Если я пойду долиной смертной тени, не убоюсь зла, ведь ты со мной

Свобода ощущалась странно. Силы больше ничего не сдерживало, а внутри всё бурлило от довольно простого и вместе с тем самого лучшего чувства на свете — счастья. Швов, растягивающих губы в извечной улыбке, больше не было, но Аластор всё равно улыбался, умиротворённо и легко. Энергия так и требовала того, чтобы её выпустили, потому весьма кстати то, что они прибыли на Зависть не только потрахаться. От аукционного зала осталось пепелище. Запертых в клетки ангелов Люцифер порталом отправил в собственный замок, а потом принялся хладнокровно избавляться от «вредителей», как он их окрестил. Королевские методы допроса... скажем так, весьма впечатляют. Во всяком случае, Аластор, наблюдая за тем, как корчатся в муках работорговцы от небрежного щелчка пальцев Владыки, даже испытал лёгкий приступ возбуждения, да и сам в стороне не остался, кромсал, отрывал конечности, безумно хохоча в процессе. Мясо урождённых демонов оказалось слегка жестче, чем тех же грешников, но на вкус не так уж и плохо, оверлорд оценил пока глотал некоторых целиком. Пожалуй, он мог признать — очень даже неплохое вышло свидание, а Аластор воспринимал это именно свиданием. Он мало что смыслил в романтике как таковой, но ему понравилось. Прогулка по пляжу, последовавшая за ней близость (от воспоминаний щёки просто горели), совместное развлечение в виде кровавого побоища, совмещённого разумеется с более высокой целью, ну, да чёрт бы с ней. Под ногой хрустнул чей-то череп, но Аластор не обратил на звук абсолютно никакого внимания. Он любовался устроенной вакханалией и тем, как Люцифер приказывал последним выжившим убить друг друга. Демоны не смели ослушаться короля и рвали друг друга на куски, даже понимая: если кто-то из них выживет — пощады не дождётся. Им оставалось лишь надеяться на быструю смерть. Аластор всматривался в белобрысую макушку, недоумевая, почему Владыка Преисподней не демонстрировал эту силу на публику? Грешники правящую династию ни во что не ставили, но если бы увидели то, что видел несколько минут назад сам Аластор, не то что уважать, они бы падали ниц, стоило бы завидеть короля с другого конца улицы, целовали бы его сапоги и умоляли о милости. Собственная сила приятно клубилась где-то в груди, откликаясь, резонируя. Душа пела, а настроение было просто чудесное. Аластор очень давно не чувствовал настолько сильный эмоциональный подъём, столь сильную жажду деятельности. Внутри всё словно расцветало, он даже мимолётно порадовался, что пальто было достаточно длинным, Люцифер бы точно прокомментировал счастливо мечущийся из стороны в сторону хвостик. Пожалуй, он теперь вполне мог понять культистов, поклоняющихся дьяволу. —Ну что, возвращаемся? — спросил Аластор, когда кроме них двоих живых не осталось. —Да. Пора бы. —Снова будете делать уток? Король лишь ухмыльнулся , пропустив шпильку мимо ушей. —Нет. Надо бы посмотреть, как там дела у Чарли, а то поди перебила половину высшей касты, пока мы веселились. Аластор хмыкнул. Отвлекся, рассматривая побоище, залитое кровью и покрытое копотью, а потому нежное прикосновение к пояснице стало для него неожиданностью. Люцифер приблизился абсолютно незаметно и протянул замешкавшемуся грешнику белый цветок. Откуда только взял? Радио-демон на автомате принял подарок, в недоумении рассматривая то ли хризантему, то ли пион. Аластор не очень то разбирался в цветах, а адская растительность ещё и искажала кажущиеся знакомыми черты. Выдержав паузу, он, наконец, выпалил: —И нахрена ты мне его дал? —Мне показалось это романтичным. Думал, ты оценишь. —Вот дал бы мне бутылочку того виски, что мы пили в прошлый раз, точно оценил бы. —Даже поблагодарил бы? —Может быть. —И, может, даже поцеловал? Аластор заглянул в улыбающееся хитрое лицо и отвернулся. —Ну, во всяком случае, я бы подумал. Грешнику не дали уйти. Люцифер перехватил его за талию и осторожно покружил в каком-то подобии танца, не особо заморачиваясь над искусностью движений или ритмом. Просто прижал близко-близко, стиснув когтистую руку в своей ладони, потихоньку переставляя ноги. —Ладно, — сказал Аластор, заправив белокурую прядь за ухо короля, — заиметь в любовниках самое сильное существо во всём аду не так уж и плохо. —Так я твой любовник? — хихикнул Люцифер. —Ну, уж точно не любовница. Владыка рассмеялся. После небольшой паузы он всё же решил спросить: —Если бы я предложил тебе стать моим... консортом, ты бы согласился? —Ты меня замуж зовёшь? —Ну, хотелось бы как-то удержать твою неугомонную задницу. А то теперь, будучи свободным, возьмёшь и сбежишь от меня. —Не собирался я никуда бежать. Вообще Аластор многое планировал после того, как обретет свободу. Строил козни теперь уже бывшему хозяину, мечтая о расправе, размышлял о том, как подомнёт под себя весь ад, ведь он же великий и ужасный радио-демон, нужно восстанавливать слегка подмоченную семилетним отсутствием репутацию. Однако ему это казалось чем-то почти недостижимым, а потому, получив желаемое, демон-олень слегка растерялся, не зная что делать дальше. Свобода нашла его внезапно в лице всесильного падшего ангела. Владыка терпеливо ждал ответа. —Я подумаю. Не торопи меня. —Хорошо. Люцифер довольно улыбнулся. Это «подумаю» уже прозвучало для него как «я согласен». Аластору нравилось наблюдать за чужими эмоциями и в частности страданиями, потому что таким образом он чувствовал связь. Заклейменный по жизни ненормальным, он так и не смог в должной мере создать её достаточно крепкой и это всегда было гештальтом, о котором он хоть и догадывался в общих чертах, но как большинство людей лишь увязал в отрицании, да подменял одно понятие другим, лишь бы не решать проблему. После смерти ничего не изменилось, только хуже стало. А потом он по дурости согласился на сделку. Не то чтобы теперь уже бывший хозяин часто отдавал ему приказы, но всё равно ощущать чужой поводок на своей шее было мучительно, а порой ещё и унизительно. Условия запрещали Аластору использовать весь боевой потенциал, да и свободу действий ограничивали. Хоть радио-демон и научился виртуозно обходить эти условия, всё равно осознание собственной глупости горело не хуже клейма, чесалось на подкорке, истекая гноем. Встретив самого короля ада он не ожидал от него ничего кроме неприязни, которая потенциально могла