ЭРХА. История о превращении в кота

С трудом выбравшись из толпы, Сюэ Мэн и Мо Жань наконец-то оказались на свободе. Волосы Сюэ Мэна были взъерошены, несколько прядей непокорно торчали в разные стороны. Он смущенно откинул их и проворчал: — Ненавижу рынки, больше никогда не полезу в такую толпу! Тасянь-цзюнь, сидевший на плече Сюэ Мэна, тоже выглядел растрёпанным: его чёрно-белая шерсть была в беспорядке. Он всё ещё не успокоился, но впервые согласился со словами Сюэ Мэна и тоже возмутился: Вот именно! Редко ты говоришь дельные вещи! В следующий раз кто полезет в толпу — тот собака! Жалуясь друг другу, они заметили впереди огромную толпу, окружившую прилавок. Зрелище было впечатляющим. Сюэ Мэн, не обладая высоким ростом, не смог сразу разглядеть, что именно продается на стойке, вокруг которой было столько людей. Увидев такое скопление, он тут же сказал Тасянь-цзюню: — Пойдем, пойдем, обойдем это место и поищем учителя. Тасянь-цзюнь ответил: — Мяу… Подожди. Он поднял лапу и ловко прыгнул на макушку Сюэ Мэна, снова растрепав его причёску. — Что ты делаешь! Ты… Тасянь-цзюнь величественно надавил своей белоснежной лапой на его голову. Заткнись, идиот! В центре толпы… Тасянь-цзюнь с удивлением обнаружил, что спокойно принимающий деньги у покупателей был не кто иной, как сам Чу Ваньнин! Он прекрасно знал натуру Чу Ваньнина, который совершенно не умел вести торговлю, часто продавая хорошие вещи по смешным ценам. Иногда, если кто-то вызывал у него сочувствие или просто нравился, Чу Ваньнин мог отдать сокровище за бесценок или даже бесплатно. Тасянь-цзюнь ещё думал, не стоит ли ему пожертвовать своей гордостью и встать перед прилавком Чу Ваньнина, унизившись до роли привлекающего удачу кота, чтобы помочь ему заработать денег. Однако, похоже, в этом не было необходимости. Чу Ваньнин демонстрировал свои механизмы: одни сражались, вызывая у зрителей восторг; другие показывали функции по уборке и уходу за домом, что привлекало внимание монахов; некоторые деревянные куклы своим тонким голосом объясняли разнообразные полезные свойства изделий, отчего зрители одобрительно кивали. Тасянь-цзюнь почувствовал, что что-то не так. Как его Ваньнин мог придумать такой способ привлечения клиентов? Это не похоже на него… Стоп! Неужели кто-то воспользовался хаосом на рынке и наложил на него заклятие?! Если бы у котов менялся цвет лица, то у Мо Жаня оно сейчас бы побледнело. Он мгновенно спрыгнул с головы Сюэ Мэна и стремительно помчался к толпе, словно сорвавшаяся с тетивы стрела. Сюэ Мэн закричал ему вслед: — Эй! Мо… Кхм! Что ты делаешь! Ты, пёс! Зачем опять лезешь в толпу?! Эй! Подожди меня! Кот исчез из поля зрения Сюэ Мэна, и ему ничего не оставалось, как снова погрузиться в людскую массу. На самом деле Тасянь-цзюнь забеспокоился напрасно. С такими силами, как у Чу Ваньнина, кто мог бы наложить на него заклятие, не встретив сопротивления? Однако подобные очевидные вещи Тасянь-цзюнь не мог осмыслить. Когда дело касалось Чу Ваньнина, он всегда волновался и переживал, как если бы его разум затягивало пеленой. Прорываясь через толпу, он добрался до прилавка Чу Ваньнина. Его шерсть была взъерошена, дыхание сбилось, но он не остановился ни на секунду. Не дав Чу Ваньнину опомниться, Тасянь-цзюнь прыгнул на боевой механизм, оттолкнулся и устремился к учителю, чтобы прижаться к нему: Ваньнин, ты в порядке? Однако окружающие видели лишь странного на вид кота с пятнистым коровьим окрасом, и полосами, больше похожими на собачьи. Он раскинул лапы, его усы торчали вверх, а глаза ярко-фиолетового цвета были широко раскрыты. Кот мяукнул и прыгнул прямо в руки хозяина прилавка. В первом ряду стояла женщина с пятилетним ребенком. Увидев эту сцену, малыш