В белой мгле

- Что вы собираетесь делать теперь? - спросил Алва. Отпускать бывшего оруженосца не хотелось, Рокэ все не покидало странное ощущение, что тот может растаять навсегда, едва свернув за поворот, и тогда случится нечто непоправимое. Требовалось разобраться до конца в его странном поведении и в том, к чему оно может привести. К тому же проводника своего Алва потерял, и последнее, что ему хотелось - маяться от скуки. Этим он сколько угодно мог заниматься в столице, но не здесь. - Вернусь к своим обязанностям, - ответил Окделл. Он выбил погасшую трубку и убрал ее за пазуху. Рокэ ощутил, что его явно желают спровадить. - Если вы не участвуете в приготовлении ужина, а вы не участвуете, лучше покажите мне тут все, - поспешил возразить он, проявив толику обаяния и частичку наглости. - Уверен, за несколько часов замок без вас не рухнет. Стоял же он как-то тысячи лет. Видно было, что Окделл колеблется, что ему хочется улизнуть от бывшего эра точно так же, как тому - его удержать. Это наполняло рот горечью и одновременно воодушевляло: значит мальчишке было, что скрывать. Наконец, тот произнес: - Хорошо, дайте мне пару минут, я найду вам проводника. И сделал шаг, чтобы уйти. - Нет, - безжалостно возразил Ворон, ухватив его за рукав. - Извольте сопроводить меня сами. Считайте, что это приказ. Вдобавок ваши люди дурно воспитаны. Их не следует показывать посторонним, если не хотите нажить себе очередных проблем. - О, Абвении, - Окделл тяжело выдохнул и приложил ладонь к лицу, впервые демонстрируя столь яркую эмоцию. - Я же им говорил. Предупреждал их. Пожалуйста, простите, господин регент, - а вот глаза его по-прежнему остались непроницаемы, словно камень, подернутый корочкой льда. - Эти люди совершенно безопасны, пусть и говорят порой странные вещи. Поймите: надорцы - народ костный, не склонный к переменам, даже если эти перемены во благо, и подозрительны к чужакам. Алва нахмурился. - И много таких людей появилось в вашем замке за последнее время? Это его занимало куда сильнее, нежели пережитки прошлого в лице отдельных стариков и старух. Послание, что везли каданские шпионы, все не выходило у него из головы. Что значило "в Надоре уже все готово"? Почему так легко удалось эту подготовку провернуть? Без помощи местных жителей это было возможно едва ли, и слова Окделла лишь подтверждали, что в провинции Короной не довольны. - Есть некоторые, - Окделл снова вздохнул, словно эта тема всерьез его беспокоила. - Понимаете ли... - Пойдемте, юноша, - перебил его Алва. - Покажите мне замок и расскажите все, что знаете. Это в ваших же интересах. - Пожалуй, вы правы, - согласился Окделл. - Сюда, пожалуйста. Он повел Алву по противоположному от зала коридору. Они долго шли сначала вверх по лестнице, затем неожиданно оказались на стене. Окделл все шагал вперед, не оглядываясь, и молчал, словно стремился увести Алву подальше от любопытных глаз. "А ведь если он захочет меня убить, ему здесь даже ничего не сделают. Их больше, чем охраны и эскорта, всех не вырежешь. А бежать... Разве что на удачу. Вышвырнут тела в снег, а по весне похоронят, и никто не узнает, что на самом деле случилось с регентом Талига и его свитой. Будут говорить, что мы затерялись в горах в пургу и нелепо погибли. Славный конец", - подумал вдруг Рокэ, разглядывая колышашийся перед ним впереди черный плащ и русый затылок. Окделл, словно уловив эту его мысль, обернулся и как-то странно посмотрел, затем бросил взгляд вниз, на бескрайние, занесенные снегом скалы и бегущую внизу реку. Ничего не сказал и принялся спускаться по скользкой каменной лестнице. Впервые Алва ощутил опасность. Возможно, это место было отнюдь не таким дружелюбным, как казалось на самом деле. Или это хозяин переменил к нему отношение. Лестница не закончилась мощеным двором, скользнула ниже в маленькую дверь. - Возьмите, - попросил Окделл, снял с каменной приступки старый, закопченный фонарь и протянул Алве. Тот взял лежавшее рядом кресало, запалил огонек, и они отправились ещё ниже. Здесь воздух был холодный, сырой, пахло чем-то затхлым, но одновременно