ЭРХА. История о превращении в кота

Подойдя ко входу в горячие источники, они сразу почувствовали, как густой пар клубится за тяжелой занавесью. Каждый раз, когда довольный посетитель с раскрасневшимся лицом выходил с деревянным ведром в руках, пар вырывался наружу. Его клубы игриво обвивали белое полотенце, которым служащий привлекал гостей, и стремительно растворялись в ночи. — О, господин, хотели бы искупаться? — приветствовал их юноша. Чу Ваньнин: — Да, нас двое. — Двое…? Служащий огляделся, но никого не увидел за Чу Ваньнином. Чу Ваньнин, немного раздражённый, указал на Мо Жаня, который из последних сил сопротивлялся у него в руках. — О? Это кот… кот? — удивился служащий. Чу Ваньнин: — А что, котам вход запрещён? Юноша неловко почесал голову: — Господин, дело не в том, что нельзя, просто другие гости, возможно, не захотят купаться с котом, поэтому… Чу Ваньнин: — Не беда, дайте нам отдельную купальню. Цена за частную купальню была в пять раз выше, чем за общую, поэтому служащий был рад до ушей встретить такого щедрого клиента. Он снял белое полотенце с шеи, стряхнул его на руку и громко крикнул: — Нефритовая купальня — приглашаем дорогих гостей! Господин, прошу внутрь. Купальня представляла собой уединённое пространство, отделённое бамбуковыми перегородками. Внутри было просторно и уютно: у кромки тёплой воды качались стебли бамбука; рядом стояли вешалки для одежды, плетёные столики с ароматическими палочками, фруктами, чаем, полотенцами, деревянными вёдрами и черпаками. В обычное время возможность принять ванну с Чу Ваньнином в такой уединённой обстановке была бы мечтой для Мо Жаня, и он уже бы предавался сладким фантазиям. Но сегодня, впервые в жизни оказавшись наедине с Чу Ваньнином в частной купальне, все, о чём он мог думать, — как бы улизнуть. — Мяу! Мяу-мяу! Нет! Ваньнин! Я не хочу мыться! — Мяу-мяу-мяу-мяу! Посмотри на мою шерсть, разве она не чистая? — Мяу-мяу-мяу! Я же кот, я не могу каждый день мыться! Если ты недоволен, я могу вылизать себя! Чу Ваньнин: — Слезай. Мо Жань: — Мяу… Не надо… — Слезай, я буду купаться с тобой. —… Хотя это предложение было очень соблазнительным и звучало гораздо более привлекательно, чем любая техника приманивания зверей дворца Хохуан — Мо Жань знал, что, будь он в человеческом облике, он никогда бы не услышал этого. Пожалуй, представить такое было сложно… Однако даже сильное желание не могло подавить его страх перед водой. Мо Жань помедлил немного, всё ещё не желая мокнуть, и, наконец отважившись, с жалобным видом вскочил на бамбуковый столик, после чего осторожно стянул деревянное ведро и запрыгнул в него. Он наклонил голову и посмотрел на Чу Ваньнина. Ваньнин, гляди, я буду сидеть в ведре и плавать в горячем источнике с тобой, подойдёт? —… — Чу Ваньнин смотрел на него долго, не решаясь отказать, ведь кот выглядел таким милым, что даже строгий Бессмертный Бэйдоу не мог не поддаться на уговоры. Однако в конце концов он всё же настоял: — Так не пойдёт, ты должен вымыться. Мо Жань жалобно: — Мяу. Чу Ваньнин закрыл глаза и сказал: — Это не обсуждается. Мо Жань положил пушистые белые лапки на край ведра, свернулся внутри и, глядя на Чу Ваньнина большими, фиолетовыми, похожими на виноградины, глазами, умоляюще вздохнул. — Мяу… Пожалуйста, не надо меня мыть. Став человеком, я обязательно приведу себя в порядок. Чу Ваньнин: —… Когда Мо Жань понял, что есть надежда, его глаза сразу загорелись хитрым блеском. Личность образцового наставника Мо была гораздо сообразительнее, чем персона Тасянь-цзюня, так что он тут же мягким кошачьим голоском выдал звук, перед которым никто не смог бы устоять: — Мяу-мяу. Пожалуйста, Ваньнин, ты лучший. Ваньнин, я не хочу мыться, мяу… Чу Ваньнин долго молчал, а потом резко взмахнул рукавом, явно рассердившись на самого себя. — Ладно, ладно, хватит! Не хочешь мыться — не надо. А то ещё простудишься, придётся искать лекаря для животных. Иди, делай что хочешь! Мо Жань радостно мяукнул, выскочил из ведра и, взяв его передними лапками, с глухим звуком столкнул в горячий источник. А затем сам весело запрыгнул внутрь. Чу Ваньнин нахмурился и холодно произнёс: — Детский сад. Глаза Образцового наставника Мо радостно сверкнули. — Мяу~ Когда Чу Ваньнин переодевался, Мо Жань тактично отвернулся. Он был котом, коты не носят одежды, и, кроме того, он не хотел прыгать в воду. Если вдруг у него появится какая-то неприличная реакция, ему будет