Творец призмы

— Римус! Смотри! — крикнула Ария, замечая десятки Пожирателей. Метра, взмывая вверх, неслась вперед. Блэк мельком увидела Пожирателей смерти, бросившихся врассыпную, когда Римус прорывался сквозь их кольцо. — Прикрой меня! — указал Римус. Гриффиндорка вызвала огромную стаю птиц, летящую прямо в лица Пожирателей. Трое сумели увернуться от нее, а вот четвертому повезло меньше: он исчез за стеной, а затем камнем полетел из-под нее вниз вместе с разломанной на куски метлой. Один из его товарищей замедлил ход, чтобы спасти падающего, метла летела с бешеной скоростью, вскоре стена и эти двое Пожирателей скрылись во мраке. Новые Убивающие заклятия, выпущенные палочками двух продолжавших преследование Пожирателей смерти, просвистели мимо головы Арии — Пожиратели целили в Римуса. Гриффиндорка отвечала им Оглушающими заклятиями: струи красного и зеленого огня сталкивались в воздухе, рассыпаясь многоцветными искрами, и в ее голове мелькнула диковатая мысль о фейерверках и ничего не знающих о происходящем маглах внизу… Ветер свистел в ушах, когда дочь Сириуса Блэка отбивала заклинания, их было так много, что порой она ловила себя на мысли, что не успевает. Внезапно из темноты появилось двое Пожирателей. Их черные мантии развивались, как тени смерти, и их лица скрывали маски. Эванс мгновенно почувствовала прилив адреналина. Она не могла позволить им приблизиться. — Остолбеней! — закричала она, направляя палочку в сторону одного из них. Яркая вспышка света вырвалась из её палочки и врезалась в Пожирателя, заставив его полететь на землю. Но второй, более опытный, успел увернуться и направил на неё заклинание. — Экспекто Патронум! — выкрикнула Ария, и из её палочки вырвался блестящий серебристый дракон, который бросился навстречу заклинанию врага. Они столкнулись в воздухе с оглушающим звуком. Она не собиралась останавливаться на достигнутом. Сосредоточившись, она вспомнила о своих близких и о том, что они сражаются за будущее. Её глаза загорелись решимостью. — Конфундус! — произнесла она, и заклинание ударило по второму Пожирателю, заставив его замешкаться. Он запнулся и потерял концентрацию. Это было её шанс! Ария схватилась за руку Римуса, чтобы случайно не слететь с метлы. Она знала, что время играет против неё. Когда Пожиратель подлетел поближе, она использовала заклинание «Петрификус Тоталус», и враг рухнул на землю, как статуя. Но это была лишь одна из битв. Вдалеке раздавались крики и звуки сражения — её друзья тоже сражались. Блэк повернулась и увидела ещё нескольких Пожирателей, приближающихся к ним с обеих сторон. Она глубоко вдохнула и приготовилась к следующему столкновению. — Осталось немного! Собравшись с силами, она выпустила мощное заклинание: «Редукто!» Поток энергии вырвался из её палочки и ударил в небо между Пожирателями, вызвав взрыв метел, на которых они летели. — Они пропали, Римус! — Вижу… это плохой знак. Они приземлились где-то посреди небольшого поля, вокруг был лес. Вдалеке стоял небольшой дряхлый домик. Ария огляделась. Дом Римуса. В темноте сложно было отличить местность. Уж слишком было темно. Только вокруг дома тускло горело несколько фонарей. Ария взглянула на свою палочку, которой месяц назад убила человека, а сегодня спасла жизнь. И в ее душе оказались сомнения. Это была душная августовская суббота, когда Ария впервые переступила порог «Олливандер: Мастера на все руки. Основан в 382 г. до н.э.» на Косом переулке. Она была одна — отец был крайне занят и доверил ей самостоятельную покупку снаряжения, оставив щедрый мешочек с галлеонами. Ария тщательно подготовилась: ее волосы были аккуратно уложены, а на ней было элегантное платье глубокого изумрудного оттенка из легкого шелка, подчеркивавшее ее стройную фигуру, и практичные, но стильные замшевые туфли. Она выглядела не по-детски собранной и уверенной, хотя внутри все трепетало от предвкушения. Лавка встретила ее полумраком и густым запахом старого дерева и пыли. Высокие стеллажи до самого потолка были заставлены тысячами узких коробок, каждая казалась покрытой вековой патиной времени. Единственным светом были слабые солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь запыленное окно, да мерцающие искорки где-то в глубине стеллажей — будто сами палочки тихо перешептывались. Ария только подошла к прилавку, за которым никого не было, как дверь позади нее снова открылась с легким звоном колокольчика. Вошли двое: высокий, очень бледный юноша с платиново-белыми волосами, зачесанными назад, в безупречных черных мантиях, и его мать. Она была воплощением холодной, аристократической красоты. Ее строгое платья из дорогой темно-синей ткани, высокий воротник, безупречная прическа и пронзительные голубые глаза излучали ледяное величие. Ее рука, украшенная перстнем с темным камнем, лежала на плече сына, который окинул лавку и Арию