Творец призмы

Величественная библиотека Хогвартса погрузилась в тишину позднего вечера. Пыльные лучи заходящего солнца пробивались сквозь высокие витражи, освещая клубы пыли и бесконечные ряды переплетов. За одним из дубовых столов, почти скрытые грудой фолиантов с мрачными названиями вроде «Сны и Предзнаменования: Когда Смерть Шепчет» и «Травмы Души: Вещие Видения у Волшебников», сидели Ария и Драко. Ария, с небрежно собранным пучком на голове и бледная, с глубокими тенями под глазами — следами ночных кошмаров, — лихорадочно листала пожелтевшие страницы. Ее пальцы дрожали. Видения преследовали ее неделями на постоянной основе: вспышки боли, падающие фигуры, ощущение неотвратимой потери. Она видела смерть близких — расплывчато, ужасающе — и не могла понять, пророчество ли это, или ее разум сломлен прошлым. Драко, обычно безупречный, сейчас выглядел уставшим и встревоженным. Он переводил сложный отрывок на древнегреческом, его бледные брови сведены в напряженную складку. Его рука время от времени накрывала ее дрожащую кисть, короткое прикосновение, полное молчаливой поддержки. — Здесь ничего нет, Драко, — прошептала Ария, откидываясь на спинку стула. Голос ее звучал хрипло. — Только общие места о 'душевных ранах' и 'последствиях темных искусств'. Ничего конкретного… ничего о том, как остановить это. Она провела руками по лицу, пытаясь стереть усталость и страх. Драко нахмурился. — Мы только начали. Архивы запретной секции еще впереди. Возможно, Слизнорт… — Он замолчал, увидев, как она вздрогнула при упоминании секции, где хранились самые опасные тома. — Или… может, стоит поговорить с Снеггом? Он знает о окклюменции больше любого… — Нет! — Ария резко оборвала его. — Не сейчас. Я не хочу, чтобы он… участвовал в этом. Ее взгляд упал на рукав Драко, скрывающий темную метку. Воспоминание о недавней ночи — ее отчаянной попытке проникнуть в его кошмар, связанный с Пожирателями, и ее собственном обрушении в бездну беспамятства — заставило ее содрогнуться. Внезапно, воздух в библиотеке словно сгустился. Тени удлинились, а тишина стала гнетущей. Из прохода между стеллажами, бесшумный как призрак, появился Северус. Его черные одежды сливались с полумраком, а лицо, обычно бесстрастное, сейчас было напряжено. В длинных пальцах он сжимал небольшой пузырек с жидкостью мерцающего, успокаивающего перламутра. — Ария, — его голос, низкий и привычно ровный, прозвучал громче, чем шепот. Он подошел к столу, его черные глаза скользнули по разбросанным книгам, мгновенно считывая их мрачные темы, а затем пристально остановились на лице дочери. Он увидел крайнюю бледность, глубокие тени, тонкую дрожь в руках. Его губы сжались в узкую линию. — Мадам Помфри выразила… беспокойство относительно твоего состояния. Он протянул пузырек. — Прими перед сном. Оно должно смягчить… последствия твоих ночных экзерсисов. Его взгляд, тяжелый и проницательный, медленно переместился на Малфоя. И тут ледяное спокойствие Снегга испарилось. Глаза, всегда такие острые, вспыхнули настоящей яростью. Он заметил, как Драко инстинктивно отвел взгляд, как напряглись его плечи под этим испепеляющим взором. — Малфой, — голос Снегга понизился до опасного шепота, змеиного шипения. Весь его вид излучал холодную, сконцентрированную ярость. — Ты… осмелился… снова приблизиться к ней? После всего, что сделал? Каждое слово било, как кнутом. — Она потеряла контроль над телом, помогая тебе! Помогая тебе избавиться от твоих демонов, в то время как ее собственные разрывают ее на части! Ты эгоистичный, безрассудный… Снегг сделал резкий шаг вперед, его рука с пузырьком опустилась, а другая сжалась в кулак. Казалось, он готов был схватить Драко за горло или вышвырнуть его из библиотеки силой магии. Атмосфера наэлектризовалась. Драко побледнел еще больше, но поднял подбородок, пытаясь сохранить достоинство. — Профессор, это был… — Молчи! — прошипел Снегг, и его палочка дрогнула под мантией, готовая к действию. Ярость приемного отца, обычно столь скрытная и контролируемая, была страшна в своей необузданности. Он видел в Драко источник опасности, причину страданий своей дочери, и это было невыносимо. — Отец! СТОП! Голос Арии прозвучал неожиданно громко, резко, властно, перекрывая нарастающий гнев Снегга. Она вскочила на ноги, одним движением оказавшись между двумя мужчинами. Ее хрупкая фигура внезапно казалась больше. Несмотря на бледность и тени под глазами, ее собственный взгляд, унаследованный от Сириуса — настойчивый и неукротимый — впился в Снегга с такой силой, что он на мгновение замер. — Это был мой выбор! — заявила она четко, каждое слово отчеканено. Ее грудь высоко поднималась от адреналина. — Мой риск! Я сама решила помочь. Я знала, на что иду. Он не виноват в моем… состояние. Это была моя ошибка, моя переоценка сил. Она выдержала испепеляющий взгляд Снегга, не отводя глаз. В ее голосе не было просьбы, а было приказание, требование признать ее волю и ее ответственность. — Ты не будешь на него кричать. Ты не будешь его обвинять. Здесь. Сейчас. Понятно? Библиотека замерла. Даже мадам Пинс, казалось, притаила дыхание где-то за стеллажами. Снегг смотрел на Арию. Его ярость не угасла, она клокотала под поверхностью, но поверх нее накатилась волна чего-то другого — шока, горького признания ее взрослости, мучительной заботы и страха за нее. Он видел в ее глазах не только упрямство Блэков, но и его собственную, снегговскую решимость. Она защищала Малфоя так же яростно, как он, Снегг, защищал бы ее. Он медленно, очень медленно, опустил руку, сжимавшуюся в кулак. Его лицо вновь стало маской, но в глазах еще тлели угли гнева и тревоги. Он глубоко вдохнул, будто пытаясь втянуть обратно вырвавшуюся нарушу ярость. — Твое безрассудство граничит с самоубийством, Ария, ты еще пожалеешь, что связалась с ним! — произнес он наконец, голос снова стал низким и ровным, но с ледяной остротой. Он посмотрел на пузырек в своей руке, затем резко поставил его на стол перед ней. Перламутровая жидкость забурлила от резкого движения. — Прими зелье. Сегодня. И если твои… исследование… приведут тебя снова в лазарет, — его взгляд скользнул по Драко, полный немого предупреждения, — я не буду столь снисходителен. Ни к кому. Не сказав больше ни слова, не взглянув больше на Драко, Северус Снегг резко развернулся, и его черная мантия взметнулась, как крылья гигантской летучей мыши. Он исчез между стеллажами так же бесшумно, как и появился, оставив за собой вихрь невысказанных угроз и тяжелую, гнетущую тишину. Ария схватилась за край стола, вдруг ощутив всю свою усталость. Ее колени подкосились, и она опустилась на стул. Драко молча наблюдал за ней, его лицо все еще было бледным от пережитого, но в глазах читалось облегчение и… уважение. Он протянул руку, снова накрыв ее холодные пальцы. — Ария… — начал он. — Не сейчас, Драко, — прошептала она, глядя на мерцающий пузырек, оставленный ее отцом. Доказательство его заботы и его гнева. Ее сердце бешено колотилось. Она остановила бурю, но буря внутри нее самой — страх перед видениями, страх за Драко, страх перед гневом Снегга — только начинала разгораться. Она сжала пузырек в ладони, чувствуя холод стекла. Библиотека, полная ответов о смерти, вдруг показалась ей бесконечно одинокой и пугающей. — Я и сам мог все объяснить… — Он не стал бы тебя слушать. Тяжелая тишина после ухода Снегга висела в воздухе, словна густой дым. Ария сидела, сжимая в ладони холодный стеклянный пузырек, ее взгляд был устремлен