негде спрятаться. Образцовый наставник Мо предпочел бы избежать подобного, поэтому, пока Чу Ваньнин переодевался в халат, сам он самозабвенно играл в ведре, гребя лапками как вёслами. На этот раз совместное купание оказалось удивительно невинным. Спустя некоторое время по воде прошла лёгкая рябь — Чу Ваньнин уже переоделся и вошёл в воду, из-за чего волны разошлись кругами. Только тогда Мо Жань повернул голову и, несмотря на теплый пар, увидел стройную и изящную фигуру. Это зрелище вновь пробудило в нём бесконечное влечение и восхищение. Его сердце забилось быстрее, ведь увиденное казалось ему воплощением самой красоты. Какое знакомое чувство… В следующий миг Мо Жань понял, что его состояние сейчас очень схоже с тем, что он испытывал много лет назад в источниках Цзиньчэн, когда они с учителем пришли искупаться. Тогда он ещё не осознавал своих чувств, но стоило лишь один раз взглянуть на Чу Ваньнина, как его лицо покраснело, а сердце начало бешено колотиться. Столько лет прошло, и он уже не тот юноша, что раньше, но его восхищение и влечение к Чу Ваньнину ни капли не изменились. Время, казалось, снова переплелось. Мо Жань не мог удержаться от этих мыслей. Он думал: в этом мире столько всего произошло, но после всех взлетов и падений они всё же смогли прийти к той мирной жизни, которую не могли обрести раньше. Теперь они могут оставаться вместе день и ночь, сохраняя чувства друг к другу. Разве не было милостью судьбы то, что она наконец позволила двум людям, измученным до глубины души, наслаждаться свободой и счастьем вдвоём, вдали от всех бед и тревог? Каждый из них вложил в это всю силу, гордость, репутацию, надежды и даже две свои жизни. Если бы кто-то из них хоть на мгновение заколебался или проявил малейшую слабину, многое могло произойти иначе. На этом жизненном пути они могли бы никогда не встретиться снова. Если бы так произошло, то и Чу Ваньнин, и он сам остались бы в одиночестве, они бы медленно и безнадёжно шагали к финальной ночи, погружаясь в бесконечные страдания. Тогда, возможно, сегодня… — Что случилось? — спросил Чу Ваньнин, заметив его задумчивость. Он зачерпнул воду и легонько толкнул ведро, в котором лежал кот. Его лицо и глаза скрывались в тёплой дымке, но Мо Жань всё же смог уловить ту едва заметную улыбку, которую он нечасто видел у Чу Ваньнина. Когда Чу Ваньнин был рядом, она всегда была лёгкой и едва заметной. Никто, кроме Мо Жаня, не мог различить её на фоне его обычного выражения лица. Мо Жань посмотрел на него — и внезапно осознал: разве могли они не встретиться и не воссоединиться? Пока он остаётся Мо Жанем, а Чу Ваньнин — Чу Ваньнином, вне зависимости от того, что им приготовила судьба, сколько испытаний они не прошли бы, пусть даже их тела будут разрушены, ноги сломаны, души разбиты, но он всё равно, ползком и истекая кровью, доберётся до своего Ваньнина. И он знает, что даже если он будет лежать грязный и израненный, даже если от него все отвернутся, Чу Ваньнин все равно его узнает, примет и обнимет. Тем более что в начале вращения шестерён их судеб, когда он был еще мальчиком, разве он не предстал перед Чу Ваньнином таким же жалким, грязным и ужасным? И в самом конце их пути, когда их разделила смерть, разве не он, ставший марионеткой, ходячим трупом с разбитой душой, сбитый с толку, но всё же упрямый и решительный, преодолел границы жизни и смерти, чтобы вернуться к Чу Ваньнину? Мо Жань знал, что, несмотря ни на что, они непременно встретятся и воссоединятся. Они обязательно дождутся таких спокойных времён, как сейчас. Обязательно дождутся того момента, когда на том месте, где они истекали кровью, распустятся пышные цветы. Потому что они с Чу Ваньнином одинаково упрямы и преданны. Они будут ждать друг друга до конца времён, что бы ни случилось. И их долгое упорство и ожидание обязательно превратят все шрамы в лёгкие улыбки, заметные только им. Поняв это, Мо Жань почувствовал невероятное облегчение, словно отныне ни жизнь, ни смерть не смогут их разлучить: они будут вместе, как в первый день встречи, и останутся преданными друг другу до скончания века. Думая об этом, он почувствовал себя счастливым, словно летящий в небе воздушный змей. Он радостно мяукнул и разлёгся в ведре, виляя хвостом. Толкая свою импровизированную лодочку, он взбивал воду белоснежными лапками, играя с Чу Ваньнином. Маленькие капельки воды разлетались вокруг, словно крохотные цветочки. Чу