Творец призмы

Ищу я путь к тебе, и не могу найти.

В последнее время Ария и без того чувствовала себя на уроках неуютно из-за того, что ей приходилось хранить тайну Малфоя, так еще и отговаривать Гарри от мыслей, что тот связан с Волан-де-Мортом. Она всячески избегала этих диалогов, расспросов с контекстом: «Ну ты же со слизеринцами чаще общаешься». Поэтому теперь на уроках она садилась подальше от Гарри и Рона. И сейчас, взглянув на друзей, заметила, что и Гермиона отсела от них. Сегодня она перетащила свой котел на другой конец стола, поближе к Эрни, а Гарри с Роном просто не замечала. — Ну, а ты чем провинился? — шепотом спросил Рон, но, прежде чем Гарри успел ответить, в класс вошел Слизнорт и призвал всех к тишине. — Садитесь, садитесь, прошу вас! И побыстрее, сегодня у нас много работы! Третий закон Голпалотта… Кто может сказать мне?.. Ну, разумеется, мисс Гермиона! Гермиона со страшной скоростью затараторила: — Третий-закон-Голпалотта-гласит-что-противоядие-от-составного-зелья-не-сводится-к-набору-про-дивоядий-для-отдельных-его-компонентов. — Точно! — просиял Слизнорт. — Десять очков гриффиндору! Итак, если мы примем третий закон Голпалотта за истину… По лицу остальных учеников суть дальнейших слов никто не понял. — То отсюда следует, что при условии правильно проведенной идентификации ингредиентов зелья с помощью Чароискателя Эскарпина первая наша задача состоит не в относительно простом выборе противоядий для этих ингредиентов, а в поиске той добавочной составляющей, которая алхимическим путем преобразует эти элементы… Рон, полуоткрыв рот, сидел рядом с Гарри и машинально теребил свой новенький «Расширенный курс зельеварения». Он никак не мог привыкнуть к тому, что ему больше не приходится рассчитывать на помощь Гермионы, которая вытаскивала его из неприятностей всякий раз, когда он переставал понимать смысл происходящего. — Итак, — закончил Слизнорт, — каждый из вас должен взять с моего стола по флакону. И до конца урока изготовить противоядие от того, что в этом флаконе находится. Удачи вам и не забывайте о защитных перчатках! После того как Ария непонятно зачем поцеловала Нотта на глазах у Драко, эти двое постоянно ходили за ней и глаз не спускали. Словно, два охранника, следующей за ней чуть ли не до женской уборной. Прежде чем класс сообразил, что надо поторапливаться, Гермиона спрыгнула со своего табурета и проделала половину пути до учительского стола, а к тому времени, когда Гарри, Рон и Эрни вернулись по местам, успела вылить содержимое флакона в котел и уже разводила под ним огонь. Ария и Блейз, сидящий рядом с ней, быстро добрались до стола и, схватив по флакону, уже выливали его в котел. — Просто безобразие, Гарри, что сегодня Принц ничем тебе помочь не сможет, — весело сказала она, распрямляясь. — Тут необходимо понимание основных принципов! Ни тебе простых путей, ни жульничества! Пока Ария возилась со своим котлом, мимо прошел Драко: — Смотри, не пролей на себя что-нибудь ядовитое, а то Нотт расстроится… — прошептал Малфой ей на ухо и скрылся за своим котлом. Желаю тебе того же, ублюдок. — Время… СТОП! — весело воскликнул Слизнорт. — Ну-те-с, посмотрим, что у вас получилось! Блейз, чем вы меня порадуете? Слизнорт медленно обходил класс, осматривая различные противоядия. С заданием никто до конца так и не справился, — правда, Гермиона не оставляла попыток втиснуть в свой пузырек еще какие-то ингредиенты, прежде чем Слизнорт подойдет к ней. Рон сдался окончательно и только старался не вдыхать поднимавшийся над его котлом гнилостный пар. Гарри стоял, ожидая, зажав в потной ладони безоар. Их стол оказался у Слизнорта последним. Он принюхался к зелью Эрни и, состроив гримасу, повернулся к Рону. У котла Рона он и вовсе задерживаться не стал — поспешно отскочил от него, едва сдержав рвотный позыв. — Ну-с, Гарри, — сказал он, — что можете показать мне вы? Гарри выставил перед собой ладонь с лежащим на ней безоаром. Слизнорт разглядывал камень полных десять секунд. Гарри на миг показалось, что он сейчас раскричится. Но Слизнорт лишь откинул голову назад и захохотал. — Ну и нахал же вы, юноша! — Он поднял безоар повыше, чтобы весь класс мог его видеть. — О, вы совершенное подобие вашей матушки… Что ж, тут вас винить не в чем — безоар, безусловно, служит противоядием от всех этих зелий! Гермиона, потная, с сажей на носу, побагровела. Ее наполовину готовое снадобье, содержавшее пятьдесят две составных части, включая и клок ее собственных волос, слегка побулькивало за спиной Слизнорта, который смотрел только на Гарри. — И ты прямо так вот сам до безоара и додумался, а, Гарри? — сквозь стиснутые зубы спросила она. — Для этого нужна душа истинного зельедельца! — не дав Гарри ответить, радостно объявил Слизнорт. — такой же была и его матушка. Лили обладала интуиивным чутьем на зельеварение, которое Гарри, несомненно, от нее унаследовал… Да, Гарри, да, если вас под рукой имеется безоар, это решает проблему. Хотя, поскольку он не помогает от всего на свете да и встречается довольно редко, умение составлять противоядия вам все же не повредит… Единственным в классе, кто выглядел еще более обозленным, чем Гермиона, был Малфой. Он, как удовольствием отметил Гарри, ухитрился чем-то облиться и вид теперь имел такой, точно на него стошнило кошку. Но прежде чем хоть один из них успел возмутиться, что Гарри вновь попал в первые ученики, не ударив для этого пальцем о палец, прозвенел звонок. — Урок окончен! — сказал Слизнорт. — Да, и еще десять очков Гриффиндору — за чистой воды нахальство! И он, продолжая посмеиваться, вперевалку направился к своему столу.

