ЭРХА. История о превращении в кота

На следующий день Чу Ваньнин проснулся ранним утром, а Мо Жань, превратившийся в чёрно-белого кота, еще сладко спал. Утренний свет проникал внутрь через полузакрытое окно, что выходило на западную сторону. Лучи освещали лепестки персикового цвета, пока те медленно падали на деревянную раму, оставляя тёплый золотистый отблеск на пушистой шёрстке кота. Чу Ваньнин, наслаждаясь этой милой картиной, ощутил, как его сердце тает. Хотя его лицо оставалось серьёзным, в соответствии с образом Бессмертного Бэйдоу, он не смог устоять и тихонько коснулся розового носика спящего Мо Жаня. Он был прохладным, прикосновение пальца Чу Ваньнина заставило кота непроизвольно улыбнуться во сне: Мо Жань обнажил маленькие белые клыки и слегка приподнял усы. Вид котёнка глубоко тронул Чу Ваньнина, и его сердце стало подобно талой весенней воде. Он не смог устоять и, опустив ресницы, склонил голову, чтобы коснуться маленького носика губами. Этот поступок напоминал поведение многих хозяев, которые, увидев своих милых питомцев, не могли удержаться от желания прижать их к себе. Даже Чу Ваньнин, несмотря на свою холодность и высокомерие, не смог этому воспротивиться. В обычное время, когда Мо Жань был в своем человеческом обличье, гордость Чу Ваньнина не позволила бы ему так поступить, даже если бы ему очень сильно хотелось. К сожалению, Мо Жань спал слишком крепко. Ему казалось, что это всего лишь сон: он представлял, как Чу Ваньнин обнимал и целовал его во время бури и снегопада, как уже было когда-то. Он неосознанно потянулся, чтобы схватить руку Чу Ваньнина, и тихо пробормотал: — Ваньнин… Чу Ваньнин заметил, как Мо Жань положил белую лапку на его руку, шевельнув розовым носиком. Котик мягко промурлыкал. —… Так мило. Бессмертный Бэйдоу не смог удержаться и снова быстро поцеловал маленький чёрно-белый пушистый комочек. Но как бы ни был мил этот кот, он не мог заменить настоящего Мо Жаня. Чу Ваньнин решил обсудить с ним за завтраком, как им найти кого-то среди знакомых, кто мог бы снять проклятье. После того как они поселились на юге, приготовлением еды обычно занимался Мо Жань. Но сейчас он был всего лишь котом, поэтому этого делать не мог. Пока Мо Жань еще спал, Чу Ваньнин развёл огонь и начал лепить ароматные пельмешки с красным перцем на завтрак. Когда он добавлял воду и специи в кастрюлю, он почувствовал, как что-то коснулось его рукава. В следующую секунду он увидел, как Мо Жань выглядывает из-под его руки и смотрит на него своими фиолетовыми, похожими на виноград, глазами. — Мяу. Ваньнин, учитель, доброе утро. Кот был всё тот же, но теперь выглядел гораздо послушнее. В его глазах читалась печаль, как будто он был расстроен из-за своего перевоплощения. «… Неужели даже после превращения в кота его характер может всё так же резко меняться?» — подумал Чу Ваньнин. Сегодняшний Мо Жань в обличье кота выглядел очень понятливым, почти как собака. Как будто осознавая свою ошибку, он тихо мяукнул, затем прыгнул на кухонный стол, поднял лапку и положил её на стопку дров. — Мяу. Прости, Ваньнин, что доставил тебе неприятности… Дай мне помочь тебе. Мо Жань попытался с помощью магии поднять дрова и положить их в печь, но его лапки не могли правильно создать заклинание, так что поленья остались на месте. Однако Мо Жань не сдавался: он прыгнул к печи и попытался использовать щипцы, чтобы развести огонь. Но его лапки оказались недостаточно ловкими, отчего щипцы с грохотом упали, подняв искры. — Мяу! — вскрикнул Мо Жань, трогая лапой свою мордочку. Чу Ваньнин испугался, увидев, что