в никуда, сквозь стопки зловещих книг. Дрожь в руках не утихала, а внутри все еще бушевало — смесь адреналина от противостояния с отцом, жгучего стыда за свою слабость и леденящего страха перед неумолимыми видениями. Тени под ее глазами казались глубже в угасающем свете заката. Драко наблюдал за ней. Его собственное лицо все еще сохраняло бледность от ледяной ярости Снегга, но в глазах, обычно таких острых и насмешливых, сейчас читалась только глубокая тревога и… вина. Он видел, как она буквально гаснет на его глазах, как напряжение последних дней, кульминировавшее в этом взрыве, подтачивает ее последние силы. Его пальцы, все еще лежащие поверх ее холодной руки, осторожно сжали ее. — Ария, — его голос прозвучал тихо, намеренно мягко, нарушая гнетущее молчание. Он наклонился чуть ближе, стараясь поймать ее расфокусированный взгляд. — Здесь… здесь больше ничего нет. Ты дрожишь. И замерзла. Он кивнул на высокие окна, за которыми сгущались сумерки. Воздух в библиотеке действительно стал пронизывающе холодным. Она медленно перевела взгляд на него. В ее глазах — глазах Сириуса — была пустота и усталость. — Куда? — прошептала она хрипло. Голос едва ли был громче шелеста страниц. Драко провел большим пальцем по ее костяшкам, успокаивающе. — В Комнату. Домой. Он не стал произносить название вслух, даже в почти пустой библиотеке. Для них обоих эта комната стала островком спокойствия в бушующем море Хогвартса — местом, где можно было спрятаться от чужих взглядов, от прошлого, от самих себя на время. Ария закрыла глаза на мгновение, словно представляя это: не пыльные фолианты и мрак предсказаний, а мерцающие языки пламени, отбрасывающие теплые блики на стены, глубокую мягкость дивана, способную принять и удержать ее изможденное тело, тишину, нарушаемую только потрескиванием поленьев. Место, где не требовалось быть сильной, где можно было просто быть. — Да, — выдохнула она, почти беззвучно. Осторожно, давая ей время, Драко поднялся и помог ей встать. Ария слегка пошатнулась, но он тут же подставил плечо для опоры, его рука крепко обхватила ее талию. Она не сопротивлялась, позволив ему взять на себя часть своего веса. Собрав книги в сумку одной рукой (он не стал предлагать ей нести что-либо), Драко повел ее прочь от зловещего стола, мимо безмолвных стеллажей, хранящих секреты смерти. Дорога до седьмого этажа, к знакомому участку стены напротив гобелена с Барнабусом, заняла вечность. Ария двигалась медленно, почти механически, опираясь на Драко. Он шел рядом, его внимание полностью сосредоточено на ней, на каждом ее шаге, готовый поддержать. Только когда они оказались перед нужной стеной, и Драко трижды прошелся взад-вперед, сосредоточенно думая о потребности в убежище, тепле и покое, появилась знакомая дверь. Он открыл ее и впустил Арию первой. Комната откликнулась идеально. Это была не та комната для практики или учебы, которую они иногда вызывали. Это была их комната отдыха. Просторное, но уютное помещение с высоким сводчатым потолком. Главенствовал в нем огромный камин, в котором уже ярко пылал огонь, отбрасывая теплые, танцующие тени на стены, обитые темно-бордовым штофом. Перед камином стоял глубокий, роскошный диван, заваленный десятками подушек всех размеров и оттенков теплых цветов — пунцовых, золотистых, терракотовых. На низком столике рядом дымился свежезаваренный чайник и стояла тарелка с печеньем в виде золотых снитчей. Воздух был напоен ароматом дров, воска и чего-то неуловимо успокаивающего, как сушеные лаванда и мята. Глубокая тишина, нарушаемая только веселым потрескиванием огня, обволакивала их. Ария замерла на пороге, глотнув воздуха, полного тепла и покоя. Казалось, какая-то невидимая струна внутри нее натянутая до предела, слегка ослабла. — Вот, видишь? — прошептал Драко, закрывая дверь и запирая ее на магический замок. Звук щелчка был окончательным — внешний мир остался за порогом. — Иди, садись. Я налью чаю. Она медленно подошла к дивану и опустилась в его мягкие, принимающие объятия, утопая в подушках. Сгорбившись, она протянула руки к огню, пытаясь прогнать внутренний холод. Драко быстро налил две чашки ароматного чая, добавил в ее ложечку меда (он помнил, что она любит сладкое) и поднес ей. Их пальцы коснулись, когда она взяла теплую фарфоровую чашку. — Спасибо, — прошептала она, делая маленький глоток. Горячая жидкость согревала изнутри. Драко сел рядом, но не вплотную, оставляя ей пространство. Он снял мантию, откинулся на спинку дивана, наблюдая, как пламя отражается в ее потухших глазах, как постепенно, очень медленно, напряжение начинает покидать ее плечи под воздействием тепла и тишины. Он не заговаривал о видениях. Не упоминал Снегга. Не говорил о зелье. Он просто был рядом. Дышал в такт с потрескиванием огня. Создавал островок безмолвного принятия посреди ее личного шторма. Через некоторое время, когда чашка в ее руках опустела, а дрожь почти утихла, Ария наконец повернула к нему голову. В ее глазах все еще читалась усталость, глубокая, костная, но уже не та пугающая пустота. — Драко… — она начала. — Позже, — мягко, но твердо прервал он. — Просто… отдохни сейчас. Со мной. — Он осторожно придвинулся, открывая объятия. Ария не заставила себя просить. Она придвинулась, уткнувшись лицом в его плечо, а он обнял ее, крепко, надежно, одной рукой обхватив плечи, другой гладя ее волосы. Она вздохнула, глубоко и с дрожью, и наконец расслабилась, ее тело обмякло, отдавшись теплу камина, мягкости дивана и защите его объятий. Тени под глазами все еще были видны, но в мерцании огня они казались менее резкими. Здесь, в этой комнате, сотворенной для утешения, под мерный стук его сердца, она могла позволить себе передышку. Пусть ненадолго. Пусть видения ждали за порогом. Сейчас было только тепло, тишина и Драко. Этого было достаточно. Время в Выручай комнате текло медленно и густо, как теплый мед. Ария уткнулась лицом в плечо Драко, ее дыхание постепенно выравнивалось, глубокая дрожь наконец утихла, согнанная жаром камина, мягкостью дивана и крепкой надежностью его объятий. Его рука медленно гладила ее волосы, ритмично, успокаивающе. Тишину нарушало только потрескивание поленьев и их синхронное дыхание. Казалось, сама комната дышала вместе с ними, создавая кокон покоя. Она чувствовала, как напряжение, сковывавшее ее с момента конфликта в библиотеке и даже раньше — с тех самых кошмарных видений, — начало понемногу отступать. Не исчезать, нет. Скорее, отползать в темные углы сознания, давая ей передышку. Тепло проникало сквозь ткань его рубашки, согревая щеку. Его сердцебиение под ее ухом было ровным, якорем в этом море изнеможения. Драко молчал. Он не нарушал хрупкий мир, установившийся между ними. Он просто был здесь, его присутствие было надежным барьером против внешнего мрака. Его пальцы замерли в ее волосах, когда он почувствовал, как она делает чуть более глубокий вдох, словно собираясь с мыслями или силами. Ария слегка приподняла голову, оторвав щеку от его плеча, но не выходя из круга его рук. Ее серые глаза, все еще отмеченные тенями усталости, но уже менее потухшие, встретились с его взглядом. В них плавали отблески камина, создавая иллюзию внутреннего света. Она посмотрела на него — действительно посмотрела впервые за этот долгий, изматывающий вечер, не сквозь пелену страха или боли. Она слабо улыбнулась. Это было едва заметное движение губ, больше тень улыбки, но для Драко, знавшего каждую ее эмоцию, оно было ярче пламени в очаге. Ее