***

Близился март, а в погоде особых перемен не замечалось, разве что она стала не только сырой, но и ветреной. К общей досаде, во всех гостиных появилось извещение, что следующая вылазка в Хогсмид отменяется. Особенно разозлился Рон. — Это же мой день рождения! — восклицал он. — Я так его ждал! — Не такой уж и сюрприз, — сказал Гарри. — Особенно после того, что стряслось с Кэти. Из больницы святого Мунго она все еще не возвратилась. Больше того, «Ежедневный пророк» сообщал о новых исчезновениях — среди пропавших было и несколько родственников тех, кто учился в Хогвартсе. — И все, чего нам осталось ждать, это дурацкие уроки трансгрессии! — сварливо произнес Рон. — Веселенький получится день рождения… Что касается трансгрессии, прошло уже три урока, а трудностей не убавилось, хотя число учеников, ухитрившихся расщепиться, и возросло. Многие начали терять веру в себя, проникаясь к Уилки Двукресту с его тремя «Н» недобрыми чувствами. За ним уже закрепилось несколько прозвищ, самыми пристойными из которых были «Недотыкомка» и «Навозная башка». — С днем рождения, Рон! — сказал Гарри, когда Симус и Дин, шумно покинувшие спальню, направляясь на завтрак, разбудили их в первый день марта. — Держи подарок. И он забросил на кровать Рона сверток, присоединившийся к горке других, доставленных, как сообразил Гарри, ночью домовыми эльфами. — ООО! Ты проснулся! — Ария влетела в спальню мальчиков, не церемонясь и даже не постучавшись. — Эу! Да как так-то? Почему нам в вашу спальню нельзя, а вам в нашу можно? — возразил Рон. — Я ему видите ли подарок принесла, а он еще и жалуется! Только глянь на него, Гарри! Хам! — Ария обняла Рона. — С днем рождения, прохвост! — Спасибо! — сонно откликнулся Рон. Пока он надрывал оберточную бумагу, Гарри выбрался из постели, открыл чемодан и принялся копаться в нем в поисках Карты Мародеров, которую прятал туда после каждого использования. Он перерыл половину чемодана, прежде чем нашел ее под перекрученными носками, в одном из которых так и лежал пузырек с зельем удачи «Феликс Фелицис». — Вот она, — пробормотал Гарри и, вернувшись с картой в постель, пристукнул по ней палочкой и негромко, чтобы не услышал Невилл, как раз проходивший мимо изножья его кровати, сказал: — Торжественно клянусь, что замышляю шалость и только шалость… — Отлично! — восторженно воскликнул Рон, взмахнув парой подаренных Гарри вратарских перчаток. — Да чего там, — рассеянно ответил Гарри, оглядывая спальню Слизерина, в которой стояла кровать Малфоя. — Ишь ты… а в постели-то его нет… Рон не ответил. Он был слишком занят — разворачивал подарки, время от времени радостно вскрикивая. — Богатый в этом году улов! — объявил он, поднимая повыше золотые часы с вырезанными по их ободу странными символами и с крошечными движущимися звездами вместо стрелок. — Смотри, что подарили мне мама с папой. Ух ты, а через год меня еще и совершеннолетие ждет… — Блеск, — пробормотал Гарри, бросая быстрый взгляд на часы и снова утыкаясь в карту. Где же Малфой? За слизеринским столом в Большом зале его среди завтракающих однокурсников нет… Поблизости от Снегга, сидящего у себя в кабинете, тоже… Ни в туалетах, ни в больничном крыле… — Хочешь? — невнятно осведомился Рон, протягивая ему коробку «Шоколадных котелков». — Нет, спасибо, — отрываясь от карты, ответил Гарри. — Знаешь, Малфой опять исчез. — Началось… — прошипела Ария, и поднимаясь с кровати, отправилась на выход. — Увидимся на завтраке! День пролетел незаметно, сначала гриффиндорцы сидели в гостиной, болтали и сплетничали, и никто так и вспомнил о слизеринцах. А после Ария отправилась на прогулку.

