От винта, братцы!!

      Василий Степанович разглядывал закоптившиеся решетки одного из двигателей, оцениваю урон. Несколько минут назад один из ремонтников сообщил о повреждении. Если бы дирижабль продолжил путь, мотор бы не выдержал. — И сколько времени займёт ремонт? — спросил он, когда во всей красе рассмотрел состояние. — Ну, при наличии запчастей, возможно, полдня, — начал прикидывать ремонтник, неторопливо загибая пальцы. — Однако, двигатель требует разборки и замены половины механизмов, которых у нас в наличии нет. Мы можем попробовать найти в Рахаме, но это займет ещё полдня, а учитывая, сколько они могут стоить, то нам придется попытаться найти где подешевле. Можно отправить запрос в Петропавловск на доставку, но это тоже займет время. И того… Где-то дня 2… — Отлично. Вот ты этим и займешься. В одну харю.       У ремонтника отпала челюсть. — Почему это я один? — А если бы ты перед полетом произвёл тщательный осмотр, то мы бы не оказались в такой ситуации. — довольно резко оборвал тот. — За такое, по хорошему, тебя бы самого привязать к одной из лопастей этого двигателя, и крутился бы ты потом всю дорогу от Рахамы до Петропавловска, пока тебя не стошнит.       Ремонтник закусил удела: — В таком случае вам придется искать нового мастера. Кроме меня в этих двигателях никто хорошо не разбирается. А это уже ремонт на неделю.       Василий потеребил застежку куртки. — Вот именно. Ты лучший, поэтому я поручаю это дело тебе. Латай чем угодно, но «Тихоход» на третий день должен подняться в воздух. Я понятно выразился? — Ещё бы, — проворчал ремонтник. — Я всё понял… Э, так значит на ремонт 3 дня?       Рахама оказался небольшим провинциальным городком, расположившийся в пустыне у скалы, в которой была огромная пещера. Разумеется, подобные островки цивилизаций были, но редко это были особо крупные города. В последнее время всё больше людей переезжали в крупные города, где условия жизни были намного лучше. Старики, не желавшие покидать родные места, доживали свои годы и города постепенно вымирали. С другой стороны, они не могли противостоять в случае нападения, из-за чего тоже налеты опустошали городки. Исключением было, если город мог предоставить ценные ресурсы и материалы. Там в основном и ошивалась молодёжь, желая подзаработать и обжиться. Помимо этого, жители заботились о защите своего города. Помимо зенитных орудий, которые можно было найти, гарнизон составлял из эскадрилей истребителей, но такое позволить могли далеко не все.       В этом мире каждый город был независим от остальных, хотя жители так не считали. В них была своя власть, свои правила и даже свои органы правопорядка. Поскольку огромное пространство земли занимала мёртвая пустыня, воздушные суда были основными средствами передвижения. В соответствии с этим на каждом населенном пункте был аэродром, где самолёты могли совершать посадку для дозаправки и пополнения припасов, а также на отдых после длительных перелетов.       Несмотря на вечернее время, на улицах было довольно людно. Жители городка отдыхали в разных кафе и закусочных, делясь друг с другом последними новостями. Самой обсуждаемой была тема о прилете в Рахаму советницы Джулии. И хотя информация об этом держалась в секрете, она быстро разошлась по городу. От встречи с мэром советница отказалась, сразу пересев на дирижабль другой компании, который их ждал. Очень скоро к городу подошёл ещё один, так что теперь три громадины возвышались над крышами домов, привлекая внимание людей.       Разумеется, никто не обратил внимание на группу молодых парней, входивших в состав эскадрильи Тихохода. Иван озирался по сторонам, с интересом разглядывая окна и вывески, не переставая спрашивать, когда они уже придут на место. Алекс о чем-то спорил с Валентином, оживленно жестикулируя, видимо, показывая какие маневры он хочет попробовать испытать во время вылета. Петер, шедший впереди, молча слушал, иногда вставляя своё слово. — На Зеро установлены одна пара 7-мм и 20-мм пушек. Противник серьезный, но его машина начисто лишена брони, — делился пилот Ястреба. — Одно хорошенько попадание и самолёт вспыхнет. — Надеюсь, в этом кафе есть что-то, кроме супа из консервов, — произнёс Валентин, потирая руки. — Да уж, после такой долгой дороги хочется чего-то настоящего, — согласился Иван, глядя на закат. — Только ведите себя прилично. Нас Василий Степанович чётко сказал, что ни в какие потасовки мы не должны вмешиваться…       Он осекся и остановился. Остальные тоже. Их внимание привлек шум в переулке. Четверка там, среди ярких огней и вечерней суеты, они увидели группу девушек и группу мужчин. Все они были одеты в одежду с знаками различия. — Что там происходит? — спросил Петер, наклонив голову в сторону толпы. — Пошли выясним, — подтолкнул его Алекс.       