высокомерным, оценивающим взглядом, едва заметно сморщив нос. Ария почувствовала их присутствие, словно в лавке стало холоднее. Она невольно выпрямилась, стараясь сохранять спокойствие. Драко шепнул что-то матери, явно указывая на Арию. Нарцисса скользнула по ней взглядом — быстрым, безэмоциональным, но всеохватывающим. Она отметила хороший покрой платья, опрятность, отсутствие родителей и… вероятно, отсутствие знакомого герба на одежде. Прежде чем Драко успел шагнуть вперед, Нарцисса легким, но неоспоримым движением руки остановила его. Ее голос, когда она заговорила, был низким, мелодичным и вежливым до холодности: — Драко, помни о приличиях. Юная леди была здесь первой. — Она сделала едва заметный, но безупречный жест в сторону Арии. — Прошу вас, милая. Мы подождем. Ее слова были формально корректны, даже благородны, но в них не было ни капли тепла. Это был жест не доброты, а следования неписаному кодексу чистоты крови и аристократического превосходства: демонстрация того, что она может позволить себе быть вежливой с кем угодно, потому что ее статус непререкаем. Ария, немного смутившись, но сохраняя достоинство, кивнула: — Благодарю вас, миссис.? — Нарцисса Малфой. — Благодарю, миссис Малфой! — Ее голос прозвучал четко, без дрожи. Она не стала углубляться в формальности, просто приняла разрешенный ей приоритет. Драко фыркнул, явно недовольный, но замолчал под взглядом матери. Он отступил на шаг, приняв позу терпеливого ожидания, но его глаза с явным любопытством и легкой насмешкой изучали Арию и лавку. В этот момент из глубины стеллажей, словно материализовавшись из теней, появился сам Гаррик Олливандер. Его огромные бледные глаза казались еще больше в полумраке. — А-а… — его шепот был похож на шелест старых страниц. — Новые студенты Хогвартса. Очаровательно. Кто же у нас первый? — Его взгляд перешел от Арии к Малфоям и обратно, мгновенно считывая ситуацию. — Я, — четко сказала Ария, подходя к прилавку. — Ария. Я пришла за палочкой. Олливандер внимательно посмотрел на нее, его взгляд был почти физическим, измеряющим. — Ария… Да, Дамболдор мне сказал за вас. Разумеется, разумеется. Давайте посмотрим… — Он исчез в лабиринте стеллажей, его шаги были бесшумны. Начался знакомый ритуал. Олливандер приносил коробку за коробкой: 1. Кипарис и сердечная жила дракона, 10 дюймов, упругая: Едва Ария коснулась ее, на полке с грохотом упала стопка старых книг. 2. Ясень и волос вейлы, 11 дюймов, гибкая: При прикосновении из наконечника вырвался фонтан искр, заставивший Арию отшатнуться. 3. Бук и чешуя рогатого змея, 12 дюймов, негнущаяся: Воздух вокруг сгустился, стало тяжело дышать. Олливандер только бормотал: «Интересно… Очень упрямая… Нет, не та…» Он казался все более заинтригованным. Ария ловила на себе взгляды Малфоев: Нарцисса наблюдала с ледяным, непроницаемым интересом, а ее сын же начал слегка постукивать ногой, явно скучая и считая это ниже своего достоинства. Тишина в лавке стала почти осязаемой. Ария стояла у прилавка, стараясь не смотреть в сторону Малфоев, но чувствуя их присутствие как холодное пятно на коже. Пылинки танцевали в луче солнца у окна. Драко, до этого явно скучающий и раздраженный задержкой, вдруг нарушил тишину неожиданным движением. Он сделал шаг вперед, отстранившись от материнской руки на своем плече. Его серебристо-серые глаза, обычно полные надменности, теперь смотрели на Арию с чистым, нефильтрованным любопытством, почти как у ребенка, увидевшего новую диковинку. Он протянул руку — не для поцелуя, как мог бы сделать с дамой своего круга, а для рукопожатия. Жест был непринужденным, почти дерзким в своей простоте. — Драко, — произнес он четко, его голос, обычно столь высокомерный, звучал неожиданно ровно и даже с легким вызовом. — Драко Малфой. Ария, застигнутая врасплох, на миг замерла. Она взглянула на протянутую руку, затем на его лицо, ища подвох или насмешку, но увидела лишь то самое искреннее любопытство. Оно было настолько неожиданным, что развеяло ее настороженность. Она слегка улыбнулась и приняла рукопожатие. Его ладонь была прохладной и сухой. — Ария, — ответила она так же просто, без фамилии, чувствуя, как ее собственная рука в его легком, но уверенном пожатии кажется неловкой. — Просто Ария. Нарцисса Малфой не шелохнулась. Но ее ледяные голубые глаза, всегда такие невыразительные, расширились на долю секунды. Легчайшее движение бровей — почти недоумение, смешанное с острым удивлением. Она наблюдала за сыном с пристальным вниманием, которого он, казалось, не замечал. И затем, что было еще более удивительным, уголки ее строгих губ дрогнули. Она не произнесла ни слова, не сделала ни жеста одобрения или порицания. Она просто наблюдала, и в ее взгляде промелькнуло нечто новое: тихое, почти непризнанное одобрение. Возможно, она увидела в этом спонтанном жесте пробуждение подлинного