***

Субботний вечер Малфой провел в пределах Выручай-комнаты. А вечером направился в сторону гостиной. Поздний вечер в Хогвартсе окутал замок мягким светом луны, проникающим сквозь высокие окна и создающим загадочные тени на каменных стенах. Драко медленно прогуливался по коридорам, наслаждаясь тишиной и спокойствием, которые царили в это время суток. Его шаги раздавались глухо, а мысли блуждали между воспоминаниями и тревогами о будущем. Он чувствовал себя немного потерянным в этом огромном мире, где на него всегда давили ожидания семьи и друзей. На Драко была темная мантия, а капюшон слегка скрывал его лицо, придавая ему вид таинственного незнакомца. Он часто использовал эту маску, чтобы избежать ненужных встреч и вопросов. В такие моменты он мог быть просто собой — без давления, без обязательств. Внезапно из-за поворота коридора вылетела Ария. Она выглядела так, будто только что сбежала от чего-то ужасного. Её лицо было залито слезами, а волосы растрепались, словно она бежала с полной силы. Драко не успел среагировать, как она чуть не столкнулась с ним, едва удерживаясь на ногах. Он инстинктивно протянул руку, чтобы поддержать её. — Осторожно! — произнес он, его голос неожиданно звучал мягко и заботливо. Ария остановилась на мгновение, её глаза полны страха и отчаяния. Драко заметил, как её дыхание стало прерывистым. Он чувствовал, как внутри него вспыхивает желание защитить её. В этот момент он не знал, что именно произошло, но понимал, что она нуждается в помощи. Когда Ария, наконец, подняла глаза и встретила взгляд Драко, в её сердце разразилась буря эмоций. Она увидела в его глазах искреннюю заботу. В этот момент все её страхи и тревоги будто растворились, оставив только желание быть рядом с ним. Не раздумывая, она бросилась к нему, обняв его крепко, как будто искала в его объятиях защиту от всего мира. Драко на мгновение опешил от неожиданности. Его тело застыло, когда она прижалась к нему, и он не знал, как реагировать на этот порыв. Внутри него вспыхнула волна тепла и растерянности. Он не ожидал, что Ария проявит такие чувства к нему. Его руки сначала замерли в воздухе, но потом, словно под действием невидимой силы, он осторожно обнял её в ответ. Несколько секунд они стояли так — два человека, скованные замешанными чувствами. Драко чувствовал, как её сердце колотится в унисон с его собственным. Её уязвимость трогала его до глубины души. Его сердце сжималось от боли, когда он увидел, как слёзы катятся по её щекам. Она пыталась сдержать себя, но её губы дрожали, а глаза были полны отчаяния. Каждый её всхлип пробивал его до глубины души, и он чувствовал себя беспомощным перед этой бурей эмоций. — Ария, — произнёс Драко тихо, его голос был полон нежности и заботы. — Пожалуйста, не плачь. Постепенно уверенность вернулась к нему. Он сжал её крепче, словно пытаясь защитить её от всего плохого, что могло бы произойти. Ему хотелось, чтобы она знала: она в безопасности. Он чувствовал её тепло и нежность, и это наполняло его силой. Каждое его движение говорило о том, что он готов быть рядом с ней, несмотря на все трудности. Ария закрыла глаза и глубоко вдохнула, наслаждаясь этим моментом близости. Её страхи и переживания постепенно улетучивались, и она почувствовала себя защищённой в его объятиях. Это было как спасительное пристанище в бурном море её эмоций. Драко, ощущая её доверие, крепче прижал её к себе. В этот момент он понял: он не просто хочет её защитить — он хочет быть тем человеком, на которого она сможет положиться в любой ситуации. И хотя они оба были полны неуверенности и страха перед будущим, в этом объятии они нашли утешение друг в друге. Драко чувствовал, как её печаль наполняет пространство между ними, и это было тяжело, как будто невидимая тяжесть давила на его грудь. — Пожалуйста, не плачь… — прошептал Малфой, чуть отстраняясь от нее и обхватывая девичье лицо руками. — Я не могу… — выдохнула она, и в её голосе звучала безысходность. — Всё так сложно… Он почувствовал, как его сердце разрывается при виде её страданий. — Ария, — повторил он, стараясь говорить как можно мягче. — Я здесь. Ты не одна. Пожалуйста, просто… постарайся успокоиться. Я не могу смотреть на то, как ты плачешь… Но вместо того чтобы успокоиться, она снова зарыдала. Её слёзы текли всё сильнее, и в этот момент она поняла, что не может контролировать свои эмоции. Это было как наводнение, которое вырвалось наружу — все страхи, переживания и неуверенность обрушились на неё в этот момент. Она прижала руки к лицу, пытаясь скрыть свою уязвимость, но это лишь усугубило её состояние, последнее, что ей осталось - скатится по стене вниз. Драко почувствовал, как его собственные глаза наполняются слезами от этого зрелища. Он не знал, что делать: его инстинкты подсказывали ему подойти ближе и обнять её, но он боялся, что это только усугубит её страдания. Вместо этого он остался на месте, наблюдая за тем, как она борется с собственными эмоциями. — Я… я не могу больше это терпеть! — всхлипывала она сквозь слёзы. — Всё так тяжело… Драко закрыл глаза на мгновение, стараясь собрать свои мысли. Он понимал, что слова не всегда могут помочь в такие моменты. Он сделал