рука, лежавшая у него на груди, слегка сжала складку его рубашки. — Драко… — ее голос был тихим, хрипловатым от усталости и недавних слез, которые она не проронила, но звучал… мягко. Почти нежно. — Мм? — он ответил так же тихо, боясь спугнуть это хрупкое спокойствие. Его рука снова начала медленно водить по ее волосам. Она задержала дыхание на секунду, словно проверяя, хватит ли ей сил на следующие слова. Потом выдохнула, и слова выскользнули легко, почти невесомо, как пушинка, упавшая в тишину комнаты: — Кстати… с днем рождения. Они повисли в воздухе, неожиданные и в то же время такие простые. Драко замер. Его рука остановилась у нее на затылке. Он смотрел на нее, его серебристо-серые глаза расширились от искреннего, неподдельного изумления. Все — ярость Снегга, поиски в мрачных фолиантах, ее обморок, ее собственная агония — казалось, стерлось на мгновение. Осталась только эта хрупкая девушка в его объятиях, измученная до предела, но помнившая. Помнившая о нем. О таком простом, человеческом моменте, как день его рождения, который пришелся на этот хаос. — Ария… — он прошептал ее имя, и в нем звучало столько эмоций — потрясение, нежность, укол стыда за то, что он был причиной ее страданий именно сегодня, и… теплая волна чего-то невероятно ценного. Он знал, как ей было плохо, как она была поглощена своими демонами. И все же она вспомнила. Она увидела его изумление и слабая улыбка коснулась ее губ снова, чуть увереннее. — Я не забыла, — добавила она тихо, как будто это было самым важным признанием. — Просто… сегодня было, — Она не стала заканчивать, махнув свободной рукой в сторону невидимых книг и призраков ушедшего дня. — Подарок у меня есть. Но… Она слегка поежилась, взгляд ее на мгновение потерял фокус, и он почувствовал, как под его ладонью мышцы ее шеи снова напряглись. — Я не уверена, что смогу его тебе показать прямо сейчас. Там… там нужна концентрация. А я… Она опустила глаза на пузырек зелья Снегга, который все еще сжимала в другой руке, забыв о нем в минуту покоя. Стекло отражало прыгающие языки пламени. — Шшш, — он немедленно успокоил ее, его рука снова задвигалась по ее волосам, успокаивающе. — Не сейчас. Мне не нужен подарок сейчас, Ария. Его голос был мягким, но твердым. — Мне нужно, чтобы ты отдохнула. Чтобы ты приняла это зелье и позволила ему помочь. Вот что для меня сейчас важно. — Он наклонился и осторожно, очень бережно, поцеловал ее в макушку, вдыхая запах ее волос — пыли старых книг, дыма камина и чего-то неуловимо своего. — Спасибо, что вспомнила, — прошептал он ей в волосы. — Это… это лучший подарок на сегодня. Ты — здесь. И ты помнишь. Ария закрыла глаза, прижимаясь к нему чуть сильнее. Чувство вины за отсроченный подарок смешалось с облегчением от его слов и все еще тлеющей усталостью. Но поверх всего этого теплой волной накатило другое чувство — простая, чистая радость от того, что она смогла сказать ему эти слова. Смогла, несмотря ни на что, сделать этот маленький шаг к нормальности, к жизни, в самый мрачный из его дней рождения. И его реакция, его нежность… это стоило всей дневной боли. — Спасибо, — прошептал он, его рука снова легла на ее волосы, но теперь с легким нажимом, удерживая ее взгляд. Его выражение стало серьезным, почти строгим. — Но сейчас не до этого. Ты должна выпить зелье. Ария поморщилась, инстинктивно отводя взгляд к пузырьку. — Позже, — пробормотала она, пытаясь снова прижаться к нему, словно ища убежища от неизбежного. — Нет, не позже, — Драко отстранился, разрывая ее объятия. Он взял пузырек из ее рук. Стекло было прохладным в его пальцах. Перламутровая жидкость внутри мерцала в свете камина. — Снегг сказал — сегодня. И он был прав. Ты на грани, Ария. Он видел, как она цепляется за последние силы, как ее защитные барьеры трещат по швам. — Видишь свои руки? — Он мягко взял ее запястье, подняв ее тонкую, почти прозрачную руку на свет огня. Пальцы слегка дрожали. — Ты не поела толком за два дня, не спала. Видения высасывают из тебя жизнь. Это зелье — не прихоть Снегга. Это необходимость. Она попыталась отдернуть руку, но он держал крепко, не причиняя боли, но и не отпуская. — Я ненавижу его зелья, — прошептала она с внезапной горечью. — Они… они делают меня ватной. Бесчувственной. Я не хочу быть ватной. Я хочу… контролировать. — Контролировать? — Драко приподнял бровь, и в его глазах мелькнула знакомая насмешливость, но смягченная беспокойством. — Ария, ты только что чуть не рухнула в библиотеке. Контроль? Ты его потеряла. И это зелье — не чтобы сделать тебя бесчувственной. Оно должно дать тебе передышку. Дать твоему разуму и душе шанс восстановиться, чтобы ты могла снова контролировать. Он аккуратно вытащил пробку. Слабый, травяной аромат смешался с запахом дыма. — Пожалуйста. Ради меня. Если не для себя, то… — он сделал паузу, глядя ей прямо в глаза, — …то чтобы я перестал бояться за тебя каждую секунду. Чтобы я мог хоть немного выдохнуть в мой чертов день рождения. Его последние слова попали в цель. Ария взглянула на него — на его бледное лицо, на тень вины и страха, все еще лежащую в глубине глаз, на напряжение в уголках губ. Она видела, как ее состояние терзает его. Как он, сам недавно нуждавшийся в ее помощи против кошмаров, теперь несет бремя заботы о ней. Она закусила губу. Мгновение колеблясь. Потом кивнула, почти незаметно. — Ладно. Только… только не смотри, как я буду морщиться. Это отвратительно на вкус. Уголки губ Драко дрогнули в подобии улыбки. — Никто не смотрит, когда пьют зелье Снегга. Это правило. Он поднес пузырек к ее губам. Ария закрыла глаза, сделала глубокий вдох и одним решительным движением опрокинула содержимое в рот. Ее лицо тут же исказила гримаса отвращения, она подавилась, закашлялась. Драко быстро поднес к ее губам ее же остывшую чашку с остатками чая. Она сделала несколько жадных глотков, смывая мерзкий привкус. — Фу… гадость какая… — прошипела она, вытирая рот тыльной стороной ладони. Но почти сразу же по ее телу разлилась волна тепла, более глубокая и успокаивающая, чем тепло камина. Напряжение в плечах начало таять, дрожь в руках утихла. Веки налились свинцом. Перламутровое зелье действовало быстро. — Вот и молодец, — прошептал Драко, убирая пузырек и чашку. Он снова обнял ее, притягивая к себе. — Теперь спи. Просто спи. Ария не сопротивлялась. Ее тело обмякло, голова тяжело упала ему на грудь. Дыхание стало ровным и глубоким. Гримаса отвращения на лице сменилась миром глубокого, почти мгновенного сна. Тени под глазами все еще были видны, но теперь она выглядела не измученной, а просто… спящей. Отдыхающей. Драко осторожно поправил покрывало, натянутое на спинке дивана, укрыл ее. Он продолжал держать ее, глядя на огонь, слушая ее ровное дыхание. Тревога в его груди не исчезла полностью, но отступила, сменившись облегчением. Она приняла зелье. Она спит. Сейчас она в безопасности. Он опустил голову, коснувшись губами ее темных волос. — С днем рождения, Драко, — она прошептала снова, уже почти в сон, уносящаяся в объятия истощения и тепла зелья, которое ей все же предстояло выпить. Но теперь — с легким сердцем. Она вспомнила. Она сказала. И он был здесь. Этого пока было достаточно. — Спасибо, — прошептал он в тишину комнаты, благодарный не столько за поздравление, сколько за то, что она позволила ему позаботиться о ней. Он закрыл глаза, чувствуя, как усталость накрывает и его, омытая теплом камина и тяжестью драгоценного груза, доверчиво уснувшего у него на руках.

