Если я пойду долиной смертной тени, не убоюсь зла, ведь ты со мной

Последние пару дней над столицей стоял густой туман. Дожди шли не прекращаясь, отнюдь не спасая от духоты, а лишь слегка размывая пыль и грязь. Блад-ривер итак не славилась чистотой, столь грязную кровь не стали бы пить даже самые конченные каннибалы, а после подобных затяжных дождей и вовсе становилась чёрной, больше напоминая жидкую тьму. Земля нагревалась от извержений вулканов на кольце Гнева, что находился прямо под Гордыней. Жара стояла невыносимая. Настоящее пекло, достойное называться Преисподней. И всё же, несмотря на явно недружелюбные погодные условия, бал, устроенный самим Владыкой ада, обещал состоятся и явка приглашённым была обязательна. Люцифер предпочитал не участвовать в делах королевства в целом и аристократии в частности, однако проявить к дьяволу неуважение означало тотчас лишиться либо головы, либо яиц, а учитывая магию его Величества, увечья никогда не исцелились бы. Из пепельной дымки показалась очередная роскошная карета, запряжённая четвёркой вороных коней с пылающей гривой. Прогресс, конечно, никто не отменял и многие дворяне пересаживались на новейшие модели автомобилей, личный транспорт по-прежнему оставался символом достатка, но некоторые всё ещё придерживались традиций. Самые древние демоны владели собственными автопарками, в которых были собраны образцы как редкие и винтажные, так и новейшие экземпляры, стоящие миллиарды долларов. Да, в аду были доллары. Со времён, когда род людской вообще придумал валюту, она неизменно оставалась одной из главных страстей человека. Без денег было тяжко даже после смерти, просто в чертоге греха больше способов их получить, не обременяя себя рамками морали или закона. Ну, а демоны просто приспосабливались, перенимая и пользуясь достижениями и некоторыми привычками людей, печатая банкноты и чеканя монеты. Гости всё прибывали и Чарли, как хозяйка отеля, встречала их у входа, приветствуя дежурной улыбкой. Она не очень любила носить что-то помимо брюк, но этикет обязывал. Чёрное приталенное платье в пол подчёркивало ладную фигуру и выделяло рост, а белая полупрозрачная накидка струилась по плечам, прикрывая обнажённые руки и придавая торжественности. Ткань выглядела невесомой и развивалась при ходьбе, словно мантия. Голову принцессы венчала чёрная диадема, а её белокурые волосы собраны в элегантную причёску. Никто во всём аду не носил белого, за исключением лабораторных и врачебных халатов разве что, и то демоны всех мастей и профессий старались избегать его. Это был цвет королей. Семейство фон Элдрич полным составом выбралось из кареты. Они вальяжно дошли до дверей отеля и взглянули на принцессу ада, скалясь столь фальшиво, что у девушки на мгновенье свело зубы. Она быстро взяла себя в руки, в конце концов, вся эта затея с балом — её инициатива, нельзя ударить в грязь лицом. Только не перед ними. Чарли многое могла стерпеть и переварить, но Элдричи были, мать его, исключением. —Приветствую, принцесса, — торжественно объявил герцог, глубоко поклонившись. —Добро пожаловать в отель Хазбин. Проходите, вас ждут угощения, музыка и приятная компания. Чарли вежливо указала внутрь здания, жестом приглашая войти, но Элдричи не торопились. Фредрик — глава семьи, всё ещё лелеял надежду поженить своего дурного сына с принцессой Преисподней. —Ну, что же ты как неродная, Чарли? — сказал он, обнажив зубы в неискренней улыбке, что никогда не достигала глаз. — К чему вся эта холодность? В конце концов, мы почти родня. Вы с моим сыном были такой прекрасной парой. У демонессы дёрнулся глаз, но она не подала виду, что начинает закипать. По дурости своей, Севиафан — её бывший парень, однажды проговорился о том, в каком лютом восторге отец распинался о вступлении в королевскую семью. По его задумке, Чарли из единственной наследницы престола превратилась бы в покорную машину для продолжения рода, пока сыночек правит адом. Под чутким руководством папаши, конечно. В своё время это послужило одной из причин, по которой Чарли и Севиафан расстались. —Не понимаю, о чём вы, герцог. Не задерживайтесь на пороге. Кажется, отец хотел поприветствовать вас лично. Фредрик польщённо ухмыльнулся. А как же, его семья — вторая по главенству после Морнингстар, он этим невероятно гордился, презирая королевскую династию за то, что в отличие от них, ему в управление передали лишь круг Зависти. Люциферу, конечно, было плевать на Элдричей с высокой колокольни, но Чарли рассудила — отец справится с ними лучше неё. Мысленно извинившись перед папой за скинутую на его голову словно ядерная бомба завистливую