Ваньнин, увидев это, хотел засмеяться, но легонько кашлянул и отвернулся, оттолкнув ведёрко с котёнком подальше. — Какая глупость. Кот радостно мяукнул, обнажив острые молочные клыки: — Мяу! Ваньнин, мир так восхитителен. Горячие источники прекрасны. Ты рядом, и всё хорошо. Маленькие брызги воды, лёгкие и нежные, напоминали тысячи цветов, что распустились в их сердцах. Ранним утром следующего дня. Им, конечно, нужно было заняться делами, ведь Мо Жань не мог оставаться котом вечно. Итак, Чу Ваньнин взял кота — сегодня снова была очередь личности Тасянь-цзюня — и отправился на остров Линьлин, чтобы встретиться с Цзян Си. Глава ордена Гуюэе с тех пор, как закончилась великая битва, был очень слаб. Он долго восстанавливался, но так и не смог полностью оправиться, из-за чего, когда он встретил их, выглядел больным и усталым. Лениво сидя у чайного столика в саду, он источал аромат лекарств, который, казалось, пропитал его до самых костей. Выслушав рассказ Чу Ваньнина, он нахмурился, но наконец понял, почему Сюэ Мэн просил у него траву Линьлин. В процессе разговора Цзян Си периодически поглядывал на Тасянь-цзюня в облике кота, что сидел на чайном столике с раздражённым видом. Личность бессмертного Императора, конечно, отличалась от Мо Жаня. Хотя Чу Ваньнин неоднократно напоминал ему сохранять спокойствие и вести себя достойно, Тасянь-цзюнь не мог усидеть на месте: он не раз порывался показать свои острые зубы и зашипеть на Цзян Си. Всякий раз, когда ему удавалось с трудом сдержаться, он мысленно хвалил себя: «Вот молодец! Ты настоящий Наступающий на Бессмертных Император!» Однако после каждой похвалы он снова злился от взгляда Цзян Си, который смотрел на него как на умственно отсталого, отчего ему опять хотелось продемонстрировать свои белые клыки. Чего уставился? Если не дашь траву, я заставлю тебя, как тогда, когда ты отдал секретные свитки ордена Гуюэе. И если посмеешь отказать, я отрублю тебе голову! — Понятно. — наконец прервал его мысли Цзян Си, обращаясь к Чу Ваньнину. — Раз так, тогда следует отдать вам траву Линьлин. Тасянь-цзюнь, в конце концов, успокоился и громко фыркнул носом. Пф, ты не такой уж и дурак. Цзян Си: — Но, к сожалению, несколько дней назад вся трава Линьлин в Гуюэе была сожжена, а от неё остались только семена. Чтобы они выросли и стали пригодными для использования, потребуется три года. Тасянь-цзюнь поскользнулся и чуть не упал со стола. Он так разозлился, что аж нос скривил: — Мяу-мяу-мяу?!!!! Что ты сказал, чёрт возьми?!! Чу Ваньнин тоже резко встал: — Как это могло случиться? Цзян Си закрыл глаза, не желая рассказывать историю своего двойного совершенствования с Ван Чуцин и об опасениях относительно просьбы Сюэ Мэна. Через некоторое время он ответил: — Эта трава может приносить несчастья, поэтому я и принял такое решение. Некоторые вещи невозможно объяснить. Тасянь-цзюнь: — Мяу-мяу! Мяу——! Цзян Си! Ты——! Чу Ваньнин всегда был сдержанным, но сейчас его лицо тоже стало крайне мрачным. Он посмотрел на бедного Мо Жаня и тихо пробормотал: — Неужели действительно придётся ждать три года…? Цзян Си кивнул, слегка кашлянув, и добавил: — Однако мне нужно сообщить вам еще кое-что. Тасянь-цзюнь не переставал ругаться: Что ты говоришь! Зачем ты сжёг траву! Почему именно несколько дней назад! Я тебя убью! Цзян Ечэнь, ты мерзавец! Цзян Си, не зная, что такое скромность, кашлянул, и, переведя дыхание, заговорил снова: — Что касается медицины, я уверен, что никто в этом мире не сравнится со мной, и ни один врач не может превзойти мои навыки. Тасянь-цзюнь стал еще более возбужденным, ругательства становились грязнее. Кому нужно твоёхвастовство! У тебя даже нет травы для кошек! Так выпендриваешься, что скоро надорвешься! Чу Ваньнин, однако, уже начал догадываться, что хочет сказать Цзян Си. Его лицо внезапно изменилось. И действительно — Цзян Си продолжил: — При всём уважении, я никогда не слышал, чтобы трава Линьлин имела какие-либо свойства для снятия яда. Единственное ее назначение — использование в запретных техниках двойного совершенствования нашего ордена Гуюэе. За тысячу лет не было выявлено другого применения. Его взгляд стал пронзительным, он посмотрел на Чу Ваньнина: — Та лисица, вероятно, обманула вас, преследуя другие цели. То, что она вам сказала, неправда. Визуал к 9-ой главе: https://docs.google.com/document/d/1RbumZhzkqJApWyyxL1-84Lb3q_SpkT7er_sF_yXp3dU/edit?usp=sharing