аристократического достоинства — умения проявить инициативу и вежливость по собственной воле, а не по указке. Или, может быть, ей просто понравилось это редкое проявление его неподдельного интереса к кому-то за пределами их узкого круга. Мотив Драко был чист: ему стало интересно. — Ага! Надеюсь, не заставил себя ждать слишком… — Голос Олливандера оборвался, когда он появился из-за стеллажей, держа темную коробку. Его бледные глаза-луны мгновенно зафиксировали необычную сцену: Драко Малфой, все еще держащий руку Арии, и Нарциссу, наблюдающую за ними с тем самым едва уловимым выражением. Мастер палочек приподнял седую бровь, но не прокомментировал. — …долго. Вот, попробуйте эту, юная леди. — Прошу, — проговорил Драко. Драко так же неожиданно, как и начал, отпустил руку Арии и отступил на шаг назад, к матери, приняв прежнюю, слегка отстраненную позу. Но выражение на его лице уже не было скучающим. Он с явным интересом наблюдал, как Ария берет новую палочку. Олливандера осторожно открыл коробку, обитую внутри бархатом глубокого синего цвета. Лежащая внутри палочка была изящной, с гладкой, почти глянцевой поверхностью теплого, насыщенного вишневого оттенка, переходящего в темно-красный у рукояти. Она была длиной примерно 11 дюймов, с едва заметным изгибом, как ветка под легким ветерком. — Вишневое дерево… Сердечная жила дракона, венгерского хвосторога, если быть точным… Достаточно гибкая. Вишня — дерево эстетов, ценителей красоты и сильных эмоций. Оно дает мощную магию, но требует от владельца… страсти. А драконья жила — чистая мощь и амбиция. Интригующее сочетание. Ария почувствовала легкое волнение. Палочка выглядела прекрасно, элегантно и мощно одновременно. Она протянула руку и взяла ее. Мгновение — и… По ее руке разлилось интенсивное, почти жгучее тепло, как от хорошего коньяка. Палочка оказалась удивительно приятной на вес, сбалансированной, но с ощутимой тяжестью магии внутри. Едва ее пальцы сомкнулись на рукояти, из наконечника вырвался не просто фонтан, а вихрь ярко-алых и золотых искр. Они закружились вокруг Арии, как миниатюрные огненные драконы, осветив лавку не теплым золотом, а пылающим заревом. Тени заплясали на стенах. — Мощно! Очень мощно! — воскликнул Олливандер, его бледные глаза блестели в отблесках алого света. Он наблюдал за вихрем искр и вибрацией коробок. — Вишня и дракон… редкий дуэт! Палочка великой силы, способная на потрясающие подвиги в руках того, кто сможет направить ее страсть, не будучи поглощенным ею! Она отвечает вам, юная леди, отвечает ярко! — Он наклонился ближе, изучая выражение лица Арии. — Попробуйте вот эту. — Он открыл коробку. Внутри, на выцветшем бархате, лежала палочка, которая сразу привлекла внимание. Она была сделана из красного дуба — дерева глубокого, теплого красно-коричневого оттенка, с ярко выраженной, почти воинственной текстурой. Длина — 12 с половиной дюймов, она была прямой, прочной и выглядела невероятно солидной и надежной, как древко знамени. — Красный дуб… Сердечная жила дракона, румынского длиннорога на этот раз… Исключительно жесткая. Красный дуб — дерево воинов, лидеров, тех, кто стоит на страже. Оно олицетворяет силу, выносливость, непоколебимую честь и… гордость. В паре с драконьей жилой… это обещает палочку невероятной стойкости и магической мощи, направленной на защиту и утверждение своего места. Эванс почувствовала нечто иное, чем с вишней. Не жгучую страсть, а мощное, спокойное давление, исходящее от палочки. Она взяла ее. Мгновенно: Палочка оказалась значительно тяжелее предыдущих. Она лежала в руке как добротный меч, излучая ощущение непоколебимой уверенности и внушительной силы. По руке разлилось глубокое, ровное тепло, как от добротного камина в старинном замке. Из наконечника палочки не вырвался фонтан или вихрь. Вместо этого вокруг Арии замерцали десятки крошечных, ярко-красных искр, которые не гасли, а зависли в воздухе, как миниатюрные огненные листья дуба. Они образовали вокруг нее почти невидимый барьер, мерцающий теплым, защитным светом. Воздух в лавке стал плотнее, как перед грозой, но без угрозы — скорее, как ощущение нерушимой стены. Ария почувствовала легкую, радостную вибрацию в пальцах, как будто палочка мягко гудела от счастья. Это не было бурей, это было гармоничное слияние. — Удивительно, Ария. Вас выбрали две палочки, такое на моей практике бывает крайне редко! Какая палочка вам сейчас ближе? Ария, с сияющими глазами и легким румянцем на щеках от волнения и радости, ответила: — Думаю, эта! — Из красного дуба получаются палочки, обладающие действительно смертоносной силой независимо от сердцевины, но если она соединена с сердечной жилой дракона, то она ни в коем случае не должна попасть в руки волшебнику без исключительного самообладания и силы ума. Буду верить в вас, Ария! Удивительная палочка для удивительной молодой леди. Семь