Мужчина, с виду лет этак 30, стоял в центре внимания, его лицо выражало недоумение. — Следи за языком! Я Токиваги, член отряда дружинников Рахамы! — рявкнул на девчонку, которой едва ли было 16, тот.       Та, несмотря на то что её нога была перевязана и она опиралась на костыли, выглядела полной решимости. — Ну и? А я Чика, из эскадрильи Котобуки! — ответила та. — Кто? Эскадрилья куропаток! — Ты что, смеёшься над мной? — А что? Вы же просто куча баб, которые делают что угодно за деньги! — небрежно бросил тот.       Ваня невольно ругнулся от наглости этого типа. Чика тоже не стерпела такого хамства: — А ты старый маразматик! — Да таких, как вы, дружинники Рахамы на завтрак едят…       Внезапно Чика дернулась. С ярким блеском в глазах, вдруг сделала шаг вперёд и ловко опрокинула его с помощью своих костылей. Толпа вокруг амерла, сраженная увиденным. — Вот это поворот! — удивлённо произнёс Алекс, не веря своим глазам. — Я бы не хотел оказаться на месте этого Токиваги, — добавил Валентин. — Она явно знает, как постоять за себя.       Иван с восхищением смотрел на Чику. — У неё действительно есть дух бойца! Даже с раненой ногой она не сдаётся.       Петер усмехнулся и сказал: — Не стоит недооценивать девушку.       Парни из Небесных Тихоходов решили подойти ближе, чтобы посмотреть на эту сцену. Когда они подошли к группе, Чика уже успела нанести ещё несколько ударов Токиваги, когда тот повернулся к ней. — Добавки хочешь?       Один удар пришел в нос и мужчина покачнулся назад, схватившись за него. Разумеется, он не увидел девушку, выходившую из кафе с тарелкой в руках и блинами в зубах. Столкнувшись с ним, ее едва благополучно плюхнулась на мостовую. Над улицей раздался вой: — Мой блинчик!       Она повернулась к виновнику своей трагедии, ее лицо было искажено такой злобой, будто она была готова его порвать за такое незначительное происшествие. — Ты, — она обратилась к Токиваги, и мужчина повернулся к ней. — Живо извинись за этот блинчик! Извинишься, и, быть может, я тебя прощу! Ну же, давай…       Токиваги, поражённый такой наглостью и нелепостью обвинений, даже не успел что-то сказать. — Не будешь? Ну тогда получай на сладкое!       С этими словами она изящно отвесила ногой смачный удар в подбородок. От такого зрелища Валентин невольно замер. — Вот это удар! — А какая растяжка, — поддержал Алекс, взгляд которого был устремлен ниже.       Чика удачно подсекла мужчину и тот рухнул на землю. При этом другие девушки, в компании которых вероятно и были эти драчливые особы, молча наблюдали, не делая никаких движений, чтобы как-то развести потасовку. Девушка с длинными волосами, что держала в руке кружку с пивом, одобрительно кивнула приему подруги.       Но другая сторона, видя как их товарища буквально в пыли валяют какие-то девчонки, явно была не настроена на примирение: — Да вы нарываетесь! — рявкнул один из дружинников.       Иван тихо протянул: — У, здесь запахло жареным.       Но не успел тот тип и шагу сделать, как одна из девушек, чьи рыжие были собраны в хвост на затылке, взяла его руку в захват за спину. Не дожидаясь, пока ситуация накалится до предела, она громко сказала: — Хватит! Чика, Кириэ, немедленно прекратить драку! — Ну, хоть кто-то решился вмешаться, — заметил Петер.       Пока товарищи Токиваги помогали ему подняться, рыжеволосая поспешили собрать своих подруг: — Если вы не забыли, нас ждут. — она добавила дружинникам. — Надеюсь, вы позволите нам уйти? — Да идите… — ответил кто-то из них. — Токиваги, остынь. — В следующий раз… Я не проиграю, — рычал тот, потирая подбородок, в то время как его товарищи пытались оттянуть в сторону. Тот нехотя пошел.       Чика, хоть и не хотела уходить, всё же послушалась подругу.       