шаг назад и просто наблюдал за ней с глубоким сочувствием. Он хотел бы взять её боль на себя, чтобы она не чувствовала себя одинокой в этом океане страха и печали. — Ария… расскажи, что случилось? — произнёс он наконец, стараясь вложить в свои слова всю искренность и поддержку. Но её слёзы не утихали. Она продолжала плакать, и это было так болезненно для него видеть её в таком состоянии. Драко понимал: иногда нужно просто быть рядом и позволить человеку пройти через эту бурю. Он решился подойти ближе и просто сидел рядом с ней на земле, позволяя ей знать, что он здесь. — Ария, что случилось? — переспросил он, стараясь придать своему голосу уверенность. Ее губы дрожали от эмоций. Драко чувствовал её панику и беспокойство, словно это было его собственное переживание. Она глубоко вдохнула и попыталась успокоиться, но слёзы продолжали катиться по её щекам. Драко сидел рядом с Арией, его сердце сжималось от боли, когда он смотрел на её измождённое лицо, полное страха и грусти. Он пытался задать ей вопросы, надеясь, что это поможет ей открыть душу и поделиться тем, что терзало её. Но вместо этого она лишь отворачивалась, словно пряча свои мысли за непробиваемой стеной. — Ария, — произнёс он с надеждой в голосе. — Что происходит? Почему ты так переживаешь? Но она не ответила. Вместо этого её глаза блуждали по земле, а губы сжались в тонкую линию. Драко почувствовал, как его терпение начинает иссякать. Он не мог понять, что происходит в её голове, и это вызывало у него беспокойство. В этот момент внутри него что-то щёлкнуло. Он знал, что это неправильно, но его желание понять её было сильнее. Драко закрыл глаза и сосредоточился, пытаясь проникнуть в её мысли. Это было рискованно, но он чувствовал необходимость узнать правду. Он не хотел вторгаться в её личное пространство, но его инстинкты подсказывали ему, что это единственный способ помочь. Внезапно он оказался внутри её разума — это было как погружение в тёмный и бурный океан. Мысли Арии метались вокруг, как волны во время шторма. Он увидел обрывки её воспоминаний — смутные образы людей, которые причиняли ей боль, моменты страха и одиночества, которые она переживала. Это было похоже на калейдоскоп эмоций: радость сменялась горечью, надежда — отчаянием. Драко увидел её страхи в ярких цветах: страх быть покинутой, страх потерять контроль над своей жизнью, страх не соответствовать ожиданиям окружающих. Он почувствовал её панику, когда она пыталась справиться с этими эмоциями. Это было как погружение в пучину, где каждый новый образ вытаскивал его всё глубже в её внутренний мир. — Ария… — прошептал он про себя, ощущая её боль как свою собственную. Он заметил один образ, который выделялся среди остальных — тень человека с холодным взглядом. Драко понял, что этот человек был источником её страха. Он видел, как Ария пыталась справиться с воспоминаниями о нём, как она пыталась забыть те моменты унижения и боли, которые он ей причинил. В ту тихую ночь зал был наполнен легким светом свечей, создавая атмосферу уюта и таинственности. Ария стояла у окна, погруженная в свои мысли, когда Нотт подошёл к ней. Его уверенные шаги нарушили тишину, и она почувствовала, как внутри неё зашевелилось беспокойство. Он всегда был дотошным, но сегодня его взгляд был особенно настойчивым. — Ария, — произнёс он, его голос звучал низко и соблазнительно. — Ты не представляешь, как ты прекрасна в этом свете… Она повернулась к нему, пытаясь скрыть смущение. Но его пристальный взгляд заставил её сердце забиться быстрее. Нотт сделал шаг ближе, и она почувствовала, как между ними возникло напряжение. Он был слишком близко, и в этот момент она поняла, что не хочет этого. — Нотт, — тихо произнесла она, стараясь сохранить спокойствие. — Мне некомфортно… Но он не слушал. Его лицо приближалось к ней, и она почувствовала тепло его дыхания. Он медленно наклонился, его губы почти касались её, и в этот момент Ария ощутила прилив паники. — Позволь мне… — прошептал он, его голос стал более настойчивым. В его глазах читалась смесь желания и нетерпения. Ария отстранилась, но он не отступал. В его взгляде появилась тень злости, когда он увидел её сопротивление. Он не понимал, почему она не отвечает на его чувства, и это лишь разжигало его раздражение. — Ты что, не хочешь этого? — спросил он с легким налётом агрессии в голосе. — Почему ты продолжаешь сопротивляться? Хотя сама меня целовала. — Ты ненормальный! — воскликнула она, чувствуя, как её голос дрогнул от волнения. Она сделала шаг назад, но он снова приблизился, словно не желая принимать её слова всерьёз. — Ты не понимаешь, что я хочу? — его тон стал более резким. — Ты ведь знаешь, что между нами есть что-то особенное! Ария почувствовала, как внутри неё закипает гнев. Её собственные границы были нарушены, и это вызывало в ней бурю эмоций. Она не могла позволить ему продолжать настаивать. — Нотт, я сказала «нет»! — произнесла она решительно, стараясь подавить дрожь в голосе. Его лицо исказилось от злости. Он не ожидал такого отпора и не хотел принимать отказ. В его глазах вспыхнула ярость, и он сделал шаг вперёд, словно пытаясь запугать её своим присутствием. — Ты просто боишься! — выпалил