галлеонов, пожалуйста. — Он поклонился. Эванс отсчитала галлеоны. Она осторожно, почти нежно, убрала свою новую палочку в футляр. Как только Ария получила палочку и оплатила, Нарцисса Малфой плавным движением вывела Драко вперед. Ария, держа футляр с палочкой как величайшее сокровище, повернулась к выходу. Проходя мимо Малфоев, она встретилась взглядом с Нарциссой. Та едва заметно кивнула — тот же холодный, формальный жест, что и при входе. Драко же лишь слегка приподнял уголки губ, провожая ее взглядом. — Спасибо, мистер Олливандер, — еще раз сказала Ария, выходя на залитый солнцем Косой переулок. За спиной она слышала, как Олливандер бормочет Малфоям что-то о старой традиции и интересном контрасте сегодня. Ария крепче сжала футляр. Это было ее. Ее путь только начинался, и первым шагом на нем стала эта встреча в пыльной лавке под бдительным взором старых палочек и холодных глаз Малфоев, где ледяная вежливость аристократки лишь подчеркнула ее собственную, совсем иную, теплую и неожиданную, магию. Она чувствовала, как палочка тихо отзывается теплом сквозь футляр — верный спутник в предстоящем приключении. — Портал, — произнесла Ария, вдруг вспомнив все сразу. — Нам нужно в «Нору» и все выяснить, все ли живы! Идём! Римус опешил, но двинулся в сторону дома, порталом оказался небольшой пустой горшок, стоящий на крыльце. — Спасибо, — сказал Римус и протянул руку, чтобы погрузить в горшок палец и покинуть этот дом. — За что? — спросила, озираясь по сторонам, Ария. — Не дала мне погибнуть. Грюм прав. Ты действительно чистая копия своего отца. Мысль об этом обрушилась на нее, Блэк ощутила такую радость, что на глаза навернулись слезы. Горшок наливался яркой синевой, времени на то, чтобы сунуть в нее палец, оставалось совсем мало. Ария накрыла руку Римуса своей. Он потянул их лицом вперед, в темноту, где они неуправляемо завертелись, не отрывая рук от горшка, Пару секунд спустя ноги Арии с силой врезались в твердую землю, и она упал на четвереньки посреди двора «Норы». Послышались чьи-то крики. На встречу к девушке бежали Джинни и Гарри. — Боже! Ты в порядке? — Гарри оглядел девушку сверху донизу. Позади быстрым шагом шёл Сириус. Джинни набросилась на неё с объятиями. Сириус резко направил на Римуса палочку: — Что последнее сказала нам Эмили перед смертью? — Сириус… — Что она нам сказала?! — рявкнул Блэк. — Что наша дружба и любовь — это свет, который мы должны хранить во время войны… Сириус медленно опустил палочку, обернулся к дочери и обнял. Гарри обнял их обоих. — Хвала небесам, вы целы, — сказала миссис Уизли, заключая троих в объятия. — А у тебя бренди не найдется, Молли? — спросил дрогнувшим голосом Хагрид. — Для медицинских целей, а? Она могла бы прибегнуть к магии, но вместо этого торопливо пошла в покосившийся дом сама, и Гарри понял: миссис Уизли не хочет, чтобы кто-то видел ее лицо. Он повернулся к Джинни, и она ответила сразу на все незаданные им вопросы. — Рон и Тонкс должны были вернуться первыми, но не успели к своему порталу, он возвратился без них, — сказала она, указав на валявшуюся неподалеку на земле ржавую масленку. — А вторыми вот с этим, — она ткнула пальцем в старые парусиновые туфли, — полагалось вернуться папе и Фреду. Ты и Хагрид были третьими. Ария с Люпином после вас. Миссис Уизли вернулась с бутылкой бренди, отдала ее Хагриду. Тот вытащил пробку и выпил все разом. — Мам! — крикнула Джинни, указывая пальцем на место в двух шагах от нее. В темноте разлился синий свет, пятно его становилось все больше и ярче, затем в нем появились, вращаясь, и тут же упали Билл с Джорджем. Гарри мгновенно понял — что-то неладно: Билл поддерживал потерявшего сознание Джорджа, лицо которого было залито кровью. Гарри подбежал к ним, взялся за ноги Джорджа. Они с Биллом занесли Джорджа в дом, протащили через кухню в гостиную, уложили на софу. Когда на голову Джорджа упал свет, Джинни и Блэк ахнули, а у Гарри свело желудок: Джордж лишился одного уха. Эта сторона его головы и шеи была залита еще не подсохшей, пугающе алой кровью. Как только миссис Уизли склонилась над сыном, Люпин сцапал Гарри за локоть и бесцеремонно отволок его на кухню, снаружи которой Хагрид еще боролся с дверью, не пропускавшей внутрь его огромную тушу. — Эй! — гневно произнес Хагрид. — Отпусти его! Отпусти Гарри! Люпин словно и не услышал. — Какая тварь сидела в углу моего кабинета в Хогвартсе, когда Гарри Поттер впервые попал в него? — спросил он, слегка встряхнув Гарри. — Отвечай! — Э-ээ… водяной черт в большой банке, так? Люпин отпустил Гарри, прислонился к кухонному буфету. — Что за фокусы? — прорычал Сириус, входя на кухню с Арией. — Прости, Гарри, но я обязан был проверить, — сказал Люпин. — Нас предали. Волан-де-Морт знал, что мы вылетаем сегодня, а единственными, кто мог сказать ему об этом, были люди, непосредственно причастные