Творец призмы

Ужас рождает не тот, кто велик и страшен, но тот, в ком много сосредоточенной ненависти.

***

Пожалуйста, пусть они будут живы. Пожалуйста. Она все бежала сквозь гущу сражающихся по мраморной лестнице в вестибюль. — Я — Драко Малфой, я Драко, я на вашей стороне! Драко наверху лестницы молил пощады у черной фигуры в маске. Ария, пробегая мимо, ударила в Пожирателя смерти оглушающим заклятием. Малфой оглянулся в поисках своего спасителя и замер. Её решимость и смелость поразили его до глубины души. Он всегда знал её как гордую и независимую девушку, но сейчас она выглядела как настоящая героиня. Его сердце наполнилось теплом, которое он не ожидал испытать. Словно кто-то зажег свет в его тёмном мире. Она рисковала своей жизнью ради него, и это чувство было одновременно сладким и горьким. Он смотрел в её глаза — в них читалась нежность. Это было что-то большее, чем просто любовь; это была связь, которая связывала их в критический момент. Но вместе с этим пришло и осознание страха: «Что будет дальше?» — думал он. Он понимал, что война ещё не закончилась, и каждый миг мог стать последним для них обоих. Но в тот момент, когда она обняла его взглядом, он почувствовал, что готов сражаться не только за свою жизнь, но и за неё. Ария была светом в его тёмной реальности. Он никогда не думал, что сможет испытывать такие чувства к дочери своего заклятого врага. Это было как проклятие и благословение одновременно. — Получается, мы квиты! — улыбнулась Блэк, озаряя пространство вокруг. Она протянула ему руку, и, облокотившись на неё, Драко встал и с ошарашенным видом утер кровь с разбитой губы. Девушка была в пыли, с ссадинами на лице, но это не помешало ему поцеловать ее, как в последний раз. Когда они снова вернулись в бой, Драко чувствовал её поддержку рядом. Каждый раз, когда он ловил её взгляд или слышал её голос, его уверенность возрастала. Он понимал, что эта война может забрать у него всё — семью, статус, даже жизнь. Но он также знал: если они переживут это вместе, то смогут построить что-то новое. Эта война открыла ему глаза на то, что важно не то, откуда ты пришёл или какие у тебя предки. Главное — это выбор, который ты делаешь в критические моменты. И сейчас он выбирал её. Она схватила его за руку и побежала на улицу. Воздух вокруг них внезапно смерзся. У Драко перехватило дыхание. Из темноты появились тени, движущиеся фигуры темнее самого мрака, с капюшонами; на головах; шумно дыша, они огромной волной надвигались на замок… Шум борьбы за их спиной вдруг замер, смолк, растворился, потому что ночную тьму густо окутала тишина, какую создают только дементоры. Ария неожиданно услышала голоса друзей: — Давай, Гарри! — донесся словно издалека голос Гермионы. — Патронусы! Гарри, ну давай же! - — ГАРРИ, ЖИВЕЕ! — крикнула Гермиона. Сотня дементоров надвигалась на них, плавно скользя по воздуху, чуя отчаяние Гарри, обещавшее им славный пир… Она увидела, как поднялся ввысь серебряный терьер Рона, слабо замерцал и погас. Выдра Гермионы на мгновение закачалась в воздухе и растаяла. У самого Гарри волшебная палочка задрожала в руках, и он почти обрадовался надвигающемуся забытью, обещанию небытия, бесчувствия. И вдруг над головами Гарри, Рона и Гермионы пролетели феникс и дракон. Дементоры отступили при их появлении. Из темноты возникли две новые фигуры и остановились с вытянутыми палочками, продолжая посылать своих патронусов. — Все в порядке, — ободряюще сказала Ария, как будто они просто собрались в лесу, практикуя магию. — Все в порядке, Гарри… Давай-ка подумай о чем-нибудь приятном… — О чем-нибудь приятном? — хрипло повторил он. — Мы еще здесь, — прошептала она. — Битва продолжается. Ну давай же… Мелькнула серебряная искра, потом волна света, и наконец с трудом, какого это ему еще никогда не стоило, Гарри выпустил из своей палочки оленя. Тот резво скакнул вперед, и дементоры в самом деле обратились в бегство. И ночь снова стала теплой, а звуки битвы вокруг — громкими. — Не знаю, как вас благодарить, — дрожащим голосом сказал Рон, поворачиваясь к Арии и Малфою — Вы спасли нам… — Считай, мы в долгу, Уизли! — пробормотал Малфой. — Гарри, бегите. Я прикрою вас! БЕГИТЕ! Гарри быстро скрылся в бойне и направился в Визжащую хижину.