искры обожгли кошачьи усы. Он быстро произнёс заклинание, чтобы потушить огонь, а затем поднял Мо Жаня на руки. — Ты в порядке? Мо Жань, великий мастер, был ошеломлён и подавлен, осознавая, что его усы обгорели от кухонного огня. Он свернулся в объятиях Чу Ваньнина и мягко промурлыкал: — Мяу. — Позволь, я посмотрю, не ранен ли ты? — Мяу мяу, — плакал Мо Жань. Я ранен, моё сердце болит, моя лапка болит, всё болит… Только прикосновение учителя поможет. Чу Ваньнин, услышав его жалобы, забеспокоился. Увидев состояние Мо Жаня, он догадался, что кот нуждается в утешении, потому тщательно осмотрел его. Не обнаружив никаких других травм, он немного успокоился, но всё же отнёс кота подальше от огня и воды, сказав: — Сиди здесь спокойно и не двигайся. Мо Жань с неохотой тихо вздохнул и облизнулся. Хотя он был напуган, он понял, что лучше слушаться. Он тихо сел рядом с печью, чтобы понаблюдать за тем, как Чу Ваньнин умело варит бульон и опускает в кастрюлю пухлые пельмешки. Вскоре горячие пельмени в остром соусе из красного перца были готовы и поданы на стол. Блюдо, приготовленное Чу Ваньнином, выглядело и пахло восхитительно. В большой чаше плавали около десяти больших пельменей, обернутых в тонкое тесто. Оно было настолько деликатным, что после варки стало прозрачным и нежным, однако всё так же плотно обволакивало сочную начинку. Один укус — и горячий мясной сок с ароматом имбиря наполнял рот, смешиваясь с острым бульоном и создавая вместе невероятное вкусовое наслаждение. Мо Жань, оставшийся без ужина из-за внезапного происшествия прошлым вечером, был очень голоден. Он поспешил за Чу Ваньнином из кухни, запрыгнул на каменный стол во дворе и нетерпеливо приблизился к чаше с пельменями. Мяукнув в знак благодарности, он торопливо лакнул острый бульон. Мо Жань: —… Мо Жань: — ...... Мо Жань: — ...........Мяу-у-у!!! Спасите! Что это за дьявольский вкус?! Это слишком остро, слишком остро! Слёзы хлынули из его глаз, а мордочка будто бы запылала от жара. Ему казалось, что его голова вот-вот взорвётся. Как это можно есть?! Это слишком, слишком, слишком невкусно!!! После долгих жалоб он вдруг задумался. Подождите-ка. Чу Ваньнин всегда готовил прекрасные пельмени, а значит это блюдо не может быть испорчено. Что же происходит? Он еще не успел понять, но Чу Ваньнин уже догадался. О, маленький котик не может есть острые пельмени. Эти приправы хоть и вкусны для людей, но для котов… — Прости, — Чу Ваньнин, увидев слезящиеся глаза кота, тут же встал и вылил миску с пельменями, несмотря на протесты Мо Жаня. Гоутоу, привлеченный запахом, подошёл, понюхал и тут же убежал, не выдержав аромата специй. Действительно, такое острое блюдо даже собака не станет есть. Мо Жань подумал: «У-у-у, Ваньнин, не нужно тратить еду впустую… Я всё ещё могу попробовать съесть это… Мои пельмешки-и-и…» — Пельменей больше нет, но осталось немного риса. Оставайся здесь и не двигайся, — сказал Чу Ваньнин и отправился на кухню, чтобы приготовить ему порцию каши и принести немного сушёной рыбы в качестве закуски. Благодаря его мастерству, вкус этой простой еды был бесподобен. — Нравится? — спросил Чу Ваньнин. — Мяу… — ответил Мо Жань, пытаясь выразить своё недовольство. Он подумал: «Ваньнин, действительно ли было так необходимо сказать мне оставаться здесь и не двигаться? Лучше бы я сразу убежал…» Мо Жань молчал, сдерживая слёзы. Он подумал, что быть котом — это слишком тяжело, гораздо лучше быть человеком. Чтобы вернуть его настоящий облик, им нужно найти мастера, который бы знал, как снять это странное проклятие. Чу