громко воскликнул своим детским голосом: — Вау! Мама, посмотри, этот котик так умеет ласкаться! Мать, улыбаясь, ответила: — Да, такой ласковый котик. Наверное, это кошка. Если бы Тасянь-цзюнь услышал эти слова в обычной ситуации, он, возможно, ночью пришёл бы в дом этих людей и убил бы всю их семью. Однако сейчас ему было не до глупых смертных и их слов. Он нервно ощупывал лапами лицо Чу Ваньнина, пытаясь определить, не наложено ли на него какое-либо заклятие. Мо Жань встревоженно спросил: Ты в порядке? Здесь не было никого подозрительного? Ты чувствуешь себя нормально, Чу Ваньнин? Скажи мне! Чу Ваньнин ощущал, как маленькие пушистые лапки Тасянь-цзюня надавливали на его холодное лицо, и слышал его непрерывное беспокойное мяуканье. В это время раздавались весёлые комментарии наблюдавших за этим зрителей: — Боже, какой милый котёнок. — Он такой ласковый, наверное, очень дружелюбный. — Хоть и выглядит немного странно с этим окрасом, но кажется, что он хороший кот. — Папа, у котика шерсть растрёпана. Он выглядит так, будто сильно пострадал и хочет получить утешение от этого молодого господина. Чу Ваньнин тоже неправильно понял его намерения, решив, что тот просто жалуется. Вздохнув, он не мог строго отчитывать Мо Жаня, видя его в таком виде. Он взял кота под передние лапы и прижал к себе, успокаивая и приглаживая его шерсть. Тасянь-цзюнь, всё ещё ничего не понимая, величественно поднял голову и сказал Чу Ваньнину: Ваньнин, не бойся. Пока я здесь, никто не посмеет причинить тебе вред… Он не успел договорить, как Чу Ваньнин почесал его подбородок и прошептал, чтобы никто не слышал: — Хватит. Ты уже взрослый, а превратившись в кота, сразу начал капризничать? Тасянь-цзюнь был в шоке: —??? Кто капризничает? Я переживаю, что ты не умеешь торговать! Я думал, что ты проделал такой успех в бизнесе только потому, что кто-то наложил на тебя заклятие! Чу Ваньнин, конечно же, не был под заклятием. Мо Жань продолжал мяукать и жестикулировать всеми четырьмя лапами, но Чу Ваньнин всё равно не понимал, что он хочет сказать. В итоге Мо Жань, сообразив, прыгнул за прилавок, взял кисть, а затем, с трудом держа ее передними лапами, сел на землю и начал писать. В это время Сюэ Мэн тоже прорвался сквозь толпу и, пожаловавшись Чу Ваньнину, вдруг заметил, что невежественный император Тасянь-цзюнь, даже став котом, упорно продолжает практиковаться в каллиграфии. Сюэ Мэн был потрясён: — Ты пробился сюда только ради этого? Учитель велел тебе именно сейчас заниматься каллиграфией? Наступающий на бессмертных Император высокомерно ответил: Смешно! Чу Ваньнин может приказывать мне? Единственный идиот, который точно выполняет его распоряжения, — это ты! Сказав это, он повернулся спиной к Сюэ Мэну, начав полностью игнорировать его. Почерк Тасянь-цзюня и в лучшие времена было неразборчивым, а теперь, когда он пытался писать кистью лапами, он стал еще хуже. Наконец, закончив, он взял в зубы рисовую бумагу и принес ее Чу Ваньнину. Он толкался у его пояса, пытаясь привлечь внимание. Чу Ваньнин, занятой торговлей, сначала не хотел отвлекаться, но оглянувшись, увидел, что мордочка Мо Жаня испачкана чернилами, и на его лапах, и даже на белоснежном животике были чёрные пятна. Несмотря на гордое выражение его лица, выглядел он жалко. Чу Ваньнин не смог устоять и взял бумагу. Если бы это был кто-то другой, то он бы не смог понять, что написано на этом испачканном листе. Но Тасянь-цзюнь уверенно мяукнул: Теперь ты понимаешь? Чу Ваньнин был единственным в мире, кто знал его лучше всех. Он лишь взглянул на содержание — и сразу понял, что Мо Жань думает, что внезапный успех в торговле и умение привлекать клиентов вызваны каким-то заклятием. Чу Ваньнин сложил