Всего лишь я

So scream if you wanna, shout if you need,

Just let it go (take it out on me).

Run if you need to snap if you have to

Get control (take it out on me)

Thousand Foot Krutch — Take It Out On Me

∼∼∼

С Питером явно что-то не так. Он ведь собирался расслабиться — хотя бы на пару часов отключить голову. Забыть о преступниках, инциденте на ярмарке, злодеях из других вселенных. Но всё вышло... ужасно. И пусть игра с Уэйдом оказалась неожиданно забавной, продержаться долго не получилось. Уже после третьего раунда он отложил геймпад — и теперь, вместо отдыха, листает базу данных ЩИТа в поисках хоть какой-то зацепки. Паркер откусывает большой кусок яблока и переходит в раздел «Преступления, связанные с внеземными технологиями», когда вверху экрана всплывает уведомление о новом сообщении. @Deadpool_Marvel_Jesus: ПАУЧОК @Deadpool_Marvel_Jesus: кончай меня игнорить — Я занят, — отзывается он. — Мы требуем реванш, — не отстаёт Уэйд, но Питер лишь криво усмехается и вводит в поисковую строку интересующее его прозвище. Стервятник не только подбирал всё, что осталось после заварушек Мстителей, но и регулярно грабил склады с оружием и боеприпасами. Разумеется, когда Питер его поймал, агенты ЩИТа утилизировали (читай как «забрали себе») все наработки. Поэтому ничего, связывающего Стервятника со внеземными технологиями, в базе нет. Паркер переключается на список соучастников: возможно, парень в серебряном костюме уже сталкивался с Тумсом раньше. «По решению суда Адриан Тумс по сей день отбывает пожизненное наказание в тюрьме Сан-Квентин (США, штат Калифорния). Аналогичное наказание получил и один из его напарников — Герман Шульц, также известный по прозвищу «Шокер». Наказание меньшей степени тяжести — двенадцать лет заключения — получил третий соучастник преступлений, Финеас Мейсон, известный по прозвищу...» — Да! Я знал! Знал! — выкрикивает Питер. Мэри Пёсинс, вздрогнув от резкого звука, вскакивает с импровизированной лежанки из нескольких коробок из-под пиццы. — Двенадцать лет заключения получил третий соучастник преступлений — Финеас Мейсон, — Паркер улыбается, продолжая читать выдержку из досье, — известный по прозвищу «Тинкерер». — Чей соучастник? — уточняет Уэйд. — Стервятника! — Продолжай, — говорит он, откладывая джойстик на ковер. Питер нажимает на внутреннюю ссылку и открывает личное дело. — Мейсон занимался разработкой и производством новейших видов оружия и устройств на базе уже существовавших технологий, был компаньоном Стервятника... бла-бла-бла. Вот! Успешно внедрял инопланетные технологии Читаури и создавал оружие, а также боеприпасы пятого уровня опасности, — Питер хмурится. — Что за пятый уровень? — Ну, перчатка Таноса — вроде первого, — пожимает плечами Уэйд. — Значит, наш злой гений на свободе? — Об этом нет данных, — Питер быстро листает раздел общей информации. — Ни о досрочном освобождении, ни о побеге. Еще не обновили? — Или подчистили. Зуб даю, Фьюри плевать на всё, что происходит за пределами Хэлликерриер, — пренебрежительно добавляет Дэдпул. — Но ты — молодец, тыковка. — Значит, Тинкерер снова работает со Стервятником? Только с другой его версией? — Питер не обращает внимания на похвалу. Он и так это знает. Уэйд тоже мог бы помочь, а не уговаривать Паркера на реванш в Мортал Комбат. — Некоторым людям трудно привыкать к новому коллективу. — Про парня с причала тоже ничего нет, — Питер откусывает ещё кусок яблока. — Возможно, информация есть, но я не знаю, по каким базам искать. — Догадываюсь, к чему ты клонишь, Питти-бой, — фыркает Уэйд, закидывая руки за голову, — но я уже сказал: Блестяшка — не результат экспериментов Френсиса. — Мы этого не знаем. И не узнаем, потому что кое-кто стер все данные. — И сделал копии, — парирует Уэйд, широко улыбаясь. Паркер недоверчиво щурится. — Правда? И где же они? — В надежном месте. Я пороюсь и, если что-то найдётся, дам знать. — Не затягивай, пожалуйста, — любезно просит Питер и, закинув огрызок в мусорное ведро в углу, рывком поднимается с дивана. Вот только Уэйд хватает его за голень прежде, чем тот успевает сделать шаг. — Реванш, — безапелляционно бросает он, и Паркер закатывает глаза. — Умей проигрывать, Уэйд. — Мы поддавались. — Конечно, — бурчит Питер, освобождая ногу из хватки. Он собирается отправиться во временное пристанище. Поспать вряд ли удастся, а вот побыть в тишине — вполне. — Мне тоже больше нравится пьяный Паучок, — Уэйд соглашается с одним из голосов в голове. Паркер ставит на Желтого. — Знаешь, у алкоголя и правда есть один плюс, — не оборачиваясь, говорит он. — В таком состоянии я могу выносить тебя. — Охуеть. Карамелька флиртует! И всё же Питер трезвеет. Он сворачивает за угол, тянется к дверной ручке — и замирает. Ручка исчезает в темноте. В квартире наступает тишина: нет привычного гудения холодильника на кухне и бормотания Джейми Фокса по телевизору в комнате Эл. Паркер возвращается в гостиную — на окнах нет штор, поэтому без труда можно разглядеть погружённый во мрак район: ни света в домах напротив, ни фонарей, ни неоновых вывесок. Полный блэкаут. — Вот уж не думал, что третьим в списке окажется Дорчестер, — хмыкает Уэйд. Питер замечает движение, когда он встаёт на ноги и подходит к окну. Погодите, третьим в списке? Дэдпул считает, что это глобальное отключение электричества, как те, что устраивал Стервятник при ограблениях в других районах Бостона? Но