Отряд дружинников тоже начал расходиться, оставляя позади шумную толпу. Вскоре улица снова наполнилась обычной вечерней суетой.       Кириэ, стояла на месте, глядя на недоеденный блинчик, который валялся на земле. Её взгляд был полон грусти, словно этот блинчик символизировал что-то большее — возможно, разочарование или нереализованные мечты.       Валентин, заметив её печальное выражение, остановился. Он никогда раньше не видел Кириэ, но что-то в её взгляде тронуло его. Он подошёл ближе и, стараясь говорить мягко: — Эй, не стоит грустить из-за одного блинчика. В жизни бывает много моментов, когда всё идёт не так, как хотелось бы. Главное — не терять надежду.       Кириэ подняла голову и встретила его взгляд. В её глазах мелькнуло удивление, но затем она улыбнулась: — Спасибо… Я просто думала о том, как трудно быть в нашем деле. Иногда кажется, что нет смысла продолжать. — Знаешь, — продолжал Валентин, — каждый из нас сталкивается с трудностями. Но именно они делают нас сильнее.       Кириэ кивнула, и её улыбка стала шире. Она подняла блинчик с земли и бросила его в мусорный бак. — Ты прав. Спасибо за поддержку. Я просто немного устала. — Мы все устали после долгого дня.       Кириэ кивнула, и её глаза заблестели. — Как тебя зовут? — Валентин, — представился тот. — Я из эскадрильи Небесные Тихоходы. — О, так это ваш дирижабль стоял здесь на стоянке! Я Кириэ, из эскадрильи Котобуки. — Рад знакомству.       Почувствовав, что между ними возникло общее понимание, решила продолжить разговор. — Так ты тоже пилот? На каком самолёте летаешь? — спросила она с интересом. — Я летаю на Ла-5Ф, — ответил Валентин с гордостью. — А ты на чём? — Я на Ki-43 Хаябуса, — сказала Кириэ, её глаза загорелись. — Это отличный самолёт, манёвренный и быстрый. Он позволяет мне выполнять сложные манёвры в воздухе. — Звучит впечатляюще! — Да, это так. Но иногда мне не хватает мощности. Ла-5Ф? Интересно. Никогда не видела.       Их беседу прервал знакомый голос Реоны: — Кириэ! Ты где пропала? Нам нужно идти!       Кириэ немного помялась, но понимала, что не ждут. Она обернулась к Валентину и с сожалением произнесла: — Извини, мне нужно идти. Надеюсь, мы ещё увидимся! — Конечно! Буду рад продолжить разговор, — сказал Валентин, чувствуя легкую грусть от того, что их встреча заканчивается.       Кириэ кивнула и быстро направилась к Реоне, которая уже нетерпеливо поджидала её. Валентин смотрел им вслед, пока они не исчезли из виду. — Какие-то шумные эти девочки из Котобуки, — заметил Иван. — Ожидание всегда не соответствует реальности, — потянулся Петер. — Ладно, идём.       Валентин стоял, пока его не окликнули: — Эй, ты чего застыл? — раздался голос Алекса, который подошёл к нему с озорной улыбкой. — Ты ведь не собираешься тут стоять вечно, как статуя?       Валентин вернулся в реальность и засмеялся: — Нет-нет, просто думал о том, как здорово было пообщаться с ней. — С кем? С той пилотесой? — подшутил Алекс. — Неужели ты уже влюбился? — Да нет же! Просто приятно поговорить с кем-то, кто понимает авиацию так же, как и мы.       Алекс усмехнулся и хлопнул Валентина по плечу: — Ладно-ладно, «пилотесы» — это дело серьёзное! Пойдём внутрь. Уверен, у тебя есть много историй о полётах, которые стоит рассказать.       Валентин кивнул и вместе с Алексом направился внутрь здания.              Кафе в Рахаме было тем местом, где время, казалось, застыло вместе с песком снаружи. Пыль, въевшаяся в щели деревянного пола, служила фоном для остывшего кофе и крошек вчерашней выпечки. Сквозь жалюзи, измученные солнцем, пробивались редкие, бледные полосы света, освещая стол, за которым сидели четверо.       Петер отставил чашку. Его взгляд, привыкший к горизонту, был прикован к силуэту дирижабля, одиноко притулившегося на краю пустыни. Алекс небрежно помешивал гущу в своей чашке. Его улыбка была быстрой, но в глазах читалась усталость от недавнего напряжения. Валентин неторопливо перебирал края бумажной салфетки, словно пытаясь извлечь из нее порядок. Иван вздохнул. — Петропавловск… Наконец-то вода, а не эта порошковая жижа. — Вот именно, — поддержал Петер, его тон становился все более официальным. — И как только вернемся, нас ждет работа: проверка, отчеты, и, что важнее, я поговорю с каждым о дисциплине. Вы слишком расслабились. Алекс тут же напрягся. — Расслабились? Мы только что выполнили задание. — Лучшие не забывают о субординации, — отрезал Петер. — Я рассчитываю, что вы используете время до вылета для подготовки. Не для развлечений.       