откуда-то дул сквозняк. Окделл шёл уверенно в темноте, даже не сбился ни разу с шагу, не запнулся, будто видел прекрасно и так, безо всяких источников света. Алва почувствовал, как холодок медленно ползёт по спине. Он всё время, что находился в замке подле своего бывшего оруженосца, чувствовал разлитую в воздухе древнюю магию. Казалось, она тонкой дымкой покрывала всё вокруг, была везде и нигде, но стоило лишь сконцентрироваться и попытаться всерьёз её уловить, исчезала из-под носа. Дело было вовсе не в Зелёной луне и её серых спутника, нет, это была та самая сила Четверых. Она словно дразнила последнего из Раканов, скрывалась от него, как обиженная женщина. Незаметно Рокэ левой рукой наполовину вынул из ножен кинжал и порезал ладонь. Всё это: темнота, узкие, гулкие каменные коридоры, - напоминали ему до ужаса лабиринты Гальтары. И точно: стоило первым каплям крови упасть на камни, как нечто неживое, но одновременно дышащее, древнее и могущественное зашевелилось в самых недрах замка, заставляя кровь стыть в жилах. - Зря вы это сделали, господин регент, - Окделл внезапно остановился и глухо произнес это, не оборачиваясь. Алва стиснул зубы до желваков, в душу плеснул короткий испуг, готовый смениться горьким ужасом: вот сейчас Окделл обернётся, и вместо его лица будет морда со слезящимися лиловыми глазами. Окделл и в самом деле обернулся, лицо его, однако, было на месте, только взгляд был каким-то печальным и усталым. - Вы же сами меня недавно корили за то, что я лил кровь направо и налево, - сказал он укоризненно и полез в карман. - Не нужно, пожалуйста, больше ничего делать без спросу. Ваша кровь слишком ценна для вашего мира, чтобы тратить её столь бездарно. Он вынул из кармана платок и перевязал кровоточащий порез. При этом от соприкосновения с горячей кровью его собственные ледяные пальцы становились всё теплее. Алва, чуть сведя брови, безмолвно наблюдал за бывшим оруженосцем, силясь понять, что происходит. Что именно отозвалось в недрах этого замка, такое недоброе по отношению к нему. Так и не сумев облечь свои ощущения во что-то внятное, Ворон спросил прямо: - Что это такое, юноша, что это было? Кажется, оно вовсе мне не радо. Губы Окделла едва заметно искривились. - Почему вы думаете, что всё в этом мире должно быть к вам добрым только потому что вы Ракан? Вопрос, признаться, чувствительно укусил Алву. - Я вовсе не стремлюсь всем нравиться, юноша, - сказал он насмешливо. - Это гиблое дело. Но хотел бы узнать, чем успел прогневать... Что бы там ни было. - Я уже говорил, что Север не любит чужаков, - туманно ответил Окделл. - Идемте. Вы хотели увидеть замок, я вам его покажу. С этими словами он развернулся и вновь шагнул во тьму. Стало легче дышать, словно нечто, притаившееся в темноте, отступило, смягчило свой нрав, покорившись властной хозяйской руке, оставшись притом не менее опасным. Рокэ не жалел, что пролил кровь, несмотря на увещевания Окделла, он добился чего желал, хоть и не в полной мере: это древнее нечто дало о себе знать и теперь скорее покажется на глаза, даже если при этом придёт по его душу. Свет фонаря долгое время выхватывал из тьмы только голые рубленные стены и каменный пол. Потолок терялся в тени где-то наверху. Потом в стене Алва увидел ряд табличек, затем еще и еще, и остановился. - Что это? - спросил он, хотя и сам уже всë понял. Кладбище, подземный склеп. Вот где находили последнее упокоение жители этого замка. Окделл тоже остановился, обернулся. Казалось, он вëл своего бывшего эра вовсе не сюда, и удивился, когда тот решил притормозить. - Не смотрите на это, - проговорил он. - Должно быть, слишком мрачное зрелище для регента Талига. - Вовсе нет, - возразил Алва. - Юноша, за кого вы меня принимаете? Да и потом, это весьма любопытно. Как вы хороните людей в условиях долгого холода? - Трупы сжигают, - тихо и глухо ответил Окделл. - Потом пепел засыпают в горшок, а горшок вставляют в нишу. Их проще долбить, чем могилы в мерзлой земле. - Понятно. Рокэ поднес фонарь, чтобы лучше разглядеть имена. Вуды, Аслины, Уоррены. Эти фамилии ничего Алве не говорили. Не эории, не навозники. Просто люди, судя по именам, северяне. Их было много, очень много, пожалуй сотни плит, уходящие вверх и вперед во тьму. Сколько веков прошло с момента упокоения здесь первого человека? Потом начали появляться пустые провалы - гнезда для будущих сосудов с прахом. Стало быть, могилы здесь были более свежие. "Джером Пинс", - гласила одна из табличек. "Отец коменданта, или брат? Значит и впрямь некоторые живут в замке поколениями". Вдруг впереди забрезжил свет, потянуло холодным, свежим воздухом. Окделл продолжал уверенно идти вперед, и, наконец, вывел его в гулкий, невысокий грот. Тяжелые витые сосульки свисали вниз, преграждая путь к выходу на ледяной берег реки. Звук воды здесь слышался особенно звонким. Окделл подвел своего спутника к самому выходу из грота, и Алва зачарованно вздохнул: быстрая, ледяная горная река бежала совсем близко, переливаясь зеленым цветом зачинающегося заката. Черные камни торчали то тут, то там, отблескивая серым, ледяное крошево красиво сверкало на солнце, уходящем за гору. Мороз обжег щеки. Алва тут увидел вырубленную в камне скамью. Окделл оставил его любоваться природой и на эту скамью опустился. - Здесь приятно поразмышлять на досуге, - произнес он, вытянув вперед правую ногу и подобрав левую. - Отсюда я наблюдаю за окрестностями. - Каким образом? - для Алвы наблюдение предполагало как минимум конный разъезд. Что можно насмотреть здесь? - Я Повелитель Скал, - просто ответил Окделл. - Имею возможность пользоваться своей силой. - Вот как... Рокэ подсел на скамью рядом. Стала виднее река и открылся резной, в кружеве льда, скалистый берег. После Излома они все как-то и позабыли о своей силе. Надо было еë развивать, тренироваться, но повелители не знали толком, как это делать, в особенности чтобы не навредить миру. Если Окделл здесь, в глуши достиг каких-то результатов, следовало узнать, как он это сделал, и, быть может, воплотить на практике в будущем с другими. - Я не знаю, сможете ли вы услышать, - честно проговорил Окделл. - Скалы очень древние, для них течение времени мало что значит. Они видели многое, но для того, чтобы их разговорить, требуется долгий, доверительный контакт. Они не очень любят вдаваться в детали, их масштаб - тысячелетия. Конечно, это же Скалы. Так похожи на людей Севера. Рокэ закрыл глаза в попытках сосредоточиться. На земле стоял фонарь - огонь, символ Молний, впереди бежала река - Волны. Над головой и позади нависали Скалы, в грот задувал ледяной Ветер. Все стихии были на месте, рядом, весь этот замок был пропитан магией. Он долго просидел так, время от времени поглядывая на Окделла. Тот закрыл глаза и, казалось, мыслями пребывал далеко отсюда. У него точно не возникало проблем с собственной стихией, он призывал еë сотни раз, сидя вот так. Солнце постепенно скрылось за горой. В последний миг прямой луч проник в пещеру, заставив льдинки на стенах засиять нестерпимым светом чище драгоценных камней. Рокэ прищурился, окончательно было потеряв надежду что-то увидеть, но тут свет приломился и словно проник в его сознание, складываясь в картинки: страшная метель, пронизывающий до костей холод и кучка усталых, оборванных людей, упрямо бредущих против ветра. Кто-то падал и с трудом поднимался, чтобы брести дальше, кто-то полз, оставляя за собой кровавый след, кто-то оставался лежать, и его заметал снег. Чем сильнее Алва напрягал зрение, силясь разглядеть детали, лица, тем больше картинка расплывалась и теряла четкость. Наконец что-то острое пронзило его прямо в глаз до слезящейся боли, и всë померкло. Он очнулся в обледенелом гроте подле своего бывшего оруженосца. Закат догорел, вокруг царила тьма, и лишь фитиль фонаря еще теплился теплым оранжевым светом. Алва промерз до костей, всë его тело задеревенело. Он потянулся до хруста в суставах под пристальным и одновременно бесстрастным взглядом Окделла. - Вы что-то увидели, - уверенно произнес он. Алва кивнул. Проворчал: - Что-то. Вот именно что-то. Почему эти видения всегда такие невнятные? Неужели нашим предкам доставляет такое удовольствие говорить загадками? - Быть может, они просто мыслят другими категориями, - негромко ответил Окделл. - Вот как? - Алва с интересом на него посмотрел. - Никогда не думал об этом в таком ключе. Возможо вы правы. А вам удаётся понять, что вы видите? По губам Окделла скользнула неопределенная гримаса: то ли признак странного сожаления, то ли попытка выдавить из себя кривую улыбку. - За годы, проведённые в одиночестве, я научился видеть, что желаю я. Алва задумчиво кивнул. Левый глаз ещё болел, словно в него и впрямь попало что-то острое. Рокэ потёр его и вдруг вспомнил глупую сказку, которую рассказал ему Окделл, про Снежную Королеву и мальчишку, который не слушался старших и лез, куда не надо. - Юноша, - со смешком проговорил Ворон, - кажется мне в глаз попал осколок льда. Неужели я теперь всё буду видеть в совершенно дурном свете? Этак ваша ледяная эреа отняла у меня последние радости жизни. Окделл в ответ не улыбнулся, только произнес равнодушно: - Совершенно не обязательно воспринимать буквально всё, что говорится в сказках. Осколок льда может искажать то, что вы привыкли видеть, но это вовсе не значит, что он показывает вам неправду. - Хотите сказать, что это мои глаза меня обманывают? - со смехом отозвался чуть удивлённый Алва. - Так всегда бывает: мы видим лишь то, что готовы видеть, и напрочь игнорируем всё, что не можем или не хотим принять в силу нашего разумения, - Окделл слегка пожал плечами. - Осколок льда позволяет порой увидеть мир без прикрас. Другой вопрос, что вы с этим знанием будете делать. - Помнится, недавно вы сказали, что ваш осколок помешал вам разглядеть любовь, - подколол Алва с таким видом, будто все эти осколки вправду существовали. Окделл опустил взгляд. - Возможно, я просто не готов был её разглядеть, даже если бы она размахивала руками у меня перед носом, - тихо проговорил он с затаённой горечью. - Но теперь уже поздно об этом рассуждать. Я могу лишь сидеть и наблюдать за происходящим, и почти ни на что не могу повлиять. - Как же ваша новоприобретенная сила Скал? - удивился Алва. - Что толку от неё, когда я привязан к этому замку? Моя власть ограничивается лишь этими стенами, за их пределами я мёртв для этого мира, - Окделл еле слышно устало вздохнул. - Потому я рад, что вы приехали. Быть может, вам ещё удастся что-то изменить, хотя вряд ли вам это позволят. - Откуда такие мрачные мысли, юноша, - нахмурился Алва. - Не уподобляйтесь нашим предкам, скажите уже прямо, что происходит? - Надор гибнет, - тихо отозвался Окделл. В его пустых, заснеженных глазах отразилась тень печали. - Люди это чувствуют, хоть и не понимают, что происходит. Кто-то спасается бегством, кто-то пытается бунтовать, но всё тщетно. Я могу лишь принимать тех, кому нужна моя помощь, и следить, чтобы с ними ничего не случилось. - Почему так происходит? - Алва уставился на огонёк фонаря, силясь вспомнить, какие известия получал от Манрика. Старый граф воплощал свои идеи в жизнь, строил мануфактуры. Деньги регулярно шли в казну, у людей появилась работа. Чем же они были недовольны? - Отчасти причина во мне, отчасти в тех, кто пришёл на моё место, - ответил Окделл. - После гибели моего отца Надор жил не богато, но мы жили. И герцоги, и крестьяне были равны в своей участи, так было всегда. Север - довольно хрупкая субстанция, господин регент, его нельзя просто взять и выжать без остатка. Здесь никто не пирует на чужих костях, это считается сродни убийству. Граф Манрик хоть и успешен в своих предприятиях, но ненадолго. Ни люди, ни природа не потерпят такого варварского отношения. Граф, а, следовательно, Корона, получили от Надора многое. Но что сам Надор получил взамен? Скажете, возможность жить? Нет, - Окделл тяжело покачал головой. - Это не жизнь, это медленная смерть. А я могу лишь смотреть, как мой мир гибнет, и собирать его осколки. Это мой последний долг, как Повелителя. Алва почувствовал, что начинает сердиться. Ему не нравилась мрачная, гнетущая картина, которую нарисовал ему Окделл, тем более, что она могла действительно оказаться таковой. Да, они пережили Излом. Можно бы и выдохнуть спокойно, но нет. Вместе с Изломом старое неизбежно уходило прочь, на вершину поднимались те, кто умел приспосабливаться, меняться, договариваться со своей совестью. Конечно, это был не Север и не Скалы. С каждым Изломом им доставалось всё больше, пока, наконец, совсем не пригнуло к земле так, что распрямиться обратно уже не было никакого шанса. - Как страшно жить в эпоху перемен, - пробормотал Ворон под нос цитату из Дидедриха. - Так чего же вы хотите, юноша? Чтобы я запер Манрика в погребе, а его мануфактуры прикрыл? Чтобы вытащил вас из этой дыры. Окделл покачал головой. - Я знаю, что это невозможно даже для вас, и не стал бы просить о том, за что вас убьют собственные же друзья. Мне дорога ваша жизнь, как ни странно. Я и так подверг её трижды большой опасности. В четвёртый раз я этого делать не стану. - Очень мило с вашей стороны, юноша, - ответил Алва с лёгким насмешливым изумлением. Не то чтобы ему не было приятно услышать эти слова, но за ними стояла такая непроглядная бездна горечи, разбитых вещей и упущенных возможностей, что туда лучше было не заглядывать. Пусть оно останется в прошлом, его уже не изменить. Зато можно попытаться построить хоть немного удобоваримое будущее, и за это Рокэ готов был побороться. - Что вы предлагаете? - Я помогу вам, а вы не будете мешать мне, - произнес Окделл. - Талиг избавится от бунтовщиков, а я сохраню своих людей в целости и уведу далеко от вашей бурной жизни. Можете строить мануфактуры, вырубать леса, крошить скалы в песок, заселять этот край другими людьми, никто вам мешать не станет. И вы никому мешать не будете. На такое вы согласитесь? Окделл уставился на него, как то чучело белой совы в кабинете коменданта: мертво и при этом очень целеустремлённо. Но Алва его энтузиазма не разделял. - Если я буду всех преступников ссылать в этот замок, рано или поздно кто-нибудь спросит, почему мы так старательно растим гнездо сопротивления, - возразил он. - Это будет неизбежно, юноша. Куда вы побежите тогда? - Это уже моя забота, господин регент, - холодно ответил Окделл. - Я знаю, что моё слово недорого стоит, но обещаю вам помочь предотвратить преступление. Взамен лишь прошу отдать мне несостоявшихся преступников и смолчать о нашем уговоре. Пусть эти люди просто растворятся в метели, словно их и не было, а я позабочусь о том, чтобы они больше не натворили бед. В конце-концов я тоже талигоец и не желаю краха этой стране. На последнее замечание Алва хмыкнул. - Опять же, очень мило с вашей стороны юноша. Однако я не могу разбрасываться подобными обещаниями. - Понимаю, - Окделл склонил голову. - В таком случае я выполню свою часть сделки, а после вы решите, стоит ли исполнять свою. Так будет справедливо. Всё-таки я уже давно не Человек Чести. Впрочем, подозреваю, что я им никогда и не был. - Что вы, юноша, - усмехнулся Алва. - Вы были образцовым Человеком Чести. - Я был образцовым дураком, господин регент. Не надо притворяться, я слишком хорошо знаю ваши эпитеты, - Окделл поднялся и оказался таким высоким, что его голова почти коснулась потолка грота. - Пойдемте, вы, должно быть, замёрзли. Я и так держал вас здесь дольше необходимого. - Вовсе нет, - Алва тоже вскочил на ноги и понял, что таки да, замёрз он страшно. Но виду не подал. - Кроме того, мне приятно ваше общество. Он улыбнулся наугад, стараясь выбить хоть какую ответную реакцию. Окделл подобрал фонарь, вручил его бывшему эру и бесстрастно произнес: - Идемте, господин регент. Покажу вам последнее чудо на сегодня. И все же в его голосе Рокэ, к вящему своему удовольствия, уловил скрытую злость. *** Они снова прошли тропой мертвых. Путь обратно показался быстрее, быть может, потому, что Алва больше не тратил время на изучение могил. Окделл же не стал возвращаться во двор, а в какой-то момент свернул в один из бесконечных коридоров. По прикидкам Алвы они так и не поднимались выше основания стены, но что здесь ещё могло быть, кроме могил и камня? Ответ через некоторое время нашёл его сам. Стало вдруг гораздо теплее, затем почти жарко. "Подземные воды!" - вспомнил Рокэ, чему весьма обрадовался. В