почему Дорчестер? Разве здесь есть военные склады или лаборатории? Питер собирается уточнить, но по затылку пробегает холодок. Небо рассекает столб света — яркий, нелепо розовый. Он появляется внезапно и столь же стремительно гаснет. — Ты видел? — Как будто кто-то замочил феечку Винкс, — радостно откликается Уэйд. Паркер притягивает маску с дивана и надевает её. Заряды в веб-шутерах ещё есть — он позаботился об этом, пока Дэдпул был в химчистке. — Нет, я имел в виду Рокси, Желтый. Да клал я на то, что она появилась только в четвёртом сезоне. Текна — зануда. Нет, это у белого стоит на зануд! Эй, малыш, у нас изменились планы на вечер? — Доберёмся на паутине. Так быстрее. Скажешь хоть слово — и я скину тебя вниз, — Питер наклоняет на себя ржавую ручку окна. Створка со скрипом поддаётся. — Ты точно флиртуешь, Питти-бой. Ориентироваться в кромешной темноте сложно — даже с улучшенными рефлексами. Контуры зданий размыты и сливаются в единое чёрное пятно. Уэйд обнимает Питера руками за шею, а ногами сжимает торс — это жутко неудобно даже при хорошей видимости, а сейчас... К счастью, Дэдпул молчит, а Паркер всё ещё слегка пьян: не настолько, чтобы испытывать явные проблемы с координацией, но мир вокруг... слегка не в фокусе, словно картинку наклонили на дюйм вбок. Несмотря на неудобства, они довольно быстро оказываются возле заброшенного депо в восточной части Дорчестера. Под железным навесом — оборванные рельсы и пустой вагон с выбитыми окнами. От ангара тоже мало что осталось: ржавый каркас, граффити и куча строительного мусора. Асфальт потрескался и порос мхом, а влажный воздух пропитан запахом старого масла. Единственный источник света — пульсирующий розовый луч высотой около семи футов. — Выглядит... — Уэйд щёлкает пальцами, подбирая слова, и опускается на корточки рядом с Питером. Они прячутся на крыше старого кирпичного склада: отсюда открывается вид на депо и на целую сеть заброшенных промышленных зданий. — Как кроссовер «Сталкера» и «Май Литл Пони»? Питеру и раньше приходилось видеть порталы, видеть, как разрывается сама ткань времени, но этот отличался. Он не был похож на дверь, как круги, которые создавал Стрэндж. Разлом напоминал рану, словно кто-то безжалостно разорвал реальность. Паркер уже видел нечто похожее — в тот день он стоял на вершине Статуи Свободы, а небо над Нью-Йорком распадалось на части. Портал гудит и потрескивает, как старая трансформаторная будка, а внутри, окутанный розовым светом, извивается белый луч. Чистая энергия, присутствие которой ощущается физически — словно Паркер оказался в наэлектризованной комнате, где прикосновение к любому предмету грозит ударом током. Всё вокруг разлома — земля, бетон, ржавые рельсы, даже воздух — пропитано напряжением. За полуразрушенной стеной ангара припаркован джип: краска на левой стороне содрана, на пассажирской двери — вмятина, но Паркер узнаёт его. Забавно, что эти придурки не стали чинить машину после того, как столкнули Уэйда и Питера с трассы. Неужели у торговцев оружием и людьми нет скидок в автомастерской? Задняя дверь джипа распахивается, и из него выходит мужчина в поношенной джинсовке с закатанными рукавами. Паркер сразу же обращает внимание на его левую руку, а именно на черный протез. — Походу, наш старый знакомый апгрейднулся, — бормочет Уэйд. В их прошлую встречу, лицо незнакомца было скрыто балаклавой, но вероятность, что это именно тот парень, которому Дэдпул отсек руку дверью минивэна, высока. — Я надеялся, что этот кусок дерьма не выживет, а он теперь заделался местным Зимним солдатом. Питер молчит. Мужчина быстро осматривает территорию, на мгновение задерживается на крыше склада, но отворачивается — значит, не заметил. Кивнув себе, он поворачивается и возвращается к машине, а внимание Паркера вновь привлекает разлом. Белый луч продолжает извиваться, но намного ритмичнее, нежели минутой ранее, словно собирается расшириться. Вдалеке слышится низкое гудение. Повернув голову, Питер замечает, как из-за угла появляется грузовик. Фары выключены, и лишь холодный свет портала отражается от блестящего кузова. Грузовик медленно подъезжает к центру ангара и начинает сдавать назад. Водитель выходит из кабины и распахивает задние двери. С первого взгляда внутри пусто, но Питер замечает несколько сидений, ремни и крепления: что-то вроде усиленных держателей вдоль стенок. Свет внутри разлома меняется — становится ровнее и стабильнее. Гудение нарастает, а розовая окантовка тускнеет. Луч в центре застывает, и через мгновение из портала появляется фигура. Невысокий худощавый мужчина в сером пальто выходит наружу. На его лице нет маски, так что Питер без труда узнает человека, чье фото видел в досье ЩИТа. — Мейсон, — выдыхает он. — У нас ВИП-билеты на шоу с несанкционированным разломом Вселенной? — шепотом спрашивает Уэйд. — Какого хрена коротышка-изобретатель делал в другой реальности? Здесь Паркер согласен с Дэдпулом. Вряд ли Тинкерер решил просто прогуляться. Зачем тогда грузовик? Сначала Питер подумал, что это банальная кража оружия — пусть и из альтернативной вселенной. Но у Мейсона нет ни сумок, ни ящиков, да и людей слишком мало для такой операции. Его сердце бьется чаще, мышцы напрягаются, чутье не дает покоя. Свет в центре разлома снова меняется: розовый отблеск тускнеет, белый луч становится шире — и из портала появляется ещё одна фигура. Двое вооруженных