перерасти в ненависть. Кто же знал, что именно с этим коронованным гномом Аластор сможет обрести пресловутую связь? —Кстати,ты должен мне новый монокль. —А твой где? —Куда-то закатился, а я не смог найти, потому что ты постоянно отвлекал меня! —Хм. Так вот что я делал? «Отвлекал тебя»? — посмеялся Люцифер. — А я то думал, что мы славно покувыркались. Владыка не давал грешнику продыха до самого рассвета и потом ещё немного. У Аластора до сих пор сладко тянуло бёдра и поясницу, а метки не сходили несмотря на ускоренную регенерацию. —Не называй это так. Это отвратительно. —М? А как тебе нравится? Аластор действительно задумался: а как всё это назвать? Ни один из вариантов, которые услужливо подкидывала память, его не устраивал. То слишком вульгарно, то слишком слащаво, то не отражало сути. Они «потанцевали» ещё немного, а затем Люцифер нехотя отстранился и поцеловал руку, обтянутую перчаткой. —Ладно. Нам действительно надо возвращаться. Пора спасать Чарли от моих подданных.... или моих подданных от Чарли. Радио-демон хохотнул и потянул Владыку прочь от места, которое ещё недавно было аукционным домом. Люцифер хотел было открыть портал, но оверлорд заявил, что хочет пройтись и полюбоваться видами. В конце концов, он впервые на другом круге, жаль упускать момент. Большинство адорождённых, как правило, грешников даже и не видели никогда, потому на Аластора было направлено множество заинтересованных взглядов. Кто-то пытался незаметно сфотографировать его, но в итоге получал лишь подёрнутое помехами нечто на фото. К тому же, компания самого короля ада интриговала толпу, что однако не решалась подходить слишком близко. Двое мужчин прогулочным шагом добрались до вокзала, на котором по обыкновению народу было столько, что не протолкнуться. Хотя им всё же уступали дорогу, стоило завидеть Люцифера. Они дошли до лифта, тихо переговариваясь между собой. —Сколько у тебя вообще этих лифтов? Я думал, он вёл прямо к пляжу. Владыка лишь загадочно ухмыльнулся, не торопясь открывать все свои секреты. Только что были галантнейшими из джентльменов, прошло мгновение и вот они так страстно собачатся, что у окружающих уши вянут. Аластор в целом редко позволял себе крепкое словцо. В конце концов интеллигентная поставленная речь была незаменимым атрибутом его карьеры радиоведущего, но рядом с Владыкой забывалось и воспитание, и здравый смысл, и приличия. Люцифер вызывал ворох самых противоречивых чувств в душе грешника. Его хотелось ударить, ткнуть носом в какой-то косяк, обозвать последними словами и хотелось целовать до потери пульса, сидеть на его коленях и слушать пустой трёп об утках или любой другой чуши. Он разжигал что-то внутри. Что-то, казалось, давно умершее и сгнившее, но вопреки ожиданиям взметнувшееся и разгоревшееся от одной лишь искры. Золотые створки, наконец, раскрылись, впуская мужчин в кабину. Запертые в тесном пространстве лифта на тот же промежуток, что и во время спуска вниз, перед ними встал вопрос: как это самое время скоротать? Лёгкий разговор ни о чём быстро перерос в несколько агрессивный флирт, а после и в грубоватый секс, за что Люциферу успели заехать по голове и расцарапать лицо. И несмотря на упрёки и ворчание, Аластор всё равно выглядел слишком уж довольным, будто кот, дорвавшийся до сливок. Стоило дверям лифта открыться, как яркая красная вспышка метнулась прочь, оставляя пассажиров в недоумении. Люцифер с грешником на руках набрал нужную высоту и помчался на своих шести в отель дочери. Оверлорд уже успел привыкнуть, что его таскают на руках, словно какую-нибудь принцессу, даже возмущаться уже перестал. Падший высадил Аластора на небольшой балкончик его радио-вышки, присев на перила, как на жёрдочку. —Спасибо, что воспользовались услугами серафим-экспресс. Ха-ха. Что ж, — протянул Владыка, не спеша отпускать засранца из своих рук. — Мне надо проверить как там Чарли, а потом я вернусь, если ты не против. Аластор прильнул к телу короля, слив их губы в очередном долгом поцелуе. —Не против. Но не заставляй меня ждать слишком долго. Люцифер ласково провёл пальцами по тёплой щеке, не удержавшись поцеловал снова. И ещё раз. И ещё, пока грешник сам не отпихнул его, хохотнув. Аластор многозначительно обвёл взглядом фигуру короля, закусил губу и беспрепятственно зашёл в свою обитель. Барьер позволял войти, но не выйти. Владыка поглядел вслед удалившемуся демону, всё ещё ощущая его вкус на губах, а затем резко откинулся назад, кувыркнувшись через перила и упав вниз. Уже в воздухе он перегруппировался и спикировал прямиком к главному входу. Чуть ли не с пинка открыв двери, король вальяжно прошествовал походкой победителя внутрь, под напряжённые взгляды аристократии, что были явно недовольны, обнаружив себя запертыми. Завидев отца, Чарли метнулась к нему рассерженной белой фурией. —Папа! — воскликнула принцесса. — Где тебя только нелёгкая носит!? Люцифер, не слушая возмущений, подхватил дочь и покружил её на руках словно та была ребёнком. Ничего не понимающая девушка мгновенно остыла от вида счастливого лица папы. Давно она его таким не видела. —Да что, во имя девяти кругов, произошло? Владыка жестом попросил дочь наклониться и когда она это сделала, доверительно шепнул на ухо: —Кажется, в нашей семье скоро будет пополнение. —Это ещё что значит? Погоди. Думаю, я поняла. Демонесса, разумеется, была рада за отца, но как же он не вовремя решил наладить личную жизнь. —Пора заканчивать мероприятие, пап. Сними барьер. —Что ж, дорогие мои, за сим объявляю сей чудный праздник оконченным! Люцифер немедля хлопнул в ладоши и барьер пал, а недовольные дворяне начали расходиться. Остались они довольны приёмом или нет семейство Морнингстар не волновало. —Ну, а теперь показывай, — обратился Люцифер к дочери. Девушка повела короля наверх. В одном из коридоров обнаружился обезглавленный труп в парадном мундире. Владыка лишь покачал головой. Его дорогая дочурка пришила одного из Гоэтии. Принцесса, может, и выглядела нормально, держа горделивую осанку, но на деле очень устала. Чарли не могла нормально спать с тех пор, как Вэгги попала в мир живых, держалась на голом упрямстве и литрах кофе. И совершала необдуманные поступки, ввергая друзей в недоумение и даже ужас. Энджел, наблюдавший за казнью из первого ряда, до сих пор не мог поверить в то, что Чарли сделала это, а ведь он