ЭРХА. История о превращении в кота

Сюэ Мэн, выслушав всю историю, не смог сдержать смеха. Если бы не присутствие Чу Ваньнина, он бы уже бил кулаком по столу от хохота, закинул бы голову назад и сквозь слезы показывал пальцем на Мо Жаня, злорадствуя: — Так тебе и надо! Мо Вэйюй! Вот тебе и расплата за твои азартные игры, разврат и потребление грибочков! Но Мо Вэйюй и Сюэ Цзымин знали друг друга уже много лет. Даже если этот мерзавец молчал, Мо Жань по еле заметному движению его бровей и стиснутым губам мог понять, что тот во всю над ним потешается. Мо Жань, сверкая своими фиолетовыми кошачьими глазами, злобно посмотрел на него: Я признаю, что, пока я играл в маджонг, азартные игры были моей слабостью. Я согласен, что мог отравиться, когда ел ядовитые грибы, и виноват в этом был лишь я. Но разврат? Чепуха! Я бы и рад, но посмотри на меня сейчас: как я могу распутствовать в таком виде? И ещё! Всё, что ты сказал, я прекрасно слышал! Сюэ Цзымин, не перегибай палку! Ты распускаешь слухи про меня прямо на моих же глазах! Сюэ Мэн на мгновение смутился, но быстро оправился и не уступил, уставившись на Мо Жаня в ответ: Я. я. я… может и преувеличил немного! Но разве ты не транжирил деньги и не грабил? И я говорил это не за твоей спиной, а прямо при тебе! Они так бы и обменивались взглядами, пока Чу Ваньнин не заметил: — …Так или иначе, обстоит дело именно так. Уважаемый Глава, всё ли понятно? Сюэ Мэн продолжал сверлить взглядом Мо Жаня: — … — Уважаемый Глава? — … — Уважаемый Глава. Сюэ Мэн всё еще не привык к тому, что Чу Ваньнин называет его Главой, и, вероятно, никогда не привыкнет, поэтому не сразу понял, что обращаются к нему. Всё его внимание было сосредоточено на дуэли взглядов с Мо Жанем. Чу Ваньнину ничего не оставалось, кроме как сказать: — …Сюэ Цзымин. Сюэ Мэн вздрогнул и резко вернулся в реальность: — Да! Чу Ваньнин: — … Эта сцена напомнила ему прежние уроки совершенствования, когда Сюэ Мэн и Мо Жань тайком устраивали драки под столом, а затем, внезапно окликнутые учителем, сидели как ни в чём не бывало. Чу Ваньнин не смог скрыть усталости. Он поднял руку к виску и вздохнул: — Ты всё слышал? Сюэ Мэн быстро покраснел и запинаясь ответил: — Извините, учитель, н-н-нет… На этот раз уже Мо Жань злорадно подёрнул усами и поднял хвост, после чего, приняв высокомерный вид, сел прямо и взглянул на него сверху вниз. Сюэ Мэн тихо выругался: — Гадкий кот! Недаром мне ты с самого начала не нравился, да так, что я не смог найти ни одного доброго слова для тебя! Ты виноват, что я сейчас выгляжу идиотом! Всё из-за тебя, мерзавец! Чу Ваньнин наблюдал за всем этим и думал о том, как хорошо, что сейчас котом был Мо Жань. Будь это Тасянь-цзюнь… Даже представить страшно. Кто знает, может, эти двое братьев разрушили бы весь пик Сышэн своими выходками. Всем троим нужно было серьёзно поговорить, поэтому они вошли в зал Даньсинь. При Мо Жане Сюэ Мэн с трудом, но всё же объяснил ситуацию с деньгами, которые взял Тасянь-цзюнь. Чу Ваньнин не был глуп: он понял, что эти двое снова устроили фарс, ведь у каждого из них были свои проблемы. Но, чтобы избежать неловкости, Чу Ваньнин решил пока не обсуждать этот вопрос. Сюэ Мэн и Мо Жань, конечно, были рады этому. Сейчас самой насущной проблемой было превращение Мо Жаня в кота. Что касается этого вопроса, то Чу Ваньнин предложил следующее: — От действия яда Мо Жаня должен лечить старейшина Таньлан. Однако старейшина Таньлан любил насмехаться над