к выполнению плана. Ты мог оказаться подставным лицом. — А чё ж ты меня не проверяешь? — пропыхтел Хагрид, так пока и не справившийся с дверью. — Ты же наполовину великан, — взглянув на Хагрида, ответил Люпин. — А Оборотное зелье действует только на людей. — Никто из членов Ордена не сказал бы Волан-де-Морту, что мы переезжаем этой ночью, — произнес Гарри. Сама эта мысль страшила его, он не мог позволить себе проникнуться недоверием хотя бы к одному из них. — Из членов Ордена нет. Но вот Наземникус мог. Где он, кстати? — подумала Ария, и все одновременно переглянулись. Но на вопрос так никто и не смог ответить. — Волан-де-Морт нагнал меня лишь под самый конец пути, поначалу он не знал, который из Поттеров — я. Если бы его посвятили в план, он с самого начала знал бы, что я лечу с Хагридом. — Волан-де-Морт нагнал тебя? — резко переспросил Сириус. — И что произошло? Как ты уцелел? Гарри коротко рассказал, как гнавшиеся за ними Пожиратели смерти, по-видимому, опознали в нем настоящего Поттера, как они прервали погоню — судя по всему, чтобы призвать Волан-де-Морта, появившегося совсем незадолго до того, как он и Хагрид достигли убежища — дома родителей Тонкс. — Опознали? Но как? Чем ты себя выдал? — Я… — Гарри попытался вспомнить происшедшее; весь ночной полет казался ему теперь неразборчивой смесью паники и замешательства. — Я увидел Стэна Шанпайка… Помните, он был кондуктором в «Ночном рыцаре»? И попытался разоружить его вместо… Ну, он же не понимал, что делает, верно? Его наверняка сковали Империусом. Люпин пришел в ужас. — Гарри, время разоружать их прошло! Эти твари пытаются схватить и убить тебя! Если ты не готов убивать их, так оглушай, по крайней мере. — От нас было до земли ярдов пятьдесят! Стэн действовал не по собственной воле, а оглуши я его, он бы упал и разбился, и это было бы все равно что применить Авада Кедавра! Экспеллиармус два года назад спас меня от Волан-де-Морта, — вызывающе ответил Гарри. Люпин напомнил ему глумливого Захарию Смита из Пуффендуя, который высмеял его за попытку обучить Отряд Дамблдора разоружать врагов. — Конечно, Гарри, — с трудом удерживаясь от вспышки, сказал Люпин, — и множество Пожирателей смерти видело, что происходит. Извини, но в тот раз, под угрозой неминуемой смерти, твой ход был действительно весьма оригинальным. Повторять же его сегодня, на глазах у Пожирателей смерти, которые либо присутствовали при первом случае, либо слышали о нем, это было почти самоубийством! — Вы считаете, что мне следовало убить Стэна Шанпайка? — сердито спросил Гарри. — Римус, зачем так жестоко? Гарри, он совсем не это имел ввиду, — Сириус пытался вывести диалог из предконфликтного состояния. — Разумеется, не считаю, — ответил Люпин, — однако любой Пожиратель смерти — да, если честно, просто любой человек — ожидал бы, что ты ответишь ударом на удар. Экспеллиармус — заклинание полезное, Гарри, но Пожиратели, похоже, считают его твоим фирменным приемом, и я тебя очень прошу, постарайся, чтобы оно им не стало! Гарри уже ощущал себя круглым дураком, но все-таки не сдавался. — Я не стану убивать людей только за то, что им случилось преградить мне путь, — заявил он. — Этим пусть занимается Волан-де-Морт. Ответа Люпина он не услышал — Хагрид, наконец пролезший в дверь, подошел к одному из стульев, сел, и стул тут же развалился. Не обращая внимания на его ругань, перемешанную с извинениями, Гарри спросил у Люпина: — С Джорджем все обойдется? При этом вопросе недовольство Люпина поступком Гарри словно испарилось. — Думаю, да, хотя ухо, оторванное заклятием, восстановить невозможно… Снаружи донесся громкий шум. Люпин метнулся к задней двери, и Гарри, перескочив через ноги Хагрида, тоже выскочил во двор. За ними выбежали Ария и Сириус. На дворе появились двое. Блэк, еще подбегая к ним, поняла, что это Гермиона и Кингсли — оба крепко держались за погнутые одежные плечики. Гермиона бросилась в объятия Арии и Гарри, а вот Кингсли никакого удовольствия при виде друзей не выказал. Гарри увидел поверх плеча Гермионы, как он, подняв свою палочку, наставил ее в грудь Люпина. — Какие самые последние слова услышали мы с тобой от Альбуса Дамблдора? — «Гарри — главная наша надежда, доверяйте ему», — спокойно ответил Люпин. Кингсли обратил палочку к Гарри, однако Люпин сказал: — Это он, я проверил! — Ладно, хорошо, — произнес Кингсли, пряча палочку под мантию. — Но ведь кто-то же нас предал! Они знали, знали о сегодняшней ночи! — Похоже, что так, — ответил Люпин, — только не знали, судя по всему, что Поттеров будет семь. — Утешение невеликое! — прорычал Кингсли. — Кто еще возвратился? — Гарри, Хагрид, Джордж, Билл и мы, — он кивнул в сторону Арии, которая из-под бровей на них смотрела. Гермиона, стараясь приглушить тихий стон, прикрыла рот ладонью. — Что с вами произошло? — спросил у Кингсли Люпин. — Пять