И тут Иван, не удержавшись, выпалил: — Я хотел бы проведать щенков в приюте, когда вернёмся. Тех, что мы нашли в брошенном городке Муле на прошлой неделе. Мне нужно знать, как они.       Валентин одобрительно кивнул. Алекс откинулся назад, его лицо приобрело оттенок вызова. — Щенки… А я планирую провести время с Марией. Личная жизнь, командир, требует внимания, если мы хотим оставаться людьми, а не просто летающими машинами.       Лицо Петера помрачнело: — Личная жизнь? Алекс, твои обязательства перед эскадрильей первичны! — Ты всегда ставишь долг выше всего! — Алекс чуть повысил голос, и несколько посетителей у соседних столиков обернулись. — Мы рискуем жизнями! Если я буду измотан, я стану плохим заместителем. Мое свидание — это моя перезагрузка! — Перезагрузка в каюте. Если ты не можешь контролировать приоритеты, ты не готов быть вторым пилотом. — Дисциплина не должна быть фанатизмом, — парировал Алекс.       Валентин попытался вмешаться, но слова застряли у него в горле. Иван смотрел на свои руки, стараясь не участвовать в этой буре.       В этот момент, к столику подошел официант — старик с лицом, изрезанным морщинами, как высохшее русло реки. Он обратился только к лидеру, его голос был тихим, чтобы не привлекать внимания к назревающему скандалу. — Прошу прощения, сэр. Вас вызывают к телефону. Сказали, срочно.       Петер резко выпрямился. Его раздражение сменилась настороженностью. Он бросил на Алекса взгляд, полный невысказанного упрека. Он покинул стол, его фигура быстро скрылась за дверью служебного помещения. В кафе воцарилась густая, вязкая тишина, лишь изредка прерываемая шумом ветра, который, казалось, не хотел утихать за окнами. Алекс откинулся на спинку стула, его поза была демонстративно расслабленной, но напряжение в плечах никуда не делось. — Кажется, — тихо произнес он, глядя на Валентина и Ивана, — на этот раз у него дела оказались важнее наших выходных.       Петер вернулся через десять минут. Его лицо было непроницаемо, но в глазах читалась смесь досады и сосредоточенности. Он снова сел, взял чашку и сделал большой глоток, словно пытаясь проглотить неприятную новость. — Забудьте о Петропавловске, — начал он, игнорируя удивленные взгляды. — Наш маршрут изменился. И не по моей вине.       Алекс тут же подался вперед. — Что случилось? Опять буря? — Хуже. Пока я говорил, механики обнаружили критическую проблему. Я не знаю, что случилось, но говорят, что это серьезно. Ремонт займет не меньше трех дней.       Команда синхронно выдохнула. Это была не та новость, которую они ждали, но она давала им передышку.       Иван тут же оживился. — Три дня здесь? В Рахаме?       Валентин, прищурившись, посмотрел на Петера. — Ты выглядишь так, будто это тебя расстраивает больше, чем нас. — Меня расстраивает потеря времени, — сухо ответил Петер. — Но это шанс. Мы не можем рисковать в полете. Итак, план меняется. Три дня в Рахаме. Это не отпуск. Это время для *усиленной* подготовки и обслуживания.       Алекс, который уже начал мысленно планировать встречу с Марией, скрестил руки на груди. — Усиленная подготовка? В этой дыре? — Именно, Алекс.       Лицо того помрачнело. Он открыл рот, чтобы возразить, но увидел холодный, непреклонный взгляд Петера. Он знал, что в присутствии Валентина и Ивана спор бесполезен. — Как скажете, сэр, — процедил Алекс. — Хорошо, — Петер удовлетворенно кивнул, возвращаясь к своему обычному тону. — Вы получите свои три дня, но начинаются они *сейчас* с полной готовности. Если механики скажут, что ремонт займет 72 часа, значит, у нас будет 72 часа на личные дела, после того как вы выполните свою работу на корабле. А пока — работа».       Петер встал, его движения были быстрыми и целенаправленными. — Нас ждут на борту. Инструктаж распределению обязанностей на время ремонта начнется через сорок пять минут.       Команда, словно подхваченная невидимым вихрем, начала собираться. Валентин поправил форму, Иван торопливо допил остывший напиток, а Алекс, бросив на Петера полный немого укора взгляд, вышел первым.