Ваньнин решил отвести Мо Жаня на Пик Сышэн к старейшине Таньлану. Пусть Цзян Си из Гуюэе и был настоящим знатоком в деле трав, выносить семейные проблемы на всеобщее обозрение не стоило. Текущий вид Мо Жаня следовало скрыть от посторонних глаз, чтобы избежать насмешек. После завтрака они направились в Сычуань. Тем временем Сюэ Мэн страдал от настойчивых уговоров старейшин организовать ему свадьбу. После завершения всех дел в духовной школе, он сидел в зале Даньсинь, разглядывая свитки с описанием внешности, характера и семейного положения различных девушек. Он уже не был молод, и хотя был не против найти себе подходящую супругу, проблема заключалась в том, что, по его мнению, в мире не было женщин, столь же добродетельных и красивых, как его мать. Он не мог найти даже одну, чья внешность превосходила бы его собственную. Прошлые неудачи в сватовстве ещё больше его разочаровали, из-за чего Сюэ Мэн порой думал, что все эти люди слишком консервативны. Разве свадьба настолько необходима? Или, в ином случае, его отправят в храм Убэй и остригут налысо? Он поделился своими мыслями с самыми назойливыми старейшинами. Старейшина Сюаньцзи покачал головой и вздохнул: — Эх… Старейшина Цзели строго сказал: — Мы так настаиваем на свадьбе ради твоего блага. Старейшина Луцунь побелел от услышанного: — Ах, разве ты хочешь провести остаток жизни, полагаясь на свою правую руку? Старейшина Таньлан добавил: — И закончить как Цзян Си из Гуюэе, стариком без поддержки. Сюэ Мэн считал, что все они неправы, но мысль о том, что его жизнь может быть похожа на жизнь Цзян Си, была для него невыносима. Он не хотел иметь ничего общего с главой Гуюэе. Сжав зубы, он вернулся к свиткам с портретами девушек в зале Даньсинь. Сюэ Мэн устало и скучающе лежал на столе, глядя на описание очередной кандидатки: «Ду Сянсян, 17 лет, известна как красавица, самая очаровательная в округе. Особенно любит есть и готовить жареный тофу». В этот момент пришёл юный ученик и доложил, что Бессмертный Бэйдоу, мастер Чу, просит встречи. Сюэ Мэн мгновенно вскочил и взволнованно сказал: — Что? Мой учитель пришёл? Быстро пригласи его, — затем он отбросил свитки и покачал головой: — Нет-нет, я сам выйду к нему. Сюэ Мэн в несколько прыжков оказался у дверей зала и увидел Чу Ваньнина, стоявшего под цветущим деревом. Широкие рукава его светлых одежд, что были белее снега, развевались на ветру, пока он держал на руках чёрно-белого кота и о чём-то тихо разговаривал с ним. Кот выглядел недовольным, но, похоже, уступал перед строгим взглядом Чу Ваньнина, опуская усы в знак покорности. — Учитель! — воскликнул Сюэ Мэн. Чу Ваньнин обернулся на голос, а за ним и маленький котёнок повернул голову. — Глава Сюэ, — кивнул Чу Ваньнин. Сюэ Мэн не любил, когда Чу Ваньнин так его называл. Он слегка поджал губы, а затем быстро подбежал к Чу Ваньнину: — Учитель, почему вы не сообщили о своем визите заранее? Я бы подготовил для вас приём. Недавно тётушка из зала Мэнпо выучила несколько новых десертов. Я уверен, вам бы они понравились… Говоря без остановки, Сюэ Мэн наконец заметил что-то странное. — Эй, а где Мо Жань? Он не приехал? — спросил он, оглядываясь по сторонам и почёсывая голову. Мо Жань, сидевший на руках Чу Ваньнина, уставился на него своими большими глазами. Наконец-то, господин глава духовной школы вспомнил обо мне. Сюэ Мэн продолжил: — Он не приехал? Вот и хорошо. Каждый раз, когда он приходит, случается грабёж и беспредел. Учитель, я вам вот что скажу скажу: в прошлый раз он пришёл сюда и забрал у меня десятки лянов серебра… Что?! — у Мо Жаня