***

Как только Арии удалось отбиться и скрыться от Пожирателей, она рванула к хижине. Снегг молчал. — Может быть, ты уже догадался? Ты ведь вообще-то умный человек, Северус. Ты был мне хорошим и верным слугой, и я сожалею о том, что сейчас произойдет. — Повелитель… — Бузинная палочка не повинуется мне по-настоящему, Северус, потому что я не законный ее владелец. Бузинная палочка принадлежит тому волшебнику, который убил ее предыдущего хозяина. Ты убил Альбуса Дамблдора. Пока ты жив, Бузинная палочка не может по-настоящему принадлежать мне. — Повелитель! — воскликнул Снегг, поднимая свою палочку. — Иначе быть не может, — сказал Волан-де-Морт. — Я должен получить власть над этой палочкой, Северус. Власть над палочкой — а значит, и власть над Гарри Поттером. И Волан-де-Морт взмахнул Бузинной палочкой. Ничего не произошло, и на какое-то мгновение Снегг, наверное, подумал, что он помилован. Но тут намерение Волан-де-Морта прояснилось. Волан-де-Морт сказал на змеином языке: — Убей! Раздался страшный крик. Ария видела, как последняя краска сбежала с лица Снегга, как расширились его глаза, как зубы змеи вонзились ему в шею, как он судорожно рванулся, пытаясь сбросить её с себя, как подогнулись его колени и он опустился на пол. — Жаль, — холодно сказал Волан-де-Морт. И отвернулся. В нем не было ни печали, ни раскаяния. Пора было уходить из этой хижины и заняться делом — теперь, когда волшебная палочка действительно ему повинуется. Он навел ее на блестящий шар со змеей, и тот взмыл вверх, оторвавшись от Снегга, который боком завалился на пол; из раны на шее хлестала кровь. Волан-де-Морт вышел из комнаты, не оглянувшись, и змея в своем защитном шаре поплыла по воздуху вслед за ним. Когда Блэк наконец смогла войти туда, там уже сидел Гарри на коленях перед Северусом. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. — Собери… собери… Гермиона вложила в его дрожащую руку наколдованный из воздуха флакон. Мановением палочки Гарри направил серебристое вещество в его горлышко. — Взгляни… на… меня… — прошептал он. Зеленые глаза встретились с черными. — Уходите! Идите! Срочно! — крикнула Ария. Гарри вылетел из хижины, за ним Рон и Гермиона. Они понеслись со всех ног в замок. Ария села рядом с Северусом. Её сердце колотилось в груди, когда она смотрела на своего отца — человека, которого она знала как строгого наставника и защитника, но который сейчас выглядел измождённым и истощённым. Северус лежал на полу, его лицо было бледным, а глаза — полны боли. Он пытался говорить, но слова давались ему с трудом. — Папа, — прошептала она, её голос дрожал. — Не оставляй меня. Прошу тебя… Северус с трудом повернул голову в её сторону. В его глазах читалось понимание — он знал, что этот момент близок. — Ари… — произнес он слабо, его голос был почти не слышен. — Не плачь. Это… не конец. — Как ты можешь это говорить? — воскликнула она, слёзы катились по её щекам. — Ты умираешь! Я не хочу тебя терять! Он попытался улыбнуться, но это выглядело как болезненная гримаса. Ария прижала его руку к своему лицу, чувствуя холод его кожи. Она никогда не видела его таким уязвимым. — Я не знаю, как… — её голос прервался от всхлипа. — Я не знаю, как справиться с этим. Ты всегда был рядом, ты научил меня так многому… — И ты научишься ещё больше, — ответил он с трудом, его дыхание становилось всё более прерывистым. Она смотрела на него, её сердце разрывалось от горя. — Но ты же… ты же не можешь оставить меня одну! Я не готова! — Ты готова, Ари. Встретимся дома? Слёзы текли по её лицу, но она старалась быть сильной для него. Ком встал в горле и она даже не знала, что говорить умирающему отцу. — Папа… я обещаю, что буду помнить всё, что ты мне сказал. Я сделаю всё возможное. Северус закрыл глаза на мгновение, словно собираясь с силами. Когда он снова открыл их, в них блеск был уже не тот. — Обещай мне… — Обещаю… — прошептала она, её голос звучал решительно, хотя внутри неё бушевала буря эмоций. Драко Малфой стоял в