Творец призмы

Скажите мне, что со смертью все не заканчивается.

Потрясение, вызванное утратой Грозного Глаза, пронизывало дом во все последующие дни. Гарри все ждал, что он войдет, стуча деревянной ногой, в заднюю дверь дома, как входили в нее (и выходили) другие члены Ордена, приносившие новости. И чувствовал, что только настоящее дело способно умерить его горе и чувство вины, что он должен как можно быстрее отправиться на поиски оставшихся крестражей и уничтожить их. — Ладно, но пока тебе не исполнится семнадцать, ты ничего с… — и Рон молча, одними губами выговорил «крестражами», — все равно сделать не сумеешь. Ты же под Надзором. А строить планы мы можем и здесь, как в любом другом месте, верно? Или, — он понизил голос до шепота, — ты думаешь, что тебе уже известно, где находятся самзнаешьчто? — Нет, — признал Гарри. — По-моему, Гермиона пытается кое-что выяснить, — сказала Ария. — Она говорит, что откладывала это до твоего появления здесь. Они сидели за завтраком. Мистер Уизли и Билл только что отбыли на работу, миссис Уизли пошла наверх будить Гермиону и Джинни, а Флер отправилась принимать ванну. — Надзор снимут тридцать первого, — сказал Гарри. — Значит, здесь мне осталось пробыть только четыре дня. Потом я смогу… — Пять, — решительно поправил его Рон. — Мы должны остаться на свадьбу. Иначе они нас просто убьют. «Они», как поняла Блэк, означало Флер и миссис Уизли. — Всего один лишний день, — сказал Рон, поняв, что Гарри вот-вот взбунтуется. — Неужели они не понимают, насколько важно… — Конечно, не понимают, — ответил Рон. — Они же ничего не знают. И кстати, раз уж зашла речь о свадьбе, мне нужно с вами поговорить. Рон глянул в сторону выходящей в прихожую двери, проверяя, не спустилась ли вниз миссис Уизли, и склонился поближе к друзьям. — Мама попыталась выяснить у меня и у Гермионы, что к чему. Чем мы собираемся заняться. Теперь она возьмется за вас, так что держитесь. Папа и Люпин тоже задавали вопросы, но когда мы сказали, что Дамблдор велел тебе ничего никому, кроме нас, не говорить, они тут же отстали. Мама — другое дело. Она человек упорный. — У меня уже тоже спрашивали. Отец никак не отстаёт. По несколько раз на дню спрашивает. Теперь за обедом к ним часто присоединялись другие члены Ордена — «Нора» заменила собой дом на площади Гриммо, превратившись в штаб-квартиру Ордена Феникса. Мистер Уизли объяснял это тем, что после смерти Дамблдора, их Хранителя Тайны, все, кому Дамблдор открыл местонахождение дома на площади Гриммо, стал исполнять должность Хранителя поочередно. — Нас таких человек двадцать, а значит, и заклятие Доверия ослабевает соответственно. У Пожирателей смерти появилось в двадцать раз больше возможностей вытянуть из кого-нибудь эту тайну. Надеяться на дальнейшее ее сохранение уже нельзя. — Да, но ведь Снегг, наверное, уже назвал ваш адрес Пожирателям, — сказал Гарри. — Видишь ли, Грозный Глаз наложил на это место пару заклятий — на тот случай, если Снегг снова появится в нем. Мы надеемся, конечно, что они достаточно сильны для того, чтобы и не подпустить его близко, и связать ему язык, если он попытается что-либо сказать на этот счет, но полной уверенности у нас нет. А использовать в качестве штаб-квартиры дом, защита которого стала настолько ненадежной, было бы просто безумием. В этот вечер народа в кухню набилось столько, что орудовать вилкой и ножом стало непросто. Гарри сидел, притиснутый к Джинни, и то несказанное, что произошло между ними, вызывало у него желание оказаться от нее как можно дальше. Он так старался даже ненароком не задевать ее руку, что справиться с лежавшим перед ним цыпленком ему уже не удавалось. — Есть что-нибудь новое о Грозном Глазе? — спросил он у Билла. — Ничего, — ответил Билл. Организовать похороны Грюма не удалось, поскольку