людьми и враждовал с Чу Ваньнином. Поэтому Чу Ваньнин не мог сам обратиться к нему, а Мо Жань не хотел, чтобы старейшина узнал его истинную личность. Потому Сюэ Мэн должен был сам отвести Мо Жаня к старейшине, сказав, что один из учеников случайно съел новый гриб демонического племени — гриб «Мгновенного Превращения в Кота». Таким образом, во-первых, как глава школы, Сюэ Мэн, естественно, был обязан искать способы лечения для учеников, что не вызывало подозрений. Во-вторых, это приказ Главы, и у старейшины Таньлана не будет иного выбора, кроме как сделать всё возможное. В-третьих, это позволило бы сохранить тайну превращения Мо Жаня в кота. Этот план был практически идеален, за исключением одного нюанса — они забыли о том, что Таньлан, старый холостяк, ведёт скучную жизнь, даже более скучную, чем жизнь затворника. Внешне он мог казаться равнодушным ко всему, но на самом деле очень любил сплетни. В последние дни Таньлан спорил с Сюаньцзи о том, что ни одна из девушек на свитках не понравится Сюэ Мэну. Сюаньцзи ответил, что в этом нет ничего нового — сколько бы раз они ни присылали варианты, все они были бесполезны. Оба вздохнули и начали обсуждать, почему их Глава, будучи таким молодым, не интересуется женщинами. Сюаньцзи неуверенно сказал: — На самом деле, я думал, а вдруг наш Глава тоже… Таньлан поднял брови: — Ты имеешь в виду, что он предпочитает мужчин? — Иначе как это объяснить? Таньлан покачал головой: — Не думаю. Ты посмотри на него, он и мужчинами не интересуется. — Да, это тоже верно. Они сидели под луной, пили вино и долго думали, пока внезапно Таньлан не замер с чашей в руке, его лицо приняло странное выражение. Он повернулся к Сюаньцзи: — У меня есть одна мысль. Сюаньцзи ответил: — У меня тоже. — Сначала скажи свою. — Нет, брат, ты первый. Таньлан был более прямолинейным. Увидев выражение лица Сюаньцзи, он уже понял, что они думают об одном и том же, но Сюаньцзи не решался сказать это вслух. Поэтому Таньлан прямо заявил: — Он импотент. Сюаньцзи, не ожидавший такой прямоты, едва не задохнулся: — Тише, тише! Затем, понизив голос, он спросил: — Неужели это правда? Таньлан всегда считал Сюаньцзи хорошим человеком, но сейчас он заметил, что в его глазах мелькает искорка сплетника. — Всё в порядке, — сказал Таньлан, махнув рукой. — Это нормально. Если это так, я смогу это проверить. Сюаньцзи был смущён: — Не стоит так делать. Таньлан, как хороший целитель, ответил: — Если это болезнь, её нужно лечить. Если это правда, у меня есть средство. Я смогу вылечить его, чтобы Глава был способен продолжить свой род. Довольный Сюаньцзи поднял чашу: — Брат Таньлан, ты мудр. И так получилось, что когда Сюэ Мэн привёл Мо Жаня в виде кота к Таньлану, они попали как раз на подготовленную двумя старейшинами проверку. — Старейшина Таньлан? Вы здесь? Поскольку Чу Ваньнин не мог показаться, Сюэ Мэн пришёл к дому Таньлана один. Держа Мо Жаня в руках, он постучал в дверь. Никто не открыл. Сюэ Мэн пробормотал: — Странно, мы же договорились, что он будет дома. Куда он мог пойти? Он постучал ещё раз, но ответа не последовало. Свет внутри едва мерцал. Сюэ Мэн взглянул на Мо Жаня: — Может, войдём? Наверное, он уснул за книгой. Оба брата не особо беспокоились о нарушении частной собственности. Мо Жань мяукнул в знак согласия. Сюэ Мэн толкнул дверь. Их сразу окутал густой аромат, который заставил обоих чихнуть. Сюэ Мэн закричал: — Старейшина, что у вас тут происходит? — и поднял