тени, прислонившись к холодной стене Визжащей хижины. Он не хотел быть здесь, но что-то притягивало его к этому месту. Скрываясь в полумраке, он наблюдал за сценой, разворачивающейся перед ним. Драко чувствовал, как его сердце сжимается от боли, когда он видел, как она прижимает руку своего отца к лицу, словно пытаясь сохранить его тепло. Он знал, что Северус был не просто её наставником — для неё он стал чем-то большим. Словно в замедленной съемке, он наблюдал за тем, как Ария шептала слова утешения, а её голос дрожал от горя. Драко чувствовал себя беспомощным. Он всегда считал себя сильным и независимым, но сейчас он понимал, что не может помочь ей. Он не знал, как подойти и сказать что-то, что могло бы облегчить её страдания. Внутри него бушевали противоречивые чувства. Он был заворожён ею — её силой и уязвимостью одновременно. Наблюдая за их прощанием, он вспомнил все моменты, когда сам чувствовал одиночество и потерю. Он понимал, что это не просто прощание — это конец целой эпохи. — Уведи её… — прошептал Северус, смотря на Драко, Ария обернулась. Из последних сил он вторгся в его голову и сказал: «Береги ее». Драко медленно кивнул. Снегг снова посмотрел на девушку: — Я люблю тебя, Ария… Когда Северус произнёс свои слова, Драко почувствовал, как его сердце разрывается. Он знал, что теперь в Арии останется большая пустота. Не в силах больше оставаться в тени, он сделал шаг вперёд. — Родная… — произнёс он тихо, стараясь привлечь её внимание. Она подняла голову, и в её глазах сверкнули слёзы. В этот момент Драко понял: всё, что он хотел сделать — это показать ей, что она не одна.

***

— Вы храбро сражались, — говорил этот голос. — Лорд Волан-де-Морт умеет ценить мужество. Однако вы понесли тяжелые потери. Если вы будете и дальше сопротивляться мне, вы все погибнете один за другим. Я этого не хочу. Каждая пролитая капля волшебной крови — утрата и расточительство. Лорд Волан-де-Морт милостив. Я приказываю своим войскам немедленно отступить. Я даю вам час. Достойно проститесь с вашими мертвецами. Окажите помощь вашим раненым. А теперь я обращаюсь прямо к тебе, Гарри Поттер. Ты позволил друзьям умирать за тебя, вместо того чтобы встретиться со мной лицом к лицу. Весь этот час я буду ждать тебя в Запретном лесу. Если по истечении часа ты не явишься ко мне и не отдашься в мои руки, битва начнется снова. На этот раз я сам выйду в бой, Гарри Поттер, и отыщу тебя, и накажу всех до единого — мужчин, женщин и детей, — кто помогал тебе скрываться от меня. Итак, один час. Ария шла по Большому залу в полном одиночестве. — Где же все? — прошептала она. Столы факультетов исчезли. Зал был полон людей. Выжившие стояли группами, обнимая друг друга. Раненых перевязывала на возвышении мадам Помфри с группой помощников. Среди раненых был и Флоренц. На боку у него зияла рана, он лежал, не в силах держаться на ногах. Мертвые лежали в ряд посередине зала, половину она и знать не знала. Где-то на скамейке в углу сидели Люпин и Тонкс, разговаривая о том, что они точно вернуться к сыну. Неподалеку на полу лежал Фред. Ария на ватных ногах подошла. Рядом стояло все семейство Уизли, Кингсли. Она еле сглотнула. Ком снова встал в горле. Плач Молли Уизли разносился по залу оглушающим ревом. Среди руин, оставшихся после битвы, Сириус Блэк, всё ещё с лёгким налётом усталости на лице, вошёл в зал. Его сердце колотилось от волнения и тревоги. Он не знал, что ожидать, но одно было ясно: он должен найти свою дочь. В толпе студентов, все ещё в шоковом состоянии, он заметил ее. Она стояла в стороне, её длинные волосы развевались, как черные крылья воробья. Её лицо было бледным, а глаза полны слёз. Сириус почувствовал, как его сердце сжалось от боли и гордости одновременно. Она выглядела такой сильной и хрупкой одновременно. Собравшись с силами, он шагнул вперёд. Время словно замедлилось, когда их взгляды встретились. В её глазах он увидел всю ту боль и страдания, которые она пережила за это время. За этот