***

Первые лучи рассвета, нежные и прохладные, прокрались в Выручай комнату не через окна, а словно просочились сквозь сам воздух, рассеивая теплый оранжевый полумрак, царивший всю ночь. Камин догорал, оставляя лишь кучку рубиновых угольков, тихо потрескивавших и излучавших остаточное тепло. Глубокая, животворная тишина висела в пространстве, нарушаемая только ровным, синхронным дыханием двух спящих фигур на огромном диване. Ария проснулась первой. И это пробуждение было… неожиданным. Не постепенным продиранием сквозь вату усталости и тяжести, как это бывало последние недели, а может даже месяца, этого Блэк уже не понимала, а почти мгновенным переходом из бездны сна в ясность. Она лежала на боку, все еще прижавшись к Драко, его рука тяжело и надежно лежала на талии, а ее голова покоилась на его плече. Она моргнула, ожидая знакомой волны головной боли, тумана в глазах, дрожи в конечностях и той давящей, липкой усталости, которая стала ее постоянной спутницей. Но ничего этого не было. Вместо этого было… ясно. Ясно в голове, как после глотка ледяной родниковой воды. Мысли текли плавно, без привычных заторов и страхов, шуршавших на периферии сознания. Тело чувствовало себя до удивления легким. Невесомым, почти парящим в теплой обивке дивана. Не было ни ломоты в мышцах от постоянного напряжения, ни леденящего внутреннего озноба, ни этой изматывающей дрожи, что заставляла ее сжиматься даже во сне. Она сделала глубокий, пробный вдох. Воздух наполнил легкие легко и свободно, без сдавливающей тяжести в груди. Она осторожно приподняла голову, боясь спугнуть это странное, чудесное состояние. Свет в комнате был мягким, серебристо-розовым, и он не резал глаза. Она посмотрела на свою руку, лежавшую на груди Драко. Кожа была ее обычной бледности, но не той мертвенной, восковой белизны, что была вчера. Тени под глазами… она мысленно ощупала веки. Они все еще были, но не глубокие, лиловые впадины, а просто легкая полупрозрачная синева, как после обычной бессонной ночи. Знакомая дрожь отсутствовала напрочь. Пальцы были теплыми и спокойными. Что…? Мысль прозвучала в голове четко, без привычной тягучести. Она вспомнила вчерашний вечер. Библиотеку. Ярость Снегга. Пузырек… Пузырек! Ария осторожно разжала кулак, который все еще был слегка сжат у нее на коленях. Там лежал маленький стеклянный флакон. Он был пуст. Она напрягла память, пытаясь вспомнить момент, когда она его приняла. Смутные образы всплыли: она полулежала на диване, Драко мягко, но настойчиво уговаривал ее выпить. Прохладный, чуть терпкий вкус перламутровой жидкости на языке… Потом волна тепла, разлившаяся из горла по всему телу, смывающая остатки напряжения, как прилив смывает песчаный замок. И затем… глубокий, бездонный, целительный сон без снов и кошмаров. Впервые за долгие недели. Она сидела неподвижно, вслушиваясь в свое тело, в свою душу. Никаких намеков на видения. Никакого гнетущего предчувствия. Только… покой. Умиротворяющая, почти незнакомая тишина внутри. Зелье Снегга… оно сработало. Не просто успокоило, а восстановило. Она чувствовала себя прекрасно. Не просто лучше, а именно прекрасно. Отдохнувшей, собранной, сильной. Как будто кто-то снял с нее тяжелый, мокрый плащ, под которым она шла все это время. Рядом с ней Драко пошевелился, его дыхание изменило ритм. Он медленно открыл глаза, серебристо-серые, еще мутные от сна. Его взгляд автоматически нашел ее лицо, привычно ища признаки усталости, напряжения, боли — все то, что он видел вчера и много дней до этого. И замер. Его глаза резко сфокусировались, сон как рукой сняло. Он приподнялся на локте, внимательно, почти не веря, вглядываясь в нее. — Ария? — Его голос был хриплым от сна, но в нем читалось чистое изумление. — Ты… как ты? Она повернулась к нему, и на ее лице расцвела настоящая, широкая, без тени напряжения улыбка. Улыбка, которую он не видел так давно, что почти забыл, как она выглядит. Глаза ее, голубые и глубокие, сияли не отраженным светом камина, а каким-то внутренним светом — ясным и спокойным. — Я… я чувствую себя… невероятно, — она подняла свою спокойную, теплую руку, повернула ее перед его глазами. — Смотри. Ни дрожи. Ничего. Она сделала еще один глубокий вдох, наслаждаясь легкостью. Она посмотрела на пустой пузырек в своей руке, потом подняла взгляд на Драко, в ее глазах светилось почти детское изумление и безмерная благодарность. — Зелье отца. Оно… оно действительно помогло. Не просто усыпило. Оно… исцелило что-то. По крайней мере, на время! Драко молча смотрел на нее. Он видел разительную перемену. Цвет лица, отсутствие теней под глазами, ясность взгляда, энергия, которая, казалось, исходила от нее теплыми волнами. Он видел ту Арию, которую знал до того, как видения начали ее пожирать. Сильную, яркую, неутомимую. Облегчение, хлынувшее на него, было таким сильным, что у него перехватило дыхание. Он протянул руку, осторожно коснулся ее щеки, как будто проверяя, не мираж ли это. Кожа была теплой, упругой. — Ты… ты сияешь, — прошептал он наконец, голос его дрогнул. Но сейчас, в этот момент, было только чудо этого утра. Чудо ее возвращения к себе. — Просто сияешь. Ария накрыла своей рукой его ладонь на своей щеке, прижимая ее. — Спасибо, — прошептала она. Она улыбнулась снова, и в этой улыбке была не только радость, но и новая, тихая решимость. Она знала, что видения могут вернуться. Что битва не окончена. Но сейчас она чувствовала себя вооруженной. Отдохнувшей. Готовой. И это чувство, это ощущение собственной силы и ясности после долгой тьмы, было бесценным подарком. Подарком от приемного отца, который, несмотря на гнев, заботился. И от человека рядом, который не отступил даже в темную ночь. Драко проводил Арию до башни, ведь она в столь чудесный день хотела выглядеть лучше, чем вчера или пару дней ранее. Сам Драко уже успел сходить к себе и уже стоять у гостиной Гриффиндора в ожидание девушки. Времени зря он не терял, взглянул в первое попавшееся свое отражение. Костюм, что был на нем, заставил слизеринца улыбнуться. Ткань была дорогая, тонкая, с едва уловимым благородным блеском, идеально сидящая на его стройной, подтянутой фигуре. Рубашка — белоснежный, хрустящий шелк, воротник безупречно отглажен. Каждая пуговица была застегнута, кроме самой верхней. Он поправил манжеты, убедившись, что видна ровно нужная полоска белоснежной ткани с тончайшей серебристой каймой. Его движения были отточенными, привычными — ритуал облачения в доспехи слизеринского принца. Он дышал ровно, но внутри уже начиналось легкое нетерпение. Драко услышал шорох за