***

      Главная каюта «Небесного Тихохода», обычно служившая местом отдыха и неформальных собраний, теперь была переоборудована под импровизированный командный пункт. Свет был приглушен, и единственным источником освещения служил большой проекционный экран, на котором четко выделялись контуры небольшого города Рахамы.       Четыре кресла были заняты. Петер сидел прямо, скрестив руки на груди, его взгляд был прикован к экрану. Алекс откинулся на спинку кресла, его внимание явно блуждало где-то за пределами этого помещения. Валентин, наоборот, наклонился вперед. Иван сидел чуть поодаль, его поза была расслабленной, но он периодически переводил взгляд с карты, пытаясь уловить суть, даже если его мысли были заняты чем-то другим.       Василий Степанович, как и обещал, начал инструктаж ровно через сорок пять минут после объявления. — Итак, господа, — голос его был низким и деловым, — Как вы знаете, «Тихоход» привязан к земле на ближайшие три дня. Мы не можем позволить, чтобы этот перерыв сказался на нашей готовности или, что еще хуже, на безопасности города, который мы обязаны прикрывать. Нам даны сектор патрулирования, что покрывает основную часть жилых кварталов.       На экране вспыхнули две цветные области. — Наши патрульные маршруты будут проходить по кольцу. Маршрут 1 — это высотный облет, 2000 метров, скорость 250 километров в час. Задача — обнаружение любых несанкционированных полетов.       Василий Степанович переключил слайд. Появилась схема более низкого полета. — Маршрут 2 — низкий патруль, 500 метров, скорость 180 километров в час. Это ближе к земле, больше визуального контроля. Он будет более утомительным из-за необходимости постоянного визуального подтверждения.       Иван поднял голову. — Низко? Отлично. Больше шансов что-нибудь заметить, нежели просто смотреть на облака.       Алекс, до сих пор молчавший, наконец подал голос: — Как будут вестись смены? — Мы будем использовать только два самолета одновременно, остальные два — в резерве или на дозаправке/техническом обслуживании. Что касается расписания, мы работаем посменно. Дневную смену будут вести ваши истребители, ночную — наши этажерки, чтобы вы могли отдохнуть и набраться сил.       Он взглянул на них: — Я понимаю, что это не те каникулы, на которые вы рассчитывали. Но это наша работа. Мы здесь, чтобы обеспечивать порядок.       Он выключил проектор. Каюта погрузилась в полумрак. — Есть вопросы по маршрутам или распределению обязанностей?       Петер поднял руку. — Командир, насчет топлива. При такой частоте полетов мы рискуем истощить наши личные запасы. — Мы будем использовать старые насосные станции на окраине города. Они требуют ручного запуска, но они надежны.       Алекс, наконец, выглядел заинтересованным. — Ручной запуск? Ясно. — Отлично. Инструктаж окончен. Вы свободны до начала первого патруля. Он стартует через два часа. Не опаздывайте.       Петер встал, давая понять, что собрание завершено. Иван, Алекс и Валентин быстро покинули каюту, явно стремясь успеть хоть что-то сделать до своего первого выхода. Петер задержался на секунду. — Командир, — начал он. — Что, Петер? — Кто будет руководить наземной сменой? . — Я буду следить за тем, чтобы вы не забыли, зачем мы здесь. И чтобы вы успели отдохнуть ровно столько, сколько нужно. Начинайте.       

***

      Патрулирование не было. Мэр города, с которым беседовал Василий Степанович, заверил, что в Рахаме все спокойно и дневные патрули - излишняя предосторожность. Поэтому утро следующего дня началось с тренировок.       Воздух над Рахамой был густым и горячим, пропитанным запахом песка и машинного масла. Гигантский дирижабль «Небесные Тихоходы», похожий на неповоротливую рыбу, отдыхал на стоянке, пока механики суетились вокруг его поврежденных бортов.       Петер и Валентин стояли на небольшой смотровой площадке недалеко от ангара, откуда открывался вид. Солнце пекло нещадно, но оба пилота, одетые в поношенные кожаные куртки, казались невозмутимыми. Петер скрестил руки на груди, его взгляд был прикован к небу. В вышине, где синева смешивалась с маревом, два Лавочкиных — Ла-5ФН Алекса и Ла-5 Ивана — отрабатывали сложную парную фигуру. — Смотри, как он держит дистанцию, — голос Петера был ровным, но в нем чувствовалось напряжение сосредоточенности. Он не отрывал глаз от двух крошечных, но стремительных точек. — Алекс слишком давит на Ивана. Тот едва успевает компенсировать крен.       Валентин, не такой отточенный в теории, как Петер, но чуткий к механике полета, щурился, пытаясь проследить траектории. Он держал в руках помятую карту местности, но сейчас она служила скорее опорой для локтя, чем навигационным инструментом. — Да, Алекс перебарщивает с агрессией, — пробормотал Валентин, пытаясь мысленно просчитать углы атаки. — Иван на Ла-5, ему не хватает мощности, чтобы так резко выходить из виражей, как Алексу на 'ФН'. Он теряет скорость на вертикалях.       