несчастный год. — Ари… — произнёс он слабо, его голос дрожал от эмоций. Она замерла на месте, словно не веря своим глазам. В этот момент вокруг них всё исчезло: шум, толпа, даже свет — остался только он и она. Слёзы потекли по её щекам, и она бросилась к нему, обняв так крепко, как будто боялась потерять его снова. — Папа! — прошептала она, её голос звучал с такой искренностью, что Сириус почувствовал, как его сердце наполняется теплом. Он обнял её в ответ, чувствуя её дрожащие плечи под своими руками. Это было то мгновение, которое они оба ждали так долго. Все страхи и сомнения растворились в этом объятии. — Я здесь, — произнёс он, гладя её по волосам. Блэк отстранилась немного и посмотрела ему в глаза. В ней была решимость и надежда. Она знала, что впереди их ждут трудные времена, но он всегда будет с ней. Хотя бы он. — Папа… — сказала она с улыбкой сквозь слёзы. Свет в Большом зале Хогвартса всё ещё мерцал, как будто отражая всю ту бурю эмоций, что царила в сердцах его обитателей. Сириус Блэк, всё ещё держась за дочь, глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Он понимал, что сейчас должен рассказать ей о том, что произошло на поле боя, о том, что его потрясло до глубины души. — Я должен тебе кое-что сказать. Это важно. Она посмотрела на него с тревогой и ожиданием, её глаза блестели от слёз. Сириус почувствовал, как его сердце сжимается от необходимости произнести эти слова. — Во время боя… — он замялся, вспоминая тот момент страха и отчаяния. — Драко Малфой… Ария нахмурила брови, её лицо отразило ужас. Она не могла поверить, что имя её возлюбленного звучит в таком контексте. — Он жив?! — затороторила девушка. Сириус заметил ее беспокойство и продолжил: — Да, с ним все хорошо. Он пришёл мне на помощь. Сириус наблюдал за реакцией дочери. Её глаза расширились от удивления и недоверия. — Он спас меня. Я видел, как он рисковал своей жизнью ради меня… ради нас всех. Ария улыбнулась сквозь слёзы. Она почувствовала невероятную гордость за Драко и за то, что в его сердце нашлось место для героизма. — Северус умер… — прошептала она. — Мне очень жаль, родная… — Сириус ещё сильнее обнял дочь, поглаживая её по голове. Внезапно её охватило сильное желание найти Драко. Она не могла оставаться здесь, в окружении знакомых лиц, когда на сердце было так тяжело. Когда он был так далеко. Человек, что спасал ее сотни раз, спасал этих людей. Ария взглянула на Сириуса, и его одобрительный кивок только подстегнул её решимость. Она быстро развернулась и выбежала из зала, её шаги звучали громко на каменном полу. По узким коридорам Хогвартса она мчалась, её волосы развевались за спиной, как знамя. Каждый поворот, каждый перекресток казались знакомыми и в то же время чуждыми. В голове крутились мысли о Драко: что он чувствует, где сейчас находится? Она помнила его лицо, полное решимости и страха во время боя, и это придавало ей сил. Гриффиндорка пересекла несколько лестниц, её дыхание становилось всё более учащённым. Она знала, что должна найти его. В её сердце росло беспокойство: а что если он пострадал? А что если он не вернётся? Эти мысли подгоняли её вперёд. Наконец, она оказалась в одном из менее посещаемых крыльев школы. Здесь было тихо и спокойно, но её сердце стучало так громко, что казалось, что оно разбудило бы всех призраков Хогвартса. Она продолжила двигаться вперёд, направляясь к заброшенному кабинету. Ария знала, что именно там может его найти. Она прислушалась — в конца коридора в одном из кабинетов были разговоры. — Ты не понимаешь! — раздался знакомый голос Пэнси. Ария замерла на месте. — Паркинсон, не начинай. Я все сказал! — ответил голос Драко. — Ты женишься на ней? Серьезно? — возмущенно спросила слизеринка. Возникало такое ощущение, будто та сейчас заплачет. — Давай уйдем, пока есть время! Пожалуйста… давай уедем, нас никто не найдет. — Паркинсон, я остаюсь тут. И тебе придется с этим смириться. Ария не выдержала и вошла. Драко стоял у разбитого окна, его лицо было