портретом и приготовился к привычному зрелищу Арии в школьной форме или, возможно, в одних из ее любимых джинс. Он повернулся, его лицо уже начало складываться в привычную полуулыбку приветствия. И обомлел. Из-за портрета появилась не просто Ария. На ней было короткое платье из тончайшего серого трикотажа. Ткань была идеально обтягивающей, как вторая кожа, подчеркивая каждую линию ее тела с почти скульптурной точностью. Вырез — элегантный круглый, достаточно скромный, но открывающий изящную линию ключиц. Длина — смело выше колена, открывающая стройные, прекрасной формы ноги. Поверх этого дерзкого, но невероятно женственного платья был наброшен длинный кардиган из мягчайшей молочной шерсти. Он ниспадал свободными складками почти до щиколотки, создавая идеальный контраст между облегающей фигуру нижней частью образа и воздушной, уютной верхней. Кардиган был слегка приоткрыт, позволяя оценить силуэт платья. Платье подчеркивало ее безупречно стройную, аккуратную фигуру: тонкую талию, плавные изгибы бедер, изящные плечи. Она выглядела одновременно уязвимой и невероятно соблазнительной, дерзкой и невероятно элегантной. Серый цвет платья оттенял ее бледную кожу и темные волосы, которые она, видимо, быстро помыла и высушила заклинанием и собрала в небрежный, но стильный низкий пучок, выпустив несколько мягких прядей у лица. Реакция Драко была мгновенной и физической. Его ровное дыхание замерло на полуслове. Воздух будто вытянули из легких, а за грудиной резко, гулко ударило, а затем начало биться с бешеной, непривычной частотой, отдаваясь в висках. Его бледно-серые глаза широко раскрылись, потеряв на мгновение всю привычную сдержанность и надменность. В них отразилось чистое, немое изумление, смешанное с интенсивным восхищением. Взгляд буквально прилип к ней, скользя по линиям платья, по открытым ногам, по изгибу шеи под пучком волос. Он не мог оторваться. Он попытался что-то сказать — стандартное «Ты выглядишь хорошо» или саркастическое замечание для прикрытия, но звук застрял. Он лишь безмолвно пошевелил губами. Мысли превратились в хаос. Мерлин… Пронеслось в голове, лишенной привычной ясности. Эти ноги… Салазар, она всегда их прятала… — мысль была почти инстинктивной, животной. Желание ощутить ткань (и то, что под ней) было почти неконтролируемым. Чувство глубокого обладания смешалось с острой, почти болезненной нежностью и чистым мужским восхищением. Она была его, и она была невероятна. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем Драко сумел вдохнуть. Он резко отвел взгляд куда-то в сторону на каменную стену, пытаясь совладать с бурей внутри. Его челюсть сжалась. Он прокашлялся, пытаясь прочистить пересохшее горло. Соберись, Малфой. Ты видел женщин и красивее… — но это была ложь. Он заставил себя снова посмотреть на нее, но теперь его взгляд был более сфокусированным, хоть и все еще горячим. Он попытался вернуть привычную маску, но она треснула. Вместо холодности в его глазах горел интенсивный, немой восторг и глубокая уязвимость, которую он редко кому показывал. — Ну что? — спросила она, делая легкий пируэт, давая ему оценить весь образ. Ее голос звучал легко, но в нем чувствовалась нотка вызова и ожидания похвалы. Молочный кардиан мягко колыхнулся вокруг нее. Он снова глубоко вдохнул, подходя к ней. Его шаги были чуть более размеренными, чем обычно, как будто он боялся спугнуть момент или самого себя. — Ты… — начал он, голос был ниже, глубже, чем обычно, слегка хрипловат от пересохшего горла. Он остановился прямо перед ней, его взгляд поглощал ее. — Ты выглядишь ослепительно. — Идем? Его взгляд говорил: «Ты невероятна, и я хочу, чтобы все это видели. Но знай — это только для меня.» Студенты потоком двигались по главной лестнице вниз, к огромным дубовым дверям Большого зала, откуда уже доносились аппетитные запахи жареного бекона, свежего хлеба и тыквенного сока. Шум голосов, смех, шарканье сотен ног по камню — все сливалось в привычный утренний гул. Блэк шла чуть быстрее Драко, ее кардиган развевался за спиной, а на лице играла легкая, почти неуловимая улыбка, отражавшая ее хорошее настроение. Ее взгляд скользил по витражам, ловя игру утреннего света, но часть внимания всегда была прикована к идущему рядом Малфою. Он шел с привычной для него сдержанной элегантностью. Его походка была размеренной, осанка безупречной, светлые волосы уложены. Лицо сохраняло маску легкого превосходства, но в уголках губ таилась смягченность, а в глазах — нечто большее, чем просто привычное высокомерие, когда он смотрел на Арию. Они приближались к финальному повороту коридора перед массивными дверями Большого зала. Толпа здесь сгущалась, студенты замедляли шаг, образуя почти очередь. Ария автоматически сделала паузу, готовая слиться с этим потоком, как вдруг почувствовала легкое прикосновение к руке. Она обернулась. Драко остановился рядом, его бледно-серые глаза смотрели на нее с необычной теплотой и… решительностью. Вместо того чтобы просто продолжать идти, он совершил небольшой, но очень значимый жест. Плавно, с присущей ему утонченностью, Драко слегка согнул правую руку в локте и подал ее вперед, между ними. Его ладонь была обращена к себе, локоть образовывал четкий, приглашающий изгиб. В сжатом пространстве шумного коридора, на виду у десятков сокурсников из разных факультетов (уже начавших бросать на них любопытные или оценивающие взгляды), Драко Малфой открыто предлагал Блэк войти в Большой зал вместе, как пару. Это был немой, но красноречивый вопрос: «Готова ли ты быть со мной? Готова ли ты, чтобы все это увидели?» На долю секунды Ария замерла. Ее голубые глаза, такие же пронзительные, как у отца, широко раскрылись, отражая искреннее удивление. Она видела множество масок Драко — надменную, насмешливую, холодную, задумчивую — но эту, сочетающую галантность и открытую привязанность, он показывал редко и только ей. Сердце у нее екнуло, а по щекам пробежал легкий румянец, контрастируя с ее обычно бледной кожей. Удивление мгновенно сменилось яркой, чистой радостью. Эта радость вспыхнула в ее глазах, как фейерверк, растопив любую тень сомнения или осторожности. Уголки ее губ дрогнули, а затем расплылись в самую широкую, сияющую улыбку, которая осветила все ее лицо. Это была улыбка полного счастья и принятия. Без малейшего колебания, с грацией и быстротой, Ария сделала шаг навстречу. Ее левая рука легко, почти невесомо, но твердо скользнула под его поданный локоть. Ее пальцы мягко обхватили его предплечье чуть выше локтевого сгиба, чувствуя под тонкой тканью костюма тепло его руки