бандитов грубо выталкивают этого человека наружу. Он спотыкается, но удерживает равновесие, а Питер понимает, кто перед ним, прежде чем успевает разглядеть лицо. — Я в порядке, — говорила Мэй. — Все хорошо. Хорошо... — и только в тот момент Питер увидел кровь. Так много крови. Он не знал, что делать. Звал на помощь, кричал, умолял, а Мэй продолжала смотреть — как в детстве: мягко, тепло, будто убеждала, что всё и правда в порядке. А потом Паркер остался один. И он не справился с этим. Гудение разлома резонирует со звоном в ушах, и Питер жмурится. Он хочет закричать, хочет броситься вперёд, сбить Озборна с ног и наносить удар за ударом. Паркер знает — этот Норман не убивал Мэй. Хоть он и облачен в знакомый костюм, из разлома вышел другой Гоблин. Того им удалось исцелить и вернуть в свою Вселенную, а этот… больше похож на тень. Его плечи опущены, движения смазаны, будто каждый шаг даётся с трудом. Он выглядит не как псих или убийца, а как человек, который проиграл. Взгляд прикован к земле, на правом запястье металлический браслет — свет его огоньков выхватывает из темноты острый подбородок и впалые щеки. — Ты его знаешь, — говорит Уэйд, и Паркер вздрагивает, когда тяжелая ладонь опускается на плечо. Дэдпул не спрашивает — он утверждает, а значит, внешний облик Питера ярко демонстрирует каждую эмоцию. — Не его, — горло сдавлено, голос хрипит. — Но другую его версию — да. — Что этот мудозвон сделал? — тихо спрашивает Уэйд. Паркер сжимает челюсти и качает головой. Нет. Если он скажет это вслух, то снова вернётся в тот день, когда держал Мэй за руку и думал, что успеет. Верил, что всё ещё можно исправить. — Какую бы хуйню он ни натворил, мы с этим разберёмся, слышишь? Питер слышит, но молчит. Каждая клетка в его теле протестует. Плевать, что этот кретин не навредил Паркеру лично. Его руки по локоть в крови — не нужно проверять, чтобы знать: во Вселенной, из которой его вытащили, никто не излечил Озборна, и Гоблин одержал победу. Озборн стоит неподвижно, его лицо ничего не выражает. Мейсон осторожно подходит ближе, изучает его несколько секунд, потом достаёт из кармана компактный пульт и нажимает на кнопку. В тот же миг Гоблин наклоняется вперёд и падает на колени, упираясь ладонями в бетон. Дыхание сбивается, с губ вырывается короткий, болезненный стон. Но Норман не сопротивляется — даже не смотрит в сторону Тинкерера. — Я не против принуждения, — выдыхает Уэйд, — но только когда оно по обоюдному согласию. А этот гондон либо не умеет подбирать аксессуары к костюму, либо пульт в руках Мейсона управляет браслетом. Что скажешь, Питти-бой? — Он подчинился без команды, — соглашается Паркер, не сводя глаз с Озборна. Тинкерер использует порталы, чтобы вытащить злодеев из других Вселенных и взять их под контроль? Он уже провернул это с Носорогом и Стервятником, а теперь и с Гоблином. Кто следующий в списке? Чутье сигналит с новой силой — над ангаром по дуге проносится массивная фигура с металлическими крыльями. Адриан Тумс пикирует быстро и уверенно, словно хищная птица, приземляясь прямо напротив Мейсона. Паркер приглядывается и замечает: на его запястье нет браслета. — Ух ты, в команде коротышки есть добровольцы, — фыркает Уэйд, подтверждая опасения Питера. Двое вооруженных бандитов резко поднимают Озборна с колен, и он покорно идет к грузовику. Тинкерер достает из внутреннего кармана небольшой прибор с полупрозрачной голографической панелью, направляет его на разлом, и тот начинает сжиматься: свет тускнеет, гудение стихает. Питер слышит удивленный возглас рядом с собой и, повернув голову, замечает, как расширяются линзы на маске Дэдпула. — Знаешь, что это? — догадывается Паркер. — Ага, знаю. Эта херовина открывает порталы куда угодно — и закрывает их. Я однажды спер такую у УВИ, чтобы найти одного упрямого когтистого канадца, — добавляет Уэйд, словно невзначай. Питер молчит, переваривая услышанное. У Мейсона есть штука, которая не просто закрывает двери — она умеет открывать новые. Он отводит взгляд от устройства в руках Тинкерера и замечает движение. В тени позади грузовика кто-то есть. Кажется, будто этот человек был там всё это время — просто наблюдал, ждал подходящего момента и, наконец, решил показаться. Он… очень высокий — выше всех, кто стоит внизу. Узкие плечи, неестественно длинные руки, движения с лёгким запозданием, словно гравитация действует на него иначе. Одет во всё чёрное: от ботинок до перчаток и матовой металлической маски с узкими прорезями для глаз. На правом запястье — браслет, такой же, как у Озборна, а значит, кем бы ни был этот человек — он тоже под контролем. Незнакомец подходит к Мейсону. Тот оборачивается и равнодушно кивает. Парень задирает голову и смотрит вверх — туда, где прячутся Питер и Уэйд. Паркер тяжело сглатывает: глаз за прорезями не видно, но ощущение, будто этот человек смотрит прямо на них, слишком реальное. А потом... он исчезает, растворяясь в воздухе с мягким хлопком. — Куда… — но закончить фразу Питер не успевает. Еще один хлопок раздаётся прямо за их спинами. Дэдпул вздрагивает и тянется к рукоятке катаны. Паркер вскидывает руку, чтобы сковать незнакомца паутиной, но пол исчезает из-под ног, и они проваливаются в пустоту. Последнее, что Паркер успевает заметить — большое чёрное пятно на том месте, где еще мгновение назад был брезент. Питер больно ударяется плечом об асфальт и быстро осматривается — они всё