этом промозглом замке после долгого сидения на холоде подобное было просто желанной сказкой. Это был целый каскад пещер со сводчатыми потолками и углублениями для вечно горящих светильников. Но стены... Если в гроте Окделла всё было во льду, что, конечно, было красиво, но совершенно не практично, то здесь стены сверкали от частного вкрапления камней. "Кварц?" - подумал Алва, приглядевшись. Как бы там ни было, выглядело это неожиданно впечатляюще, особенно для бедного и мрачного северного замка в глубокой глуши. - А вы полны сюрпризов, юноша, - одобрительно произнес Алва. Окделл ничего не ответил, глянул коротко через плечо, провёл его дальше, в самую последнюю пещеру, отгороженную от остальных странно выглядевшим здесь парчовым занавесом. - Прошу вас. Здесь тоже была вырубленная из камня лавка, на которой лежало несколько сложенных льняных простыней. Окделл дождался, пока Алва зайдёт за занавес, и потянулся, чтобы опустить его с другой стороны. Рокэ догадался, что тот в очередной раз вознамерился сбежать, и ловко поймал его за руку. - Даже не думайте. Пойдемте. Он затянул Окделла в пахнущее паром тепло и сам задернул занавес. Принялся раздеваться, и только снимая сапоги, понял, что Окделл так и стоит, как статуя, и просто смотрит куда-то в даньнюю стену. И дело было не в стыде, казалось, Окделл просто не понимал, что он тут делает и чем должен себя занять. - Ну и что вы стоите? - весело воскикнул Алва. - Раздевайтесь, юноша. - Я не замёрз, - возразил тот, так и не поменяв позы. - Не говорите ерунды. Вы замёрзли гораздо сильнее, чем я, - ответил Рокэ, вспоминая его ледяные руки. Окделл глянул на него неожиданно прямо и остро. - Вы ошибаетесь, - тихо проговорил он. Алва понял, что теряет терпение. Отмороженность Окделла, которую он терпел так долго, начала уже изрядно его раздражать. - Юноша, в ваших интересах раздеться и залезть в эту воду. В противном случае я засуну вас туда одетым. - Полагаете, сможете? - хмыкнул Окделл. Высокий, крепкий и даже на вид тяжелый. Алва, однако, лишь улыбнулся. Окделл его улыбку понял. Расстегнул пряжку, позволив плащу упасть на пол тяжёлой черной кляксой. Перевязь со шпагой легла на скамью, туда же полетел кинжал. Тот самый, которым когда-то святой Алан убил Рамиро Алву. Последняя реликвия Окделлов, которая осталась в руках последнего же потомка. Все остальные сгинули где-то в недрах королевской казны. Алва лично позаботился о том, чтобы кинжал уехал с Окделлом. На что надеялся? Не иначе, что тот зарежется с горя. Но тот не зарезался. Сейчас бросил реликвию, словно ничего не значащую безделушку, принялся за пуговицы колета. Алва меж тем снял последнее и опустился в зеленоватую, странно пахнущую какими-то минералами воду. Окделл раздевался молча, методично, словно никого здесь и не было. Но Алву он не смотрел. Стянул через голову льняную рубаху, и Рокэ подавился воздухом: везде, куда хватало взгляда, бывший оруженосец был разукрашен шрамами. Особенно много было на спине. У Алвы собственная спина зачесалась, хоть его шрамы исчезли после Лабиринта. Значит и Окделл свои заработал не столь давно. - Откуда? - как-то всё вокруг похолодало, несмотря на горячую воду. Окделл глянул на него рассеянно, непонимающе, потом моргнул по-совиному. - Попал в засаду. Почему-то вспомнилась вдруг затерянная в снегах вереница измученных, израненных людей. - В метель? - спросил Алва. - Метель началась позже. Окделл опустился в воду, скрылся в ней сразу по плечи и положил голову на скрещенные руки. Они молчали. Алва разглядывал профиль бывшего оруженосца, понимая, что тот не хочет вспоминать. Ворон не мог его за это винить, сам про Винную улицу почти никому не рассказывал, а если и рассказывал, то пожалел об этом. Но бить в спину... Шрамы Окделла наглядно показывали, что это была не просто засада. Его намеренно добивали, чтобы наверняка. - Не расстраивайтесь, юноша, - он ободряюще сжал все ещё холодное, покрыто мелкими капельками воды, плечо. - Вы живы, и это главное. - Вы правы, - согласился Окделл, склонив голову на бок. - И я намереваюсь этим воспользоваться.