он, глядя на неё с презрением. — Ты не знаешь, что упускаешь! Ария почувствовала, как её сердце колотится от страха и гнева одновременно. Она понимала, что должна быть сильной, что должна отстоять свои границы. — Я знаю точно, чего хочу! — ответила она с твердостью в голосе. — И это не ты! — А кто?! Малфой?! — заорал Нотт, не в силах себя контролировать. — Отойди от меня! Но Теодор не собирался отступать, он приблизился еще ближе, прижимая ее к стене. Сердце Арии упало вниз, губы задрожали. — Малфой. Малфой. Малфой. Везде один Малфой, да чем он хорош? Он убийца. Он схватил руки Арии и сжал их. А после задрал ее голову так высоко, что Блэк стало тяжело дышать. Ком застрял в горле. — От…пусти меня… — прохрипела Ария. Нотту было плевать. Он прошелся языком по ее шеи. Гриффиндорке стало так мерзко, что она заплакала. Слезы сами покатились по лицу. Помогите… — Грязная девчонка… — прошептал Теодор, спускаясь губами ниже. — Малфой… — прошептала Ария в надежде, что он снова появится и снова спасет его. Но его нигде не было. Мерлин… какая я дура. ДУРА. ДУРА. Но этой секунды хватило, чтобы Нотт обернулся проверить нет ли там действительно Драко. Ария вывернулась из его ослабленной хватки, схватила свою палочку и направила на Нотта. — Держись от меня подальше, ублюдок больной! — заорала Ария и бросилась в другую сторону замка, слыша, как Нотт ринулся за ней. В этот момент Драко ощутил прилив ярости. Ему хотелось вырваться из этого мрачного мира и защитить её от всего этого зла. Но он понимал, что не может просто так вмешаться в её жизнь. Внезапно он почувствовал, как его собственная энергия начинает истощаться. Проникновение в её разум давалось ему тяжело, и он понимал, что не может оставаться здесь бесконечно. Он открыл глаза и вернулся в реальность, где Ария всё ещё сидела рядом с ним, её лицо было покрыто слезами. Драко почувствовал, как внутри него закипает ярость. Он стиснул зубы, его челюсть напряглась от ненависти. В его голове пронеслись мысли о том, как Нотт всегда был самодовольным и эгоистичным, как будто мир вращался только вокруг него. И сейчас, когда он пытался заполучить Арию, Драко ощутил, что его гнев достиг предела. В этот момент Драко увидел в её глазах страх и недоумение. Она пыталась отстраниться от Нотта, но тот не отступал. Каждый шаг Нотта приближал его к границе, которую Драко не мог позволить пересечь. Его сердце забилось быстрее, а разум заполнился черными мыслями о мести и защите. — Как он смеет? — прошептал он сквозь сжатые губы. — Я убью его собственноручно. Злоба охватила его с головой. Он чувствовал, как внутри него разгорается огонь, который невозможно было потушить. В его голове возникали образы — как он сам защищает Арии, как он ставит Нотта на место, как заставляет его пожалеть о своих действиях. Эта ненависть к Нотту становилась все более всепроникающей. — Ты опять залезаешь в мою голову! — прорычала сквозь слезы Ария. — Как ты смеешь? Каждая фраза, произнесенная между ними, резала ему слух. Он вспомнил, как Нотт с презрением смотрел на Арию, как будто она была просто игрушкой в его руках. Драко не мог больше это выносить. Он чувствовал себя беспомощным и одновременно полным решимости. Он не мог оставаться в стороне, не мог смотреть на то, как Нотт пытается подавить её волю. Эта мысль разожгла в нём гнев до предела. Малфой резко вскочил, его лицо исказилось от ярости. В его глазах горел огонь — это была не просто ненависть к Нотту; это была защита того, что ему дорого. — Как он смеет тебя трогать?! — Не смей лезть ко мне в голову! Что за привычка? — закричала она, наконец взглянув на него и поднявшись с пола. Её глаза были красные от слез. — Он… он сделал тебе больно? — Драко на момент выпал из жизни, переваривая увиденное. Не дождавшись ответа, Драко рванул в сторону подземелья. Она успела его догнать, прежде чем он успел свернуть за угол. Вечернее солнце уже давно зашло за горизонт. И их освещала только луна. Легкий ветерок играет с волосами, принося с собой запах с улицы. Они поворачиваются друг к другу, и в этот момент время словно замирает. Взгляды пересекаются — в них читается нежность и ожидание. Сердца бьются в унисон, и мир вокруг исчезает, оставаясь лишь в их сознании. Он медленно тянет руку к ее лицу, нежно проводя пальцами по щеке, как будто боясь испугать этот миг. Она закрывает глаза, ощущая тепло его прикосновения. Их губы приближаются друг к другу, и весь мир вокруг словно замирает, оставляя только звук их дыхания. Поцелуй начинается мягко — сначала осторожно, как легкое прикосновение лепестков цветка. Затем он становится более глубоким и страстным, как волны, накатывающиеся на берег. В этот момент они забывают обо всем: о тревогах, о времени, о том, что ждет их за пределами этого мгновения. Их души сплетаются в едином танце, а сердце наполняется теплом и светом. В этом поцелуе они находят вечность — мгновение, которое останется с ними навсегда. — Он тебя больше не тронет. Никогда. — Он говорил это с жуткой уверенностью, в нем проснулась злоба и ненависть, какую он давно не ощущал. Она обняла его и повисла на шее, обескураженный всем произошедшим, Драко обвил руками талию и уткнулся в