Билл и Люпин так и не смогли отыскать его тело. Темнота и неразбериха сражения затрудняли поиски места, куда оно могло упасть. — «Ежедневный пророк» ни словом не обмолвился ни о его смерти, ни о нахождении тела, — продолжал Билл. — Впрочем, это ничего не значит. В последнее время «Пророк» умалчивает о многом. — А разбирательства по поводу незаконного использования мной магии при попытке спастись от Пожирателей смерти Министерство все еще не назначило? — через стол спросил Гарри у мистера Уизли, и тот отрицательно покачал головой. — Это потому, что там понимают: у меня не было иного выбора, или они просто не хотят, чтобы я рассказал всем о Волан-де-Морте, который напал на меня? — Думаю, последнее вернее. Скримджер не желает признавать ни того, что Волан-де-Морт также силен, как он, ни того, что из Азкабана совершен массовый побег. — Ну да, зачем говорить обществу правду? — сказал Гарри и с такой силой сжал в ладони нож, что на ней отчетливо выступили белые шрамы, слагавшиеся в слова: «Я не должен лгать». — Разве в Министерстве нет людей, готовых выступить против него? — гневно спросил Рон. — Конечно, есть, Рон, однако многие просто боятся, — ответил мистер Уизли. — Боятся исчезнуть следующими, боятся, что следующему нападению подвергнутся их дети. Слухи ходят самые страшные. Я, к примеру, не верю, что хогвартский профессор магловедения просто ушла в отставку. Ее уже много недель как никто не видел. А тем временем Скримджер сидит весь день у себя в кабинете и помалкивает — остается только надеяться, что он разрабатывает некий план. Наступило молчание, позволившее миссис Уизли зачаровать пустые тарелки, дабы они убрались со стола, и подать яблочный пирог. — Нам надо решить, как замаскировать тебя, Гарри, — сказала Флер, когда все принялись за сладкое. — На время свадьбы, — прибавила она, увидев его недоумевающее лицо. — Конечно, Пожирателей смерти среди наших гостей не будет, но ведь после того, как они напьются шампанского, ничего гарантировать нельзя. Из чего Гарри заключил, что Хагрид все еще состоит у нее на подозрении. — Да, мысль хорошая, — согласилась миссис Уизли, которая сидела во главе стола и, нацепив на кончик носа очки, просматривала начертанный на очень длинном свитке пергамента список неотложных дел. — Скажи, Рон, ты в своей спальне уже прибрался? — Да почему? — воскликнул Рон, плюхнув свою ложку на стол и гневно уставившись на мать. — Почему я должен прибираться в своей спальне? Нам с Гарри в ней и так хорошо! — Через несколько дней, молодой человек, в этом доме состоится свадьба твоего брата… — Он что, в моей спальне ее играть собирается? — гневно поинтересовался Рон. — Нет! Так какого же обвислого Мерлина… — Не смей так разговаривать с матерью, — твердо произнес мистер Уизли, — и делай то, что тебе говорят. Рон скорчил обоим своим родителям рожу, взял со стола ложку и вонзил ее в остатки яблочного пирога. — Я могу помочь, я же там тоже намусорил, — сказал Рону Гарри, однако у миссис Уизли имелись на его счет собственные планы. — Нет, Гарри, дорогой, я предпочла бы, чтобы ты помог Артуру привести в порядок курятник, а ты, Гермиона, застели, пожалуйста, постель для мсье и мадам Делакур, они приезжают послезавтра в одиннадцать утра. На следующий день ребятам все-таки удалось уединиться и поговорить. В комнате наступила тишина, нарушавшаяся только негромкими ударами, — это Гермиона продолжала разбрасывать книги по двум грудам. Рон сидел, наблюдая за ней, Гарри, не способный сказать ни слова, глядел то на него, то на нее. То, что они придумали для защиты своих родных, окончательно убедило его: друзья действительно отправятся с ним, хорошо сознавая, какой опасности подвергаются. Гарри хотелось сказать им, как это для него важно, но он не мог найти достаточно внушительных слов.