преследователей, двое ранены, один, возможно, убит, — быстро отрапортовал Кингсли. — Кроме того, мы видели Сам-Знаешь-Кого, он присоединился к погоне на полпути, но очень скоро исчез. Римус, он умеет… — Летать, — вставил Гарри. — Я тоже видел его, он напал на нас с Хагридом. — Так вот почему он нас бросил — чтобы погнаться за вами! — воскликнул Кингсли. — А я-то понять не мог, куда он подевался. Но что заставило его сменить цель? — Гарри слишком доброжелательно обошелся со Стэном Шанпайком, — пояснил Люпин. — Стэном? — удивилась Гермиона. — Я думала, он в Азкабане. Кингсли издал безрадостный смешок. — Гермиона, там явно произошел массовый побег, о котором Министерство помалкивает. Когда я ударил заклятием в Трэверса, с него сорвало капюшон, а ведь его тоже считают сидящим в тюрьме. Но что было с тобой, Римус? Где остальные? — Джордж лишился уха, — ответил Люпин. — Лишился? — тонким голосом переспросила Гермиона. — Снегг постарался, — сказал Билл, все ближе и ближе подходя к стоящим на улице. — Снегг? — вскрикнул Гарри. — Ты не говорил… Ария и Сириус переглянулись, в их глазах читался ужас, Римус с таким же страхом посмотрел на них. — Во время погони с него слетел капюшон. Да и Сектумсемпра всегда была любимым оружием Снегга. Я и хотел бы сказать, что отплатил ему той же монетой, но у меня все силы уходили на то, чтобы удерживать Джорджа на фестрале, — после ранения он потерял очень много крови. Все семеро замолчали, вглядываясь в небо. Никаких признаков движения в нем не было — звезды смотрели вниз, немигающие, равнодушные, не заслоняемые летящими друзьями. Где Рон? Где Фред и мистер Уизли? Где Тонкс, Грозный Глаз Грюм и Наземникус? — Гарри, помоги! — хрипло позвал Хагрид из двери, в которой он снова застрял. Довольный тем, что для него нашлось дело, Гарри вытянул Хагрида наружу и прошел через пустую кухню в гостиную, где миссис Уизли и Джинни продолжали хлопотать вокруг Джорджа. Кровотечение миссис Уизли остановила, и в свете лампы Гарри увидел там, где прежде находилось ухо Джорджа, чистую, зияющую дыру. — Как он? Миссис Уизли, обернувшись, ответила: — Заново отрастить ухо, отнятое черной магией, я не способна. Но могло быть гораздо хуже… Ведь он жив. — Да, — отозвался Гарри. — Слава богу. — Я слышала во дворе шум, — сказала Джинни. — Вернулся кто-то еще? — Гермиона и Кингсли, — ответил Гарри. — Слава богу, — прошептала Джинни. Они взглянули друг на друга. Гарри захотелось обнять ее, прижать к себе, ему не помешало бы и присутствие миссис Уизли, но прежде чем он успел поддаться порыву, с кухни донесся какой-то грохот. — Я докажу мою подлинность, Кингсли, после того, как увижу сына, а теперь отойди, тебе же лучше будет! Никто никогда еще не слышал от мистера Уизли столь резких слов. Тот ворвался в гостиную — очки набок, лысинка блестит от пота. По пятам за ним следовал Фред. Оба были бледны, но невредимы. — Фред! — Ария кинулась к близнецу, он сгреб её в объятия, молча сжимая её за талию. — Артур! — всхлипнула миссис Уизли. — Слава богу! — Как он? Миссис Уизли опустилась рядом с Джорджем на колени. Впервые за все время знакомства с Фредом Гарри увидел, что тот не может вымолвить ни слова. Фред стоял за спинкой софы, смотрел на рану брата и, похоже, не мог поверить в увиденное. Блэк отошла от него и подтолкнула к брату. Джордж, разбуженный, вероятно, появлением отца и брата, пошевелился. — Как ты себя чувствуешь, Джордж? — прошептала миссис Уизли. Пальцы Джорджа ощупали висок и дыру рядом с ним. — Как слизняк, — пробормотал он. — Что с ним? — хрипло спросил явно ужаснувшийся Фред. — У него задет мозг? — Как слизняк, — повторил Джордж и, открыв глаза, взглянул на брата. — Сам же видишь… Слизняк. Улитка без раковины, Фред. Дошло? Миссис Уизли зарыдала так, как никогда прежде не рыдала. Лицо Фреда залила краска. — Ты безнадежен, — сказал он Джорджу. — Безнадежен! Из всего созданного миром богатства острот насчет уха ты ухитрился выбрать всего-навсего ушную раковину! — Да ладно тебе, — сказал Джордж и улыбнулся обливающейся слезами матери. — Теперь ты хотя бы сможешь нас различать, мам. — И он огляделся вокруг. — Привет, Гарри! Ты ведь Гарри, так? — Да, — ответил Гарри, подходя поближе к софе. К кровати подошли Ария, Билл и Сириус. Глаза гриффиндорки наполнились слезами, но она держалась из последних сил, чтобы не расстраивать друзей вокруг. — Ну, по крайней мере, ты вернулся целым, — сказал Джордж. — А почему Рон не дежурит у постели больного? — Он еще не возвратился, Джордж, — ответила миссис Уизли. Улыбка Джорджа погасла. Гарри взглянул на Джинни и слегка повел подбородком, прося ее выйти с ним из гостиной. Когда они проходили через кухню, Джинни негромко сказала: — Рон и Тонкс уже должны были вернуться. Дорога у них не длинная, тетя Мюриэль живет неподалеку отсюда. Ария прикрыла глаза и совершенно не знала, что