напряжено. Он выглядел уставшим, но в то же время полным решимости. Ария почувствовала, как её сердце наполнилось теплом при виде него. — Пэнси, Пэнси, ты вроде должна была эвакуироваться… иди лучше к своему отцу, если он еще жив, конечно. А то, кажется, я видела его труп у входа в школу… жаль, — наигранно, но серьезно произнесла Блэк и почему-то взгляд Паркинсон стал озлобленным, но ничего не сказав, она убежала по направлению выхода. — Драко… — воскликнула она, не в силах сдержать эмоции. В его глазах она увидела смесь удивления и облегчения. Ария быстро подошла к нему, чувствуя, как все переживания последнего месяца отступают на второй план. — Я искала тебя! — произнесла она с нежностью. — Ты был невероятен! Малфой замялся, не зная, как реагировать на её слова. Он выглядел смущённым и растерянным. — Я просто… делал то, что должен был сделать, — ответил он тихо. Ария шагнула ближе и взяла его за руку. Её прикосновение было тёплым и уверенным. — Я горжусь тобой, Драко. Он посмотрел на неё с недоумением и нежностью. — Я скучал, — честно признался слизеринец, не зная, что еще сказать. — Я знаю. Воздух в заброшенном кабинете был густым и неподвижным, словно сама смерть задержалась здесь, выжидая. Драко прижал лоб к виску Арии, вдыхая ее запах — сладковатый аромат мыльного корня, все еще цеплявшийся за ее волосы, и горькую ноту страха, что была их общим дыханием вот уже много месяцев. Он не произносил слов. Какие могут быть слова, когда за стенами Хогвартса, ставшего крепостью и тюрьмой, слышался вой дементоров, а впереди была лишь тьма? Перерыв, объявленный Темным Лордом, был самой изощренной пыткой. Последняя возможность ощутить груз всех несказанных «прости» и «прощай». Ария вжалась в него, ее пальцы вцепились в складки его кофты так, будто он был единственной скалой в бушующем море. Она, всегда такая огненная, непокорная гриффиндорка с кровью Блэков в жилах, теперь была тенью себя прежней. Их общая потеря — маленькая, невысказанная тайна, похороненная глубоко внутри, — выжгла ее изнутри, оставив лишь хрупкую оболочку. — Он придет, — прошептала она, и ее голос был едва слышен. — Никто не придет, — ответил Драко, но это была ложь, в которую он сам не верил. Он чувствовал приближение конца каждой клеткой. — Мы просто постоим тут. Еще немного. Он закрыл глаза, пытаясь представить, что они где-то далеко. Что не пахнет пылью и отчаянием. Что в ее животе все еще теплилась та искра жизни, которую у них отняли… Дверь отъехала бесшумно. Не с скрипом, не со стуком. Тихий, масляный скрежет, от которого кровь стыла в жилах. Они разом вздрогнули, отпрянув друг от друга, их руки инстинктивно рванулись к палочкам. В проеме, подобно призраку, вытканному из теней и боли, стоял Теодор Нотт. Мучения, что они учинили над ним в отместку, выковали из него нечто новое, холодное и острое, как обсидиановый клинок. Его лицо было бледной маской, а в глазах плясали черные демоны ненависти. Он медленно переводил взгляд с Арии на Драко, и в этом взгляде было обещание. — Кабинет занят, — хрипло сказал Драко, выставляя палочку. Нотт издал нечто, отдаленно напоминающее смешок. Звук был сухим, как треск ломающихся костей. — Я не надолго, Малфой. Я для расплаты. Его взгляд упал на Арию, и она выпрямилась, сжимая свою палочку так, что кости на пальцах побелели. В ее глазах, всего на секунду, вспыхнул тот самый огонь, что когда-то свел с ума Драко — огонь Сириуса Блэка, огонь Гриффиндора. — Убирайся, Нотт, — сказала она, и ее голос звенел, как сталь. — Сейчас же. — Или что? — Нотт мягко шагнул вперед, и дверь бесшумно закрылась за ним. — Снова спустишь меня в подвал? Будем месяц оттачивать на мне свои чары? Или, может, два? — Он покачал головой, и на его губах играла страшная, безрадостная улыбка. — Вы ошиблись. Вы должны были убить меня тогда. Вы лишь дали мне время вспомнить каждый момент. Каждый ваш смешок. Каждую вашу ухмылку. И то, с чего все началось. Драко почувствовал, как по спине Арии пробежала