плечо, нежно что-то нашептывая на ухо. — Он тебя больше не тронет, я обещаю. Обещаю, я убью его, если он еще раз к тебе прикоснется. Только, пожалуйста, не плачь больше… Я буду защищать тебя, обещаю. Тебя больше никто не тронет, — прошептал он так тихо, и так надежно, что Блэк поверила ему. — Останься со мной, пожалуйста… — попросила его девушка. — Всю ночь в коридорах проведем, бегая от Филча? — усмехнулся Драко ей в шею. — Нет, — уверенно ответила гриффиндорка, протерла лицо рукавами и направилась по коридору в сторону лестницы. Выручай-комната была единственным местом, куда она могла пойти вместе с Драко вдвоем. Ария и Драко вошли в Выручай-комнату, и сразу же их встретила атмосфера таинственности и уюта. Комната была просторной, но при этом уютной, с высокими потолками и мягким светом, проникающим через окна, завешенные тяжелыми занавесками. В воздухе витал легкий запах старины, смешанный с ароматом древесины. В центре комнаты стоял большой диван, обитый темно-зеленой тканью, которая мягко переливалась на свету. Он выглядел очень заманчиво — его подушки были пухлыми и удобными, а спинка дивана была слегка наклонена, как будто приглашая присесть и расслабиться. Ария отметила, как диван казался идеальным местом для долгих разговоров или тихих размышлений. Когда они подошли ближе, Драко бросил взгляд вокруг, его серые глаза искали возможные угрозы. Ария же, напротив, была сосредоточена на диване — ей хотелось ощутить его уют и комфорт. Она осторожно коснулась ткани, чувствуя, как она приятно холодит кожу. — Здесь очень тихо, — заметила она, оглядываясь по сторонам. Драко кивнул, его внимание все еще было сосредоточено на деталях комнаты. Он подошел к дивану и сел на край, не отрывая взгляда от Арии. — Ты уверена, что это безопасно? — спросил он с легкой настороженностью в голосе. Ария уселась рядом с ним, чувствуя теплоту его присутствия. Она улыбнулась, стараясь развеять его сомнения. — Я просто хочу немного отдохнуть, — ответила она, надеясь, что ее уверенность передастся и ему. В этот момент атмосфера в комнате стала более расслабленной. Драко немного расслабился и откинулся на спинку дивана, позволяя себе насладиться моментом. Время словно остановилось, когда они сидели на диване, окруженные тишиной и загадками Выручай-комнаты. — Иди сюда, — Драко впустил Блэк к себе в объятия и уткнулся носом в макушку. Они долго молчали, слизеринец лишь аккуратно водил ладонью по ее спутанным волосам. Не выдержав, Малфой заговорил первым: — Держись от Нотта подальше. Я тебя уже предупреждал! — почти грозно проговорил он, и Ария заметила, что в этом тоне столько же переживаний, сколько и гнева. — Что с ним не так? Он озлоблен на тебя. А ты на него. — Он хочет забрать себе то, что принадлежит мне, — с долей разочарования ответил Драко. — И что это? — Покой… Тебя. Почему-то Ария не поняла этого ответа, но настаивать и расспрашивать не стала, лишь хмыкнула. — Ты жалеешь? — даже для самой себя поинтересовалась Блэк. Жалеешь, что стал последователем Волан-де-Морта? Жалеешь, что связался со мной? — Нет. В этой жизни нет вещей из-за которых я жалею. Она чувствовала, как его тело напряжено, и это беспокоило её. Ария знала, что что-то не так, и хотела понять, что происходит в его голове. — Драко, — мягко произнесла она, прижимаясь к нему ещё ближе, — ты можешь мне рассказать, почему ты… почему ты на стороне Волан-де-Морта? Её голос звучал тихо, но в нем слышалась искренность и беспокойство. Она надеялась, что его нежные чувства к ней помогут ему открыть сердце и поделиться своими переживаниями. Однако Драко лишь слегка вздрогнул и отвернулся, глядя в даль. Его лицо было закрыто тенью, и Ария не могла разглядеть его эмоции. — Это не так просто, Ария, — произнес он, его голос был едва слышен. — Ты не понимаешь… — Я хочу понять! — настойчиво сказала она, чувствуя, как её сердце сжимается от тревоги. — Мне важно знать, что происходит. Драко замолчал, его плечи слегка дрогнули. Ария заметила, как он сжал свободный кулак на коленях. Она понимала, что он борется с чем-то внутри себя. Это был момент уязвимости, и ей хотелось помочь ему справиться с этим. — Если ты не скажешь мне правду, я не смогу помочь тебе, — добавила она, стараясь сделать свой тон более мягким и поддерживающим. Но Драко лишь покачал головой. Его глаза были полны внутренней борьбы. Он не хотел обременять её своим выбором, своим решением стать частью чего-то столь темного и опасного. Ему было трудно признать, что его действия могли быть вызваны чувствами к ней — чувство, которое он сам не мог до конца осознать. — Я просто… я должен это сделать, — произнес он наконец, но в его голосе звучала нотка лжи. Ария почувствовала это и прижалась к нему ещё крепче. Драко закрыл глаза, его сердце разрывалось от противоречий. Он знал, что его выбор может разрушить всё между ними. Но он также понимал, что не может позволить ей стать частью этого мира. — Мне нужно защитить тебя, а для этого некоторых вещей тебе лучше не знать… — тихо сказал он, словно оправдываясь перед ней и самим собой. Ария почувствовала холодок страха и отчаяния. Она знала, что не сможет заставить его открыться, но в глубине души надеялась.