бумагу и, махнув рукой, позвал Мо Жаня. Тасянь-цзюнь радостно побежал к нему, но, вспомнив о сво`м императорском достоинстве, замедлил шаг и дальше пошел величественной походкой. Чу Ваньнин, прищурив глаза феникса, спросил: — Почему ты думаешь, что я не могу хорошо торговать? Мо Жань застыл на месте. Он уловил нотку уязвлённой гордости в голосе Чу Ваньнина. Не зная, как ответить, он притворился глупым и мяукнул. Чу Ваньнин понимал, что Мо Жань беспокоился о нём, и после того, как он убрал бумагу в рукав, поднял руку и приложил её ко лбу кота. Чистый поток духовной силы разлился по телу Мо Жаня — это была энергия, полностью принадлежащая Бессмертному Бэйдоу, без единой примеси. Чу Ваньнин поднял брови и сказал: — Теперь успокоился? Тасянь-цзюнь посмотрел на него своими круглыми глазами, а потом неохотно отвернулся и тихо мяукнул. На самом деле, прилавок Чу Ваньнина изначально не привлекал внимания, поскольку слава Бессмертного Бэйдоу была слишком велика, а на рынке было полно подделок. Многие люди, увидев объявление о продаже механизмов, созданных мастером Чу, просто не верили ему. Но Чу Ваньнин долгое время жил в уединении и не интересовался мирскими делами, поэтому не знал об этом. — Потом подошёл один странный гость, — рассказывал Чу Ваньнин, поглаживая макушку и уши Мо Жаня. — Он спросил, можно ли потрогать товары, возможно, чтобы проверить их подлинность. Тот монах в шляпе медленно провёл рукой по механизмам, задерживаясь на каждом. Наконец, он поклонился Чу Ваньнину и рассказал, что на рынке много подделок, из-за чего его настоящие товары не привлекают покупателей. И предложил продемонстрировать функции механизмов всем. — Каждый, кто увидит это, обязательно поймет разницу. Только Бессмертный Бэйдоу заслуживает звания величайшего мастера. Если кому-то посчастливится увидеть его творение, он запомнит его на всю жизнь. Чу Ваньнин подумал, что этот человек говорит странные вещи: как для случайного прохожего, его слова казались слишком возвышенными. Но, будучи поглощённым проблемой превращения Мо Жаня в кота, он не придал этому большого значения. Кроме того, он не любил много говорить, поэтому не стал расспрашивать. После ухода этого монаха, увидев, что прилавок пустует, Чу Ваньнин забеспокоился о том, что не сможет достать нужное лекарство для Мо Жаня. Потому решил последовать его совету. И действительно, это сработало — теперь прилавок был заполнен покупателями. Сюэ Мэн спросил: — Эй, а этот чудак, он сам-то что-нибудь купил? Мо Жань тоже поднял голову, его тёмные глаза выражали вопрос. Пока он был котом, его обоняние было гораздо лучше, чем у Чу Ваньнина и Сюэ Мэна. Он уловил остаток запаха того монаха и, услышав рассказ учителя, почему-то ощутил странную настороженность, как будто увидел змею или учуял яд. Чу Ваньнин ответил: — Он купил этот защищающий от дождя механизм. Мо Жань посмотрел туда, куда указал Чу Ваньнин. Это был самый простой и дешёвый механизм, не имеющий особых украшений — деревянный человечек, держащий зонт из промасленной бумаги в руке. Когда идёт дождь, этот механизм открывает зонт и сопровождает вас до нужного места. Мо Жань спрыгнул с рук Чу Ваньнина. Солнечный свет падал на его гладкую шерсть, делая чёрные пятна ещё более насыщенными. Они напоминали императорские одежды, скрывающие тайные мысли Мо Вэйюя. Он подошёл к механизму и остановился, пристально его разглядывая. Мо Жань понял, кто был загадочным монахом, но не знал, узнал ли тот человек Чу Ваньнина, или, как и Чу Ваньнин, просто посчитал его незнакомцем, который помогает старейшине Юйхэну продавать механизмы. Должно быть, последнее, иначе тот человек не ушёл бы сразу после покупки, и его запах не рассеялся бы так быстро. Монах