видел всё своими глазами. —Мы вытащили пару ангелов из клеток на Зависти, они в замке. Займусь ими позже. Иди спать, милая. А я пока приберусь. Демонесса кивнула, тупо уставившись на идеально ровный срез на шее трупа. Отец участливо потрепал девушку по плечу, выводя из лёгкого оцепенения, и, развернувшись, та пошла прочь. Как всем было известно — ангельское оружие способно убивать грешников и даже демонов. К магии это тоже относилось. Люцифер мог уничтожить любого высшего демона, а Чарли унаследовала часть его силы. Не будь она столь добродушна ко всяким убогим, от населения давно бы мокрого места не осталось и никакие зачистки бы не понадобились. По воле Владыки хладное тело охватило пламенем и за считанные секунды от него остались лишь тлеющие угли. Впереди предстояло ещё много работы: нужно было вернуться в замок и поговорить со спасёнными, собрать какие-никакие показания и убедить этих несчастных стать свидетелями, ещё и на стороне ада, вот те раз. Та ещё задачка со звёздочкой. Люцифер чувствовал, как потихоньку подбирается головная боль от бессонной ночи, которая хоть и была одной из лучших за последние годы, не умаляла усталости и желания элементарно выспаться. Он помассировал гудящий висок и прикрыл глаза, сосредотачиваясь. Тоненький отголосок чужой ауры потянулся прямиком к радио-вышке, заставив улыбнуться. Интересно, чем там сейчас занимается оленёнок? Однако Владыка с удивлением обнаружил чьё-то присутствие рядом с Аластором. Обладателя этой души он не знал, а на бал и вовсе не приглашал. Тело сработало быстрее мозга. Владыка шагнул из портала, высекающего золотые искры, и в тот же момент стал свидетелем того, как какой-то демон зажимает его грешника у стены. На мгновение Люцифер замешкался, ревность вскипела словно лава, но потом он увидел, что Аластор вообще-то изо всех сил пытался вырваться из чужой хватки, при этом не разломав оборудование, которым было напичкано всё помещение. Эта хрупкая и допотопная техника всегда вызывала проблемы с починкой и требовала бережного обращения, подстать хозяину. Деталей для неё уже давно не производили. Аластор любовно её чинил, протирал, ковырялся в проводах. Увидев караулящего в тёмном углу Вокса, радио-демон напрягся, даже несмотря на то, что силы в полном объёме были при нём, однако позволить себе их использовать не мог. Только не здесь. Слишком уж много ресурсов затрачено, чтобы починить всё после полного разрушения отеля в прошлый раз. Вокс тем временем подобрался ближе, выспрашивая об их отношениях с королём. Его это совершенно не касалось и Аластор был возмущён до глубины души, но лишь огрызался и отступал, пока теледемон не рванул к нему, схватив за руки и обездвижив. А после глупых обвинений не пойми в чём, так и вовсе полез целоваться. Аластор как следует расцарапал наглецу экран своими рогами и оттоптал ноги, но тот всё продолжал напирать. Взывать к кому либо не имело смысла, да ещё и было крайне унизительно. Аластор самоуверенно считал, что уж с кем, а с Воксом он справится даже мизинцем, но поплатился за это, стоило совпасть некоторым условиям, а потому, то что Люцифер явился сам — как нельзя кстати. —Какого хрена ты там встал!? Помоги мне! — прикрикнул радио-демон, выводя короля из ступора. Щелчок пальцами и незадачливый демон странной наружности стоит на коленях, связанный по рукам и ногам. Аластор поправил воротник пальто, одёрнул рукава и без замаха так врезал прямиком по экрану вторженца, что по поверхности побежали трещины. Послышался громкий треск статики вкупе с коротким: «бля». —Ты со своими «чувствами» просто смешон, Вокс. Я сказал тебе «нет», а ты воспринял это так, как будто я был обязан сказать «да». Спешу огорчить, не всегда все происходит так, как ты того хочешь. —Да хера с два я с этим смирюсь! Ты должен был быть моим! А выбрал этого... — Разбитый экран повернулся в сторону Владыки и тот, уловив, очевидно, лишь часть разговора, сразу понял кто перед ним и в чём именно дело. —Я, черт возьми, ничего тебе не должен! Я не обязан перед тобой отчитываться ни о своих делах, ни о том, с кем сплю. —О, так ты не отрицаешь, что этот кусок дерьма уже успел нагнуть тебя? Ну, и что? Нравится, когда тебя имеют? Или это ты поимел его? Аластор брезгливо поморщился. —Не твоё дело. Телеголовый попытался вырваться, явно не до конца понимая, в каком положении оказался. Владыка взглянул прямо в глаза старшего Ви, проникнув в его разум и лишь на мгновение явив свой истинный лик. В путах больше не было надобности и Люцифер отозвал связывающее заклинание. Сначала Вокс напряжённо замер, а затем забился в истерике, пытаясь выколоть себе глаза. До его обезумевшего сознания не доходило, что глаз в классическом понимании у него и нет. Пальцы в кровь растирались об экран, резались о сколы и трещины, до мяса ломались ногти. Аластор и сам опешил от подобной реакции. Он не понимал, что произошло, но испытать подобное на своей шкуре как-то не хотелось. —Что ты с ним сделал? Люцифер пожал плечами. —Показал своё настоящее лицо. Что ты так смотришь? Он ещё неплохо держится. —Это называется «неплохо»? — спросил Аластор, указывая на корчащегося в муках Вокса. —Ага. —...Вау. Падший подошёл чуть ли не в плотную и заглянул радио-демону в глаза. —Порядок? —Да. —Знаешь, последние пару дней... недель, — исправился Люцифер, — были довольно утомительны. Как насчёт того, чтобы забить на все дела и просто отоспаться? —Здравая мысль. Аластор поглядел на притихшего теледемона, задумавшись о том, что с ним теперь делать, но Владыка уже открывал портал. Он буквально отправил оверлорда в полёт, придав пинком ускорения. Вокс так и не смог принять отказ, зациклившись настолько, что его чувства переросли в одержимость Аластором. Он преследовал его повсюду. Куда бы ни направился радио-демон камеры следили за каждым жестом, передавая прямиком хозяину. Будучи оверлордом телевидения, Вокс имел доступ к абсолютно всем камерам и экранам ада. Он мог беспрепятственно проникать в устройства, наблюдать и собирать информацию, которую впоследствии использовал в своих целях. Внезапно поступивший сигнал о появлении на «радарах» демона-оленя тут же заинтересовало его. У Вокса чуть платы не перегорели от ревности, когда он увидел, как эти двое миловались в кинотеатре (хоть это и было только в его воображении), а увидев сцену на балконе, чаша терпения