Над ними пронесся вихрь, когда Алекс, ведущий пары, резко ушел в пикирование, а Иван, ведомый, попытался последовать за ним, но его машина немного «просела» в хвост. Петер кивнул, подтверждая наблюдения друга: — Именно. Иван должен был занять позицию чуть выше и левее, чтобы при необходимости прикрыть правый борт. Он слишком сосредоточен на том, чтобы не отстать. Нужно думать не о том, как угнаться, а о том, как взаимодействовать.       Валентин попытался представить себя на месте Ивана, ощутить вибрацию мотора и перегрузку. — Если бы я был Алексом, я бы сейчас дал ему команду на расхождение и ушел в набор высоты, чтобы заставить Ивана работать на скорость, а не на маневр. Но Алекс любит доминировать, даже в тренировке.       В этот момент Алекс, видимо, решив закончить упражнение, дал полный газ и резко ушел вверх по спирали. Иван, с трудом выровняв машину после предыдущего маневра, последовал за ним, но его Ла-5 уже не мог поддерживать темп.       Петер вздохнул, не выказывая явного разочарования, но его плечи слегка опустились. — Вот и всё. Иван выдохся. Он слишком долго пытался соответствовать чужому темпу.       В этот момент Алекс и Иван, завершив стандартный проход, не спешат расходиться. Вместо этого они внезапно начинают сближаться, входя в плотный вираж, который почти сразу переходит в «бочку». Затем, к полному изумлению Валентина, они начинают пикировать друг на друга. — Что это они… — О, Боже…       Их траектории сходятся в одной точке. Это выглядит как классический лобовой заход, рассчитанный на то, чтобы заставить противника уступить первым. Воздух вокруг них, кажется, закипает от напряжения. — Кажется, они собираются сделать что-то безумное…       Иван, с ухмылкой на лице, смотрел на самолёт Алекса. Его сердце колотилось от адреналина. Он знал, что тот не из тех, кто легко сдается. Внезапно в его голове возникла дерзкая мысль — почему бы не сыграть на слабо? Он развернул свой самолет в сторону Алекса. — Эй, Алекс! — крикнул он в микрофон, не скрывая азартной улыбки. — Давай проверим, кто из нас смелее!       Алекс мгновенно отреагировал. Его глаза засветились азартом, когда он увидел, как Иван направляется прямо на него. Он тоже развернул свой самолет, и теперь оба летели навстречу друг другу, словно на таран. Небо вокруг них казалось мрачным и величественным, а их сердца наполнялись шаловливым возбуждением. — Ты что, с ума сошел? — рассмеялся Алекс в ответ, но в его голосе звучала уверенность. — Это будет настоящая битва!       Скорость нарастала, и вскоре расстояние между самолетами сократилось до нескольких сотен метров. Оба пилота знали, что это безумие, но именно в этом безумии заключалась вся прелесть их затеи. Они оба были готовы рискнуть ради того, чтобы проверить друг друга. — Последний шанс отступить! — крикнул Иван, смеясь. — Или ты готов к настоящему испытанию? — Никогда не отступаю! — ответил Алекс с вызовом, его голос звучал как гром среди ясного неба.       Петер лишь стиснул челюсти, наблюдая за происходящим. Он знал, что Алекс и Иван часто шутят во время тренировок, но сейчас это выглядело слишком рискованно. Их самолеты сближались всё ближе, словно два боксера на ринге.       Секунды тянулись как вечность. Взоры обоих пилотов встретились через стекло кабин. В этот момент они понимали: это не просто игра на слабо — это был момент истинной дружбы и доверия, проверка на смелость и решимость. Когда расстояние сократилось до критического минимума, оба они резко повернули в стороны, избегая столкновения в последний момент. Их самолеты пронеслись мимо друг друга так близко, что можно было почувствовать мощный поток воздуха, обрушившийся на крылья. — Ух ты! — выдохнул Иван, когда адреналин заполнил его тело. — Это было близко! — Да ты просто трус! — поддразнил его Алекс с веселым смехом. — Я думал, ты круче!       Оба пилота начали смеяться, их сердца все еще стучали в унисон с ритмом их безумного полета.       В самый последний момент, когда до столкновения остаются считанные метры, Алекс резко выводит свой Ла-5ФН вверх, а Иван, с ювелирной точностью, уходит вниз и вправо. Они разлетаются в стороны, проходя друг от друга на расстоянии, которое можно измерить крылом. Оба самолета чисты, без признаков паники или ошибки. Они успешно «перетерпели» друг друга. Самолеты, сделав прощальный круг, начинают снижение к стоянке.       Петер выдохнул с облегчением, но его лицо оставалось напряженным. Он повернулся к Валентину: — Не, ну ты это видел, Валентин? Опять этот цирк!       Валентин, который уже начал немного успокаиваться, видя, что все обошлось, нехотя соглашается. — Да, Петер, видел,» — вздыхает он, провожая взглядом приземляющиеся машины. — Алекс и Иван… Они всегда так. Слишком много азарта в этих их дуэлях. Но, по крайней мере, они оба вышли из виража чисто. Знаешь, на их маневренность это не повлияло. — Мне плевать на их «чистоту»! — отрезает Петер, делая шаг навстречу взлетной полосе. Он невольно ловит в поле зрения группу детей, что с интересом наблюдали за их полетами — Они рискуют не только собой, но и машинами, которые нам нужны для работы. Это уже не первый раз.       