***

— Выходит, день рождения получился у Рона не из лучших? — спросил Фред. Был уже вечер, в больничном крыле стояла тишина — окна занавешены, зажжены лампы. Только одна койка и была здесь занята — Роном. Гарри, Гермиона и Джинни сидели вокруг нее, Ария стояла за девочками, держа руки на плечах Джинни, они провели весь день, ожидая снаружи, у двойных дверей, пытаясь заглянуть в них всякий раз, как кто-то входил в палату или выходил из нее. Внутрь мадам Помфри впустила их лишь в восемь часов вечера. Фред с Джорджем появились минут десять спустя. — Да, совсем не так надеялись мы вручить ему наш подарок, — хмуро сказал Джордж, пристраивая на шкафчик рядом с койкой Рона большой сверток. — Что верно, то верно. Когда мы рисовали себе эту сцену, Рон был в ней живым-здоровым, — согласился Фред. — Сидели себе в Хогсмиде, ждали случая удивить его… — продолжал Джордж. — Вы были в Хогсмиде? — поднимая на них взгляд, спросила Эванс. — Думали купить «Зонко», — мрачно ответил Фред. — Ну, знаешь, хогсмидский магазин волшебных шуток… Хотя какой теперь в этом смысл, если вас больше туда не отпускают по уикендам и покупать вы у нас все равно ничего не можете… Да что сейчас об этом говорить! Он пододвинул свой стул поближе к Гарри, вгляделся в бледное лицо Рона. — Как же все это произошло, Гарри? Гарри пересказал ему историю, которую уже раз сто, как ему казалось, рассказывал Дамблдору, МакГонагалл, мадам Помфри, Гермионе, Джинни и Арии. — Тут я засунул ему в рот безоар, дыхание выровнялось, Слизнорт побежал за помощью, появились МакГонагалл с мадам Помфри, они его сюда и притащили. Говорят, все обойдется. Мадам Помфри сказала, что Рону придется полежать здесь примерно неделю, настой руты попить… — Господи, какое счастье, что ты вспомнил о безоаре, — негромко сказал Джордж. — Счастье, что он там оказался, — отозвался Гарри, которого каждый раз пробирала дрожь при мысли о том, что могло бы случиться, не найди он камушек. Гермиона почти неслышно шмыгнула носом. Весь этот день она была необычайно тиха. Прилетев с белым лицом к больничному крылу и поймав Гарри, она потребовала, чтобы он рассказал ей о случившемся, но затем в нескончаемых разговорах Гарри и Джинни о том, как был отравлен Рон, почти не участвовала, просто стояла рядом с ними, испуганная, со стиснутыми зубами, пока их всех наконец не впустили в палату. Дверь палаты распахнулась, заставив всех, кто сидел в ней, подпрыгнуть: к ним широким шагом приближался Хагрид — волосы спрыснуты дождем, полы длинной бобровой шубы хлопают его сзади по ногам, в руке арбалет. Хагрид оставлял за собой цепочку грязных следов, и каждый был размером с дельфина. — Целый день в Лесу проторчал! — отдуваясь, сообщил он. — Арагогу хуже стало, я ему книжку читал. Потом, думаю, дай-ка все-таки пообедаю, тут профессор Стебль мне про Рона и сказала! Как он? — Неплохо, — ответил Гарри. — Говорят, все обойдется. — Не больше семи посетителей одновременно! — выскакивая из своего кабинета, провозгласила мадам Помфри. — Хагрид как раз седьмой, — заметил Джордж. — А… ну да… — сказала мадам Помфри, похоже, считавшая Хагрида — по причине его роста — за нескольких человек сразу. Чтобы скрыть замешательство, она торопливо вытащила волшебную палочку и устранила оставленные лесничим грязные следы. — Ну прям не верится, — хрипло сказал Хагрид, глядя на Рона и покачивая огромной косматой головой. — Не верится, и все тут… Вы только гляньте, лежит здесь… Кто ж это ему зла-то пожелал, а? — Об этом у нас и шел сейчас разговор, — ответил Гарри. — Мы не знаем. На завтра по школе разлетелась новость об отравлении Рона, но шума, подобного тому, что поднялся после покушения на Кэти, она не наделала. Похоже, все сочли это несчастным случаем, к тому же во время отравления Рон находился в кабинете преподавателя зельеварения, противоядие получил сразу, а значит, не особенно и пострадал. На деле гриффиндорцев куда больше интересовала предстоящая игра с Пуффендуем, многим хотелось увидеть, как Захария Смит, игравший у пуффендуйцев охотником, будет наказан за высказывания, которые он позволил себе во время первого матча со слизеринцами. Между тем Гарри квиддич интересовал как никогда мало. Мысли о Драко Малфое быстро превращались у него в подобие мании. Справляясь при всякой возможности с Картой Мародеров, он время от времени делал по замку крюк, заглядывая туда, где находился Малфой, но ни за какими необычными занятиями застать его так и не смог. И при этом Малфой продолжал необъяснимым образом исчезать с карты. В то утро, на которое была назначена игра с Пуффендуем, Гарри, Джинни, Гермиона и Ария заскочили по пути на поле в больничное крыло. Рон был вне себя — мадам Помфри не разрешила ему пойти посмотреть матч, считая, что это может его перевозбудить. По пути на поле Гарри снова взглянул на карту и снова не увидел на ней слизеринца. Он отшвырнул от себя карту и разозлился. — Что случилось, Гарри? — спросила Ария. — Малфоя нет на карте! Никогда! — Это как? — Вот так. Он очень часто пропадает с нее и я не могу его найти, Мерлин бы его подрал! — Еще вокруг эта шумиха, просто ужас какой-то. Все как будто помешались… — проговорила Гермиона, когда они прошли мимо очередных учеников, осуждающих нападение. — А что случилось-то? — переспросила Ария, хватая Гермиону и Джинни под руки. — Это… это Нотт. Его избили. Он в таком состоянии… — Джинни запнулась, и Ария почувствовала, как холодок пробежал по её спине. — Говорят, его чуть ли не до полусмерти… Слова Джини пронзили сердце, как нож. Она вспомнила тот вечер, после которого она проплакала всю ночь. Но в тот же миг в её голове промелькнула другая мысль — о