судорога. Он знал, о чем тот говорит. О той комнате. О ее криках. О молчании, что наступило после, и о тихой, ледяной ярости, что свела их с ума и заставила сделать с Ноттом то, о чем он теперь жалел каждую ночь. — Замолчи, — прошипел Драко. — О ребенке? — Нотт наклонил голову, притворно задумавшись. — Ах, да… Такая маленькая, никому не нужная потеря. Просто побочный эффект. Но вы… вы сделали ее личной. Вы сделали меня личным. — Ты — чудовище, — выдохнула Ария, и в ее голосе слышались слезы, которые она не позволила себе пролить. — Нет, — тихо возразил Нотт. Его палочка плавно описала дугу, оставаясь направленной на них. — Я — возмездие. Ария Блэк, за предательство крови, за измену Темному Лорду. Драко Малфой, за слабость и измену. Он медленно вдохнул, и его глаза блеснули. — Редукто! — взревел Драко, пытаясь опередить его. — Экспеллиармус! — одновременно крикнула Ария. Но Нотт был быстрее. Он не кричал. Он просто прошептал, и его шепот был страшнее любого крика. — Авада Кедавра. Изумрудный свет хлынул из кончика его палочки, холодный и безжалостный. Он столкнулся с алым щитом Арии и сияющим разрядом заклятия Драко. Воздух взорвался. Звук был оглушительным — звон разбитого стекла, треск ломающейся мебели, снопы искр, осветившие на мгновение три искаженных ужасом и ненавистью лица. Драко отбросило к стене, он почувствовал, как черепушка врезается ему в спину. Ария отражала лучи своим щитом и уклонялась от них как могла, но ее колени подгибались под давлением чистой, концентрированной злобы Нотта. Это был финальный акт их личной войны. Драко, оглушенный ударом о стену, пытался подняться, его палочка вывалилась из ослабевших пальцев. Он видел, как луч заклинаний Нотта приближается к груди Арии, видел, как ее защита вот-вот рухнет. В горле встал комок бессильного ужаса. Он был слишком слаб, слишком медленен. Снова. — Прощай, Блэк, — голос Нотта был ледяным и полным удовлетворения. — На этот раз навсегда. Тяжелая дубовая дверь кабинета с грохотом распахнулась, ударившись о стену. В проеме, окутанные дымом и тенями коридора, стояли две фигуры. И прежде чем Нотт успел понять, что происходит, раздался четкий, женский голос, лишенный дрожи и страха: — Депульсо! Это была Дафна Гринграсс. Заклятие, ярко-алый сгусток энергии, со свистом врезалось в бок Нотта, не пробив его щит, но заставив его пошатнуться и на мгновение потерять концентрацию. Луч дрогнул и отклонился, прожёг в стене над головой Арии черную отметину. Нотт с рыком развернулся к новой угрозе, его глаза полыхали яростью. Но он не увидел второго противника. Из тени за спиной Дафны, двигаясь с грацией и скоростью пантеры, появился Блейз Забини. Он не произнес ни слова. Пока Нотт был ослеплен атакой Дафны, Блейз, сжимая в кулаке тяжелый кристаллический шар, оставшийся от какого-то учебного прибора, со всей силы обрушил его на затылок Теодора. Раздался глухой, костный щелчок. Глаза Нотта округлились от шока и непонимания, его палочка выпалила в потолок случайный разряд, и он, как подкошенный, рухнул на пол. Его тело обмякло, голова откинулась, на камнях под ней начало растекаться алое пятно. В наступившей тишине было слышно только тяжелое, прерывистое дыхание Арии и хрип Драко, пытавшегося отдышаться. Дафна быстро пересекла комнату, наступила ногой на палочку Нотта, и та с сухим треском сломалась пополам. — Идиот, — без эмоций констатировала она, глядя на тело Нотта. — Думал, мы не заметим, как он пошел сводить счеты. Блейз, стоя над телом, переводил взгляд с Драко на Арию. Его лицо, обычно выражавшее лишь скуку, сейчас было серьезным. — Вы целы? — его голос был низким и спокойным. Он перекатил окровавленный кристаллический шар в руке и отшвырнул его в угол. Ария, наконец, опустила руки. Щит погас. Она вся дрожала, облегчение и остатки адреналина сотрясали ее. Она кивнула, не в силах вымолвить слова, и потянулась к Драко, который, превозмогая боль, подполз к ней. — Как… вы нашли нас? — прошептал он, глядя на Блейза. — Мы