и мышечную силу. Это был не просто формальный захват — это было доверительное, интимное прикосновение партнера. Приняв его руку, Ария естественно придвинулась к нему чуть ближе, сократив расстояние между ними до минимума. Их плечи почти соприкоснулись. Она подняла на него взгляд, ее сияющие глаза встретились с его. В этом взгляде было все: «Да. Да, я хочу этого.» В тот миг, когда рука Арии легла на локоть Драко, их двое отдельных студентов мгновенно превратились в пару. Их поза, близость, синхронность следующего шага — все кричало об их связи. Этот жест не остался незамеченным. Слизеринцы, проходившие мимо, обменивались одобрительными кивками или едва заметными улыбками. Ученики других факультетов (особенно Гриффиндора) задерживали взгляд, некоторые с удивлением, некоторые с легкой завистью. Шепотки пробежали по ближайшим группам: «Блэк и Малфой? Вместе?», «Видала? Руку подал…». На лице Драко, когда Ария приняла его руку и так ярко улыбнулась, мелькнуло выражение глубочайшего удовлетворения и гордости. Его маска окончательно растаяла, уступив место мягкой, почти нежной улыбке, предназначенной только для нее. Он почувствовал, как ее пальцы сжимают его руку, и ответил едва заметным усилением давления своего локтя, прижимая ее руку ближе к себе. Синхронно, словно отрепетировав этот момент, они сделали шаг вперед. Драко, ведя Арию с изяществом, достойным самого изысканного бала, направился к открытым дверям Большого зала. Гриффиндорка шла рядом, высоко держа голову, ее сияющая улыбка все еще играла на губах, а глаза светились счастьем. Она не просто шла к завтраку — она входила в зал рядом с Драко Малфоем, его избранной, его парой, и этот факт наполнял ее чувством уверенности. Они пересекли порог Большого зала, залитый утренним светом, просачивающимся через высокие окна, и направились к Слизеринскому столу, все еще неразрывно связанные этим простым, но таким красноречивым жестом. Как только Ария и Драко, все еще неразрывно связанные — ее рука уверенно покоилась на его согнутом локте — миновали величественный портал Большого зала, их путь лежал прямиком к длинному столу, утопавшему в изумрудных и серебряных тонах. Сводчатый потолок, мерцающий утренним светом и магическими огнями, отражался в полированных серебряных кубках и тарелках. Воздух гудел от голосов и звонков посуды, но по мере их приближения к слизеринской территории, казалось, возникла зона напряженной тишины, прерываемая лишь шепотом. Драко шел с безупречной уверенностью, его подбородок был чуть приподнят, а взгляд устремлен прямо на привычные места. Он не ускорял и не замедлял шаг, ведя Арию с естественной, почти королевской непринужденностью. Его пальцы, лежавшие поверх ее руки на его локте, слегка сжались — немой сигнал поддержки и обладания. Пэнси сидела чуть правее их обычных мест, как раз напротив того места, где должен был пройти Драко с Арией. Ее завтрак был забыт. Когда она увидела их приближающихся — вместе, рука на руке, Драко, ведущий Арию с такой очевидной, демонстративной близостью — ее лицо, обычно столь искусно контролируемое, на мгновение исказилось. Губы сжались в тонкую, бледную линию, ноздри дрогнули. Но самое страшное были ее глаза. Они горели чистой, неразбавленной яростью и завистью. Взгляд был подобен удару кинжала, направленному прямо в Арию. Это был немой крик: «Это должно быть МОЕ место! МОЯ рука на его руке!» В ее глазах читалось предательство и неистовая злоба, которую она едва сдерживала, чтобы не вскочить. Ария, чувствуя этот ненавидящий взгляд, как физическое прикосновение, повернула голову. Их взгляды встретились — ледяная ярость против сияющей гордости. И в этот момент, не отводя глаз от Пэнси, Ария сделала нечто дерзкое. Легкая, едва уловимая, но совершенно осознанная улыбка тронула ее губы. А затем, сохраняя зрительный контакт с побелевшей от ярости Пэнси, она подмигнула. Одно быстрое, легкое подмигивание. Это не было дружелюбно. Это было чистейшей воды демонстрацией превосходства. После этого Ария повернула голову обратно к Драко, ее улыбка стала еще шире и теплее, контрастируя с ледяным адом в глазах Пэнси. — Злорадствуешь? — спросил Малфой, улыбаясь. — Должно же что-то быть от Блэков! Драко же интересовал сейчас только один человек. Нотт. Теодор сидел чуть поодаль, его обычно задумчивое, слегка меланхоличное лицо было искажено совсем иной эмоцией. Его темные глаза, обычно такие глубокие и нечитаемые, были прикованы к Арии с яростной, почти хищной интенсивностью. В них горел не просто интерес, а одержимость и жгучее желание обладания, переходящее в гнев. Он видел, как ее рука лежит на руке Драко, как она улыбается ему, как она подмигнула Пэнси — и это зрелище будто жгло его изнутри. Его пальцы так сильно сжались вокруг серебряного ножа, что костяшки побелели. Его взгляд метался между Арией и Драко, полный немого обвинения и яростного нежелания смириться. Он не просто хотел Арию — он чувствовал, что она должна была быть с ним, и вид ее с Малфоем был личным оскорблением. В его позе читалась напряженная готовность, будто он вот-вот сорвется с места. — Я ждал этого! — в этом море негативных эмоций один взгляд был совершенно иным. Блейз Забини, сидевший напротив места, которое обычно занимал Драко, наблюдал за приближающейся парой с присущей ему невозмутимостью. Но по мере того как они подходили ближе, его внимательный взгляд смягчился. Он увидел не просто жест Драко, но его выражение — ту самую редкую, искреннюю теплоту и удовлетворение, когда он смотрел на Арию. Блейз увидел и сияющую радость Арии, ее уверенность в этом союзе. И тогда на скулах Блейза появилась едва заметная тень улыбки. Его темные глаза встретились сначала с взглядом Драко, затем — с Арией. И он совершил минимальный, но красноречивый жест: легкий, почти незаметный кивок головой. Это было спокойное, сдержанное, но искреннее признание со стороны человека, знавшего их обоих лучше многих. Малфой, казалось, игнорировал ярость Пэнси и мрачную одержимость Теодора, но его осанка стала еще прямее, а рука под локтем Арии — чуть тверже. Он чувствовал напряжение, но его это лишь укрепляло. Подойдя к столу, он наконец отпустил ее руку, но не прежде чем помочь ей устроиться на скамье — галантный жест, подчеркивающий их новый статус. Ария села, ее взгляд на мгновение скользнул по Теодору, встретив его пылающий взгляд спокойной уверенностью, а затем с теплой улыбкой перешел к Блейзу, в ответ на его кивок. — Я дождался и не умер от старости! — воскликнул Забини. Его улыбка говорила больше, чем слова. Он был счастлив за