Когда Иван приземлил свой самолет и остановился, он открыл окно и, высунув голову, закричал в сторону Алекса, который только что вырулил на стоянку: — Эй, Алекс! — его голос звучал с игривой насмешкой. — Ты хоть не забыл, как управлять своим самолетом?       Алекс, уже выключив двигатель, не мог удержаться от улыбки. Он выглянул из своего самолета и ответил с легким сарказмом: — Да ты просто завидуешь! Я же видел, как ты там в панике вертелся! Надо было больше практиковаться, прежде чем бросаться вызов настоящему пилоту!       Иван подмигнул, зная, что их дружеские подколы — это всего лишь часть игры. Он продолжал: — Настоящий пилот? Ха! Я думал, ты просто везунчик, который наткнулся на кнопку «автопилот»!       Алекс не остался в долгу. Он потянулся к своему шлему и с улыбкой произнес: — Эй, каждый пилот знает, что удача — это миф. Но только не ты.       Оба пилота начали смеяться, их голоса перекрывали звуки окружающего аэродрома Они знали, что эти дразнилки — лишь способ поддерживать дух соревнования и укреплять свою дружбу. Иван, не желая сдаваться, добавил: — Ладно, ладно, я признаю: ты неплохой пилот для того, чтобы быть моим соперником. Но в следующий раз я точно возьму реванш!       Алекс кивнул, его глаза блестели от веселья. — Договорились! Но не забудь подготовить свои навыки — я не собираюсь проигрывать так легко!       Петер, с легким налетом иронии на лице, вновь подходит к Ивану и Алексу. Его спокойный тон и уверенные шаги сразу же привлекают внимание парней. Они чувствуют, что сейчас будет что-то важное. Петер остановился рядом с ними, скрестив руки на груди, и произнес: — Знаете, ребята, я не против, когда вы развлекаетесь. Но иногда ваше «развлечение» выглядит как шоу для зрителей. Ваши «высокие полеты» выглядят впечатляюще, но не забывайте: иногда в небе можно встретить не только облака, но и любопытные глаза.       Иван и Алекс переглянулись, понимая. — Мы просто показываем им, как это делается! — с улыбкой ответил Алекс. — Вдохновляем новое поколение!       Петер покачал головой, но его губы слегка приподнялись в улыбке. — Вдохновлять — это прекрасно. Но помните, что вы — пример для подражания. Ваши трюки могут показаться им крутыми, но если они решат повторить их без подготовки…       Иван перебил его: — Да-да, мы знаем! Безопасность прежде всего!       Петер продолжил: — Я просто хочу, чтобы вы понимали: ваша страсть к полетам должна сочетаться с ответственностью. Вы можете вдохновлять детей, но также должны показать им, как важно уважать небо и технику.       В этот момент Валентин, который всё это время стоял в стороне, заметил группу детей, которые с интересом наблюдали за происходящим. Он подошел к ним с широкой улыбкой на лице. — Привет, ребята! Как вам наши полеты? — спросил он. — Круто! — в один голос ответили они. — Мы хотим тоже так уметь!       Валентин, увидев искренний восторг на лицах детей, продолжил: — Знаете, это не только весело, но и очень ответственно. Полеты требуют много тренировок и знаний. Вы хотите узнать, как это работает?       Дети закивали головой с энтузиазмом.       Тем временем Петер снова обратился к Ивану и Алексу: — Может быть, вместо того чтобы просто «развлекаться», вы могли бы сделать что-то более образовательное? Например, объяснить детям основы аэродинамики или показать им простые трюки с безопасными маневрами?       Алекс задумался на мгновение: — Это отличная идея! Мы можем рассказать им о том, как работают самолеты и как важно соблюдать правила безопасности в воздухе.       Петер кивнул, довольный их реакцией. Валентин вернулся к парням и сказал: — Я уже начал говорить с детьми о полетах. Давайте устроим небольшую презентацию.       Парни кивнули в знак согласия и начали собираться вокруг группы детей. Они решили продемонстрировать несколько простых маневров и объяснить основы безопасного полета. Петер наблюдал за ними с легкой улыбкой на лице. Он был рад видеть, что его слова были услышаны и поняты.       Как только самолеты Ла-7 Петера и Ла-5Ф Валентина взмыли в небо, радостные крики детей заполнили воздух. Пилоты с улыбками на лицах начали отрабатывать маневры, демонстрируя мастерство и синхронность. Петер, управляя своим Ла-7, сделал плавный вираж, затем резко развернулся на 180 градусов, показывая детям, как важно контролировать скорость и угол атаки. Его самолет блестел на солнце, оставляя за собой следы белого дыма. Валентин следовал за ним, выполняя сложный маневр — «петля», в которой его Ла-5Ф взмыл вверх, описав дугу и вернувшись в горизонтальный полет. Он излучал уверенность и спокойствие, зная, что дети с замиранием сердца наблюдают за каждым их движением. — Смотрите внимательно! — сказал Алекс. — Это называется «петля Нестерова». Она требует точности и навыков!       