искали его, — Дафна мотнула головой в сторону Нотта. — Поттер куда-то ушел. Затишье. Нотт решил, что сейчас идеальное время для личной мести, пока все заняты. Мы предположили, к кому он направится в первую очередь. Блейз подошел ближе, его темные глаза внимательно изучали бледное лицо Драко. — Нельзя оставаться здесь. Когда он очнется или его найдут другие Пожиратели… — он не договорил, но все поняли. Они все были предателями в глазах Темного Лорда. У них не было тыла. Дафна протянула Арии руку и помогла ей подняться. На секунду их взгляды встретились — гриффиндорки и слизеринки. — Держись, Ария, — тихо сказала Дафна. Блейз наклонился, схватил бездыханное тело Нотта за плащ и без особых усилий потащил его в темный угол кабинета, за груду сломанной мебели. — Это задержит его ненадолго. Идемте. Он и Дафна встали у двери, готовые прикрыть их отход. Драко, опираясь на Арию, наконец, поднялся на ноги. Они вышли в коридор — Блейз и Дафна впереди, как авангард, Драко и Ария, все еще держась друг за друга, позади. Каждое эхо их шагов отдавалось в пустых, мрачных залах. Стены, помнившие пиры и смех, теперь смотрели на них слепыми глазами разбитых окон и портретов, покинутых своими обитателями. Именно Дафна, с ее невозмутимой ледяной выдержкой, нарушила тишину первой. Она бросила взгляд на сломанную палочку Нотта, которую все еще сжимала в руке, как трофей. — Знаете, — произнесла она задумчиво, — если бы он вкладывал в учебу столько же рвения, сколько в свою патологическую ненависть, он бы, наверное, стал лучшим на курсе. Блейз фыркнул, не оборачиваясь. — Сомневаюсь. Ему всегда не хватало… элегантности. Всегда предпочитал грубую силу. Типично для Нотта — провалить даже собственную эффектную месть. Драко, все еще опираясь на Арию, с трудом выдавил из себя хриплый смешок. Это был странный, неуверенный звук, словно он разучился смеяться. — Элегантности? Блейз, ты только что оглушил его канделябром. Это новая метафора для «элегантности» в твоем словаре? — Кристаллическим шаром, — поправил Блейз с достоинством, оглядываясь через плечо. — И это была не грубая сила, а тактическое применение подручных ресурсов. Надо же было как-то компенсировать его интеллектуальное превосходство. Ой, подожди, — он притворно задумался. — Нет, не надо. Ария тихо рассмеялась. Смех ее был больше похож на всхлип, но в нем послышались нотки настоящего облегчения. Она прижалась плечом к Драко. — Спасибо, что пришли. Хотя бы за тем, чтобы услышать ваши ужасные шутки. Они… освежают на фоне всеобщего апокалипсиса. — Всегда к вашим услугам, принцесса, — с легкой, почти неуловимой ухмылкой сказал Блейз. — Мы здесь, чтобы не только спасать ваши жизни, но и поднимать настроение. За отдельную плату, конечно. — Какую еще плату? — нахмурился Драко, пошатываясь на ходу. — Вы будете обязаны выслушивать все мои теории заговора о том, почему пудинг в Большом Зале всегда исчезает первым, — без тени улыбки ответил Блейз. — Это долгосрочный контракт. Дафна покачала головой, но в уголках ее губ играла тень улыбки. — Не пугай их, Блейз. Они и так на ногах еле стоят. Хотя, — она бросила оценивающий взгляд на Драко, — твоя теория про домовых эльфов, ворующих пудинг для подпольных гладиаторских боев, могла бы отвлечь их от мыслей о неминуемой гибели. — Видишь? — Блейз величественно мотнул головой. — Гринграсс признает гениальность моих методов. Мне нужен отдых. Я предлагаю, как только все закончится, рвануть ко мне в Италию. Они свернули за угол, и на мгновение им открылся вид на Большой зал, где мелькали тени и слышались отдаленные крики. Шутки мгновенно улетучились, сменившись прежней напряженной готовностью. Большой зал был похож на сердце, из которого вынули всю жизнь. Величественный потолок, когда-то отражавший небо, теперь был затянут траурной дымкой, сквозь которую пробивался лишь тусклый, серый свет. В центре, на полу, выстроились в бесконечный, жуткий ряд тела. Одно длинное полотно смерти. Воздух был густым и тяжелым, пахло