голову. Мо Жань тоже чихал и жалобно мяукнул. Они оба застыли в изумлении, когда увидели, что на кровати старейшины Таньлана лежала красавица с лицом, похожим на цветок лотоса! Она была одета в полупрозрачное розовое платье, тонкое, как крылья цикады. Под ним можно было едва различить её изящное тело, похожее на нефритовую скульптуру, и нежную кожу. Её ноги, словно две белые веточки сливы, выглядывающие в холодную ночь, покоились на тёмной шёлковой простыне. Одна её рука поддерживала щёку, похожую на персик, а другая играла с кисточкой на кувшине с вином, прижатом к груди. Казалось, она была пьяна, её глаза были полузакрыты. Она взглянула на Сюэ Мэна и тихо рассмеялась: — Какой красивый молодой человек… Красавица вздохнула, и кувшин с вином выпал из её рук. Глядя на них полным страсти взглядом, она мягко произнесла: — Ах… братец, ты не мог бы поднять мой кувшин? Я выпила слишком много, у меня совсем нет сил… Сюэ Мэн застыл, уставившись на неё, а через мгновение его лицо залила краска. Мо Жань был ошеломлён. Он подумал: «Не может быть! Это что, розыгрыш? Сюэ Мэну нравится такое?» Женщина была красива, но ситуация казалась слишком странной. В полдень, в доме старейшины Таньлана, она лежала на его диване, свернувшись змеёй. Неужели Сюэ Мэн серьёзно заинтересовался? Этот парень что, совсем дурак? Мо Жань быстро потянул лапу и изо всех сил царапнул Сюэ Мэна. — Ай! — закричал Сюэ Мэн, возвращаясь к реальности, пока его лицо продолжало краснеть и становилось всё более алым. Затем он быстро отвернулся. Увидев, что он не поддаётся, красавица снова вздохнула — и внезапно откуда-товыпали палочки для еды. Мо Жань продолжал удивляться: «Ну это уже чересчур! Откуда у неё взялись эти палочки?» Красавица нежным голосом протянула: — Братец… мои палочки для еды тоже упали, ой… Сказав это, она наклонилась, пытаясь их поднять, но больше привлекла внимание к тому, как её шелковое одеяние соскользнуло, обнажив нежное плечо и позволив волосам рассыпаться по спине. — Ох, я так пьяна, тело слабое, совсем нет сил, братец~ — … Увидев, что он не реагирует, красавица сделала свой голос ещё мягче: — Господин, братец~ Сюэ Мэн окончательно от неё отвернулся. Его лицо пылало так, словно было готово взорваться от того, как он засмущался. Наконец он собрался с силами и сказал: — Прошу вас, держитесь достойно, госпожа. — Хи-хи, — красавица весело рассмеялась. — Почему ты не посмотришь на меня? Сюэ Мэн молчал. — Если ты посмотришь на меня, господин, я уверена, что не оставлю тебя равнодушным. Мо Жань вдруг понял, что эта сцена кажется ему знакомой. Размышляя, он вспомнил, что это похоже на сюжет из сборного издания романов «Путешествие на Запад» и «Речные заводи», которые продавал старик. Может быть, эта женщина тоже читала эти книги? Вдруг Сюэ Мэн, с красным лицом и яростью в глазах, развернулся. Мо Жань наконец понял, что тот покраснел не от смущения, а от гнева и неловкости. После долгих колебаний, не выдержав, он закричал: — Ты, женщина, совсем стыда не знаешь? Красавица замерла: — Что? Сюэ Мэн, вытянув шею и краснея ещё сильнее, крикнул: — Разве ты не любовница старейшины Таньлана? Почему ты всех тут соблазняешь? Где твоя честь и достоинство? Красавица была ошеломлена: —??? Мо Жань: — … Теперь он понял. Сюэ Мэн с самого начала решил, что эта женщина — тайная возлюбленная старейшины Таньлана. Хотя старейшина Таньлан вдовец и потерял жену много лет назад, он часто скучал по ней. Сюэ Мэн был в шоке от