черту! Блуждая по коридору, неожиданно ее остановил знакомый голос: — Ария! Ты обронила! — Теодор подбежал к ней сзади и разжал кулак, в котором лежал ее кулон. Тот самый серебряный кулон, что Драко подарил ей на Рождество. — Спасибо, — Блэк быстро выхватила его из рук слизеринца и в мгновение ока надела обратно на шею. — У тебя все в порядке? — Конечно, — гриффиндорка натянула улыбку. — Тебя проводить? — Да нет, я хотела бы прогуляться еще… Тео заметил, как её глаза немного потемнели от воспоминаний о том конфликте. Между ними повисла неловкая тишина. Парень первым нарушил молчание. Он глубоко вдохнул и начал говорить. — Ария, позволь я пойду с тобой, — его голос был искренним, а в глазах читалась печаль. Ария смотрела на него с лёгким недоверием. Она знала, что этот разговор будет непростым. Теодор продолжил: — Я понимаю, что мои слова тогда были неуместными и причинили тебе боль. Я был эгоистичен и не подумал о твоих чувствах. Мне очень жаль, что я так поступил. В этот момент Теодор заметил, как напряжение на лице Арии постепенно ослабло. Она внимательно слушала его, и в её глазах мелькнуло понимание. Он продолжил: — Я не ищу оправданий и не хочу, чтобы ты просто простила меня. Я хочу, чтобы ты знала, как мне жаль за те слова и действия. Я понимаю, что они были не только неправильными, но и несправедливыми по отношению к тебе. — Возможно, — в её голосе звучала уязвимость, но также и желание разобраться в ситуации. Теодор почувствовал облегчение — она готова была слушать. Он продолжил: — Я не буду оправдываться, говорить, что был слишком пьян, поэтому творил дичь. Просто извини. Слизеринец говорил от сердца, по крайне мере так казалось, и его искренность была очевидна. Ария вздохнула и посмотрела ему в глаза. — Я ценю твои извинения, Теодор. — Я был не прав. — В чем? — переспросила девушка. — Когда сказал что-то вроде того, что ты никому не интересна и на тебя никто не обратит внимания. Я был не прав. Они обсудили произошедшее более подробно, делясь своим мнением. Этот разговор стал для них обоих важным шагом к укреплению взаимоотношений. С каждым словом атмосфера становилась всё более легкой, и вскоре они начали смеяться над шутками и делиться новыми историями.