***

Нора все больше и больше наполнялась гостями, прибыло семейство Делакур. И отсего в доме стало невероятно тесно, нельзя было поговорить с кем-то наедине, вокруг всегда кто-то находился. Спустившись на кухню, они обнаружили на столе горку ожидавших Гарри подарков. Билл и мсье Делакур доедали завтрак, миссис Уизли что-то жарила на сковородке, разговаривая с ними. — Артур просил поздравить тебя с семнадцатилетием, Гарри, — расплывшись в улыбке, сказала она. — Ему пришлось пораньше уехать на работу, но к обеду он вернется. Наш подарок вон он, на самом верху. Гарри сел, взял квадратный сверток, на который она указала, развернул его. Внутри обнаружились часы, очень похожие на те, которые мистер и миссис Уизли подарили на семнадцатилетие Рону, — золотые, с кружащими по циферблату звездами вместо стрелок. — Существует традиция — дарить волшебнику на совершеннолетие часы, — сказала от плиты миссис Уизли. — Боюсь, эти не такие новые, как у Рона, они принадлежали моему брату Фабиану, а он был не очень аккуратен с вещами, у них сзади небольшая вмятинка, но… Продолжения речи миссис Уизли никто не услышал, потому что Гарри вскочил и обнял ее. Он постарался вложить в свое объятие все, о чем никогда ей не говорил, и, возможно, она его поняла, потому что, когда Гарри разжал руки, неуклюже потрепала его по щеке, а после не очень ловко взмахнула палочкой, вывалив из сковороды половину бекона на пол. — С днем рождения, Гарри! — сказала Гермиона, влетая в кухню и укладывая свой подарок поверх остальных. — Подарок не богатый, но, надеюсь, тебе понравится. А ты ему что подарил? — спросила она у Рона, который, похоже, вопроса не услышал. — Давай разверни Гермионин! — сказал он. Гермиона купила ему новый вредноскоп. Другие свертки содержали волшебную бритву, поднесенную Биллом и Флер, шоколад от Делакуров и огромную коробку новейших товаров компании «Всевозможные волшебные вредилки близнецов Уизли» от Фреда с Джорджем. — С днем рождения, Гарри… Это тебе наш подарок с папой. — прошептала Ария, сидя рядом с задумчивым отцом и протягивая ему свой подарок. Это была книга по зельеварению для продвинутых. — Вроде, очень символично! — девушка и Сириус улыбнулись. Гермиона нервно хихикнула. — Боже… спасибо. Ребята за столом засиживаться не стали, поскольку появление мадам Делакур, Флер и Габриэль сделали кухню несколько тесноватой. Вечером они отпраздновали день рождения Гарри и разошлись по своим комнатам. В комнате с Сириусом Арии было несколько тесновато. Но много места им и не надо было, в комнате они бывали только ночью. Этой ночью обоим не спалось. — У тебя поменялся патронус? — неожиданно раздался голос отца в темноте. — Римус сказал, да? — догадалась гриффиндорка, перекатываясь на другой бок и уставившись на Сириуса. — Он лишь расхвалил твои магические способности. И то настолько сильный у тебя оказался патронус… — Да. Поменялся… — честно призналась девушка. Ария задумчиво смотрела в окно, её лицо отражало смесь тревоги и недоумения. Сириус знал, что-то беспокоит её. — Папа, это не так просто. Я видела в нём больше, чем просто врага. Он тоже страдает. Не меньше нашего. Сириус нахмурился, пытаясь понять. Он знал о конфликте между домами и о том, как Драко рос в атмосфере предвзятости и давления. — Ты имеешь в виду, что видишь в нём что-то хорошее? — спросил он. Ария кивнула: — Да. Я понимаю, что он не идеален. Никто не идеален. Но он изменился. Сириус задумался над её словами. Он сам пережил множество предательств и потерь, но никогда не забывал о важности надежды и перемен. — Значит, ты веришь в возможность изменений? — сказал он с улыбкой. — Это очень важно, Ари. Иногда именно такие вещи делают нас сильнее. — Верю. — Ты ведь влюбилась в него? — в голосе Блэка больше не было недоверия или ненависти. Он спросил спокойно. Ведь сам знал, что сердцу не прикажешь. А влюбиться так сильно, чтобы изменился патронус — не каждому свойственно. Она улыбнулась в ответ на вопрос, и Сириус почувствовал гордость за свою дочь. Он знал, что она на правильном пути — путь понимания и принятия. — Мне очень жаль, что все так получилось. Со Снеггом и с Драко. Блэк совсем ни с кем не говорила о том, что произошло. О том, что человек, который столько лет ее воспитывал — оказался убийцей. Убил человека и глазом не моргнул. Словно он делал это каждый день. Но и она не лучше. Но ничего уже не будет прежним.