Драко. — Кто это сделал? — спросила она, хотя уже догадывалась о ответе. — Никто не знает точно, но… — Джинни замялась, а затем произнесла: — Говорят, что это был Малфой. Он был там, когда всё произошло. Ария почувствовала, как у неё перехватило дыхание. Сердце забилось быстрее, и в ней вспыхнула смесь чувств: страх за Теодора и странное облегчение от мысли, что Драко вмешался. Он всегда был рядом, когда она нуждалась в защите. — Он защитил меня… — прошептала Ария, её голос дрожал от эмоций. Она поняла, что Драко пошёл на риск ради неё, даже если это означало столкновение с Ноттом. Но Джинни ее уже не слышала, она обсуждала игру с Гермионой. Где-то во время игры Блэк удалось ускользнуть. Когда она наконец подошла к двери больничного крыла, её рука замерла на ручке, убедившись, что Рон все-таки не послушался мадам Помфри и убежал на игру. Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоить нервное напряжение, и открыла дверь. Тишина, окутывающая это место, была почти осязаемой. Запах дезинфицирующих средств смешивался с легким ароматом травяных настоев — это был запах исцеления, но и боли. Внутри она увидела Теодора, лежащего на кровати с перевязанной головой и синяками на лице. Его глаза были закрыты, но когда он услышал её шаги, приоткрыл их и встретил её взглядом. В этот момент мир вокруг них исчез — остались только они двое. — Ария? — произнёс он, его голос был хриплым, но в нём звучала искренность. Улыбка на его лице была слабой, но ей удалось пробудить в ней тепло. Она подошла ближе, её сердце сжалось от боли за то, что он сделал. Он выглядел так уязвимо, и это вызывало в ней бурю эмоций. Ария села на край кровати. — Как ты себя чувствуешь? — спросила она, стараясь скрыть дрожь в голосе. Ария убедилась в том, что боится его. — Как будто меня переехал дракон, — ответил Теодор с лёгкой усмешкой, но в его глазах читалась глубокая печаль. Эванс не могла не заметить, как он пытается скрыть свою боль за шутками. Внутри неё разгорался гнев на Драко за то, что тот так жестоко поступил с Теодором. Но в то же время она чувствовала, как её сердце тянется к нему. Она любила его — его уверенность, его силу, его харизму. Заслужил! — Я пришла сюда не для того, чтобы слушать твои шутки! Я пришла сказать, что это меньшее, что он сделает за меня! Не смей ко мне больше приближаться! Поправляйся, Нотт. Слизеринец проводил её взглядом и снова прикрыл глаза. Свет тускло мерцал в коридорах Хогвартса, когда Ария, шла по извивающимся путям замка. Её сердце колотилось в груди — она знала, что должна найти Драко. Последние дни были полны напряжения и недоразумений, и ей не давала покоя мысль о том, что он может быть один. Она остановилась у двери, ведущей в Выручай-комнату, её взгляд замер. Гриффиндорка вспомнила, как много раз слышала о том, что это место может стать укрытием для тех, кто ищет уединение или помощь. Собравшись с духом, она открыла дверь. Внутри комната была наполнена мягким светом, а воздух был пропитан легким запахом старых книг и древесины. В центре стоял Драко, его фигура была напряженной, а взгляд — усталым. Он обернулся к ней, и в его глазах она увидела смесь удивления и облегчения. — Блэк? — произнёс он, его голос был тихим, но в нём звучала нотка тревоги. — Что ты здесь делаешь? Она сделала шаг ближе, ощущая, как её сердце бьётся быстрее от волнения. — Я искала тебя… Ты избил Нотта. Драко вздохнул, и на мгновение его лицо осветила слабая улыбка. — Моя маленькая, подружка Поттера, что ты хочешь от меня? Он обидел тебя. За это и получил. Ария почувствовала, как её охватывает беспокойство. Она знала, что за этой маской спокойствия скрывается что-то большее. Он посмотрел на неё, и в его глазах читалось понимание. — Больше он тебя не тронет без твоего согласия. Это я гарантирую. Ты не хотела, чтобы я знал. Но я узнал. И поступил, как считал нужным. Мне не нужно твое одобрение. — У тебя все решается силой? — Сила — это все, что у меня осталось. Ведь ты, наглая ведьма, предпочла позабыть обо мне, пригрозив, что убьёшь меня, если я приближусь… — он замялся, но сделал шаг вперед к ней. — Я приблизился к тебе уже несколько раз после твоих слов. Давай. Убей меня. — Малфой… — с мольбой в голосе прошептала она. — Убей меня, Блэ-э-э-э-к! Убей меня! Она быстро удалилась, ведь на душе было невероятно горько. Она еле смогла сдержать слезы и выбежать из комнаты. Словно в замедленной съемке, мир вокруг перестал существовать, и всё, что имело значение, сосредоточилось в одном мгновении. Он стоял посреди комнаты, где было темно и сыро. Он снова вспомнил тот момент, который навсегда в его голове. Она смеялась — этот звук был как музыка, наполняющая его сердце теплом. В тот момент, когда её глаза встретились с его, время остановилось. В её взгляде он увидел что-то большее, чем просто отражение — там была искра, которая пронзила его душу. Это было нечто новое и удивительное, словно он открыл дверь в совершенно другой мир. Он почувствовал, как в груди зашевелилась лёгкая дрожь, а на щеках появилось тепло. Это было не просто влечение; это была глубокая связь, которую он не мог объяснить словами. В голове закружились мысли: «Как же я раньше этого не замечал?» Каждый миг, проведённый рядом с ней, казался бесконечным, и каждое её слово звучало как заклинание. В тот момент он осознал, что влюбился. Это чувство охватило его с головой — сладкое волнение и нежная тревога одновременно. Он понял, что теперь её счастье стало важным для него, что он готов был преодолеть любые преграды ради этой улыбки. И хотя в сердце затаилась лёгкая тревога о том, как всё сложится дальше, он знал: это чувство стоит того, чтобы рискнуть.