сказать или сделать, чтобы хотя бы самой успокоиться. Она хотела верить, что хотя бы Драко не участвовал в этом. Раз Снегг был там, возможно ли, что Драко тоже? А может это его она отправила куда-то вниз к земле? Минуты как будто растягивались в года. Легчайшее дуновение ветра заставляло всех резко оборачиваться к кустам или к дереву в надежде, что это один из пропавших членов Ордена пробирается, целый и невредимый, сквозь листву… И наконец прямо над их головами материализовалась и понеслась к земле метла… — Это они! — пронзительно вскрикнула Гермиона. Тонкс приземлилась так лихо, что метлу занесло, и от нее полетели во все стороны камушки и земля. — Римус! — закричала, спрыгивая с метлы, Тонкс и, пошатнувшись, бросилась в объятия Люпина. Лицо у него было застывшее, белое, казалось, он разучился говорить. Рон, покачиваясь, побежал к Гермионе и Гарри. — Ты цела, — пробормотал он еще до того, как его обвили руки Гермионы. — Я думала… думала… — Я в порядке, — произнес Рон, гладя ее по спине. — Все хорошо. — Рон великолепен, — горячо сообщила Тонкс, отрываясь от Люпина. — Просто молодец. Оглушил одного из Пожирателей, прямо в башку попал, а когда целишься с летящей метлы в движущуюся мишень… — Правда? — спросила Гермиона, глядя в лицо Рона и все еще обвивая руками его шею. — И ведь вечно этот удивленный тон, — сварливо проворчал, высвобождаясь, Рон. — Ну что, все вернулись? — Нет, — ответила Джинни, — мы все еще ждем Грозного Глаза и Наземникуса. Я пойду, Рон, скажу маме и папе, что с тобой все хорошо. Она убежала в дом. — Почему вы так задержались? Что случилось? — почти сердито спросил Люпин у Тонкс. — Беллатриса, — ответила Тонкс. — Оказывается, я нужна ей не меньше, чем Гарри. Она очень старалась убить меня, Римус. Жаль, что я ее не достала. Я перед ней в долгу. А вот Родольфуса мы поувечили точно… Ну а потом добрались до Роновой тетушки Мюриэль, к отлету портала не поспели, а она развела такую суету… На челюсти Люпина подрагивал мускул. Он кивнул, но сказать, похоже, ничего способен не был. — У тебя как? Нормально добрались? — Да, — Римус наконец смог ответить. — Ария поразила меня своими умениями. Пара Пожирателей точно погибли. Девушка лишь кивнула ему за похвалу, пусть они оба и помнят, что случилось месяц назад. Но она была благодарна за то, что Римус не рассказал всем о ее вспышке гнева. — А что приключилось с вами? — спросила Тонкс, поворачиваясь к Гарри, Гермионе и Кингсли. Они рассказали ей о своих полетах, но затянувшееся отсутствие Грозного Глаза и Наземникуса продолжало все это время словно покрывать их души инеем, игнорировать ледяные уколы становилось труднее и труднее. По ступенькам сбежали миссис и мистер Уизли, за ними поспешала Джинни. Родители обняли Рона, потом повернулись к Люпину и Тонкс. — Спасибо… — сказала миссис Уизли. — Не говори глупостей, Молли, — мгновенно отозвалась Тонкс. — Как Джордж? — спросил Люпин. — А что с Джорджем? — звонко спросил Рон. — Он потерял… Когда все вошли в дом, Билл твердо сказал: — Грозный Глаз мертв. Никто не произнес ни слова, никто не шелохнулся. — Он погиб на наших глазах, — сказал Билл, и Джордж кивнул. В падавшем из окна кухни свете на ее щеках поблескивали дорожки слез. — Все произошло сразу после того, как мы прорвали кольцо. Грозный Глаз и Земник были совсем близко, они тоже летели на север. Волан-де-Морт — он, оказывается, умеет летать — зашел прямо на них. Земник запаниковал, я слышал, как он орет. Грозный Глаз попытался задержать его, однако он трансгрессировал. Заклятие Волан-де-Морта ударило Грюма прямо в лицо, он навзничь слетел с метлы, а мы ничего не могли сделать, ничего, у нас на хвосте висело с полдюжины… — Голос Билла надломился. — Конечно, не могли, — сказал Люпин. Они стояли, глядя друг на друга. Гарри никак не удавалось до конца осознать случившееся. Грозный Глаз погиб, этого не может быть… Грозный Глаз, такой крепкий, такой отважный, так хорошо умевший бороться за свою жизнь… Наконец все сообразили, хоть никто и не сказал об этом вслух, что дальнейшее ожидание во дворе бессмысленно, и молча пошли за миссис и мистером Уизли в «Нору», в гостиную дома, где смеялись, обмениваясь шуточками, Фред с Джорджем. — Что-то не так? — спросил Фред, увидев лица вошедших. — Что случилось? Кто? — Грозный Глаз, — ответил Джордж, лежа на диване и всматриваясь в потолок. — Убит. Все лица выражали ужас. Никто, казалось, не понимал, что делать дальше. Тонкс тихо плакала в носовой платок: все знали, она была близким другом Грозного Глаза, его любимицей, его протеже в Министерстве магии. Хагрид, усевшийся на пол в углу гостиной, где было больше всего свободного места, тоже промокал глаза носовым платком размером со скатерть. Билл подошел к буфету, достал бутылку огненного виски, стаканы. — Вот, — сказал он и взмахом палочки отправил по воздуху пятнадцать