Дети с широко раскрытыми глазами следили за каждым маневром, а их восторг только усиливался. Они начали задавать вопросы, Иван и Алекс отвечали на них.       Петер начал выполнять бочку, его самолет вращаясь вокруг своей оси, словно танцор на сцене. Дети ахнули от восторга, а некоторые даже начали подражать движениям руками, пытаясь воспроизвести то, что видели в небе.       Валентин резко увеличил скорость и поднялся в небо, затем перевернулся в воздухе и приземлился обратно в горизонтальный полет. В этот момент в небе засияли яркие дымные следы — это был сигнал о том, что они готовы к следующему этапу.       Петер и Валентин начали выполнять синхронные маневры: один поднимался вверх, другой — вниз, создавая впечатляющий эффект «перекрестка». Дети были в восторге — их глаза светились от восхищения. — Это захватывающе! — закричал один из мальчиков. — Я тоже хочу стать пилотом!       Пилоты обменивались взглядами и понимали: они не просто развлекают детей, но и вдохновляют их на мечты.       Когда они завершили свое выступление, Петер и Валентин сделали круг почета над площадкой, а дети разразились аплодисментами. Они приземлились на поле, где их уже ждали восторженные лица. — Как вам шоу? — спросил Петер, вылезая из самолета. — Это было невероятно! — закричали дети в унисон.       Алекс и Иван подошли к пилотам с улыбками на лица. Тренировки оказались куда приятнее, чем ожидалось.       Василий Степанович, командир дирижабля «Небесные Тихоходы», стоял на палубе своего воздушного судна, наблюдая за выступлением пилотов. Его глаза, полные гордости и ностальгии, скользили по небу, где Ла-7 и Ла-5Ф выполняли свои захватывающие маневры. Он вспомнил о товарищах по эскадрилье, о тех, кто не вернулся с боевых заданий, о тех, чьи имена навсегда останутся в его сердце. Василий вспомнил, как они вместе тренировались, как делились мечтами о будущем. Он вздохнул и посмотрел на детей, которые радостно аплодировали пилотам. Их восторг напоминал ему о том, ради чего они все боролись. Дети — это будущее, и он надеялся, что они никогда не узнают ни горя, ни беды — Как же быстро летит время, — произнёс он тихо, глядя на небо. — Мы должны сделать всё возможное, чтобы они могли жить в мире.              Петер стоял, погруженный в свои воспоминания, когда вокруг него раздавался смех и радостные крики детей. Городок Рахама, где они временно остановились, казался ему теперь более живым и близким, чем когда-либо. Он видел, как ребята с восторгом смотрели на пилотов, мечтая о полетах и приключениях, не подозревая о том, какие тени скрываются за улыбками взрослых.       В его памяти всплыло мгновение, когда он ждал своих родителей, а затем услышал звуки обстрела. Сердце сжалось от боли, когда он вспомнил тот ужасный день. Как будто это было вчера — он сидел на крыльце своего дома, наблюдая за дорогой, и вдруг раздался оглушительный грохот. Он не понимал, что происходит, пока к нему не подошла соседка с слезами на глазах и не сообщила о трагедии. Петер помнил, как его мир рухнул в тот момент, когда он осознал, что больше никогда не увидит своих родителей.       Теперь же, глядя на счастливые лица детей, он чувствовал странное противоречие. Он хотел бы, чтобы эти дети никогда не узнали о страха и боли, которые он испытал. Они заслуживали будущего, полного надежды и света.       Один из мальчиков, с любопытством глядя на Петер, подошел ближе и, слегка заикаясь от волнения, сказал: — Знаете, Реону? Она тоже пилот. Говорят, она летает на истребителе и помогает нашему приюту деньгами. Она такая смелая!       Петер замер на мгновение, его сердце забилось быстрее. Он вспомнил рыжеволосую девушку, которую они встретили несколько вчера. Реона была не только красивой, но и полной решимости. — Реона… — произнес Петер, словно погружаясь в воспоминания. — Да, я видел, хотя не знаком.       Мальчик продолжал с энтузиазмом: — Она летает высоко в небе и всегда возвращается с новыми историями! Все говорят, что она помогает не только нам, но и многим другим. Люди говорят, что она настоящая героиня!       Петер улыбнулся, чувствуя гордость за то, что в их мире есть такие люди, как Реона. Она была символом надежды и силы, и её действия вдохновляли детей. — Знаешь, — сказал он мальчику, — герои — это не только те, кто сражается. Это также те, кто использует свои таланты и возможности, чтобы сделать мир лучше. Реона — отличный пример этого.       Дети вокруг них слушали с интересом. Одна из девочек спросила: — А вы летали с Реоной?       Петер покачал головой: — Нет, я не летал. Но если мне выпадет такая возможность…       Он ещё не знал, что такая возможность ему выпадет. И очень даже скоро.