переполнилась и он не смог сдержать эмоций. Теледемон никогда не славился благоразумием, хоть и побоялся сразу же напасть. —Я оставил тебя на пару минут, а на твою тощую задницу уже появились желающие, — бурчал король. —Слишком уж много внимания ты уделяешь этой моей части, Люцифер, — сказал Аластор, больше позабавленный, чем польщённый. —Ну, что поделать. Одна из лучших твоих частей. —Прошу прощения? —А что? Она идёт в списке сразу после милого личика. —Ты ведёшь список? —Я... пожалуй, промолчу. Люцифер не удержался и совсем не по-королевски зевнул во всю зубастую пасть, не удосужившись прикрыть рот. —Ладно, так уж и быть, посторожу тебя от всяких... поклонников. Аластор лишь закатил глаза, саркастично сказав: —О, мой храбрый рыцарь. Они не спеша добрались до комнаты радио-демона, споря о какой-то ерунде. Люцифер как был повалился на кровать. Глаза закрылись автоматически, стоило принять горизонтальное положение. Аластор предпочел сначала переодеться, а потом и вовсе стянуть с этого пернатого недоразумения одежду, оставив того в нижнем белье. Падший словно превратился в аморфную безвольную лужицу и не сопротивлялся, не помогал, но и не мешал раздевать себя. Почувствовав, что грешник лёг рядом и накрыл их обоих одеялом, Люцифер перекинул через его бёдра ногу и навалился всем весом, сладко зевнув в ухо. ... Чарли сидела на алом кожаном кресле и попивала любезно предложенный ей чай. Особняк графини Барбело сиял чистотой. То тут, то там мелькали хвосты горничных, взбудораженных прибытием августейшей особы. Сама же графиня сидела напротив в накинутом на плечи халатике поверх пеньюара. После бала она успела урвать только пару часов сна. Принцесса торопилась и дала ей не так много времени на подготовку. Подобная поспешность демоницу удивляла, но спорить с будущей королевой она не решалась. —Итак, ваше Высочество, чем могу быть полезна? Чарли в который раз окинула равнодушным взглядом гостиную. Величественные статуи-колонны, высеченные из мрамора наивысшего качества. Этот мрамор был привезен из шахт Жадности, куда ссылали приговорённых к вечной каторге. Дома у мамы был такой же. Великолепные фрески изображали мифологические сцены и божественных существ. В образах легко можно было узнать и чету Морнингстар, и королей грехов, и вынесение смертных приговоров во времена громких скандалов. Чарли была слишком юна, чтобы её посвящали в детали, когда те события только происходили, но в общих чертах она всё это знала. Когда-то этот особняк был центром собраний аристократии, но графиня уже очень давно не проводила приёмов и никто не мог понять почему. До сего момента. Вообще, укрывать бывших экзорцистов — не преступление. Это был больше вопрос принципа. Демоны придерживались простой логики: врагов не щадят. А потому к ангелам снисхождения никто не проявлял. Никто, кроме графини да Асмодея, быстро опомнившегося после покупки одного такого раба. Бедолага покончил с собой, стоило узнать что попал в услужение к королю похоти. От подобной картины даже у повелителя греха что-то внутри перевернулось. После этого случая Асмодей лишь утвердился в своих убеждениях, что похоть нельзя навязывать и все постельные игры должны происходить исключительно по обоюдному согласию. —Не наблюдаю ваз, — Чарли растянула чёрные губы в усмешке и вернула взгляд к графине, заставив ту внутренне поёжится. Та, разумеется, тоже была наслышана о принцессе ада. Однако, слухи и реальность сильно разнились. Говорили, что наследница престола недостойна своего титула. Слишком слабая, слишком добрая, слишком бесхитростная, в кого только уродилась, слишком жалкая, чуть не отдавшая жизнь за каких-то грешников во время последней зачистки. Но перед собой женщина видела молодую демонессу, которую не стоит недооценивать. У неё был потенциал, стержень, врождённое упрямство, что позволяло достигать поставленных целей. И даже если идеология принцессы оставалась под вопросом, учитывая неуёмный позитив и восхищённые возгласы в сторону рая, которые та демонстрировала раньше, всё же напротив сидело очень могущественное существо, в чьих жилах текла кровь самого Люцифера. И прямо сейчас оно было недовольно. Чарли так и не смогла уснуть. Она провалялась в кровати, отсчитывая секунды до момента, когда её визит не будет столь поспешным. Заставляла себя лежать на месте, убеждая, что графине до её проблем дела нет и та спит сейчас как младенец, пыталась думать о чужом комфорте, но в конечном итоге лишь подскочила с кровати и, собравшись в рекордные сроки, отправилась прямиком к особняку. Принцесса пыталась скрывать свою нервозность и в целом натянутое состояние, но получалось плохо, через маску добродушия то и дело проскальзывали раздражение и усталость. Графиня подозвала жестом пытающуюся проскользнуть мимо горничную и что-то ей шепнула. Чертовка поклонилась и убежала прочь. Когда Чарли опустошила чашку, от напряжения можно было вены резать. Ей казалось, что графиня специально тянет резину, и чем дольше тянулись минуты, тем злее становилась принцесса. Раззл то и дело мельтешил перед глазами. То опустевшую чашку заберёт, то придирчиво проведёт копытцем по какой-нибудь поверхности, будто проверяя, достаточно ли чист этот особняк, чтобы принимать его госпожу. Будучи прислужником, козлёнок везде сопровождал принцессу, в ожидании не понадобиться ли ей что-либо, а с тех пор, как был убит его «брат» стал ещё навязчивее. Заметив недовольство Чарли, он выпятил грудь и сложил руки на манер официанта. Ему не терпелось услужить госпоже, чтобы та осталась довольна, ведь в этом его предназначение. Угождать. И тут, в зал вошёл он. Весь его образ был слово взят с христианских икон, именно такими люди и представляли ангелов. Белокурые волосы вились чуть выше плеч, пушистые девичьи ресницы, небесно-голубые глаза с поселившейся в них глубинной тоской, несмотря на игравшую на полных губах мягкую улыбку. Даже обладая субтильным телосложением, в этом ангеле таилась недюжинная сила. Не стоит обманываться кажущейся хрупкой наружностью. Когда-то он был воином, как и все они. Парень кивнул горничной и, обойдя диванчик на котором сидела графиня, встал за её плечом. —Принцесса, позвольте представить, это — Лука. Ангел дружелюбно кивнул Чарли, аккуратно поправил сползающий с плеч своей госпожи халатик и опёрся руками о спинку дивана. —Не думал, что