***

На следующий день в три часа дня Гарри, Рон, Фред и Джордж стояли у разбитого в фруктовом саду огромного белого шатра, ожидая появления свадебных гостей. Все четверо держали в руках планы рассадки гостей, которые должны были помочь им разводить людей по нужным местам. Целая орда официантов в белых мантиях появилась часом раньше вместе с одетым в раззолоченные костюмы оркестром. Сейчас вся эта волшебная братия сидела неподалеку под деревом, Гарри видел, как над ними поднимается синеватый трубочный дымок. За спиной Гарри находился вход в шатер, а за входом открывались ряды хрупких золоченых стульев, стоявших по обеим сторонам пурпурной ковровой дорожки. Столбы, на которых держался шатер, были увиты белыми и золотистыми цветами. Точно над тем местом, где Биллу и Флер предстояло вскоре стать мужем и женой, Фред и Джордж разместили гигантскую связку золотистых же надувных шариков. Снаружи неторопливо порхали над травой и шпалерами бабочки и пролетали жуки, летний день был в самом разгаре. — Когда буду жениться я, — сказал Фред, оттягивая ворот своей мантии, — я подобной дури не допущу. Все вы оденетесь, как сочтете нужным, а на маму я наложу Цепенящее заклятие, и пусть лежит себе спокойно, пока все не закончится. — Утром она была не так уж и плоха, — сказал Джордж. — Поплакала малость из-за того, что Перси не будет, хотя кому он, спрашивается, нужен? О черт, началось, они уже здесь — глянь-ка. На дальнем краю двора одна за другой стали появляться ярко расцвеченные фигуры. Прошло всего несколько минут, и из них образовалась целая процессия, которая, извиваясь, двинулась по огороду в направлении шатра. На шляпках волшебниц колыхались экзотические цветы и подрагивали крыльями зачарованные птицы, на шейных платках волшебников посверкивали самоцветы; толпа их приближалась к шатру, и гул возбужденных разговоров все усиливался, заглушая жужжание жуков. Ария вместе с Гермиона стояли уже в шатре и медленно расхаживали туда-сюда, здороваясь с только прибывшими гостями. — Ух ты! — воскликнул Рон и заморгал, глядя на приближавшихся Гермиону, а рядом с ней Блэк — Роскошно выглядишь! — он улыбнулся Гермионе. — И ведь вечно этот удивленный тон, — произнесла Гермиона, но, однако же, улыбнулась. На ней было сиреневое развевающееся платье, туфли на высоком каблуке, гладко расчесанные волосы ее сияли. — Твоя двоюродная бабушка Мюриэль с тобой не согласилась бы. Я совсем недавно столкнулась с ней на верхнем этаже — она вручала Флер диадему. Увидев меня, она сказала: «Боже, это ведь магловка?» — а затем: «Плохая осанка и костлявые лодыжки». — Не обращай внимания, она всем грубит, — сказал Рон. — Не всем. Вот Арии она добавила потом: «А ты чистокровная?», «Безупречно выглядишь, принцесска». Ария скривила гримасу, от чего Гермиона и Рон рассмеялись. Разделение по чистоте крови ее бесило сейчас, как никогда раньше. — Вы о Мюриэль говорите? — спросил Джордж, вышедший с Фредом из шатра. — Да, мне она сказала, что у меня уши какие-то кривые. Старая сова. Жаль, дяди Билиуса больше нет, вот кто умел повеселиться на свадьбах. — Это не тот, который повстречался с Гримом, а ровно через сутки умер? — поинтересовалась Гермиона. — Ну да, под конец у него появились кое-какие причуды, — признал Джордж. — Зато до того, как помешаться, он был душой любого свадебного пира, — сказал Фред. — Выдувал целую бутылку огненного виски, а после выскакивал на танцевальный настил, подбирал подол мантии и начинал вытаскивать букеты из… — Да, человек и вправду очаровательный, — признала Гермиона, пока Гарри сгибался от хохота в три погибели. — А сам почему-то так и не женился, — сказал Рон. — Вот этим ты меня удивил, — отозвалась Гермиона. Им было так весело, что никто не заметил запоздавшего гостя — темноволосого молодого человека с большим кривым носом и густыми черными бровями, — пока он не протянул свое приглашение Рону и не сказал, уставясь на Гермиону: — Прекрасно выглядишь. — Виктор! — завопила она и уронила свою расшитую бисером сумочку, ударившуюся о землю с громким стуком, нисколько не отвечавшим ее размерам. Торопливо подняв сумочку и покраснев, Гермиона сказала: — Я и не знала, что ты… господи… как приятно тебя видеть… Ну как ты? Уши Рона в очередной раз заалели. Прочитав приглашение Крама с таким видом, точно он ни единому стоявшему там слову не верил, Рон спросил намного громче, чем следовало: — Как это ты здесь оказался? — Флер пригласила, — приподняв брови, ответил Крам. — Гарри… рад снова тебя видеть! — Виктор протянул ему руку, тот протянул свою в ответ. Гарри, никакого зла на Крама не державший, пожал ему руку, а затем, решив, что лучше увести Виктора подальше от Рона, предложил проводить его до отведенного ему места. — Позволь сопроводить тебя, юная ведьмочка! — протянул Арии руку Фред. — Нет-нет, брат, я сопровожу нашу шалунью! — братья встали по обе стороны от гриффиндорки и каждый протянул ей руку. — А давайте не будем спорить и пойдём втроем! — она подхватила близнецов под локти и они направились в сторону шатра. Появление Крама вызвало определенный переполох, особенно среди кузинвейл: как-никак, Виктор был прославленным игроком в квиддич. Гости еще вытягивали шеи, чтобы получше разглядеть его, а в проходе уже появились торопливо шагавшие Рон, Гермиона, Фред, Ария и Джордж. — Время усаживаться, — сказал Гарри Фред, — не то о нас новобрачная споткнется. Гарри, Рон, Гермиона и Ария заняли свои места — во втором ряду, прямо за Фредом и Джорджем. Рядом с Блэк сидел Сириус, облеченный в другой облик, благодаря оборотному зелью. Гарри тоже предлагали подобную идею, но он отказался, ссылаясь на то, что не намерен прятаться. А Сириус не знал, ведётся ли на него ещё охота в Министерстве. Гермиона казалась чуть-чуть порозовевшей, уши Рона по-прежнему алели. Просидев несколько мгновений в молчании, он прошептал Гарри: — Видал, какую идиотскую бородку он отрастил? Гарри пробормотал нечто неразборчивое. Нагретый солнцем шатер наполнили трепетные предвкушения, негромкий говорок сидевших в нем людей время от времени перемежался вспышками возбужденного смеха. По проходу прошли, улыбаясь и кивая родственникам, мистер и миссис Уизли — последняя облачилась сегодня в новую аметистовую мантию и подобранную ей в тон шляпку. Мгновение спустя в дальнем конце шатра возникли Билл и Чарли, оба в парадных мантиях и с большими белыми розами в бутоньерках; Фред залихватски присвистнул, заставив кузинвейл захихикать. Зазвучала исходящая, казалось, прямо из золотистых шаров музыка, и все смолкли. — О-оо-оох! — выдохнула Гермиона, повернувшаяся на стуле, чтобы взглянуть на вход. Общий вздох вырвался у всех гостей, когда в проходе появились мсье Делакур и Флер. Флер словно плыла, мсье Делакур подпрыгивал на ходу и радостно улыбался. На Флер было совсем простое белое платье, казалось, источавшее сильный серебристый свет. Как правило, рядом с ее сияющей красотой люди словно тускнели, сегодня же этот свет делал более прекрасными всех, на кого он падал. Джинни и Габриэль, обе в золотистых платьях, выглядели красивее обычного, а когда Флер приблизилась к Биллу, стало казаться, что он даже и не встречался никогда с Фенриром Сивым. Ария машинально коснулась своего кулона, тот что висел у нее на шеи и она предпочитала его даже не замечать, но сейчас ее рука сжала его, словно искала хоть процент поддержки. — Леди и джентльмены, — произнес певучий голос, — он стоял теперь перед Биллом и Флер, — мы собрались здесь ныне, чтобы отпраздновать союз двух верных сердец… — Да моя диадема кого хочешь украсит, — звучным шепотом сообщила тетя Мюриэль. — Однако должна сказать, вырез у Джиневры уж больно низкий. Джинни обернулась, улыбаясь, подмигнула Гарри и тут же снова уставилась перед собой. — Уильям Артур, берете ли вы Флер Изабелль?.. Сидевшие в первом ряду миссис Уизли и мадам Делакур негромко рыдали в кружевные тряпицы. Трубные звуки, донесшиеся из задних рядов, давали ясно понять, что и Хагрид извлек из кармана скатерку, заменявшую ему носовой платок. Гермиона, повернувшись к Гарри, светло улыбнулась ему, и ее глаза были полны слез. — В таком случае я объявляю вас соединенными узами до скончания ваших дней. Волшебник с клочкастой головой поднял над Биллом и Флер палочку, и серебристые звезды осыпали новобрачных словно дождем, спирально завиваясь вокруг их теперь приникших одно к другому тел. Фред и Джордж первыми захлопали в ладоши, золотистые шары над головами жениха и невесты лопнули, и из них вылетели и неспешно поплыли по воздуху райские птицы и золотые колокольца, вливая пение и перезвон в общий шум. — Леди и джентльмены, — провозгласил клочковолосый маг, — прошу всех встать! Все встали, тетушка Мюриэль громко пожаловалась на причиненное ей неудобство; клочковолосый взмахнул волшебной палочкой. Стулья, на которых сидели гости, грациозно взвились в воздух, матерчатые стены шатра исчезли — теперь все стояли под навесом, державшимся на золотистых столбах, и прекрасный, залитый солнечным светом сад обступил гостей со всех сторон вместе с лежащим за ним сельским пейзажем. А следом из центра шатра пролилось жидкое золото, образовав посверкивающий танцевальный настил, висевшие в воздухе стулья расставились вокруг маленьких, накрытых белыми скатертями столов, приплывших вместе со стульями на землю, а на сцену вышли музыканты в золотистых костюмах. — Чистая работа, — одобрительно сказал Рон, когда повсюду вдруг засновали официанты с серебряными подносами, на которых стояли бокалы с тыквенным соком, сливочным пивом и огненным виски или лежали груды пирожков и бутербродов. — Надо пойти поздравить их, — сказала Гермиона, приподнимаясь на цыпочки, чтобы увидеть Билла и Флер, окруженных толпой уже поздравлявших их гостей. — Успеем еще, — пожал плечами Рон, снимая с проплывавшего мимо подноса три бокала со сливочным пивом и вручая один Гарри. — Гермиона, держи, давай найдем столик… только не здесь! Подальше от Мюриэль… Рон повел друзей через пустой танцевальный настил, поглядывая влево и вправо, — Гарри казалось, что он высматривает Крама. К тому времени, когда они добрались до другого конца шатра, большая часть столиков была уже занята, самым пустым оказался тот, за которым одиноко сидела Полумна. — Ты не будешь возражать против нашей компании? — спросил Рон. — Конечно нет! — радостно ответила она. — Папочка пошел к Биллу и Флер с нашим подарком. Заиграл оркестр. Билл и Флер вышли на танцевальный настил первыми, сорвав громовые аплодисменты, спустя недолгое время за ними последовали мистер Уизли с мадам Делакур и миссис Уизли с отцом Флер. — Какая хорошая песня, — сказала Полумна, покачиваясь в такт вальсовому ритму, а через несколько секунд и она скользнула на танцевальный настил и закружилась на месте — одна, закрыв глаза и помахивая руками. — Она великолепна, правда? — сказал Рон. — И всегда была хороша. Однако улыбку его тут же точно ветром сдуло — на освобожденное Полумной место опустился Виктор Крам. Гермиона приятно взволновалась, впрочем, на сей раз Виктор комплиментов ей говорить не стал, а спросил, сердито нахмурясь: — Кто этот человек в желтом? — Ксенофилиус Лавгуд, отец нашей хорошей знакомой, — ответил Рон. Сварливый тон его свидетельствовал, что он не намерен подсмеиваться над Ксенофилиусом, пусть тот и дает для этого множество поводов. — Пойдем потанцуем, — резко предложил он Гермионе. Недоумевающая, но и обрадованная Гермиона встала и вместе с Роном присоединилась к густевшей толпе танцующих. Гарри подошёл к Арии и протянул руку: — Потанцуешь со мной? — Конечно. Ария сегодня была одета в нежное платье цвета морской волны, которое плавно струилось вокруг неё, словно волны океана. Её волосы, рассыпанные по плечам, обрамляли лицо. В её глазах светилась искорка