кровью, пылью, озоном от магии и слезами, которые уже высохли. Именно сюда, в это святилище скорби, привел их инстинкт выживания. Это было одно из немногих мест, где пока не велись бои. Ария, почти неся на себе ослабевшего Драко, с трудом переступила через порог. Ее глаза, привыкшие к ужасу, с болью скользнули по рядам погибших. Драко хромал, его лицо было землистым от боли; темное, уродливое пятно магического ожога расползалось по его левому боку. Блейз и Дафна шли сзади, замыкая их, их лица были каменными масками. Они искали хоть какой-то безопасный уголок, где можно было бы перевести дух. И тогда, из-за стола Гриффиндора, поднялась высокая, худощавая фигура. Сириус стоял, прислонившись плечом к каменной стене. Лицо покрыто сажей и свежими царапинами, но в его глазах горел тот самый знакомый, строптивый огонь. Огонь, который не смог погасить даже война. — Папа… — голос Арии сорвался на шепот. Сириус одним движением закрыл расстояние между ними. Его объятия были крепкими, почти болезненными, и пахли дымом, потом и жизнью. — Я ищу тебя по всему замку, — его голос был хриплым от усталости, но в нем слышалась невероятная нежность. — Бледный щенок, умирать собрался? — спросил он, но его взгляд уже скользнул по Драко, и в глазах мелькнуло понимание. — Сэр, — с трудом выдохнул тот, пытаясь выпрямиться и не показать всю глубину своей слабости. Сириус внимательно посмотрел на него. — Малфой, — кивнул он. — Серьезно тебя жизнь потрепала. Но все с таким же лицом. Драко попытался ухмыльнуться, но получился лишь болезненный оскал. — Полагаю, да. Унаследовал наглость от отца. Сириус коротко рассмеялся — резко, по-собачьи. — Ладно, хватить геройствовать. Садись. — Он мягко, но настойчиво заставил Драко опуститься на уцелевшую скамью. — Показывай, что ублюдки с тобой сделали. Ария, все еще не веря, смотрела, как ее отец ловко орудует палочкой. Он водил ею над страшным ранам, шепча сложные заклинания. Из кончика его палочки сочился мягкий, золотистый свет. Плоть на боку Драко начала затягиваться, цвет возвращался к его лицу, а хриплое, прерывистое дыхание выравнивалось. — Знаешь, Малфой, — Сириус не отрывал взгляда от работы, но губы его тронула усмешка. — Спасти жизнь тестю при первой же встрече — это сильно. Задаешь высокую планку для будущих семейных ссор. Драко, уже чувствуя, как боль отступает, смог наконец выпрямиться и ответить с той самой малфойской дерзостью, которую все знали: — Я просто подумал, сэр, что если уж вы собираетесь меня проклясть за ухаживания за вашей дочерью, то лучше сделать это на двух ногах. А то неудобно как-то, на коленях отмаливать прощение. Блейз, наблюдавший за сценой, фыркнул: — Учитывая, что он только что чуть не отправился к праотцам от руки Нотта, а теперь флиртует с человеком, который мог бы превратить его в медузу одним взглядом, я бы сказал, что у Малфоя стальные яйца. Или полное отсутствие инстинкта самосохранения. — Почему не то и другое сразу? — парировал Драко, уже чувствуя себя почти живым. Сириус закончил исцеление и отступил на шаг, изучая свою работу. Ожог превратился в бледно-розовый шрам. — Готово. Не скажу, что как новенький, но жить будешь. — Он посмотрел на Драко, и в его глазах заиграл тот самый опасный, бесшабашный огонек. — И запомни, парень. Ты спас мне жизнь. И, кажется, сделал мою дочь счастливой в этом аду. Это многое искупает. Даже твою ужасную фамилию. Он протянул руку. Драко, после секундного замешательства, пожал ее. — Но если тронешь ее хоть волос, — Сириус наклонился чуть ближе, и его улыбка внезапно стала волчьей, — я оживлю тебя, чтобы убить снова. Понятно? — Как божий день, сэр, — Драко ответил с самой искренней улыбкой за последние несколько месяцев. В этот момент, среди запаха смерти и отчаяния Большого зала, среди рядов бездыханных тел, зазвучал этот странный, дерзкий, живой смех. Смех людей, которые, вопреки всему, нашли друг друга. И пока они могли шутить на краю могилы, у войны не было над ними настоящей власти.