однажды доведётся предстать перед принцессой Преисподней. —Я перейду сразу к делу, если вы не против, — проговорила Чарли, заставляя себя успокоиться. — Не так давно, на меня и мою девушку было совершено покушение. Я опишу тебе нападавшего. Чарли в деталях рассказывала о произошедшем с ними пару недель назад. О нападении, о портале, о попытках выяснить правду и, конечно же, о настоящей цели её визита. Графиня и её ангел внимательно слушали. —Ох, Арчи. Он... сложная личность. Он был одним из первых, кого изгнали и тем, кто не смирился с положением дел. Постоянно твердил о том, что мы рождены для великих целей, а не для того чтобы быть чьими-то питомцами или пушечным мясом. Во время истреблений он постоянно нападал на экзорцистов, хотел отомстить. Но всё бессмысленно. Арчи сильный малый, намного сильнее любого из нас, но изгнание ударило по нему жёстче, чем по остальным. Он озлобился даже на таких же изгнанников. Многих умертвил лично, веря в то, что уж лучше смерть, чем плен. —Скажу прямо, я хочу, чтобы вы дали показания в суде. Я хочу, чтобы зачистки прекратились и чтобы мою любимую не судили за преступления, в которых она невиновна. —Боюсь, это невозможно, — сказала, наконец, Барбело. —Что? Почему? —Такие как мой ненаглядный всё ещё появляются в аду и судьба их незавидна. Если я открою сущность моего ангела, он будет в опасности. А если ещё и всплывёт то, что я помогаю таким как он, против меня выступит вся аристократия. Я не могу подвергать нас такому риску. —Но ведь тогда все эти зверства бы закончились! Однако женщина была непреклонна. —Я не готова рисковать им ради призрачной надежды. Если он поднимется туда, может не вернуться. Чарли в недоумении подняла бровь. Звучало так, будто графиня силой удерживает ангела, несмотря на все эти любовные оды. —Принцесса, не подумайте, будто я тут в плену. Я здесь исключительно по своей воле. Когда меня изгнали я был растерян, напуган, озлоблен. Но встретил мою госпожу, — пара обменялась влюблёнными взглядами — а больше мне ничего не нужно. —Но если бы у тебя была возможность вернуться в рай, неужели ты не хотел бы этого? —Зачем? Там, наверху, у меня не было ничего, кроме работы. Многие годы я оставался лишь инструментом, а стоило мне начать задавать вопросы, как меня изгнали. Я думал всё кончено, но встретив её, понял, что даже в аду есть кусочек рая. — Ангел робко склонил голову будто задумался о чём-то своём. В его глазах плескалось столько нежности, что стало сразу ясно, он никуда не уйдёт, даже если его погонят ссаными тряпками. Между этими двумя была очень крепкая связь. —Но если бы ты захотел? —Тогда я бы пожелала ему доброго пути, — вклинилась графиня. —Вы что же, правда думаете, что я держу его здесь на цепи? —Нет, — пристыженно сказала Чарли. — Конечно, нет. Графиня одобрительно кивнула и легонько похлопала рядом с собой. Парень молчаливо обошёл диван и сел подле женщины. Она нежно заправила отросшую прядь своего ангела за ухо, любовно погладила по щеке, поймав грустный взгляд. —Ну, а как же ваши горничные? Не боитесь доносов? —Подписка о неразглашении. К тому же, я достаточно плачу им, чтобы таких мыслей не возникало. —Я просто хочу сказать, принцесса. Да, я заперт в аду, но это не мешает мне наслаждаться жизнью. «А ведь она спрятала его от всего мира» — подумала Чарли. От рая и ада, от гнева короля Преисподней и высшего совета небес. Перестала выходить в свет, не участвовала в политике. Закрылась здесь с ним, в созданной специально для него клетке. И только Богу известно, сколько бы ещё они вот так просидели вдали от чужих глазах, если бы не то чёртово нападение. —Хорошо. Я понимаю. Прошу, сообщите мне, если передумаете. Вы знаете где меня искать. Чарли поднялась с кресла и пошла на выход. Она была расстроена, но не могла же она в самом деле заставить эту пару рисковать своими жизнями и свободой ради неё. Против них бы ополчились и рай и ад. Такой судьбы и врагу не пожелаешь. Нет, она не смела просить о подобном. И всё же, эта ниточка порвалась и теперь как помочь Вэгги демонесса совершенно не имела понятия. Принцесса вышла из особняка в расстроенных чувствах. Очередная неудача. Казалось, вся жизнь — сплошная череда неудач. Проблемы с обузданием силы, развод родителей, предательства и унижения, потери и разочарования. Вся жизнь пролетала перед глазами разрозненными фрагментами, навалившись неподъёмным грузом на плечи. Чарли была не из тех, кто бесконечно жалеет себя, но иногда ей тоже нужно было время чтобы оправиться и встать в строй. Обычно с этим помогала Вэгги, но рядом её больше не было. Некому взять за руку, заглянуть в глаза и сказать: «не переживай, малышка, я всё решу». Словно в ответ на эти самоуничижительные мысли на телефон пришло уведомление. Писала Черри. Пентиус передал, что слушание назначено на завтра. ... Часто Вэгги снился один и тот же кошмар, в котором она брела по пояс в крови без цели и предназначения, но точно знала лишь одно — ей не будет покоя до скончания времён. В этих снах она неизменно запиналась, падала на колени и из под них уходило зыбкое дно. Она бултыхалась в борьбе за жизнь, то выныривая и вырывая у смерти рваный вдох, то что-то неведомое снова тянуло ко дну. Тогда павшая вскакивала с постели в слезах и бешено колотящимся сердцем. После ночного морока она долго не могла уснуть и просто разглядывала умиротворённое личико принцессы, сопящей рядом, смотрела на дрожащие ресницы и мерно приоткрывающиеся губы. Иногда Вэгги выпивала её сонное дыхание, не удержавшись, и наблюдала, как Чарли улыбается даже не приходя в себя. Вот уж кого точно не беспокоили дурные сны. Сегодня ей тоже приснился очередной кошмар. Девушка всё также брела по пояс в крови, но на этот раз та была не красной и даже не чёрной, а золотой. На поверхности словно опавшие листья медленно кружились перья, повинуясь течению. Вэгги, даже сквозь неспокойную дрёму, удивилась. Она последовала за течением, обнаружив в конце пути огромную отрубленную голову. Из пустых глазниц текли золотые слёзы, и было их столько, что всё вокруг оказалось погребено под толщей не воды, но крови. Несмотря на то, что голова была отделена от тела, которого нигде не было видно, неведомое существо продолжало дышать. Рот приоткрывался, разнося мерзкий хрип, а тяжёлое дыхание и создавало течение, колыхая кровь и порождая волны. Веко