еще в депо, но теперь внизу, рядом с грузовиком. В целом, это даже неплохо — если не считать двух автоматов, направленных прямо на них. Уэйд с глухим стоном перекатывается на бок и садится. — Не рыпайся, — рычит один из бандитов, тыкая глушителем в его грудь. — Угрожаешь? Ты же знаешь, что я не сдохну от твоих пулек? — Ты-то не сдохнешь, — доносится откуда-то сзади. Питер поворачивает голову и видит, как из дальнего угла ангара к ним направляется парень с протезом. Он держит в руках пушку с оптическим прицелом, и выглядит уж слишком довольным собой, — а вот твой членистоногий дружок — еще как. Насколько я знаю, бессмертием Аякс только тебя наградил. — О, ты теперь выглядишь, как кастом «Лего: Набор для ублюдков», — с энтузиазмом отвечает Уэйд, но Питер замечает, как он сжимает ладонь в кулак, еле сдерживаясь. Паркер и сам бы с радостью вырубил мудака, но сначала нужен план отступления. — Жаль твою руку, дружище. Серьезно. С такой-то рожей только дрочить и остаётся. Я ведь не лишил тебя последнего удовольствия в жизни? Ты же не был правшой? — И это ты мне про рожу говоришь? — скалится тот, но сразу же замолкает. Он бросает раздражённый взгляд через плечо Уэйда. Стервятник неторопливо обходит их сбоку и останавливается напротив Питера. — Я не был уверен, что план сработает, — начинает он, — но только погляди: ты здесь, Человек-паук. Всё происходит именно так, как он и сказал. — Ты про твоего босса-коротышку? Чего он тогда в тачке прячется? — вмешивается Уэйд. — Я разговаривал не с тобой, — устало вздыхает Стервятник. Он поднимает указательный палец, и бандит — тот, что ближе к Уэйду, со всей силы бьёт его прикладом по лицу. Дэдпул отклоняет голову. Ладонь медленно скользит вниз по колену и останавливается в паре дюймов от кобуры. Он мог бы начать драку. Разнести этих придурков. Но… Питер рядом, и Уэйд предпочитает выжидать. Неужели воспринял угрозы всерьёз? Парень с протезом ухмыляется и наводит прицел на Уэйда. Оружие в его руках — винтовка, но с расширенным стволом, и Паркер точно видел ее раньше. Она стреляет не пулями, а металлическими деталями, меняющими форму — именно такой снаряд взорвал машину Уэйда. — Готов поспорить, это заставит тебя заткнуться. — Ой-ей! Ладно, однорукий бандит, ты меня напугал. Признаю! — Дэдпул хрипло смеется и поднимает обе ладони вверх, словно собирается сдаться. — Хотя, знаешь, в прошлый раз руки ведь было две, а ты все равно проебался. И вдруг — щелчок. Катана почти беззвучно выходит из ножен. Следом молниеносный рывок, и Уэйд выверенным ударом отсекает кисть того бандита, что тыкал в него глушителем. Питер использует этот отвлекающий маневр. Он вскакивает на ноги, делает подсечку, роняя второго головореза на землю. Стреляет паутиной, вырывая винтовку из рук парня с протезом, и делает кувырок, принимая боевую стойку. Стервятник взмывает в воздух и быстро набирает высоту. — Давай-ка я подправлю симметрию, — предлагает Уэйд. Он достает вторую катану и уверенным шагом направляется вперед. — Уговор, — запыхавшись, напоминает Паркер. Плечи Дэдпула напрягаются, пальцы крепко сжимают рукояти катан, но он не делает ни шага больше. Парень с протезом отступает: сначала медленно и осторожно, но затем срывается на бег. Он быстро добирается до джипа, запрыгивает внутрь и включает зажигание. — Ссыкло, — выплевывает Дэдпул. Питер переключает внимание на грузовик. Силуэт Тинкерера едва различим в полумраке кабины, но он всё еще там, а значит, его можно поймать. Тумса пока не видно, но когда он появится — вопрос времени. Паркер стреляет паутиной в грузовик, собираясь залезть на крышу, слегка сгибает ноги в коленях, но оттолкнуться не успевает — Дэдпул перехватывает его руку и удерживает на месте. — Что ты делаешь? Мы можем остановить его! — Как по-твоему этот недоросток подчиняет себе других? — отчеканивает Уэйд. — Мы и так попали в ебучую ловушку, Паучок. Питер не намерен его слушать. Сейчас главная задача — добраться до Мейсона, а со всем остальным можно разбираться по ходу. Воздух в депо становится плотным, раздается знакомый хлопок, и из сгущающейся темноты появляется высокий парень в металлической маске. Он не произносит ни слова, лишь поднимает винтовку с земли, слегка наклоняет голову, будто прислушивается, и плавно наводит ствол прямо на Уэйда. Питер бросается в сторону, но уже слишком поздно: глухой выстрел сотрясает ангар. Одновременно с ним слышится другой звук — звонкий, режущий. Сюрикен рассекает воздух и сбивает снаряд на лету. Детали рассыпаются по земле, но сразу же смещаются к друг другу, стремясь собраться в единое целое. Бандит, которого Паркер повалил на землю, кряхтя встает на четвереньки и тянется к автомату, но еще один сюрикен рикошетит от бетонной балки и попадает прямо в его череп, и тот падает навзничь. Питер оборачивается: за грузовиком, на груде строительного мусора, стоит парень в сине-серебряном костюме. — Мне кажется, пора брать деньги за вход на эту вечеринку, — кричит Уэйд. — Блестяшка, ты же захватил бухло? Грузовик срывается с места и исчезает за бетонной аркой, а вот Стервятник возвращается. Он приземляется на землю рядом с Паркером, поднимая облако пыли, и разворачивается, намереваясь нанести удар, но Питер успевает отклониться, и острое металлическое крыло врезается в стену. Уэйд бросается вперёд, ловко выхватывает пистолет и выпускает пару пуль в обшивку костюма. Одна из них попадает точно в стык между пластинами, вызывая сбой в системе: правое крыло Стервятника вспыхивает искрами. Он рычит и, наклонившись на бок, взмывает в небо, оставляя за собой рваную линию дыма. — Не так быстро, сладкий, — Дэдпул стреляет в землю всего в нескольких дюймах от разбросанных металлических деталей. Парень в сине-серебряном костюме резко отдергивает руку, но молчит. — А я ведь почти поверил в то, что ты пришел сюда, чтобы спасти нас. Тоже тащишься от высокотехнологичных хуевин? — Это нано-модули, — ровно отвечает он. — Они собираются в браслет. А тот, кому не посчастливится его примерить, превращается в безвольный мешок дерьма. Не благодари, Уилсон. — Я так понимаю, прозвище тебе по душе, — фыркает Уэйд. — Но, может, всё-таки назовёшь имя? — Слишком много ушей, и слишком мало времени. — На свидание зовёшь? — Подумай, почему Дорчестер? И почему именно сейчас? Ты же не тупой. Понимаешь, что это ловушка. Кто-то натянул цепь. Вопрос в том — для кого. — О чем это ты? — вмешивается Питер, делая шаг вперёд, но ответа не получает. Блестяшка вскидывает руку — между пальцев сверкает сюрикен. Паркер готовится к защите, но в этом нет необходимости: лезвие пролетает между ним и Уэйдом, врезаясь в полуразрушенную стену ангара. Питер инстинктивно оборачивается на звук, а когда снова смотрит вперёд — Серебряшки уже нет. Раздаётся знакомый хлопок. Теперь Питер видит портал, из которого появляется парень в металлической маске. Чёрная, идеально круглая дыра, будто кто-то натянул плотную ткань прямо в воздухе. Из неё выныривает узкая рука в перчатке, мгновенно хватает разбросанные детали браслета — и исчезает, прежде чем Питер успевает выстрелить паутиной. — Это как-то... жутковато, — бормочет Уэйд. Паркер кивает. Стервятник снова появляется в поле зрения, но летит слишком высоко, чтобы атаковать. Он описывает широкую дугу над ангаром, заходит на второй круг, и в этот момент время замедляется. Питер чувствует это телом — как при толчке в метро, как перед внезапным падением. Он оборачивается и видит, как за спиной Уэйда появляется пятно. — Уэйд... Питер бросается вперёд, но ни Дэдпула, ни парня в маске уже нет. Он замирает на полушаге с вытянутой рукой и поднимает взгляд к небу — туда, где Стервятник заканчивает свой манёвр. В семи футах над землёй открывается еще один круглый разлом. Эта дыра словно выплёвывает Уэйда, и он тяжело падает вниз. Паркер делает рывок, но Тумс опережает его. Металлическое крыло с громким лязгом разрезает красно-чёрный силуэт пополам. Стервятник взлетает выше, роняя капли крови на бетон, и скрывается за железным навесом. Черное пятно стягивается и исчезает, а затем… наступает тишина. Ни звуков, ни движений. Питер стоит, не в силах сделать шаг. Земля под ногами кажется вязкой. Мир вокруг — искривленным, все формы — неправильными, а тени — слишком длинными. Питер опускает голову (хоть что-то внутри яростно шепчет: не надо, пожалуйста, не надо) и смотрит прямо перед собой. Верхняя часть тела Уэйда лежит на боку. Грудная клетка разорвана, ребра обнажены. Кровь — густая, почти чёрная, расползается лужей по земле. Костюм разорван, а внутренности… они... Питер отшатывается и зажимает рот ладонью. Он убеждён, что его сейчас вырвет, но ничего не происходит. В голове — белый шум, и вопреки подступающей панике, Паркер начинает действовать. На ватных ногах он подходит ближе и подхватывает нижнюю часть тела. Опускается на колени, больно ударяясь о бетон, и жмурится. Он осторожно соединяет края разреза, прижимает половины друг к другу, накладывая паутину толстым слоем. Питер стягивает обе части между собой настолько крепко, насколько позволяют силы, и тянется к запястью Уэйда, отгибая край перчатки. Его пальцы дрожат, скользя по чужой коже — мокрой, холодной, липкой от крови. Он нащупывает место, где должен быть пульс. Тишина. Ещё раз. Питер сильнее прижимает подушечки пальцев. Внутри всё напрягается. Он подключает рефлексы, закрывает глаза и прислушивается. — Нет, — Паркер трясет головой, отгоняя мрачные мысли. Уэйд не может умереть. — Он бессмертный. Он... — голос срывается на хрип. — Может, его регенерация именно так работает? Может, он умирает каждый раз... а потом оживает? Нужно просто убраться отсюда — в безопасное место, и побыстрее. Питер шарит по броне, по поясу и, наконец, нащупывает ремешок подсумка. Он вытаскивает телефон и смахивает грязь. Экран треснут в двух местах, но работает. Вот только... слабый огонек надежды стремительно гаснет. — Конечно, у наемного убийцы есть пароль на телефоне, — Питер поднимается на ноги. В голове мелькают обрывки цифр: даты, номера, коды. Нет. Это глупо. Как можно взломать телефон человека, о котором ты почти ничего не знаешь? Паркер делает шаг в сторону, потом ещё один — как будто движение придаст ясности. Глубоко вздохнув, он нажимает кнопку блокировки снова. На экране появляется маленькая строка «Экстренный вызов». Питер машинально дотрагивается до неё, ожидая увидеть «девять-один-один», но в углу высвечивается подсказка: «Допиндер (доверенный контакт)». — Ты... — он вздыхает с облегчением. — Серьёзно? Ты оставил номер своего таксиста в экстренных? — пальцы дрожат, но Питер нажимает на кнопку. Гудки. Один. Второй. — Пожалуйста, пожалуйста, возьми... На четвёртом гудке Допиндер поднимает трубку. Питер слышит шум улицы и жизнерадостный голос: — Мистер Пул? — Нет... Нет, это... Человек-паук.

∼∼∼

— Это нифига не работает, — шепчет Питер, привалившись плечом к подлокотнику дивана. — Я ведь знаю, что ты не можешь умереть. По крайней мере — навсегда, — он проводит тыльной стороной ладони по щеке, размазывая кровь. В комнате пахнет железом, виски и чем-то отдаленно похожим на расплавленный пластик. Бурое пятно на сером ковре увеличивается в размерах. Питер прислушивается. Пульса нет, и ему страшно. Шок давно уступил место желанию разрыдаться, а вот адреналин не отпускает, заставляя сердце бешено колотиться — на контрасте с тишиной в груди Уэйда. Он не очнется. Всё внутри Паркера буквально кричит об этом. Потому что такова реальность, и после того, что произошло в депо — не выживают. Как вообще можно заставить себя поверить в нечто настолько иррациональное? С тех пор, как Допиндер привез их в квартиру, прошел почти час. Питер не знает, работает ли регенерация, и он не может заставить себя пересесть ближе к Уэйду, чтобы убедиться. Он боится увидеть, что ничего не вышло, и жуткое месиво из паутины, обрывков костюма, кожи, мышц и внутренностей — это конечная точка. Что, если Паркер сделал что-то не так? Никто ведь не дал ему четких инструкций на случай, если твоего напарника разрежет пополам механическое крыло поехавшего придурка. Вот как? Напарника, значит? Разве Питер не планировал вернуться в Нью-Йорк и никогда не вспоминать о чокнутом наемнике с катанами? Разве он не считал его беспринципным мудаком и не презирал то, чем Уэйд занимается? Паркер ведь мечтал, чтобы Дэдпул заткнулся хоть на миг, а сейчас... больше всего на свете хочет услышать стук его сердца. — Тогда я хотя бы буду знать, что оно у тебя есть, — выдыхает он в пустоту гостиной. Эл нет дома, а Мэри Пёсинс прячется в дальней комнате. Питер мог бы позвать ее, но во всем теле будто разом закончились силы. Эта тишина — всеобъемлющая и пугающая, и в ней скрыто нечто большее. Чувство, которое Паркер не испытывал вот уже несколько дней, и даже не заметил этого. Ведь с тех пор, как Питер приехал в Бостон, в этом безумном потоке сменяющих друг друга событий, он... не был одинок? Конечно, рядом и раньше были люди: в университете, в издательстве, в вагонах метро. Но они... ощущались как фон? Как чистка зубов по утрам, кофе по пути на работу и замороженное буррито на ужин. Все эти мелкие ритуалы позволяют чувствовать себя винтиком в механизме, но не избавляют от одиночества. И, к сожалению, Паркер хорошо знает, каково это — быть одиноким в толпе. Он жил так последние три года. До тех пор, пока в его квартиру не вломился Уэйд. Сейчас, анализируя тот день, Питер понимает: он испытал это ощущение впервые именно тогда. И пусть Дэдпул вызывал целый шквал негативных эмоций (от возмущения и негодования до ярости, когда имел наглость болтать о Тони) эти эмоции всё же были, и Паркер пропускал каждую через себя. Он усмехается и качает головой. Питер поехал в Бостон, чтобы помочь людям? Или ему понравились эти эмоции, и он хотел еще? Паркер ведь рванул в другой город, оставил жителей Нью-Йорка, оставил тщательно выстроенные декорации своей жизни. Ради других или все-таки ради себя? С ним точно не всё в порядке, раз именно Уэйд — тот человек, который впервые за три года позволил Паркеру снова почувствовать себя живым. Он всё еще кретин. Всё еще отвратителен и заносчив. Но Питер не привык себе лгать. Дэдпул, пусть и не намеренно, но помог ему. Паркер ведь столкнулся с Эм-Джей сегодня. Как быстро он забыл об этом? Как вообще мог позволить себе забыть? И дело вовсе не в алкоголе. Питер помнил о том, что произошло, пока лежал на крыше. Помнил об этом, когда вернулся в квартиру. А потом... просто рассказал Уэйду и всё? Честное слово, он бы сделал это, даже если бы Дэдпул не использовал свой вопрос. Может, в этом весь секрет? Нужно связаться с неуравновешенным убийцей? С болтливым идиотом, который вызывает бурю негатива? И на фоне этого проблемы перестанут казаться значимыми? Время тянется мучительно медленно. Питер почти физически ощущает, как минуты впиваются под рёбра. Где-то там, в глубине черепа, не даёт покоя безумная мысль — вдруг регенерация уже начала работать? Паркер не смотрит на Уэйда. Не может. Он уставился в одну точку — на крошечный пузырёк воздуха, что вот-вот лопнет в лужице крови на полу. Всё внутри натянуто до предела, и если сейчас кто-нибудь войдёт в комнату и что-то скажет, Питер, вероятно, просто сломается. Медленно, почти бессознательно, он сжимает ладонь в кулак — ногти впиваются в кожу. Нужно встать. Подойти. Проверить. Это было бы логично. Так поступает человек, который хочет знать. Но проблема в том, что Паркер не хочет. Вдруг, если подождать достаточно долго, всё вернётся на круги своя? — Как же глупо... Питер поднимается на ноги и, сделав всего пару шагов, опускается на колени. Он накрывает ладонью запястье Уэйда и слегка сжимает, а пальцами другой руки подцепляет край маски под подбородком. Нет, снимать её он не собирается — это было бы нечестно. Он лишь хочет… приподнять. Совсем немного. Пальцы касаются прохладной кожи. Питер различает едва уловимый стук. Осторожно он тянет маску вверх, обнажая покрытый шрамами подбородок и пересохшие губы, как вдруг: — Собираешься меня поцеловать? — взгляд мечется по лицу Уэйда — и он видит, как дёргается уголок рта. — Не то чтобы я жаловался, Паучок, но, возможно, ты немного не в себе, потому что твоя рука буквально на моей мошонке. — Это твоё запястье, идиот, — бросает Питер. А потом смеётся. Наверное, слишком громко для сложившейся ситуации. Да, и шутки у Уэйда сомнительные, но он жив, снова несёт бред, и это... это восхитительно. — Запястье. Конечно, — бурчит Дэдпул, приподнимаясь на локтях, но Паркер прижимает ладонь к его груди. — Нет, не надо, — твёрдо говорит он. — Не двигайся. — Может, это и был мой коварный план? Чтобы ты прикоснулся ко мне ещё раз? — Уэйд наклоняет голову, и, несмотря на маску, Питер точно знает — он смотрит прямо на его руку. Паркер отстраняется, вдруг осознав, что всё это время буквально нависал над ним. — Я так понимаю, мозг у тебя регенерирует последним? — глухо произносит он. — Вряд ли он вообще регенерирует, — Уэйд усмехается, но тут же поджимает губы. Видимо, боль даёт о себе знать. — Ты в порядке? Питер вздрагивает. Вопрос звучит не как дежурная фраза, а как настоящее, живое беспокойство. И, чёрт побери, это выбивает почву из-под ног. Это ведь он должен интересоваться состоянием Дэдпула, а не наоборот. — Она растворится через пару часов, — хмурится Питер, замечая, как Уэйд касается подсохшей паутины на животе. — Надеюсь, этого времени хватит, чтобы… ну, сработала регенерация. — Паучок. — Я не успел, — Питер сглатывает и, будто спохватившись, добавляет: — Ты всё равно не мог умереть — я понимаю. Но я мог предугадать их действия. Мог быть быстрее. У меня ведь есть это долбанное чутьё. — Питер, — Уэйд называет его по имени. — Ты не обязан меня спасать. — Знаю, — шепчет он, опуская голову и прижимая лоб к коленям. — Спасибо, — доносится через мгновение. Паркер видит, как Уэйд поднимает руку, будто хочет дотянуться, но тут же опускает её обратно. Удивительно, но становится легче. Не потому, что Питер ждал признания, а потому что понял: он сделал всё правильно. Тишина возвращается в комнату, наваливается тяжестью, но теперь в ней нет того леденящего оцепенения. Только усталость. Питер чувствует, как постепенно отпускает напряжение в плечах — словно кто-то развязал невидимые верёвки, что держали его на грани всё это время. — Тот человек в зелёной броне. Ты сказал, что знал другую его версию. Он был другом или врагом? — Врагом, — эхом отзывается Питер. — Но я всё равно помог ему. — Как будто могло быть иначе, — хмыкает Уэйд. — Ты бы удивился, — Питер на мгновение замирает, будто решает, стоит ли продолжать, а потом, не глядя на Дэдпула, добавляет: — Тогда я действительно хотел, чтобы он умер. Хотел, чтобы он страдал. Я мог убить его, но остановился в последний момент. — Если бы я был на твоём месте, то, наверное, не остановился бы. Я ведь... — Уэйд хрипло усмехается. — Я в этом хорош, — он говорит без бахвальства, без гордости. Просто как факт. Питер не отвечает — сейчас его эмоции слишком неоднозначны, чтобы выразить их словами. — Френсис… ну, тот выблядок, что сделал меня таким, — продолжает Дэдпул. — Я потратил кучу времени, чтобы отыскать его, а потом… всадил пулю в лоб. — Стало легче? — спрашивает Питер. Он и правда хочет знать. — Не-а, — уголок губ дёргается, но улыбка так и не появляется. — Конечно, я хотел, чтобы этот мудак сдох. Но больше всего я хотел, чтобы он исправил то дерьмо, которое сотворил со мной. — А сейчас хочешь? — Спрашиваешь, хочу ли я снова быть красавчиком? Честное слово, если бы ты меня видел до всей этой заварушки, Питти-бой, ты бы не задавал таких вопросов. — Вообще-то видел, — Питер улыбается, не поднимая глаз. — В твоём досье в базе ЩИТА есть фото. — Точняк, — отвечает Уэйд без былого энтузиазма. Словно сам факт, что Паркер видел его фото до внедрения мутагена Х, вызывает у него дискомфорт. Питер не знает, каково это — пережить то, что пережил Уэйд, и может лишь догадываться, мысленно ставя себя на его место. В тоне Дэдпула проскальзывает что-то вроде упрёка — не в адрес Питера, а скорее к самому себе. И это… грустно. Паркер мог бы снова сказать, что его шрамы — не имеют значения. И это было бы правдой. Он уже говорил это однажды — в первый день их знакомства. Но, видимо, Уэйд тогда не поверил. — Слушай, я застрял на этом ковре как минимум до утра. Так что если ты соберёшься свалить — я не обижусь. Питер медленно поднимает взгляд. — Хочешь, чтобы я ушёл? — А ты хочешь остаться? — на этот раз Уэйд улыбается шире. — Я останусь, — спокойно отвечает Питер. Уэйд не говорит ничего. Только слабо качает головой и откидывается затылком на ковёр. Питер выдыхает, опираясь лопатками о край дивана. Он слышит, как два человека этажом выше спорят о том, надолго ли район остался без электричества. На первом этаже плачет ребёнок — похоже, ему приснился кошмар. Из крана на кухне капает вода, а Мэри Пёсинс тихо скулит и дёргается во сне. — Можем обсудить то, что произошло в депо, — произносит Уэйд спустя минуту молчания. — Я не про тест-драйв мясорубки, — добавляет он. — Хотя мне и интересно, как я оказался в квартире. Не тащил же ты меня по частям на... — Допиндер, — перебивает Питер. Он старается звучать спокойно, но всё равно выходит немного резче, чем хотелось бы. — Его номер в экстренных на твоём телефоне. Я набрал, и он помог. — Ладно. Очевидно, тебя это всё ещё парит, — вздыхает Уэйд. Паркер чуть оборачивается, хмурясь. — Слушай, ты ведь не обязан быть идеальным во всём, Паучок. Да и я уверен, что в сложившейся ситуации ты сделал максимум. — Дело не в том, чтобы... — отзывается Питер. — Дело не в этом. — Тогда в чём? — настаивает Дэдпул, а Паркер хочет провалиться сквозь пол. Или выстрелить из веб-шутера в окно и просто исчезнуть. Да, он действительно поверил, что Уэйд не очнётся. И нет — он не хочет это признавать. Питер прекрасно знал о регенерации. Конечно, знал. В самый первый день он уже видел, на что она способна. Но одно дело — сломанная рука. И совсем другое — разрезанное пополам туловище. А ещё… Уэйд не идиот, так что, чтобы сложить два и два, ему не нужно много времени. — Да брось, — тянет он с недоверием. — Это всего лишь я, Пит. И, на минуточку, я — бессмертный. — Ты вроде хотел обсудить то, что случилось, — резко переводит тему Паркер. — Тот жуткий парень в маске... — Пятно, — перебивает Уэйд без тени сомнения. — Что? Он буквально создаёт в воздухе круглые чёрные пятна. Чем не прозвище? Всяко лучше, чем «парень в маске». Да и читатели перестанут путаться. Питер медленно моргает. Его лицо не меняется — ни удивления, ни раздражения. Он просто опускает взгляд на свои ладони, испачканные в крови. — Пятно — непредсказуемый. И что ещё хуже: он явно был там, чтобы затащить нас в ловушку. — В Дорчестере нет ничего, что могло бы заинтересовать коротышку, — соглашается Уэйд. — Но они открыли портал именно здесь. Почему? Чтобы мы увидели? — В таком случае, Гоблин тоже был там не просто так, — тихо говорит Питер. — Хрен в зелёном костюме? — Ага. — Вот это фан-сервис. Питер не улыбается. Не сейчас. — Что насчёт Блестяшки? Он помог нам. — Ты видел то, что хотел видеть, Паучок. Этот мудак планировал спереть браслет. — И рассказать нам, как он работает? — Питер прищуривается. — Ты что-то знаешь, верно? — Уэйд фыркает, издав короткий смешок. — Он разговаривал с тобой. Про ловушку. Про поводок. Что это значит? — Понятия не имею. — Или имеешь? — Смотрите-ка, Питти-бой подозревает нас, — голос Уэйда становится резче. — Если ты не забыл, малыш, то это твои знакомые пытаются нас убить.— Паркер сжимает ладонь в кулак. Он не может проигнорировать сказанное. Дэдпул прав: почти каждый, кто был там, так или иначе связан с Человеком-пауком. — Ну как? Есть чем поделиться? — Нет, — сдавленно произносит он. — Или да? — Обязательно вести себя как кретин? — Встречный вопрос. Питер сидит несколько секунд, глядя в темноту. Потом коротко выдыхает, медленно поднимается с пола, и, не глядя на Уэйда, бросает: — Обсудим завтра, — в голосе нет злости или раздражения — только усталость. Уэйд его не останавливает. Питер мягко прикрывает за собой дверь временного пристанища и падает на кровать.

∼∼∼

Дэдпул скидывает капюшон темно-серой толстовки, быстро поднимается по лестнице дома на Фарадей-стрит и со всей силы жмет на дверной звонок. {Блядь, как же кайфово без костюма!} — Не надо, — вполголоса ворчит Уэйд. — Белый опять начнет говниться. [Заметь, я ни слова не сказал про твою «исповедь» членистоногому.] {Чо за исповедь?} [Слезливый рассказ про уебана Френсиса? Или попытки выбить из Паука жалость? Не знаю даже, блядь, с чего начать...] — Говорил же. На пороге появляется Уизл, в клетчатых шортах и футболке со стертым принтом «Вэм!». — Уилсон? — он зевает, прикрывая рот ладонью. — Серьёзно? Сейчас? — Ага. Прости, что без записи, — отзывается Уэйд. Уизл нехотя отходит в сторону и пропускает его внутрь. В квартире, как обычно, бардак — разбросанные вещи, пустые кружки, а на плакате с полуобнажённой Ларой Крофт и надписью «Она знает пароль от твоей души» появились свежие дырки от пуль. — Ты выглядишь... — начинает Уизл, оглядывая Дэдпула с ног до головы, — хуже, чем обычно. А это постараться надо. — Меня располовинили прошлой ночью, — буднично отвечает Уэйд и плюхается на продавленный диван. — Очаровательно, — Уизл садится на офисный стул. Он случайно задевает мышку локтем, и на экране появляется главное меню ГТА Сан-Андреас. — Пришёл пожаловаться? Я немного занят. — Вообще-то, мне нужны патроны. Шумовых пять-шесть. Ну, и... — Уэйд понижает голос, прикладывая палец к подбородку. — Между делом. Не слышал, может, кто-то продолжает грязные делишки Френсиса? Тишина. Выражение на лице Уизла меняется. — А что? Встретил новичка? — Паучок считает, что тот парень с причала — один из подопытных. Да, знаю, — Уэйд закатывает глаза, — звучит как полная херня. Но чисто теоретически: если кто-то продолжает штамповать мутантов, то... — Я бы знал, — перебивает Уизл. — Но раз уж ты всё равно не свалишь, пока не получишь ответ... — он нажимает пару клавиш и сворачивает игру. — Ладно. Пробегусь по базам ещё раз. Вдруг что всплывёт. — Ну какой же ты душка, — мурлычет Уэйд, заваливаясь на бок и закидывая ногу на подлокотник. — Есть хоть какие-то приметы? Лазеры из глаз? Адамантиевые когти? — Он меткий. И тупой. — Меткий? {А, то есть «тупой» его не смутил?} — Сюрикены, пули — всё летит точно в цель. Ни одного промаха. Что? — Уэйд замечает, как пальцы Уизла замирают над клавиатурой. — Ты не мог раньше сказать? — Это что-то меняет? — Я уже слышал о психе, который никогда не промахивается. Дай мне секунду... — Уизл тут же начинает вбивать запрос. Звук клавиш гулко отзывается в комнате. Несколько минут — сплошное клацанье и мелькающие строки на экране. — Есть совпадение. Я порылся в старых архивах... — наконец, выдает он. — Программа связана с полицейской базой данных. — Имя? — Уэйд выпрямляется. — Бенджамин Поинтдекстер — бывший агент ФБР. В один из дней он просто слетел с катушек и пропал, но через год всплыл в зашифрованном медархиве в связи с экспериментальной операцией на позвоночнике. Хирург — Ояма. Знакомое имя? — Ебать какое знакомое, — отзывается Дэдпул. — Это тот япошка-медик, что Росомахе кости паял. — Судя по заметкам, Поинтдекстер получил импланты после серьёзной травмы. Твой дружок? — Уизл разворачивает монитор. На экране появляется архивное фото низкого качество. Лицо почти невозможно разглядеть, но нижняя часть — та, что не скрыта маской — вроде похожа. Уизл замолкает. — Что за травма? На службе типа? — Сейчас... — он щёлкает ещё пару раз. — Ого. — Ну? Не тяни. — Сам посмотри. Дэдпул резко встаёт, в два шага пересекает комнату, случайно задевая ногой коробку с лапшой, и наклоняется к экрану. Перед ним скан из медицинского отчета: компрессионный перелом позвонков, разрыв мягких тканей, черепно-мозговая. Причина — «непосредственное боевое столкновение с...». {Блядь. Это нехорошо.} [Значит, точки соприкосновения у нас всё-таки есть?] {Как думаете, он знает?} [Блестяшка?] {Оба.} — Выясним, — Уэйд морщится. — Слушай, — он хлопает Уизла по плечу, — у меня нет с собой бабла. Выдай мне игрушки авансом? Уизл обреченно вздыхает, но все же поднимается с кресла и выходит из комнаты. Через мгновение из кухни доносится грохот и металлический звон, затем — глухой стук и тихое «блядь». Он возвращается с увесистой коробкой в руках и ставит ее на журнальный столик возле дивана. Уэйд сразу же подходит ближе и заглядывает внутрь. — Поставка только на следующей неделе, так что это всё, что есть, — Уизл замолкает, а потом добавляет, как бы между делом: — И глушитель в подарок. Старый, но работает. Дэдпул кивает и проводит пальцами по ребристой поверхности одной из гранат. — Как будто у меня день рождения!