проблему, девушка отвернулась, приготовившись встречать следующих гостей. Глава семьи вместе с женой поспешили пройти внутрь, на бывшего Чарли даже не взглянула, им не о чем было говорить, а вот его сестра — Хеллса, презрительно фуркнула, не забыв слегка задеть девушку плечом, прежде чем присоединиться к своим. Принцесса приосанилась, бросив напоследок холодный взгляд в сторону той, кого и соперницей то не считала. Грешникам Чарли многое спускала с рук, они были ей интересны как концепция, как что-то, что достойно изучения. Она их жалела, даже в какой-то степени любила, как непослушных детей, а вот на адорождённых её милость не распространялась. С ними принцесса вела себя не в пример жёстче, настолько, что увидь это Вэгги, была бы явно ошарашена столь кардинально изменившимся поведением возлюбленной. По периметру главного зала расставили столы с закусками, а нанятые на этот день бесы разносили серебряные подносы с напитками, предлагая их гостям. Морнингстар никогда не были приверженцами трезвости, могли позволить себе и бокал вина тёплым уютным вечером, и бутылку лучшего виски одинокой ночью. Это Вэгги – поборница здорового образа жизни, но сейчас её здесь нет и бурчать о праведности некому. Накануне Чарли попросила всех друзей о том же, о чём и отца: всеми возможными, в том числе и обманными, путями выяснить что-либо о порабощённых ангелах. Единственное правило гласило — не подставляться. Всем этим высокородным ублюдкам простые грешники на один зубок, а рисковать друзьями принцесса не хотела совершенно. Энджел Даст в роскошном вечернем платье с открытой спиной вовсю кокетничал с представителями мужской части прибывших на мероприятие аристократов. Для него выудить что-то из болтливых мужчин ослеплённых похотью не составляло труда, даже какой-никакой азарт пробуждало. Так что, он больше веселился, чем ответственно выполнял возложенную на него миссию. Хаск натирал бокалы, изредка поддакивая выпивохам, у которых уже вовсю развязался язык. Бармен одновременно и слушал болтовню, и следил за окружающими, и высматривал фигурку паучка, что любил своей неугомонной задницей искать приключения на неё же. Ниффти в тонкости не посвящали, попросив лишь слушать разговоры, особенно если они коснутся темы ангелов. Горничная и не торопилась помогать, постоянно отвлекаясь то на какое-нибудь внезапно замеченное пятнышко, то на очередного плохиша, впрочем, быстро теряя интерес ко всему и всем. Недалеко от центра зала стояло белое фортепиано, на котором Аластор виртуозно исполнял один из полонезов Шопена. Вокруг него собралась небольшая толпа ценителей, но больше ценительниц классической музыки, что с бокалами шампанского в руках перешёптывались между собой об искусном исполнении и милой мордашке исполнителя. Закончив играть, радио-демон поднялся из-за инструмента и вежливо поклонился на прозвучавшие аплодисменты. Для него всё это — лишь развлечение. Пару комплиментов здесь, немного лести там, несколько заинтересованных взглядов и дамочки сами всё как на духу выложат. В своей привлекательности для женщин Аластор не сомневался и был готов включиться в игру в любой момент. Люцифер возвышался над всеми, стоя на вершине широкой лестницы, ведущей на второй этаж, и опираясь локтем на парапет. Ради того, чтобы уложиться в столь короткие сроки пришлось побегать. Согнать королевскую гвардию для охраны мероприятия, нанять достаточно персонала, украсить помещения, закупить продукты и приготовить напитки и закуски, и, конечно же, написать множество пригласительных писем. С причиной проведения пришлось импровизировать, не мог же он прямо сказать, что вызывает всех на допрос. Не то чтобы Владыка не мог себе этого позволить, но все эти изнеженные аристократишки до скончания времён бы ныли о том, какой Люцифер злой правитель. Обидел их утю-тю. Последние гости уже пересекли порог отеля, Чарли кивнула Раззлу и тот закрыл распахнутые настежь двери, а она сама поспешила к отцу, дабы поскорее закончить с официальной частью и приступить, наконец, к тому, ради чего всё и было задумано. Кивнув друг другу, Морнингстар встали рядом и Люцифер поднял материализованный в руке бокал с вином. —Друзья, — объявил король, — я рад приветствовать всех вас здесь, в отеле моей дочери. Уверен, вам любопытно, чего ради я решил провести сие скромное мероприятие? Что ж, признаюсь честно, я был скептически настроен касательно амбициозного проекта моей Чарли, однако, рад сообщить, этот отель уже принёс свои плоды. И сегодня мы все собрались здесь, дабы отпраздновать успех моей девочки! Рад представить вам первого искупившегося грешника, что попал на небеса, — сира