дёрнулось и на Вэгги будто уставилась сама бездна. И чем дольше девушка вглядывалась в неё, тем сильнее чувствовала, как подкашиваются колени. Сон оборвался внезапно. По казематам всё громче и отчётливее раздавались шаги. Вэгги поняла — это за ней явился конвой. Она поднялась с кровати, небрежно смахнув волосы за спину, выпрямилась по-военному и терпеливо подождала, пока к ней подойдут. Девушка давно была готова к этому моменту, лишь присела на пару минут и задремала. Дверь противно скрипнула и бывшая экзорцистка молча вышла из камеры. Её повели привычным маршрутом, миновав полицейский участок и ряд ресторанчиков, мимо снующей любопытной толпы чемпионов, прямиком до зала суда. В одном из коридоров взгляд зацепился за знакомое лицо. Перед входом в зал поджидала Лют. О, не счесть сколько раз Вэгги представляла, как отрубит этой сучке голову, но когда выдалась возможность, она вдруг решила проявить милосердие. Странная вещь. —Удивительно, что тебя вообще пропустили через врата, мразь, — злобно выплюнула Лют. —Удивительно, что тебя тоже, — парировала Вэгги. —И из-за такого ничтожества как ты был убит Адам. Это просто смешно. —Адам был убит, потому что взял на себя слишком много. Как и ты. Если забыла, я с радостью напомню: ты жива лишь потому, что я позволила. Лют презрительно скривилась и совсем не по-девичьи харкнула под ноги бывшей экзорцистке. —Ты кем себя возомнила!? Ты? Пощадила меня? Ха! Только в твоих влажных мечтах! —Не тебе размышлять о моих влажных мечтах. Прочь с дороги. Конвой не вмешивался. Стражники заинтриговано наблюдали за стремительно развивающимся конфликтом. Вэгги в драку не лезла, но знала, что у Лют запал ещё короче. Лейтенант перегородила путь дальше, глядя прямо в глаза с такой злобой, что об этот острый взгляд можно было бы порезаться. Впрочем, Вэгги абсолютно плевать на её гнев. —А может раз и навсегда выясним, кто там кого пощадил? — задиристо выпалила Лют. При иных обстоятельствах, Вэгги бы даже согласилась, но ей предстоял суд. Негоже виновнику торжества опаздывать на собственный приговор. —Говорю в последний раз. Прочь с дороги. —Или что? Конвой молчаливо выступил вперёд, теряя терпение. Стражники схватились за оружие, не обнажая его, но вполне очевидно намекая, что пока подозреваемой не будет вынесен вердикт— она неприкосновенна. Лют отступила. —Увидимся, сучка. —Обязательно. Огромные двери вновь отворились перед ней, Вэгги с тяжёлым сердцем зашла внутрь и уверенно шагнула к трибуне подсудимых. С прошлого раза здесь ничего не изменилось. Всё также светло и чисто, всё также еле уловимо пахнет ладаном, и всё также напротив предвзято настроенная толпа, которую каким-то образом нужно убедить в своей правоте. Только на этот раз рядом не было её принцессы. В зале заседаний стояла напряжённая тишина. —Обвиняемая, рядовой Вагата Мот, вы понимаете, что нарушили священный долг перед родиной? Признаёте ли вы свою вину? —Не признаю. Напротив, я хочу выдвинуть встречное обвинение. Публика роптала. Взгляды стороны обвинения всё также холодны как снег в горах. —Суд это позволит. —Я обвиняю предводителя батальона Адама, первого своего имени, а также лейтенанта Воск Д. Лют в превышении полномочий. Они изгоняли ангелов, не имея на это никакого права. Как все мы знаем, приговорить к изгнанию может только высший суд. Когда я прибыла в рай снова, я была ошарашена тем, что даже смерть первого человека была засекречена. Полагаю, дабы не очернить его «честь», если таковая у него вообще когда-либо была. —Это измена! — раздалось со скамейки свидетелей. Надрывалась, разумеется, Лют. — Самая настоящая чушь! Эта сучка бежала, потому что не хотела исполнять свой долг! Однако Вэгги сохраняла хладнокровие. —Измена — это когда вышестоящие превышают свои полномочия, изгоняют и бросают солдат на произвол судьбы, а потом закрывают глаза на наши мучения! Ад даже не планировал мятеж, однако сверху поступил указ об истреблениях. И что из этого вышло? Сколько из нас погибло в бессмысленных сражениях, не во имя порядка и какой-то высшей цели, а лишь по прихоти Адама? Кто понесёт ответственность за это!? К тому же, если, как ты говоришь, я бежала из армии, почему ни ты, ни Адам не сообщили о моём побеге? —Это всё ещё всего лишь слова, — высказался прокурор. — Ваше слово против слова лейтенанта. —Во время прошлого заседания уже было выявлено, что зачистки существуют, — подал голос адвокат. — Однако, ситуация не получила никакого развития. Превышение полномочий налицо! —Мы собрались здесь, чтобы рассмотреть дело Вагаты Мот, а не строить гипотезы. —Это не гипотезы, а факты. Обвиняемая, возможно, единственный живой свидетель, которого удалось обнаружить, дабы установить истину. В ходе расследования было выявлено, что пропавшие без вести, действительно всё это время пребывали в аду. Присяжные переглянулись, явно осознавая, что дело приобрело неожиданный поворот. Напряжение в воздухе стало почти осязаемым. —Взгляните. В центр зала вынесли проектор. Аппарат загудел и вывел изображение. —Один из обнаруженных: Арчибальд МакКонори. Был солдатом в батальоне первого человека, пропал восемьдесят три года назад. Его тело было обнаружено в мире людей двенадцатого числа этого месяца. Результаты вскрытия показали, что тело на регулярной основе подвергалось насилию, в том числе на сексуальной почве. На экране предстало изувеченное тело мёртвого экзорциста. Вэгги даже не подозревала, что с ним всё было настолько плохо. Глядя на сухой отчёт и изображение многочисленных травм, оставалось только гадать, как он мог в своём то состоянии быть таким проворным. —Лишь единичный случай. К тому же, не относящийся к делу. —О, он относится к делу напрямую. Этот несчастный был убит подсудимой, во время нападения на принцессу ада, Чарли Морнингстар. Согласно пакту о перемирии, ангелам запрещено нападать на адорождённых под любым предлогом. Единственное исключение: спасение собственной жизни. Этот несчастный совершил безрассудство, напав на члена королевской семьи, однако этот поступок был продиктован тем, чтобы привлечь наше внимание к проблеме, которую больше нельзя игнорировать! —Подсудимая, вам есть что сказать? — обратился к Вэгги один из судей. —Есть, Ваша честь. И Вэгги начала говорить. О том, как тренировалась вместе с другими сослуживцами, о своём первом истреблении, о том, как в её сердце