того, что старейшина может тайно прятать женщину в своём доме. После этого маленький феникс, который с годами набрался опыта, подумал, что старейшина Таньлан всё-таки человек. Он не практикует путь воздержания, потому для него было нормальным удовлетворять некоторые потребности. Но ведь не с женщиной из публичного дома? Хоть Сюэ Мэн и был Главой школы, он также был младше, отчего ему было неудобно что-либо говорить. Однако он не ожидал, что старейшина Таньлан окажется таким… э-э… неудивительно, что он подталкивал его жениться… Именно из-за этого его лицо покраснело ещё сильнее. Когда женщина начала говорить, явно намереваясь соблазнить Сюэ Мэна, он почувствовал, что это неуместно, отчего и отвернулся. Лишь спустя время, когда попытки красавицы стали в разы бесстыднее, терпение Сюэ Мэна лопнуло, и он разругался. При необходимости выразить своё мнение о ней, он бы сказал так: «Если эта женщина действительно из публичного дома, значит ли это, что старейшина Таньлан нарушил заповеди прелюбодеяния?» Увидев, что Сюэ Мэн не поддаётся, красавица встала с кровати, подтянула свою одежду и босиком подошла к нему: — Эй! Ты что, дурак? Сюэ Мэн был в замешательстве. Он тут же ответил: — Ты сама дура! Красавица прикрыла рот рукой: — Кого ты ругаешь, дурашка? — Дурашка ругает тебя! Красавица расхохоталась, а разум Сюэ Мэна сделал три оборота, прежде чем он осознал, что попался в её ловушку и сам себя назвал дураком. Ещё больше рассердившись, он воскликнул: — Кто ты вообще такая? Как смеешь нарушать порядок на пике Сышэн? Красавица вздохнула, лениво поправила волосы, и, махнув рукой, рассеяла сладкий аромат, наполнявший комнату. Не отвечая Сюэ Мэну, она повернулась к двери и сказала: — Старейшины, выходите, я проверила. Он, кажется, не годится. Сюэ Мэн не понял, что она имела в виду под «он, кажется, не годится», что было к счастью, ведь иначе бы он разозлился до такой степени, что немедленно схватился бы за меч. Пока он был в растерянности, Таньлан и Сюаньцзи с лицами, полными разочарования, медленно вышли из комнаты. — С-с-старейшина Таньлан? Старейшина Сюаньцзи? — пробормотал Сюэ Мэн. Мо Жань почувствовал лёгкий зуд на лапке и начал её облизывать, молча наблюдая за происходящим и постепенно осознавая, в чём дело. Сюэ Мэн побледнел. Запинаясь, он спросил: — Что, что здесь происходит? Кто эта женщина? Красавица хихикнула и внезапно из-за её спины появились девять пушистых хвостов. Ей, казалось, было весело, так что она решила ответить своим ласковым голосом ещё до того, как это сделали Таньлан и Сюаньцзи: — Я? Я легендарный дух лисы, который обитает на горе Хоу. Мо Жань, облизывавший лапу, поперхнулся и разозлённо выгнул спину. Он зашипел и закашлялся, его глаза расширились от удивления: — Мяу! Мяу-мяу, мяу? Мяу-мяу-мяу! Мяу-мяу! Чушь собачья! На горе Хоу нет никакого духа лисицы! Единственный дух лисы там — это мой учитель! Ты самозванка! Красавица внезапно повернулась к нему, словно понимая его слова. Она долго смотрела на него, а затем отступила на шаг, прикрыла рот рукой и удивлённо воскликнула: — Ах, это ты? Ты тот самый герой, который в купальне Мяоинь сказал, что только потрётся, но не войдет, и действительно сдержал слово? Мо Жань выпал в осадок: —… Мо Жань: —???? Сюаньцзи: — Кхм. Таньлан: — Что? Только Сюэ Мэн, держа на руках кота и всё ещё ничего не понимая, стоял в полном замешательстве. — Что? Какое трение? О чём вы говорите? Почему не входить? О чём вы все говорите?