наполненных стаканов тем, кто находился в гостиной, высоко поднял шестнадцатый. — За Грозного Глаза. — За Грозного Глаза, — повторили все и выпили. — За Грозного Глаза, — запоздалым эхом отозвался, икнув, Хагрид. — Стало быть, Наземникус сбежал? — сказал Люпин, одним махом осушив стакан, как только Кингсли покинул дом, сказав, что ему нужно вернуться к его работе. Атмосфера изменилась мгновенно: все застыли, глядя на Люпина, одновременно и желая, казалось Гарри, чтобы он продолжал говорить, и немного страшась того, что могут услышать. — Я знаю, о чем ты думаешь, — сказал Билл. — Я и сам размышлял об этом по пути сюда, ведь, похоже, нас ожидали, так? Однако Наземникус не мог предать нас. Пожиратели смерти не знали о семерых Гарри, наше появление сбило их с толку, и вспомни: этот надувательский трюк как раз Наземникус и придумал. Почему же он не рассказал им о самом главном? Думаю, Земник просто запаниковал, вот и все. Он с самого начала не хотел в этом участвовать, но Грозный Глаз заставил его. Сам-Знаешь-Кто летел прямо на них, тут бы всякий ударился в панику. — Сами-Знаете-Кто вел себя в точности так, как рассчитывал Грозный Глаз, — сказала, шмыгая носом, Тонкс. — Грюм говорил, что он решит, будто настоящего Гарри сопровождает самый крепкий, самый искусный из мракоборцев. Он и напал первым делом на Грюма, а когда Наземникус удрал, понял, что выбрал не тех, и взялся за Кингсли… Спор между ними возник очень быстро. Но так же быстро и закончился. Люпин отвернулся от Гарри, опустил свой стакан на стол и обратился к Биллу: — Есть одно дело. Я могу попросить Кингсли… — Нет, — сразу ответил Билл, — я готов и пойду с тобой. — Куда это? — в один голос спросили Тонкс и Флер. — За телом Грозного Глаза, — ответил Люпин. — Его нужно забрать. — А это не может… — начала миссис Уизли, с мольбой глядя на Билла. — Подождать? — спросил Билл. — Не может, если ты не хочешь, чтобы Пожиратели смерти добрались до него первыми. Снова наступило молчание. Люпин и Билл попрощались и ушли. Оставшиеся расселись по креслам — все, кроме Гарри, так и продолжавшего стоять. Внезапность и окончательность смерти, казалось, поселились в этой комнате, подобно привидениям. — Я тоже должен уйти, — произнес Гарри. Тринадцать пар глаз уставились на него. — Не дури, Гарри, — сказала миссис Уизли. — О чем ты? — Я не могу здесь оставаться. — Он потер лоб: шрам снова покалывало, так сильно он не болел вот уже больше года. — Пока я здесь, вы все в опасности, а я не хочу… — Но это же глупо! — воскликнула Ария, не сдерживая себя и вскакивая с кресла. — Весь смысл этой ночи состоял в том, чтобы доставить тебя сюда невредимым, и, благодарение небу, так и случилось. И потом, у ребята свадьба на носу. Флер согласилась выйти замуж здесь, а не во Франции, и мы уже все подготовили для того, чтобы каждый из нас мог остаться здесь и оберегать тебя… Она не понимала, что от ее слов Гарри становится не лучше, а хуже. — Если Волан-де-Морт узнает, что я здесь… — Да как же он узнает? — спросила девушка. Миссис Уизли улыбнулась её решимости. — Папа! — Блэк посмотрела на Сириуса. — Скажи ему! — Существует дюжина домов, Гарри, в каждом из которых ты можешь сейчас находиться, — сказал мистер Уизли. — У него нет возможности выяснить, где ты скрываешься. — Я не о себе беспокоюсь! — ответил Гарри. — Мы знаем, — негромко произнес мистер Уизли, — но если ты уйдешь, все наши сегодняшние усилия обессмыслятся. — Никуда ты не пойдешь, — спокойно ответил Сириус. — Господи, Гарри, после всего, что ты пережил, чтобы добраться сюда? — Да, и как же мое кровоточащее ухо? — спросил, приподнимаясь на подушках, Джордж. — Я уверен, что… — Грозный Глаз не хотел бы… — Я ЗНАЮ! — рявкнул Гарри. Он чувствовал себя окруженным со всех сторон, подвергающимся шантажу. Неужели все думают, будто он не понимает, что они для него сделали, не понимают, что именно поэтому он и хочет уйти сейчас, прежде чем пострадает кто-то еще? В гостиной повисло долгое, неловкое молчание, в котором шрам Гарри продолжал пульсировать и дергаться от боли, точно его кололи иглами.

***

Этой ночью никому не спалось. Ария сидела во дворе дома, всматриваясь в безоблачное небо. Туда, где звезды. Туда, где свобода и тишина. Позади послышался шорох, и Блэк увидела приближающихся Гермиону и Джинни. Они сели по обе стороны от нее. — Ария, ты как? — неожиданно начала Гермиона, уставившись на нее своими большими карими глазами. — Жива… — Джинни мне все рассказала. Ария, мне жаль. Прости, что не замечала элементарного, — призналась Грейнджер. — Не надо. Это ты прости, я врала. Но я ни о чем не жалею. И самое главное, не буду жалеть. Но я сделаю все, чтобы не допустить прошлых ошибок. — Думаешь, это и в правду было настолько серьезно? — поинтересовалась Джинни, накрывая холодные руки Арии своими. — Я хочу в это верить… Я хочу в это верить.