зрело зерно сомнения, что в конечном итоге привело к отказу убивать. За это её лишили глаза и крыльев, а затем изгнали с позором. Она говорила о судьбах других ангелов и рождённых в аду, о потерях и разочарованиях, о скорбящих семьях. Это уже не просто её история, а коллективная трагедия, о которой молчали слишком долго. Раздражение стороны обвинения нарастало, но зал, казалось, был на стороне бывшей экзорцистки. Пытаясь восстановить контроль над ситуацией, прокурор поднялся со своего места и начал задавать вопросы, но Вэгги не дала себя перебить. Её слова становились всё резче, она требовала ответов, подчёркивая лицемерие системы, которая наказывала тех, кто хотел выжить, в то время как истинные виновники оставались безнаказанными. Слова девушки не хуже клинков вонзались в сердца присутствующих. Это была не просто защита. Это было обращение к совести всей нации. Прокурор, сжав зубы, вновь попытался выступить, но Вэгги упрямо продолжала. Её глаза горели решимостью. —Это не просто дело, это — жизнь, наша жизнь, и она не разменная монета! Напряжённая публика затаила дыхание. В зале начали перешёптываться, вскоре раздались возмущения со стороны присяжных. Прокурор снова попытался прервать речь, но слова изгнанницы уже звучали как приговор. Вэгги не собиралась отступать и, собрав всю свою волю в кулак, произнесла заключительные слова, что навсегда останутся в памяти слушателей грозным эхо: —Мы все заслуживаем справедливости. Она — право каждого, а не привилегия! Судьи обменялись взглядами и в этот миг зал взревел. Споры не утихали ещё долго. Одни утверждали, что всё это лишь показуха и попытка обелить себя, другие призывали перестать слушать жопой и взглянуть на факты. Один из судей поднял руку, призывая к порядку, но это лишь подогрело атмосферу. Вэгги наблюдала за развернувшейся пантомимой и перехватила злобный взгляд Лют. Не удержавшись, девушка ухмыльнулась. Судебное заседание вдруг перестало быть простым разбирательством дезертирства. Оно превратилось в разоблачение, где честь нации стояла на весах, и назревал лишь один вопрос: кто на самом деле виновен? —Так или иначе, ваших показаний недостаточно. — Наконец, произнесла Сера, окинув Вэгги холодным взглядом. — Сторона защиты, у вас есть какие-либо доказательства невиновности подсудимой, помимо её «честного» слова и одного трупа? Адвокат раздражённо стиснул зубы и покосился на Вэгги. Не то чтобы она была удивлена тому, что высший совет попытается прикрыть свои делишки и выставить её козлом отпущения. … Принцесса неслась по коридорам, смутно припоминая дорогу, но упрямо шагая вперёд. Ангелы, которых всё же удалось уговорить дать показания, едва поспевали за ней, то и дело зашуганно оглядываясь. Оставалось лишь гадать, оправятся ли они когда-нибудь от полученных душевных травм, но сейчас, даже со всей присущей ей эмпатией, демонессе было не до того. Не дожидаясь сопровождения, Чарли ворвалась внутрь зала заседаний и столкнулась со встревоженными глазами Вэгги. Видеть любимую за трибуной подсудимых было тяжело. —Я хочу обратиться к суду! —Как смеете вы вот так врываться сюда!? —Я привела свидетелей! — не дала себя перебить принцесса. В распахнутых дверях неуверенно переминались спасённые совсем недавно ангелы, которые всё ещё не могли поверить в то, что их кошмар, наконец, закончился и они вернулись домой. Лицо лейтенанта перекосило от злобы. Каждого из этих ангелов та считала предателем. Отребьем, недостойным райского чертога. —Что всё это значит? — нахмурилась Сера. —Вы мало того, что убиваете моих подданных, так ещё и от своих не против избавиться! И вы ещё зовёте себя святыми!? Вы устроили в аду настоящий полигон и избавляетесь от неугодных! Стража попыталась угомонить разгневанную принцессу ада, но та словно и не замечала их попытки, раз за разом вырываясь из жёсткой хватки. —Справедливости! — крики эхом разносились по залу, некоторые из присутствующих, давно недовольные системой, с радостью подхватили их. Суд превратился в какофонию из противоположных возгласов. Одни требовали дать новым свидетелям высказаться, ведь это могло пролить больше света на ситуацию, другие же напротив, призывали не верить на слово кучке хорошо если просто жертв, а не каких нибудь шпионов, приспешников дьявольского рода. И во всём этом безобразии лишь Сера сохраняла удивительное спокойствие. Чем бы всё не решилось, ей не избежать критики, ведь приказ об истреблениях отдала именно она. Когда её настигнут последствия собственных решений был лишь вопросом времени. Верные серафиму подчинённые итак слишком долго оттягивали это заседание. В конечном итоге, свидетелям дали высказаться, но их показания были настолько путанными и обрывочными, что сложить цельную картинку не получалось. О многих издевательствах, которым они подверглись, ангелы и вовсе отказывались говорить, срываясь в натуральную истерику. Этого всё ещё было недостаточно. В зале снова разразились споры между высшими чинами о том, стоит ли вообще учитывать эти показания. В конце концов, все свидетели ни слова не сказали о том, как именно были изгнаны и кем. Чарли оставалось лишь нервно грызть ногти, всё уже давно вышло из под контроля и что бы она ни делала, этого всегда оказывалось мало. Двери зала в очередной раз распахнулись и Чарли потрясенно уставилась на вошедшего. —Здесь по вашему что, проходной двор!? — надрывал глотку прокурор. К трибуне для свидетелей уверенно прошел Лука, за ним спокойно ступали и другие изгнанники, подопечные Барбело. Чарли слегка поморщилась, когда они называли свои полное имена и произносили стандартные слова клятвы о правде и только правде. У всех ангелов что ли такие хитровыебанные фамилии? После непродолжительных споров между прокурором и адвокатом, которые уже успели порядком надоесть всем присутствующим, новым свидетелям позволили высказаться. Лука начал говорить, смерив притихшую Лют холодным взглядом. Он рассказывал о том, как пал в ад. Как Адам лично отрезал его крылья, как он скитался по улицам ада, утратив надежду на спасение. Обо всём пережитом. О том, как Арчибальд МакКонори буквально вытащил его из-под туши какого-то демона, когда Лука уже отчаялся отбиться. О годах унижений и попыток выжить. О том, как встретил графиню, единственную женщину в аду, что помогла ему, не требуя ничего взамен. Как они вместе организовали