Пентиуса! Толпа рукоплескала, заинтриговано переглядываясь. Люцифер свободной рукой достал из кармана своего парадного фрака маленький шарик и бросил его в изножье лестницы. Ударившись об пол, тот заискрился и мгновенно замер, словно приколоченный. Мигнула яркая вспышка и перед сотней внимательных глаз появилась голограмма бывшего грешника. Пентиус снял белый цилиндр и театрально поклонился. —Добрый вечер, я — с-сир Пентиус-с-с. Я прибыл на порог этого отеля чуть более полугода назад. Изначально, я не был заинтересован в такой вещи как «ис-с-скупление». Наверняка, как и вы все, я считал, что это — нес-сусветная чушь, но здесь я обрёл дорогих друзей, верных товарищей, веру в то, что я дос-с-стоин достичь чего-то большего, чем быть подпевалой с-сильных мира сего. Добро пожаловать в отель Хазбин, в мес-с-сто, где даже отброс-сы могут стать героями! Закончив свою речь, голограмма Пентиуса исчезла. Для подобного мероприятия нужен был предлог и искупление змия очень даже подходило для этого. Достаточно правдоподобно, чтобы не вызывать подозрений и довольно интригующе для вечно скучающих дворян, при том не касающееся их лично. Люцифер отпил из своего бокала и вместе с дочерью спустился по лестнице, подняв устройство в воздух магией и спрятав его обратно в карман. Принцесса поначалу держалась ближе к отцу, но завидев приближающееся семейство фон Элдричей, сослалась на то, что ей как хозяйке вечера надо развлекать гостей и скрылась в толпе. Владыка сделал ещё один большой глоток вина и взглянул на раскланявшегося герцога. —Приветствую Владыку Преисподней! Ваш покорный слуга, Фредрик фон Элдрич, прибыл. —Оставь формальности. Люцифер растянул губы в миролюбивой улыбке и кивнул старому знакомому. Вся семья так же поклонилась королю и разбрелась по залу после жеста своего главы. —Рад встрече, ваше Величество. Не томите же, в чём на самом деле заключается причина, по которой состоялось сие милое собрание? —С чего ты взял, что есть ещё какая-то причина? —Ох, бросьте, мы знаем друг друга слишком долго. Люцифер ухмыльнулся. Вот же проницательный гадёныш. Король жестом указал направление и повел Элдрича по залу. —До меня дошли странные слухи, Фредрик — сказал Люцифер, слегка взбалтывая свой напиток в бокале. —Да? И о каких же слухах идёт речь? —О тех, в которых некоторые мои... подданные, решили завести себе необычных "питомцев". —Вот как? Не слышал ничего подобного. Люцифер спокойно приветствовал дворян, что подходили, желая получить крохи внимания своего Владыки. Многие из них были свидетелями основания королевства и знали, на что тот способен. Аристократия признавала лишь две вещи: силу и происхождение, а Люцифер всё ещё оставался квинтэссенцией обоих параметров. —Неужели? Мне тут птичка напела, этих «питомцев» продают именно на Зависти. Неужто правитель не знает о том, что происходит на его земле? Надо отдать старшему Элдричу должное, ни один мускул на его лице не дрогнул. —Интересные песенки поёт ваша птичка. Но не волнуйтесь, ваше Величество, я проведу тщательное расследование, как только вернусь домой. Люцифер пристально посмотрел на Фредрика своими змеиными глазами с вертикальным зрачком. Тот был прав. Они действительно знали друг друга слишком долго, а потому признаки лжи король увидел сразу же, несмотря на то, что Элдрич идеально держал маску. Оставалось только узнать, о чём именно солгал этот завистливый осьминог. —Воистину жаль, что мой сын так и не смог добиться расположения милой принцессы. Слышал, она завела себе новую пассию? Что-то я её не вижу. —Завела, да. Ничего не попишешь, в плане выбора супруга она довольно упряма. —Неужто даже сам король не может повлиять на собственную дочь? —И зачем мне это делать? —Мой сын — идеальная партия. К тому же, мы могли бы, наконец, породниться благодаря этому союзу, старый друг. —Я не пойду против воли дочери, Фредрик. Она должна решить сама, кто будет подле неё. Глава семьи Элдрич еле заметно скривился, но тут же взял себя в руки. —Ах. Жаль, что вы не поддерживаете моё скромное мнение, мой король. В любом случае, я лишь надеюсь, что вы передумаете. Как и ваша дочь. Фредрик поспешил откланяться и вернуться к жене. Люцифер задумчиво посмотрел ему вслед. Когда Люцифер разводился с Лилит, Фредрик вызвался поддержать его морально, вот только преследовал свои цели и, даже будучи в затяжном запое, король почувствовал неладное. Герцог не учёл, что на Владыку Преисподней не так-то просто повлиять. Поругались они тогда знатно и с тех пор не виделись. О любых делах Элдричей, падший узнавал от дочери, что на тот момент только начинала встречаться со старшим сыном. