Творец призмы

Их утащило в неизвестность. И тут они почувствовали под ногами твердую землю, а в воздухе — запах соли. Гарри упал на колени, выпустил руку Арии и постарался как можно мягче опустить на землю Крюкохвата. — Ты как, ничего? — спросил он, видя, что гоблин пошевелился, но Крюкохват только что-то невнятно проскулил в ответ. Ария осмотрелась, щурясь в темноте. Ей показалось, что вдалеке под звездным небом виднеется домик, а рядом с ним движутся какие-то люди. — Добби, это коттедж «Ракушка»? — спросила она шепотом. — Мы попали, куда нужно? Добби? — Гарри огляделся. Крошечный домовик стоял в нескольких шагах от него. — Добби! Домовик покачнулся, и звезды отразились в его огромных блестящих глазах. Ария с Гарри одновременно перевели взгляд на серебряную рукоятку кинжала, торчавшего в тяжело вздымающейся груди Добби. — Добби… нет… ПОМОГИТЕ! — заорал Гарри, обернувшись к дому и суетившимся возле него людям. — ПОМОГИТЕ! Он не знал, волшебники там или маглы, друзья или враги, все это было неважно. Значение имело только темное пятно, расползавшееся на груди Добби, и то, что он умоляюще протянул к Гарри руки. Гарри подхватил его и уложил на бок на траву. — Добби, не надо, только не умирай, только не умирай… — Добби.? — рядом с ними присела Ария. Глаза домовика встретили взгляд Блэк, а после перевел их на Гарри, губы задрожали, с усилием складывая слова: — Гарри… Поттер… я рад быть твоим другом. А потом домовик дернулся и затих. В его неподвижных, словно стеклянные шарики, глазах искрился свет звезд, которых он уже не мог увидеть. Гарри все повторял: «Добби… Добби…» — хотя и знал, что домовик уже ушел туда, где его нельзя позвать. Ария обняла его за плечи, и он расплакался у неё на груди. Через минуту или две Ария поняла, что все-таки прибыли они куда хотели, как только рядом оказались Флер и Билл. — Гермиона? — вдруг сказала Ария. — Где она? Билл ответил: — Рон отвел ее в дом. С ней все будет хорошо. Гарри снова посмотрел на домовика, осторожно вытянул острый кинжал из его тела, потом стащил куртку и укутал ею Добби, как одеялом. Где-то близко билось о камни море. Ария унесла в дом раненого Крюкохвата, Флер побежала с ней. Билл завел речь о том, что нужно бы похоронить домового. Гарри соглашался, толком не понимая, что говорит. Он все смотрел на крошечное мертвое тельце, шрам дергало болью, и какой-то частью сознания Гарри, словно в перевернутую подзорную трубу, видел, как Волан-де-Морт наказывает тех, кто остался в доме Малфоев. Ярость Темного Лорда была ужасна, и все-таки рядом с его горем она словно бы уменьшилась — отголоски далекой грозы долетали до Гарри будто через огромный безмолвный океан.

***

— Куда я могу его отнести? — спросила Блэк у Флер, заходя в дом. — Туда, давай на второй этаж! — гриффиндорка вдруг заметила, что английский француженки стал ещё лучше, чем в их последнюю встречу. Отнеся домовика на второй этаж и попросив Флер дать ей какую-то одежду, она направилась переодеться. На ней очень быстро оказались короткий топ и теплые штаны с резинкой внизу. Спускаясь вниз, она столкнулась с Гермионой и Роном. — Ария… — прошептала Грейнджер и обняла подругу. Рукой она чувствовала шрамы на ее спине. — Тебя пытали?.. — Ой, не переживай, пытки — это лучшее, что со мной там делали, — отшутилась Блэк, с серьезном лицом накинула шерстяную накидку и вышла на улицу. Все, кроме Гермионы, молча спрыгнули к Гарри, каждый со своей лопатой, и все трое работали вместе, пока могила не показалась им достаточно глубокой. Гарри поуютнее закутал домовика в свою куртку. Рон сел на край могилы, разулся и надел свои носки на босые ноги домового. Ария отдала вязаную шапку, и Гарри осторожно надел ее на голову Добби, натянув на уши, напоминающие крылья летучей мыши. — Надо закрыть ему глаза. Гарри не слышал, как они подошли из темноты — Билл в дорожном плаще, Флер в длинном белом фартуке, из кармана которого торчал пузырек. Гермиона куталась в одолженный у Флер халат, она была очень бледная и нетвердо держалась на ногах. Полумна в куртке Флер присела на корточки и, нежно коснувшись век домового, закрыла остекленевшие глаза. — Вот, — тихо сказала она, — теперь он как будто спит. Гарри опустил домовика в могилу, устроил поудобнее руки и ноги, словно Добби отдыхает. Потом вылез наверх и в последний раз посмотрел на маленькое тельце. Арии вспомнились похороны Дамблдора — ряды золоченых стульев, министр магии в первом ряду, перечисление заслуг Дамблдора, пышная гробница из белого мрамора. Добби заслужил не меньший почет, а его положили в наскоро вырытую яму среди кустов. Лучше, чем ничего, в любом случае. — По-моему, нужно что-нибудь сказать, — подала голос Полумна. — Я первая, хорошо? Под взглядами всех стоявших вокруг она встала в изножье могилы и обратилась к мертвому домовику: — Спасибо тебе большое, Добби, за то, что ты спас меня из подвала. Ужасно несправедливо, что тебе пришлось умереть, когда ты такой хороший и храбрый. Я всегда буду помнить то, что ты сделал для меня. Надеюсь, что сейчас ты счастлив. Она выжидающе оглянулась на Рона. Рон прокашлялся и хрипло сказал: — Да… Спасибо, Добби… — Спасибо, — пробормотала Ария. Гарри проглотил комок в горле. — Прощай, Добби, — прошептал он. Билл взмахнул волшебной палочкой — кучка земли возле могилы поднялась в воздух и плавно опустилась, образовав небольшой красноватый холмик. — Ничего, если я немножко тут постою? — спросил Гарри. — Конечно, — ответила Блэк и вместе с остальными направилась в дом. Это ужасно несправедливо. Билл, Флер, Полумна, Гермиона, Рон и Ария сидели молча в гостиной, смотря в пол. — Флер, найдётся что-то для этого? — Эванс засучила рукава и протянула запястья, они были в шрамах, которые от трансгрессии разболелись еще больше. — Оу… — удивилась волшебница, — Сию минуту… Флер вскочила и направилась к одному из ящиков, но вернулась с расстроенным лицом. — Только так. Снимет боль ненадолго. Ария залпом выпила напиток, от одного лишь запаха которого по телу шли мурашки. — Что они с тобой делали? — спросила Гермиона, все еще смотря на её запястья. — Ну… пытали, пытали и снова пытали. Потом рыцари в белых доспехах меня спасли, я провалялась в коме, очнулась, и там все было несколько запутано… Ария не стала вдаваться в подробности, не сейчас. Не сегодня уж точно. Когда-нибудь она наберется смелости и возможно все расскажет. Но в другой раз. Билл наконец взглянул ей в лицо. — Что они хотели от тебя? — поинтересовался он. — Как я знаю, ничего. Они хотели выманить Гарри, именно из-за этого меня выпустили из подвала. Дабы я была в хорошем виде. А после просто убить нас всех, — Гермиона ахнула, а Рон обнял ее ещё сильнее. — Где все, кстати? — задал вопрос Рон, смотря на брата. — Удачно, что Джинни приехала домой на каникулы. Будь она в Хогвартсе, ее могли схватить раньше, чем мы успеем к ней добраться. А так она тоже в безопасности. Билл оглянулся и заметил Гарри. Присутствующие не сразу его заметили. — Я всех забрал из «Норы», — объяснил он. — Переправил их к тете Мюриэль. Раз Пожиратели смерти узнали, что Рон с тобой, к ним наверняка явятся… Да не извиняйся ты, — прибавил он, заметив, какое у Гарри стало лицо. — Это все равно рано или поздно случилось бы, папа давно нас предупреждал. Наша семья — самые отъявленные осквернители чистоты крови. — А чем их защитили? — спросил Гарри. — Заклятием Доверия. Хранитель Тайны — папа. На нашем коттедже такое же заклятие, а я Хранитель Тайны. На работу нам, конечно, уже нельзя, но это теперь не так уж важно. Олливандера и Крюкохвата тоже переправим к тете Мюриэль, как только они чуть-чуть придут в себя. У нее места хватает, а у нас тесновато. Ноги у Крюкохвата уже заживают, Флер напоила его «Костеростом». Через час, наверное, можно будет их обоих… — Нет, — сказал Гарри. Билл удивленно взглянул на него. — Они оба мне нужны. Я хочу с ними поговорить. Это очень важно! — Билл, где отец? — встревоженно спросила Ария, подскакивая с дивана. — Не переживай. Он в доме Люпина. Там тоже заклинание Доверия. Все хорошо… — быстро затороторил Уизли. После этого Гарри все-таки разрешили поговорить с освобожденными, но Ария идти отказалась. Они все потом рассказали ей сами и приступили думать, каким образом Добби узнал, что они в поместье Малфоев. Но итог так и не пришёл. За помощь в проникновение в сейф Беллатрисы, где по мнению Гарри должен был храниться один из крестражей, Крюкохват потребовал плату: меч Годрика Гриффиндора, который появился у гриффиндорцев из ниоткуда. Они рассказали Арии все, что произошло с ними в ее отсутствие. Она пыталась сложить дважды два — но у нее не получалось. Её мысли были заняты отцом. Они работали в маленькой спальне — по требованию Крюкохвата здесь царил полумрак. — Я всего однажды побывал в сейфе Лестрейнджей, — сообщил Крюкохват. — В тот раз мне было поручено поместить туда поддельный меч. Это отделение — одно из самых древних. Старейшие семьи волшебников хранят свои сокровища на очень глубоком уровне, там самые большие сейфы и самая лучшая защита… Они часами просиживали в этой крошечной, похожей на чулан комнатке. Дни складывались в недели. Стоило решить одну проблему, как возникала другая. Не в последнюю очередь их тревожило, что запас Оборотного зелья почти закончился. — Тут только на одного, — сказала Гермиона, рассматривая против света пузырек с густым, тягучим зельем, похожим на жидкую грязь. — Этого хватит, — решил Гарри, изучая нарисованный Крюкохватом план залегающих в глубине коридоров. Другие обитатели коттеджа «Ракушка» не могли не заметить, что рядом с ними что-то затевается, поскольку гриффиндорцы целыми днями сидели, заперевшись, и выходили только, чтобы поесть. Никто ни о чем не спрашивал, хотя Гарри не раз ловил на себе обеспокоенный взгляд Билла. Чем больше времени они проводили впятером, тем яснее Гарри понимал, что гоблин ему не нравится. Крюкохват оказался неожиданно кровожадным, его веселила мысль о том, чтобы причинять боль низшим созданиям, и страшно радовала идея, что им, возможно, придется ранить кого-нибудь из волшебников, прорываясь к сейфу Лестрейнджей. Крюкохват весьма неохотно соглашался есть вместе со всеми. Даже когда ноги у него окончательно зажили, он по-прежнему требовал, чтобы еду приносили ему в комнату на подносе, как и все еще хворавшему Олливандеру. В конце концов Флер взбунтовалась, и Билл, поднявшись наверх, объяснил гоблину, что так не пойдет. После этого Крюкохват стал выходить со всеми к столу, хоть и отказывался от общей еды, требуя сырого мяса, кореньев и разнообразных грибов. Гарри чувствовал себя виноватым; в конце концов, именно он добился, чтобы гоблина оставили в коттедже «Ракушка», из-за него семья Уизли вынуждена скрываться, а Билл, Джордж, Фред и мистер Уизли не могут работать. Ария понимала его. Она чувствовала словно предала Драко и его мать. Словно сбежала, как трусливая собака. Подставила их под удар Темного Лорда. — Мне ужасно совестно, — сказал он как-то Флер ветреным апрельским вечером, когда помогал ей готовить обед. — Я не хотел, чтобы все это на вас свалилось. На этом моменте Ария отбросила книгу, с которой сидела напротив Флер, и вышла на улицу. Свежий морской воздух попал в лёгкие, и девушка наконец смогла вздохнуть полной грудью. Она почти не спала с момента побега, ей снились ужасные кошмары, в которых Беллатриса её пытала, пытаясь узнать, где находится Гарри Поттер. На камне у самого моря сидел Билл. Он с удрученным видом смотрел, как вода бьётся о скалы. Увидев, как гриффиндорка подходит к нему, он чуть подвинулся и освободил место рядом. — Я послал твоему отцу патронус. — Ладно, — с безразличием ответила Ария, вдыхая морской воздух. — Ты большая молодец. Не каждый вытерпит это, — Уизли с восхищением взглянул на неё и похлопал по плечу. — Я пролежала в коме почти два месяца. Это большой срок. Ария знала, что не смотря на то, что она сбежала, все это в конечном итоге догонит ее. И Нотт, и ярость Темного Лорда. Но сейчас сидя здесь, в кругу друзей, она может вдохнуть свежий запах свободы. Позади послышались шаги, Блэк рефлекторно дернулась, но завидев, что к ним приближался удрученный Гарри, расслабилась. Билл оставил их наедине, а Гарри занял его место, его плечо почти касалось ее плеча. Он не смотрел на нее, его взгляд тоже был прикован к горизонту, как будто он надеялся разглядеть там ответы. Гриффиндорцы долго молчали, никто не знал с чего начать. Поттер не выдержал первым. — Расскажешь? Я видел кольцо на твоем пальце… — Подарок, — Ария даже бровью не повела. Ветер трепал волосы и забирался под одежду, но Ария не ощущала холода. Вернее, она ощущала его, но он был ничем по сравнению с ледяным прикосновением палочки Нотта или взглядом Темного Лорда. — Ты изменилась, — наконец сказал Гарри. Его голос был тихим, но в тишине прибоя он прозвучал громко, как выстрел. Ария не повернула головы. Ее пальцы бессознательно потянулись к тонкой цепи на шее, где висел кулон, подарок Драко. — Люди имеют свойство меняться, Гарри, — ее собственный голос звучал ровно, почти плоско. — Особенно когда их пытают. Особенно когда от них требуют совершить убийство. Особенно когда единственный способ выжить — это притвориться, что тебе нравится эта боль. Она рискнула взглянуть на него краем глаза. Он смотрел на нее теперь, и в его взгляде не было осуждения. Была усталая, взрослая печаль. — Я не об этом, — прошептал он. — Я помню тебя на свадьбе. Ты была… другой. Озорной. Светлой. Как Сириус. При имени отца что-то дрогнуло в ее каменном спокойствии. Она сжала кулаки, вонзив ногти в ладони. — Сириуса тут нет. И там его не было. А тот свет, что был во мне, потушили в подвале Малфой-мэнор. Литр за литром. — Нет, — Гарри покачал головой. — Он не потух. Я видел, как ты смотрела на Малфоя, когда мы бежали, когда его задело осколками. Я видел это в твоих глазах. Это не взгляд того, кто смирился. Ария резко встала, ее тень упала на Гарри. В ее осанке, в резком повороте головы было что-то от Северуса — та же самая защитная броня из высокомерия и боли. — Что ты хочешь услышать, Гарри? Что я рыдаю по ночам? Что мне снится, как Пожиратели вырезают мне вены? Что каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу лицо Волан-де-Морта? — Голос ее срывался, выдавая ту боль, которую она так тщательно хоронила. — Я выжила. Единственный способ сделать это — заковать все, что может болеть, в лед и стать острее, чем лезвие, которое держат у твоего горла. Да, я изменилась. Я стала такой, какой они хотели меня видеть. Снаружи. Она снова повернулась к морю, сгорбившись, словно от внезапного холода. — А внутри? — не отставал Гарри, поднимаясь рядом с ней. — Внутри ты все еще та девушка, которая пошла за мной, когда тебя не хотели отпускать. — Драко сказал мне идти, я обещала ему, — ее голос дрогнул. — Но он остался там. Один. С ними. И в этот момент броня дала трещину. Не рыдания, просто… бесконественная усталость. Она обернулась к Гарри, и в ее глазах, он наконец увидел испуганную, измученную девушку, которая потеряла все и пытается собрать осколки в какую-то новую, непонятную форму. — Они сломали меня, Гарри, — призналась она тихо. — А потом собрали заново, но криво, не так, как было. И я сама уже не знаю, кто я. Дочь Сириуса? Дочь Снегга? Заложница? Невеста Малфоя? Или просто оружие, которое все хотят использовать в своей войне? Гарри молча протянул руку. Он не тронул ее, просто дал ей выбор — принять этот жест или отвергнуть. Ария смотрела на его протянутую руку, потом на море, потом снова на него. И в ее взгляде, среди всей боли и страха, тлела одна-единственная, но неугасимая искра. Искра выбора. — Я не знаю, кто я, — повторила она. — Но я знаю, что не хочу возвращаться туда. И я знаю, что он верил, что я вытащу его оттуда. Тишина снова повисла между ними. Гарри все еще чувствовал на своей ладони прохладу ее пальцев, когда она убрала руку, чтобы снова обхватить колени. Он наблюдал, как ее взгляд снова устремляется вдаль, но теперь в ее позе было меньше напряженности. — Значит… Малфой сделал тебе предложение? — спросил он наконец, его голос был осторожным, но без тени насмешки. Он просто констатировал факт, один из многих безумных фактов их новой реальности. Ария не ответила сразу. Вместо этого ее левая рука медленно поднялась, и пальцы правой коснулись кольца на безымянном пальце. Гарри последовал за ее движением взглядом. Он заметил его раньше, конечно — кольцо с темным, почти черным камнем, который, казалось, поглощал дневной свет, а не отражал его. Оно выглядело мрачно, но безумно красиво, и совсем не по-малфойски вычурно. Оно выглядело… как часть ее новой брони. — Да, — ее голос был тише шепота волн. — Сделал. Она повернула руку, позволяя свету упасть на камень. Гарри увидел, что это не просто черная глыба — в его глубине, будто в самой сердцевине ночи, мерцали крошечные серебристые искры, словно далекие звезды. — Это было красиво, — продолжила она, и в ее голосе появилась странная, отдаленная нежность. — Пусть и без всяких там положенных церемоний. Она замолчала, снова погрузившись в воспоминания. — Но это было красиво и даже романтично. В нашей спальне. Он видел перед собой не заносчивого соперника из Хогвартса, а испуганного юношу, цепляющегося за последний якорь в своем рушащемся мире. — Он как-то сказал, что этот камень, — Ария снова коснулась кольца, — похож на нас. Черный снаружи, чтобы сливаться с тьмой, что нас окружает. Но со светом внутри. Скрытым. Настоящим. Чтобы мы всегда помнили, что тьма — это только маскировка. Она наконец посмотрела на Гарри, и в ее глазах стояла непролитая слеза. — Это было самое искреннее и самое безумное предложение руки и сердца за всю историю. И я сказала «да». Не Пожирателю, не наследнику Малфоев, а тому мальчику, который спас меня не раз, не два и даже не три. Который защищал меня, подставляя себя под удар. Который провел возле моей постели месяца. Гарри медленно кивнул, переваривая ее слова. Он ненавидел Драко Малфоя. Ненавидел все, что тот олицетворял. Но в этой истории он увидел что-то знакомое — отчаянную попытку сохранить человечность в нечеловеческих условиях. — Он отпустил тебя, — тихо сказал Гарри. — Зная, что, возможно, больше не увидит. И зная, что ты будешь со мной. — Он отпустил меня, потому что это был единственный способ спасти хоть одну из наших жизней, — поправила она. — И, возможно… чтобы этот глупый свет в камне хоть у кого-то из нас имел шанс разгореться. Она сжала кольцо в кулак, словно черпая из него силы. — Так что да, Гарри. Я ношу кольцо Малфоя. И да, я его невеста. И нет, — ее голос снова стал твердым, — я не на их стороне. Я на стороне того, чтобы эта война наконец закончилась. И чтобы мы все получили шанс жить без страха. Гарри больше не смотрел на кольцо. Он смотрел на нее. И впервые с момента их побега он увидел не просто жертву или союзницу по несчастью. Он увидел Арию Блэк. И понял, что, возможно, у Драко Малфоя были свои, веские причины полюбить ее. Ветер бушевал вокруг коттеджа, когда Билл с мистером Олливандером скрылись в ночи. Остальные уселись за стол, еле втиснувшись локоть к локтю, и принялись за еду. В камине потрескивал огонь. Гарри заметил, что Флер только ковыряет вилкой в тарелке и поминутно смотрит в окно. Впрочем, Билл вернулся еще до конца ужина. Ветер растрепал его длинные волосы. — Все хорошо, — сказал он. — Он устроился на новом месте. Мама и папа передают привет, Джинни тоже. Фред и Джордж довели Мюриэль до истерики — они продолжают рассылку заказов совиной почтой из ее гостиной. По крайней мере, тетушка очень обрадовалась диадеме — говорит, она думала, что мы ее украли. — Ах, она простр прелесть, эта твоя тетушка, — сердито ответила Флер, взмахом волшебной палочки заставляя грязные тарелки подняться в воздух и сложиться в стопку. Потом подхватила всю стопку и прошествовала на кухню. — Папа тоже сделал диадему, — заявила Полумна. — Вернее, венец. Рон ухмыльнулся, переглянувшись с Гарри. — Да, он хочет воссоздать утерянную диадему Кандиды Когтевран. Он уже вычислил большинство составных частей. Пропеллер австралийской веретенницы особенно пришелся к месту… Раздался громкий стук в парадную дверь. Все головы повернулись в ту сторону. Из кухни прибежала испуганная Флер. Билл вскочил на ноги, направив волшебную палочку на дверь, Гарри, Рон, Гермиона и Ария сделали то же самое. Крюкохват тихонько нырнул под стол. — Кто там? — крикнул Билл. — Я, Римус Люпин! — донеслось из-за двери под завывания ветра. Римус.? — Я оборотень, женат на Нимфадоре Тонкс, адрес коттеджа «Ракушка» назвал мне ты, Хранитель Тайны, и пригласил приходить в экстренных случаях! — Люпин! — Билл подбежал к двери и рывком распахнул ее. Люпин ввалился в прихожую — весь белый, в дорожном плаще, седые волосы встрепаны ветром. Он выпрямился, оглядел комнату, проверяя, кто здесь есть, и собираясь что-то сказать, увидел Арию. — Ария? — она кинулась ему в объятия, почти снося с ног. — Ты жива! Боги… жива, жива. Что со мной будет? — У нас мальчик! Мы назвали его Тедом, в честь Дориного отца! Гермиона восторженно завизжала. — Что?! Тонкс! У вас родился ребенок? — Да, да, родился! — заорал Люпин, обнимая Арию. Все принялись ахать, восхищаться и радоваться. Гермиона и Флер пищали: — Поздравляем! Рон сказал: — Ух ты, ребенок! — как будто в жизни не слыхал о такой штуке. — Да, да! Мальчик! — повторял Люпин, словно оглушенный собственным счастьем. Он обошел вокруг стола и крепко обнял Гарри. — Ария! — она снова кинулась в объятия оборотня, как только он отошёл от Гарри. — Будешь крестной? — спросил он, выпустив девушку из объятий. — Я? — ошарашенно переспросила гриффиндорка, устремив округлившиеся глаза на крестного. — Ты, конечно, кто же еще? Твой отец будет крестным. — Я… ага… Да. Конечно, да! Билл принес бутылку вина, и Флер стала уговаривать Люпина посидеть с ними. — Я ненадолго, мне нужно домой, — сияя, говорил Люпин. Он помолодел на несколько лет. — Спасибо! Спасибо, Билл. Билл разлил вино. Все встали и подняли бокалы. Люпин сказал тост: — За Тедди Римуса Люпина, будущего великого волшебника! — На кого он похож? — спросила Флер. — По-моему, на Дору, но она говорит, что на меня. Почти лысенький. Родился он с черными волосиками, но я клянусь, через час они уже были рыжими! К моему возвращению, наверное, станет блондином. Андромеда говорит, что у Тонкс волосы начали менять цвет с первого дня жизни. — Люпин осушил бокал, — Ну хорошо, еще только один, — добавил он, когда Билл подошел налить ему еще. Пока Люпин вёл беседы с Биллом и Флер, Ария отвела друзей в сторону. — Когда в банк собираемся? — шепотом спросила она. — Завтра. Я думаю, дольше тянуть нельзя, — признался Гарри. — Я пойду с Римусом, — ещё тише сказала Ария. — Я вернусь. Мне нужно увидится с отцом. — Ария… но, — Гарри хотел было отговорить «сестру», но она лишь молча схватила его руку и сжала. — Гарри, у меня есть одно важное дело. Я прошу тебя… Гермиона и Рон тоже начали уговаривать Гарри и в конце он сдался. Все четверо обнялись. Люпин решительно отказался от очередного бокала, встал на ноги и расправил дорожный плащ. Ария сообщила лишь под конец, что уходит вместе с ним, и забрав у Флер свою сумку, которую потеряла еще на свадьбе, готовилась к встрече с отцом. — Спасибо, Билл. Флер! — она обернулась к друзьям. — Не забудьте! — До свидания, до свидания! На днях постараюсь забежать, покажу фотографии… Все будут страшно рады узнать о вас новости… Он запахнул плащ и распрощался, обняв по очереди всех женщин и пожав руку мужчинам, а потом, все так же сияя, канул в ночь под руку с Арией.

***

Они быстро трансгрессировали к уже знакомому дому. Не успели они сделать и пару шагов, как на пороге появилась Тонкс. — Римус! — она подлетела к мужу, обнимая. И только после этого заметила Арию. — Дорогая! Сириус! СИРИУС! Они направились в дом, Блэк шла по извивающейся тропинке, ведущей к нему. С каждым шагом её сердце колотилось всё быстрее, а в голове крутились обрывки воспоминаний о том, что произошло в Мэнора. Тёмные коридоры, зловещие шёпоты и мучительные часы, проведённые в плену, не оставляли её в покое. Она старалась не думать об этом, но страх и боль всё ещё терзали её душу. В этот момент дверь дома распахнулась, и на пороге появился Сириус. Его глаза, полные тревоги и ожидания, встретились с её взглядом. Она увидела в них всю ту любовь и заботу, которую он всегда ей дарил, но сейчас в них также читалась и глубокая боль от того, что его дочь пережила. — Ария! — воскликнул он, бросившись к ней. Его голос дрожал от волнения. — Ты вернулась! Она не могла сдержать слёз. Словно все мучения и страхи вырвались наружу в этот момент. Блэк бросилась в объятия отца, чувствуя его тепло и защиту. Сириус крепко обнял её, словно боясь потерять снова. — Я так переживал за тебя, — прошептал он, прижимая её к себе. — Я искал тебя повсюду… Девушка почувствовала, как его голос дрожит. Она отстранилась на мгновение, чтобы взглянуть в глаза. — Папа… — её голос был тихим, но полным эмоций. Сириус нахмурился, лицо стало жестким от боли. Он взял её за плечи и заглянул в глаза. — Ты в безопасности теперь. Я не позволю никому навредить тебе больше. Она кивнула, но внутри неё всё ещё бушевали эмоции. Ария вспомнила все ужасные моменты: пытки, страх и одиночество. Но сейчас она была дома, и это ощущение постепенно начинало исцелять её раны. — Я так скучала по тебе, — произнесла она с трудом. — Я тоже скучал по тебе, — ответил Сириус, его голос стал мягче. — Я был уверен, что тебя найдут… Они стояли на пороге, обнявшись, когда Ария почувствовала, как тяжесть последних месяцев начинает понемногу спадать. В этот момент она поняла: несмотря на все испытания, у неё есть семья, которая всегда будет рядом. — Давайте зайдём внутрь, — предложил Римус, ведя её за собой. — У нас много времени, чтобы поговорить. Гриффиндорка шагнула в дом. Теперь он стал местом утешения и любви. Она знала, что впереди будет долгий путь к исцелению, но с отцом рядом она чувствовала себя сильнее. Внутри их встретил уютный свет и знакомые запахи: свежезаваренный чай и выпечка. Всё это напоминало о счастливых моментах их жизни до того страшного опыта. Девушка глубоко вдохнула и почувствовала, как надежда начинает возвращаться в её сердце. Комната была наполнена мягким светом, исходящим от небольших свечей, расставленных по углам. В воздухе витал сладковатый аромат цветов. Римус, который сидел на диване, с улыбкой глядя на свою жену и новорожденного сына, завернутого в тёплое одеяло. Ария почувствовала, как её сердце наполнилось тревогой. Она вспомнила о том нерожденном ребенке от Драко, которого беспощадно убили, лишив их обоих радости жизни. Она подошла ближе, а её глаза встретились с улыбающимся лицом Римуса. — Поздравляю вас ещё раз! — произнесла она с искренней радостью. — Как он? — Он просто чудо, — ответил Ремус, его голос был полон гордости. Тонкс нежно прижала малыша к себе и повернулась к Блэк. Её голос стал мягким и трепетным: — Хочешь его подержать? Ария замерла на мгновение, её сердце забилось быстрее. Она кивнула, и Тонкс осторожно передала ей малыша. Девушка почувствовала его тепло и нежность, когда он оказался у неё на руках. Гладкая кожа, маленькие ручки и беззащитное дыхание — всё это было новым и волнующим. — Привет, Тедди, — прошептала она, глядя на него с нежностью. — Я твоя тётя. Тётя ведь? Ария взглянула на Тонкс, но та лишь повела плечами. Тедди открыл глазки и посмотрел на неё. Его глаза были яркими и любопытными, как будто он уже знал, что его ждёт в этом мире. Ария ощутила невероятную связь с этим крошечным существом. В этот момент она поняла, что семья — это не только кровь, но и любовь, поддержка и забота. — Он такой милый! — произнесла она с улыбкой, не в силах оторвать взгляда от малыша. — Да, он наш маленький герой, — добавила Тонкс с гордостью в голосе. — Мы знаем, что он вырастет сильным и смелым. Ремус подошёл ближе и положил руку на плечо Блэк. — Ты будешь отличной тётей для него. Мы все надеемся на то, что Тедди вырастет в окружении любви и поддержки. Эванс почувствовала прилив счастья. Она знала, что будет рядом с этой семьёй в трудные времена и праздники. Она осторожно прижала Тедди к себе ещё ближе, ощущая его тепло и беззащитность. — Я обещаю заботиться о тебе, Тедди. Ты всегда можешь рассчитывать на меня. В этот момент в комнате воцарилась тишина, наполненная только звуками тихого дыхания малыша и радостным смехом родителей. А Сириус лишь с восхищением смотрел на дочь. Поздней ночью Ария стояла на кухне с кружкой чая в руках, всматриваясь в темную даль, где не было ничего, кроме пустоты и страха. Сердце ныло. Мысли о Драко и Северусе не покидали голову, цепляясь за каждый миг ее предательства. Головой она все понимала, но никак не сердцем. Прошел месяц с того побега, но эта рана никак не затягивалась и с каждым днем кровоточила все больше и больше. — Не спится? — неожиданно сзади показалась Дора, она была окутана в мягкий шерстяной плед. — Думаю… Нимфадора мягко коснулась ее плеча, чувствуя, что та что-то скрывает. — Ария, я уверена, с твоим приемным отцом все будет нормально. — Не утешай меня, ладно? Тут все считают его предателем и вы были бы рады, случись с ним что, — горькая, но правда. Да. Так и было. — Он спас тебе жизнь. И не раз. И мы все за это ему благодарны. Хоть он и козел, — честно призналась девушка. — Дело не в папе. Дело в Драко. Дора взглянула на нее и по этому взгляду было понятно. Ей жаль. — Он спас меня. Опять. А я бросила его там. Оставила на растерзание этим зверям. И вот так. Две напуганные девушки стояли напротив злосчастного окна, всматриваясь в глубину темноты.

***

Блэк попросила лист бумаги и, когда все уснули, начала выписывать то, что знала:

1. Дневник (уничтожен Гарри Поттеров на втором курсе)

2. Кольцо Марволо — семейная реликвия (уничтожен)

3. Медальон Слизерина (уничтожен)

4. ?

Для создания крестражей использованы особые магические реликвии. Ария сидела в гостиной, погружённая в тишину и полумрак. Лунный свет пробивался сквозь занавески, отбрасывая мягкие тени на стены. Она уже долгое время не могла уснуть, её мысли крутились вокруг того, что произошло в Мэнора, и о том, что она узнала о крестражах. В голове всплывали обрывки информации, которые она собирала, изучая слова своего отца и его борьбу с Тёмным Лордом. Сквозь мрак ночи её внимание привлекла старая книга, лежащая на столе. Это был один из томов, который когда-то принадлежал Сириусу. Ария открыла его и начала перелистывать страницы, в которых говорилось о магии и артефактах. Она искала ответы, искала способ понять, как остановить зло, которое снова начало подниматься. Прошло несколько часов, и вот, наконец, один из абзацев привлёк её внимание. Он касался диадемы Когтевран — одного из четырёх артефактов, созданных основателями Хогвартса. Ария вспомнила, как её отец рассказывал о том, что диадема была утеряна, и многие считали её мифом. Ария прищурила глаза, пытаясь сосредоточиться на словах. «Диадема Когтевран… Сила, мудрость, наследие…» Она читала дальше: «Кто владеет диадемой, тот получает не только силу, но и знание.» Внезапно в её голове вспыхнула мысль. Она вспомнила разговоры о том, как Волан-де-Морт стремился заполучить всё самое ценное и мощное. Диадема Когтевран была не просто артефактом — она была символом интеллекта и силы. И если он действительно создал крестраж из неё… Ария вскочила с места, сердце колотилось в груди. Она начала ходить по комнате, пытаясь осмыслить эту информацию. Вся ночь её раздумий теперь обернулась к одному единственному выводу. Картинки из прошлого всплыли в её памяти: старые фотографии с Хогвартса, где она видела портреты основателей. Вспомнила слова о том, что каждый из них оставил что-то после себя. И вот теперь она понимала: если диадема действительно была крестражем, то это означало, что у неё есть шанс найти её и уничтожить. Собравшись с мыслями, Ария вернулась к столу и начала записывать всё, что знала о диадеме.

1. Дневник (уничтожен Гарри Поттеров на втором курсе)

2. Кольцо Марволо — семейная реликвия (уничтожен)

3. Медальон Слизерина (уничтожен)

4. Диадема Когтевран (место: неизвестно)

Осталось дождаться завтрашнего дня и найти Гарри.

***

Девушке удалось уснуть только под утро, но когда она открыла глаза и увидела перед собой патронус в виде выдры, испугалась. Мы выходим через два часа! Судя по всему, все еще спали, ведь в гостиной никого не было. Время тратить было нельзя, поэтому схватив чистый лист бумаги, Ария быстро накалякала:

«Папа, Дора, Римус, я ухожу. Но мы скоро увидимся! Даю слово! Берегите себя!

Люблю вас!»

Она схватила свою сумку, бросила в неё лист бумаги, где ночью начеркала всю информацию, что могло бы им помочь. И вылетела из дома. Она бежала как могла за ограду заклинания, и пересекнув её, тут же трансгрессировала.