веселья. Гарри вывел её в зал и они начали танец. Он был немного неловким, но это только добавляло очарования их танцу. Ария, с её лёгкостью и грацией, вела его, словно они парили над землёй. Она смеялась, её смех был чистым и мелодичным, как звонкий колокольчик, и Поттер не мог не улыбаться в ответ. Они кружились под звуки музыки, которую играли магические музыканты. Ария закружила Гарри, и он споткнулся, но она ловко поймала его за руку, не позволяя упасть. Их движения были полны веселья и беззаботности; они танцевали так, будто весь мир вокруг них исчез. В этот момент Блэк почувствовала себя свободной. Она знала, что на празднике собрались люди, которые её любят и поддерживают. Каждый поворот и каждый шаг дарили ей ощущение легкости, а их дружба становилась крепче с каждым мгновением. Она совсем позабыла о том, что случилось месяц назад. Когда музыка затихла, Ария и Гарри остановились, смеясь друг на друга. Их лица светились от счастья. Это был момент, который они запомнят навсегда — мгновение радости на фоне любви и единства семьи. Они однако были совершенно уверены, что ни свадебного торта, увенчанного двумя действующими моделями фениксов, которые взлетают, когда его начинают резать, ни плывущих в толпе по воздуху бутылок шампанского у маглов не увидишь. Вечер переходил в ночь, и под навес начали залетать мотыльки, кружившие вокруг плававших в воздухе золотистых фонариков, а веселье становилось все более буйным. Фред и Джордж давно уже удалились в темноту с двумя кузинами Флер, Чарли, Хагрид и какой-то коренастый чародей в лиловой круглой шляпе с загнутыми кверху полями распевали в углу песню «Одогерой». — Все, больше танцевать не могу, — пропыхтела Ария, стягивая с ног туфли и растирая ступни. — Рон и Гермиона пошли сливочное пиво искать. Странно, я только что видела, как Виктор летит на всех парусах от отца Полумны, похоже, они повздорили… — Гермиона вгляделась в его лицо и понизила голос: — Гарри, у тебя все в порядке? Рядом плюхнулся Сириус, которого дочь все еще уговорила пойти танцевать. И он не смог отказать дочери, пусть даже считал, что не в том возрасте, чтобы плясать. Гарри не знал, с чего начать, впрочем, начинать было поздно. Именно в этот миг нечто большое и серебристое пробило навес над танцевальным настилом. Грациозная, поблескивающая рысь мягко приземлилась прямо посреди толпы танцующих. Все лица обратились к ней, а люди, оказавшиеся к рыси ближе прочих, нелепо застыли, не завершив танцевать. А затем Патронус разинул пасть и громким, низким, тягучим голосом Кингсли Бруствера сообщил: — Министерство пало. Скримджер убит. Они уже близко. Кожа Арии покрылась мурашками. Она быстро натянула туфли на ноги и схватила сумку с плеча отца, прижимаясь к нему все ближе. Сколько прошло времени? Достаточно, чтобы ощутить ледяную волну ужаса, пробежавшую по спине. Потом шатер погрузился во тьму — то ли погасли огни, то ли защитные чары пали под ударом снаружи. И начался ад. Все казалось размытым, замедленным. Гарри и Гермиона вскочили на ноги, выхватили палочки. Многие только теперь сообразили, что произошло нечто странное, лица еще поворачивались к таявшей в воздухе серебряной рыси. Безмолвие холодными кругами расходилось от места, на котором приземлился Патронус. Потом кто-то закричал. — Папа! — Ария схватила Сириуса за руку. Но он быстро одернул её, поворачиваясь к ней лицом. — Беги! Бегите все! — А ты? — встревоженно закричала она. — Не переживай за меня! Люблю тебя! — он поцеловал её в лоб и умчался в сторону Римуса и Тонкс. Гарри, Ария и Гермиона бросились в гущу запаниковавшей толпы. Гости разбегались во все стороны, многие трансгрессировали — чары, защищавшие «Нору», разрушились. — Рон! — кричала Гермиона. — Рон, где ты? Пока они проталкивались через танцевальный настил, Гарри заметил, как в толпе появляются фигуры в плащах и масках, потом увидел Люпина и Тонкс, поднявших над головой