друзей. Гарри сидел напротив входа, спиной к слизеринцам, но резкий поворот головы Невилла заставил его обернуться. И он увидел. Ария, его сестра (по духу, если не по крови), дочь его крестного, его соратница по многим битвам — ее рука покоилась на локте Драко Малфоя. Человека, который годами их травил, оскорблял Гермиону, предавал. Вся кровь отхлынула от лица Гарри, сменившись густой, багровой краской гнева. Его глаза за очками сузились до щелочек, излучая ледяную, невероятно интенсивную ярость. Он не просто не одобрял — он был взбешен. Ну впрочем, Арии было все равно. Его пальцы сжались в кулаки так, что ногти впились в ладони. Его челюсть напряглась до хруста. Он помнил их недавнюю яростную ссору, когда Ария призналась в своих чувствах к Драко. Тогда он кричал, обвинял, называл ее безумной. Сейчас же стояла гробовая тишина его ярости, куда более страшная. Он даже не взглянул на Драко — его гнев был целиком направлен на Арию, на ее выбор, который он воспринимал как удар в спину. Джинни сидела рядом с Гарри и первой заметила их вход. Ее реакция была сложной. Сначала широкое изумление — брови взлетели почти к волосам. Потом, когда она увидела сияющее счастье на лице Арии, и ее собственное лицо смягчилось. Она знала Арию давно, знала ее силу, упрямство и способность глубоко любить. Уизли видела, как та страдала из-за своих чувств, как боролась с ними. В ее взгляде смешались радость за подругу и глубокая, сестринская тревога за ее будущее с таким сложным человеком. Рон, набивавший рот пирожком, замер с полной щекой, увидев Блэк с Малфоем. Его глаза вылезли из орбит, лицо покраснело почти до цвета его волос. Он резко захлопал себя по груди, подавившись крошками. — ЧТО?! — вырвалось у него хрипло, но громко, привлекая внимание соседей. — Она что, с ума сошла окончательно? — прошипел он в сторону Гарри и Гермионы, отодвигая тарелку, как будто аппетит пропал. Рон не пытался скрыть своего отвращения и непонимания. Для него Малфой был врагом номер один после Волан-де-Морта, и союз с ним был немыслимым предательством. Гермиона наблюдала за сценой с присущей ей сосредоточенной внимательностью. Ее карие глаза быстро перемещались между Арией, Драко, яростным Гарри, тревожной Джинни и возмущенным Роном. Она не покраснела и не побледнела, ее лицо сохраняло спокойную, аналитическую маску. Она тихо вздохнула, отложив книгу, которую читала за завтраком. — Это… очень сложно, Гарри, — сказала она тихо, но четко, глядя на своего взбешенного друга. — Оставь ее в покое. Она сама, когда захочет, все расскажет. Ария чувствовала этот шквал эмоций со стола Гриффиндора на своей спине, как физическое давление. Ее глаза встретились с яростными изумрудными глазами Гарри. Она не отвела взгляда, но в ее глазах не было вызова, как с Пэнси. Была глубокая печаль, понимание его боли, но и непоколебимая решимость. Блэк кивнула Джинни, поймав ее тревожный, но поддерживающий взгляд. Глаза Грейнджер она встретила спокойным, почти благодарным кивком — Гермиона хотя бы пыталась понять. — Так сложилось, — коротко бросил Драко на выражение Блейза. Привычная маска Драко отстраненности растаяла без следа. Вместо нее было выражение редкого, почти непривычного расслабления. Он сидел близко к Арии, их плечи соприкасались. Он не сутулился, его осанка по-прежнему была безупречна, но в ней не было прежней напряженной выправки. Он наливал Арии апельсиновый сок (не тыквенный, она его не любила — деталь, которую он заметил) с сосредоточенной аккуратностью. Ария ела с аппетитом, не обращая внимания на тяжелые взгляды. Ее нога под столом легко касалась ноги Драко — не как вызов, а как естественный поиск точки опоры, подтверждения его присутствия. Они обсуждали глупости: странный новый головной убор профессора Трелони, слух о том, что в Запретном Лесу видели единорога с розовой гривой: — Неплохо бы поймать для Пэнси, под цвет ее зависти, — едва слышно процедил Блейз, заставив Арию подавиться соком от смеха. — Боги, перестань! Я щас умру тут! — давясь пробубнила Блэк. Завтрак в самом разгаре. Ария, Драко и Блейз погружены в свой уютный мирок шуток и легкой болтовни о предстоящем зачете по Трансфигурации. Стол Слизерина все еще бурлит отголосками их утренней демонстрации, но они научились отфильтровывать шум. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь высокие окна, играют на серебряной посуде. Тень упала на их часть стола. Ария подняла глаза от кусочка ананаса и увидела девушку, стоящую рядом. Дафна Гринграсс. Она была воплощением слизеринской элегантности в этот момент: ее светлые, почти платиновые волосы были собраны в гладкий низкий хвост, открывая изящную шею. Черная школьная мантия сидела на ней безупречно, но воротник белоснежной блузки под ней был аккуратно отогнут. Но больше всего запоминалась ее улыбка. Она была не просто вежливой — она была искренней, широкой, теплой, освещающей все ее лицо и особенно ее ярко-зеленые глаза, которые казались еще светлее на фоне светлых волос. В руках она держала свою тарелку с фруктами и тостом. — Место свободно? — ее голос был мелодичным, уверенным, но без навязчивости. Она кивнула в сторону свободного места напротив Арии, рядом с Блейзом. Ее взгляд мягко скользнул по всем троим, но задержался на Блейзе чуть дольше, в ее глазах мелькнул теплый огонек. В тот миг, когда голос Дафны прозвучал, непроизвольная реакция пробежала по Блейзу. Его спина выпрямилась почти незаметно, но для тех, кто знал его привычку слегка откидываться на спинку скамьи, это было очевидно. Его пальцы, державшие вилку, слегка сжали рукоятку. — Дафна, — произнес он, и его голос звучал на полтона ниже и мягче, чем секунду назад в разговоре с друзьями. — Конечно, свободно. Садись. Он легким движением пододвинул свою чашку, освобождая ей больше места. Его взгляд не отрывался от нее, полный немой приветливости и того самого глубокого чувства, которое он тщательно скрывал от посторонних, но которое было как на ладони для Арии и Драко. Малфой поднял одну бровь, его взгляд быстро перебежал с сияющей Дафны на Блейза, чья мгновенная трансформация не ускользнула от его наблюдательного взгляда. В его бледно-серых глазах вспыхнула знакомая искорка иронии, смешанной с одобрением. Он едва заметно кивнул Дафне, его губы тронула легкая, понимающая полуулыбка. Он знал о чувствах Блейза и был рад видеть Дафну здесь, рядом с ними. Его взгляд скользнул к Арии, шепча ей: — Смотри, как наш невозмутимый Забини тает. Их пути с этой девушкий действительно почти не пересекались — Дафна была из круга Пэнси, а Ария — гриффиндорка