вся шерсть мгновенно встала дыбом. Это все потому, что в последнее время, когда он был в обличье императора Тасянь-цзюня, он тратил деньги как настоящий правитель. Он любил награждать всех, кто ему нравится, и однажды случайно потратил все свои сбережения. Ему не хотелось просить Чу Ваньнина о деньгах, ведь что это за император, который просит взаймы у своей жены? Поэтому он без стеснения пошёл к Сюэ Мэну. Он обещал, что позже подарит ему какие-нибудь редкие драгоценности. Пусть он и взял деньги в долг, не дождавшись согласия, это нельзя было назвать грабежом, верно? Сюэ Мэн! Ты — предатель! Чтобы вызвать жалость у учителя, ты жалуешься на своего брата! Мо Жань выпрямился и начал возмущенно мяукать на Сюэ Мэна. — Что с этим котом? — спросил Сюэ Мэн. Чу Ваньнин поднял руку и положил на голову Мо Жаня, холодно глядя на него. Этот взгляд напомнил Мо Жаню о его юности, когда Чу Ваньнин мог наказывать его с помощью Тяньвэнь. Он сразу же замолчал. Чу Ваньнин сказал Сюэ Мэну: — Продолжай. — О! — воскликнул Сюэ Мэн, и начал приукрашивать историю о том, как Тасянь-цзюнь пришёл к нему просить деньги. Когда Сюэ Мэн жаловался Чу Ваньнину, он всегда немного преувеличивал, чтобы выставить себя в лучшем свете, а Мо Жаня — в худшем. Это у него с детства, и хотя он стал старше и сдержаннее, эта привычка временами давала о себе знать. Мо Жань, сидевший в объятиях Чу Ваньнина, едва сдерживал дрожь от гнева. Нет! Сюэ Цзымин! Разве ты не понимаешь, что мы, в конце концов, братья, и не должны спорить из-за небольшой суммы? Я же сказал, что я известный миру человек, а значит если ты одолжишь мне немного денег, то я верну их тебе с процентами! — Вот так обстоят дела, — закончил Сюэ Мэн. — Учитель, вы же видите, как себя ведет Мо Жань, его не помешает немного наказать: пусть подумает над своим поведением. А вы можете остаться у меня на несколько дней, пока он не придёт за вами. Мо Жань: — Мяу мяу! Тьфу! Пока Сюэ Мэн говорил, Мо Жань, все так же сидя на руках у Чу Ваньнина, не мог сдержать раздражённого шипения. В этот момент он возмущенно мяукнул, чем снова привлёк внимание Сюэ Мэна. Тот посмотрел на Мо Жаня сверху вниз и, почему-то почувствовав, что этот кот ему знаком, спросил: — Учитель, откуда у вас этот кот? Чу Ваньнин не сразу ответил. Сюэ Мэн ещё раз внимательно посмотрел на зверя и подумал, что тот выглядит странно: вроде бы кот, но окрас на шерсти больше напоминает собачий, и он совсем не такой красивый, как его рыжий Цай Бао. Он не понимал, откуда у учителя взялось это уродливое создание, да ещё с таким убийственным взглядом. Но он решил не огорчать Чу Ваньнина и попытался похвалить кота: — О, посмотрите на этого котика, ну… нос у него определённо нос, глаза — глаза, просто чудо! Понимая, что комплимента недостаточно, он добавил: — А ещё лапки у него — настоящие лапки, и хвост у него хвост! Очень мило, и правда! —… У Мо Жаня от этих слов мурашки побежали по коже. Чу Ваньнин наконец заговорил: — Если бы ты знал, кто он, то не считал бы его милым. Сюэ Мэн удивился: — Что? Кто он? Кто он такой? Он обдумал слова учителя и внезапно пришёл в ужас: — Неужели он человек, превращённый в животное? Чу Ваньнин посмотрел вниз на чёрно-белого кота: — Мо Жань, ты слышал, что рассказал Сюэ Мэн? — Мяу! — Что ты можешь сказать в свою защиту? Мо Жань уставился на Сюэ Мэна и снова возмущенно мяукнул: — Мяу! Сюэ Мэн был ошеломлён: — Этот кот… это… Он широко раскрыл глаза от шока: — Мо Жань?! Визуал к 3-ей главе: https://docs.google.com/document/d/14pCMnyM4DC9y_BORTx_0Ky5CI2a4co4byJlWA76PzIw/edit?usp=sharing