снова отправился в путь. Нет… Но он ведь купил один механизм. Во время долгого пути, когда пойдет дождь, этот зонт вновь распахнётся. Тасянь-цзюнь, думая об этом, почувствовал крайнюю обиду, гнев и досаду. Зачем ему это? Почему он? Шерсть кота встала дыбом, он начал шипеть и ходить кругами, а потом резко остановился и, встав на задние лапы, начал царапать поверхность деревянного человечка, оставляя глубокие следы. «Механизм Мо Жаня» Подумав, что этого недостаточно, он еще раз, с огромным усилием и злостью, написал: «Зонт Мо Жаня.» И Чу Ваньнин, и Сюэ Мэн не понимали, зачем он это сделал, но, зная извращенный характер Тасянь-цзюня, не удивились. Им часто двигали внезапные порывы, он делал странные вещи без объяснений, ведь был своенравным и неразумным. Однако это создало дополнительные хлопоты в торговле. Некоторые люди, разглядывая механизм с двумя линиями царапин, не понимали написанного. Они медленно читали вслух: — Что это… «Чернозём»… что-то там… человек? Тасянь-цзюнь сидел рядом, и его морда была черной как дно горшка. Возможно, это были остатки чернил. Мо Жань был крайне недоволен: К чёрту вас всех, неграмотные идиоты, тупые безграмотные свиньи! Это же особая подпись! Я написал «Механизм Мо Жаня! Зонт Мо Жаня»! Чёрная земля — это ты, болван! Только такой тупица, как ты, мог прочитать это как «Чернозём»! Тьфу! Неграмотный человек долго разглядывал механизм от дождя и, явно заинтересовавшись, спросил: — Хозяин, сколько стоит этот механизм «Чернозём»? Тасянь-цзюнь: — Мяу! Мяу! Чёрт побери! Пятьсот лянов! Чу Ваньнин: — Пять лянов. Покупатель радостно заплатил и получил сертификат. Тасянь-цзюнь взбесился: Ааа! Пять тысяч лянов! Пятьдесят тысяч лянов! С ума сойти можно! Не продаём! Не продаем! Чу Ваньнин! Останови его! Этот мы не продаём! Снимаем с продажи! Покупатель потрепал его по голове: — Ха-ха-ха, какой милый котик. Мими, ты настоящий болтун. Тасянь-цзюнь разозлился, шерсть стала дыбом, он попытался ударить покупателя лапой. Умри! Сюэ Мэн быстро схватил кота, чтобы предотвратить кровопролитие. Мо Жань уже собирался нанести молниеносный Бестеневой удар. Гость спросил: — Что с этим котом? — Переел, — объяснил Сюэ Мэн, удерживая лапы Мо Жаня. — Ему нужно побольше двигаться, чтобы не растолстеть. — О, да, конечно. Когда кошка толстая, людям легко подумать, что она беременна. У меня дома такой же рыжий кот, ха-ха-ха… Тасянь-цзюнь яростно ударил Сюэ Мэна лапами: Ха!!! Запомни это, мерзавец! С этого момента спи с открытыми глазами!!! И не выключай свет ночью!!! Пфу-пфу-пфу! Кроме этого инцидента, временный бизнес Чу Ваньнина и его учеников шёл как по маслу. Бесчисленные серебряные монеты поступали в мешок цянькунь, лежащий на столе у Чу Ваньнина. Эта сумка была специально разработана в Гуюэе и роздана всем владельцам прилавков, а сумма поступлений на нём отображалась в режиме реального времени. Мешок Чу Ваньнина быстро стал лидером, оставив других торговцев далеко позади. Вскоре наступил третий день. Это был последний день ярмарки Бессмертных Сюаньюань, и деловая борьба достигла своего апогея. Чтобы заполучить лекарство Гуюэе, каждый использовал все возможные средства, и некоторые торговцы прибегали к самым низким, недобросовестным уловкам. Будучи основным претендентом на победу, прилавок Чу Ваньнина привлекал самое пристальное внимание. В этот день его дела шли не так гладко, как в предыдущие два. Нашлись люди, которые, не справившись с торговлей в своих лавках, пытались обвинить его в своих неудачах и всячески искать неприятности. Люди из палаты Цзяндун были первыми, кто начал создавать проблемы. Визуал к 7-ой главе: https://docs.google.com/document/d/18zrCTBNzucDbr1-pgDgqB9_a47CTavODPCRA_mQNlzI/edit?usp=sharing