с бунтарской кровью. Блэк видела искренность в ее улыбке и отсутствие капли фальши или высокомерия, которые часто были присущи другим слизеринкам. Это расположило ее. — Привет, Дафна, — ответила Ария, ее голос звучал тепло и открыто. — Рада, что присоединилась. Дафна опустилась на скамью рядом с Блейзом, ее движения были плавными и уверенными. Она аккуратно поставила тарелку, поправив складки мантии. — Надеюсь, не помешала вашей стратегической сессии по уклонению от домашних заданий Снегга? — ее тон был легким, шутливым. — Мы как раз обсуждали, что единственная стратегия — это делать их вовремя и идеально. Чтобы не дать ему повода. — ответ Блейза прозвучал несколько формально, выдавая легкое волнение. Он взял кубок с водой, сделав глоток, возможно, чтобы скрыть смущение. — Забини, не ври. Мы как раз планировали, как подкупить второкурсников, чтобы они сделали наше зельеварение, — он бросил Блейзу насмешливый взгляд, прекрасно зная, что Блейз слишком горд для такого. — Ах, вот оно что! Типичный слизеринский подход. Хотя, признаюсь, сама рассматривала вариант с подкупом Гринграсс-младшей для сочинения по Истории Магии. — она легко включилась в шутку, ее открытость была заразительной. Она взглянула на Арию. — А ты, Ария? Каков твой секрет выживания в подземельях Снегга? Как гриффиндорке? Ее вопрос прозвучал без тени издёвки, с искренним интересом. Ария, улыбаясь, ответила; — О, я как гриффиндорка просто заставляю себя туда не ходить! Дафна вписалась поразительно естественно. Она легко шутила с Драко, не боясь его сарказма, парируя его с той же легкостью, проявляла искренний интерес к Арии, задавая вопросы о Гриффиндоре, не делая акцента на факультетских различиях. Ария, в свою очередь, отвечала охотно, удивленная и приятно пораженная ее открытостью и умом, который скрывался за яркой улыбкой. А самое главное, Дафна невербально общалась с Блейзом: их взгляды встречались чаще, чем с другими, и в этих взглядах был целый диалог — понимание, легкий поддразнивающий огонек, глубокая симпатия. Дафна нежно коснулась его руки, передавая соль, и Блейз задержал на ее пальцах свой взгляд на долю секунды дольше необходимого. Разговор между ними не был формальным. Ария постепенно расслаблялась, видя в Дафне не «типичную слизеринку из круга Пэнси», а умную, остроумную и по-настоящему добрую девушку. Дафна, в свою очередь, видела в Арии не «выскочку-гриффиндорку, укравшую Малфоя», а сильную, уверенную и обаятельную личность. Между ними возникло негласное взаимное уважение и даже зарождающаяся симпатия, усиленная их общей невольной ролью в растоплении обычно ледяного Блейза.

***

Легкая, непринужденная атмосфера затянувшегося завтрака вчетвером не хотела отпускать. Солнечный свет, льющийся через высокие окна Большого зала, манил наружу. Дафна, отодвигая пустую тарелку, взглянула на залитый утренним золотом двор через витражи. — Боже, какой день! Практически преступление — сидеть в четырех стенах замка! — ее зеленые глаза сияли предложением, скользнув по Блейзу, а потом включив в круг Арию и Драко. — Отличная идея! Я еще не успела толком проснуться, а у Снегга сегодня явно настроение варить кого-то в собственном котле, — Ария кивнула в сторону отца, который то и дело, что прожигал в дочери дыру, а смотря на слизеринца, сидящего рядом с ней, в глазах горел дикий огонь. Блэк обменялась понимающей улыбкой с Драко. — Согласен. Не хочу оказаться первым в этом списке! — усмехнулся Малфой, уже начиная вставать, его движения были плавные и уверенные. — Прогулка значит… идеально. Они двинулись к огромным дубовым дверям, ведущим во внутренний двор. И здесь Драко, словно решив окончательно стереть все сомнения о статусе их отношений. Он не просто шел рядом. Его правая рука легко, но властно легла на ее спину, чуть ниже лопаток. Пальцы чуть сжали тонкую ткань ее кардигана, притягивая ее к себе так, что их бедра почти соприкасались при ходьбе. Он склонил голову к ней, слушая, как она что-то шепчет ему на ухо о гневе Снегга, который они вызвали своим появлением. Его губы растянулись в теплой, непринужденной улыбке, предназначенной только ей. В его бледно-серых глазах светилось абсолютное внимание и нежность, совершенно немыслимая для «Слизеринского Принца» прошлых лет. Он что-то тихо ответил ей, заставив Арию рассмеяться — звонко, искренне, запрокинув голову. Этот смех, ее сияющие глаза, обращенные только к Драко, и его открытая, счастливая реакция — все это было невероятно интимно и публично одновременно. Этот момент открытой близости Драко и Арии, их абсолютное погружение друг в друга и в свое счастье, не ускользнул от Блейза. Он шел чуть позади них, рядом с Дафной. Видя, как его лучший друг, всегда такой сдержанный, без страха демонстрирует свои чувства, в Блейзе что-то сдвинулось. Он видел радость Блэк, видел, как светлеет лицо Драко от ее смеха. Он видел, как их публичная близость не разрушает их, а делает сильнее. И он посмотрел на Дафну, шедшую рядом. На ее светлые волосы, перехваченные ветерком у открытых дверей, на ее теплую, открытую улыбку, направленную на него в ответ на его же слова о погоде. Он видел ее искренность, столь похожую на искренность Арии, которая растопила Драко. Они как раз миновали дубовые двери, и свежий, прохладный ветерок ворвался в коридор, заиграв волосами Дафны. Блейз остановился на мгновение, повернувшись к ней. Его темные, обычно такие нечитаемые глаза, смотрели прямо на нее, и в них горел новый огонь — смелость. Он молча протянул ей руку. Ладонь вверх, пальцы чуть согнуты в приглашающем жесте. В его позе, в его взгляде не было прежней осторожности — была тихая, но мощная уверенность, вдохновленная примером друга. Дафна замерла на долю секунды. Ее зеленые глаза широко раскрылись, отражая чистое, безудержное удивление и восторг. Она видела, как Блейз смотрел на нее все эти месяцы, чувствовала его симпатию, но он всегда был таким сдержанным, таким осторожным. Этот жест — открытый, смелый, на глазах у всех — был огромным прорывом, долгожданным признанием. Она не колебалась ни секунды. Ее маленькая, изящная рука легко и уверенно скользнула в его протянутую ладонь. Ее пальцы крепко сомкнулись вокруг его пальцев. — Спасибо… Услышав легкий шепот Дафны и увидев движение краем глаза, Драко и Ария обернулись. Увидев сплетенные руки Блейза и Дафны, их лица осветились синхронными, теплыми улыбками. Драко одобрительно кивнул Блейзу, а Блэк подмигнула Дафне. Они вышли на прохладный, залитый солнцем двор. Драко по-прежнему держал руку на спине Арии, ведя ее по каменным плитам…