палочки, услышал, как оба крикнули: «Протего!» — и крик этот словно эхом отозвался отовсюду. — Рон! Рон! — звала Гермиона, уже почти рыдая; охваченные ужасом гости толкали ее и Гарри со всех сторон. Гарри схватил девушек за руки, чтобы их не отнесло друг от друга, и тут над их головами со свистом пронеслась вспышка света — было ли это защитное заклинание или что похуже, он не знал… И наконец Рон возник прямо перед ними. Он поймал свободную руку Гермионы, и ровно в тот момент, когда они закружились на месте, Ария отпустила руку Гарри. — Прости! Я должна помочь отцу! Я найду тебя потом! Крики. Грохот опрокидываемой мебели. Визг. Резкие вспышки света — кто-то пытался осветить пространство Люмосом, но их тут же гасили. Где-то рядом зазвучали хриплые, полные ненависти голоса: — Поттер! Где Поттер?! Вспышки красного и ослепляющего белого света прорезали темноту, выхватывая мелькающие фигуры в панике, падающих гостей, силуэты в черных мантиях, врывающиеся со всех сторон. Ария инстинктивно рванулась к отцу. Ее сердце бешено колотилось, в ушах звенело. Она споткнулась о чью-то ногу, упала на колени, чувствуя холодную траву под ладонями. Подняла голову, отчаянно вглядываясь в мельтешение теней. И тут она увидела его. Теодор Нотт. Он стоял в десяти шагах от нее, словно призрак, выплывший из самого мрака. Его обычно бледное, замкнутое лицо в этот момент было лишено всякого выражения — холодное, гладкое, как мрамор. Ни злобы, ни торжества, лишь абсолютная, леденящая пустота и сосредоточенность. Его темные глаза, казалось, поймали ее взгляд сквозь хаос и мглу. Он не кричал, не метался. Он просто шел — прямой, неуклонной походкой, рассекая толпу бегущих гостей, как нож масло. Его черная мантия пожирателя смерти сливались с тьмой, лишь серебряная маска, мелькнувшая рядом с ним, на мгновение отразила чужой искривленный оглушающим заклятием крик. — Нет! — хотела крикнуть Ария, но голос застрял в горле. Она попыталась подняться, отползти, но ее ноги не слушались от ужаса. Он был уже рядом. Она увидела его тонкие, длинные пальцы, сжимающие палочку. Не ту, школьную, а другую — темнее, тяжелее, смертоноснее. Он что-то прошептал так тихо, что будь они в гробовой тишине, Ария бы даже тогда не услышала его. Словно гигантская невидимая подушка обрушилась на Арию. Ее сознание помутнело, веки налились свинцом. Последнее, что она ощутила — не грубые руки Хагрида, о чем можно было сейчас мечтать, а сильные, но удивительно аккуратные руки Теодора Нотта, обхватившие ее за талию и подхватившие под колени, прежде чем она рухнула на землю лицом в грязь. Он поднял ее без малейшего усилия, словно перо. В последнем проблеске сознания она почувствовала жесткую ткань его мантии под щекой, холод металлической пуговицы и… запах. Не крови и пороха, как у других, а что-то другое — старое пергамент, чернильные орехи и ледяной ветер. Он не стал тащить ее через весь шатер. Даже не оглянулся. Теодор резко развернулся, прижимая ее безвольное тело к себе, и шагнул в сторону, где тень была особенно густой. Его движения были выверены, экономичны. Никакой театральности, только холодная эффективность. — Нотт! Цель? — рявкнул грубый голос Яксли поблизости. — Вторичный приоритет. Заложница. Уходим! — ответил Теодор, не замедляя шага. Его голос был ровным, лишенным эмоций, как диктовка отчета. И прежде чем кто-либо успел что-либо понять или помешать, Теодор Нотт с грузом на руках растворился в самой густой тени у края шатра. Не было громкого хлопка трансгрессии — лишь легкое искажение воздуха, едва заметное мерцание, и они исчезли. Как будто их и не было. На месте, где только что стояли Ария и ее похититель, остались лишь кровавые следы с ее разбитых коленей. Крики, заклятия и хаос вокруг, но для Арии Блэк мир внезапно погрузился в безмолвную, принудительную тьму, а ее судьба оказалась в руках самого холодного и непредсказуемого из пожирателей смерти.