небольшое убежище для таких, как он. О вынужденной изоляции и о каждом ангеле, что стал жертвой первого человека и его бешеной подручной. Все они показывали свои шрамы, рассказывали свои истории, обнажали исстрадавшиеся души. —Во время прошлого заседания уже было установлено, что приказ о зачистках был отдан Серой. Вам есть что сказать? Судьи и присяжные покосились на высшего ангела, что смиренно ждала общего решения. —Я могу сказать лишь одно: я делала всё, чтобы сохранить Порядок, ради высшего блага и благополучия всех душ в раю. Чарли усмехнулась от этой фразы. Изгнание собственных солдат как-то не вязалось с «высшим благом». —Как уже стало известно, ангелы смертны. И что хуже, в аду об этом известно тоже. Вы не хуже нас знаете наши законы и то, чем может закончиться ваше необдуманное вмешательство. —На принцессу ада было совершено несколько покушений, ад не оставит это без внимания. Учитывая показания свидетелей, все мы понимаем, на какую жестокость способны жители Преисподней. Верхушка рая напряжённо переговаривалась между собой. Война с противником, у которого численное преимущество, да и учитывая общую специфику населения и Люцифера во главе, была явно не в их интересах. Рай не хотел обострять конфликт, но благодаря действиям Серы и исполняющего её приказы Адама, вышло ровно наоборот. Подвергающиеся геноциду на протяжении многих лет грешники с удовольствием откликнуться на зов князя тьмы. —Серафима Миллер, мы пересмотрим ваше членство в Высшем совете. Из-за ваших необдуманных решений небеса оказались на пороге войны, а также наш авторитет был подорван. То, что вы привели подобный указ в исполнение без надлежащих процедур и однозначного одобрения совета, является непосредственным доказательством неправомерных действий с вашей стороны. Суд признаёт вас виновной в должностном преступлении. Вы сложите свои полномочия и покинете пост. Ваше наказание будет рассмотрено советом позже. —Воск Д. Лют, вы также обвиняетесь в превышении полномочий, ваше дело будет рассмотрено отдельно. Стража, уведите. Сера покорно позволила сковать себя наручниками из святого сплава, Лют же напротив брыкалась и визжала о произволе. Обеих вывели из зала под роптание присяжных. —Что же до подсудимой... Вагата Мот, вы можете быть свободны. Суд признаёт вашу невиновность, вам будет предоставлена вся необходимая помощь и поддержка, а также справедливая компенсация. Чарли Морнингстар, примите наши извинения, хоть и запоздалые. Мы понимаем, что этого мало, потому вопросы компенсации мы также рассмотрим позже. Вас это устроит? —Более чем. Однако меня всё ещё беспокоит один момент. Что насчёт зачисток? —Мы примем соответствующие меры. Их больше не будет. Чарли кивнула. Такой вариант её вполне устраивал. —За сим, объявляю заседание оконченным! Трижды прозвучал стук судейского молотка, но споры между высшими чинами не утихали несмотря на то, что приговор уже был вынесен. Наконец-то они могли покинуть это место. Хоть Вэгги и была оправдана, для освобождения ещё было нужно уладить все формальности. Девушку увели и Чарли лишь оставалось глядеть ей вслед. Что ж, принцесса сделала всё от себя зависящее и даже больше. Она вышла в коридор и замерла напротив окна с абсолютно прямой спиной. Всё закончилось. И хоть ей не верилось, что всё наконец разрешилось, ждать оставалось совсем немного. Она могла возвращаться домой. Двери приоткрылись и в коридор выскользнул Лука. —Ваше Высочество, — кивнул он. —Вижу ты передумал. Почему? Ангел подошел ближе и по-военному сложил руки за спиной. Похоже старые привычки не так-то просто искоренить. —Арчи был моим другом. он... его одним из первых изгнали. Я знаю, что для вас он предстал далеко не в лучшем свете, но когда-то он был одним из самых преданных своему делу воином. Благодаря его принципам ему удавалось продержаться так долго. Мне повезло, меня нашла моя Бар, но далеко не всем удалось получить протекцию кого-то из знати. Чарли молчала. Этот Арчи заставил их пройти через всё это дерьмо, но, возможно, ему даже можно было сказать спасибо. Он словно сорвал корочку с гнойника и вся мерзость вырвалась наружу, очищая рану. Истребления закончатся, а то, что осталось от отряда Адама распустят. Если, конечно, этим крылатым ублюдкам вообще можно было верить. Оставалось надеяться, что в святошах таки проснётся совесть. —Что дальше? Ты останешься здесь? Лука улыбнулся. —Нет. Как я и говорил, мне здесь нечего делать. Я вернусь к моей госпоже. С вашего позволения, я откланяюсь. Парень развернулся и пошёл прочь. Чарли всё смотрела на раскинувшийся серебряный град, родину её отца. Она разумеется хотела для своего народа только лучшего, но открывшиеся тёмные делишки правящей верхушки и неидеальность системы, заставляли задуматься. Действительно ли здесь лучше? Да, здесь никого не режут на улицах, но если тебя в любой момент могут бросить на произвол судьбы, изгнать за преступление, в котором ты не виноват, стоит ли оно того? К Чарли подошла Эмили, благодаря силе которой, портал в рай всё это время оставался открытым и позволил Чарли, Луке и другим свидетелям подняться и дать показания. —Чарли? —М? —Прости, в прошлый раз я так и не смогла ничем помочь. —Не извиняйся. Ты делала всё что вы твоих силах. Этого достаточно. Девушка бросила последний взгляд на пушистые белые облака и сияние улиц и обернулась. —Ладно. Пора домой. —Я провожу. И не волнуйся насчёт Вэгги. Я прослежу чтобы она благополучно спустилась. —Спасибо, Эмили. … Новости разлетелись словно пожар, повергая небесных жителей в шок. Глава серафимов отдала столь бесчеловечный приказ. Грешники конечно заслуживали гореть, но чемпионы тоже когда-то были людьми и всё примеряли на себя. Что мешало верхушке рая посчитать и их души незначительными? Доверие к высшему совету среди населения было подорвано. И среди всего этого хаоса тонко ухмылялась первая женщина, попивая свою пина-коладу. Лилит была той, кто явилась Адаму и шепнула о том, что среди грешников планируется восстание, а тот в свою очередь донес эту весть до Сэры. Она была той, кто принес яблоко раздора. Той, кто пожертвовал миллионами душ ради того чтобы свергнуть высшего серафима, подорвать доверие и разобщить руководство небес. И пусть одна маленькая душонка вырвалась из под её контроля, невелика потеря. В конечном итоге, Лилит всегда получает то, что хочет.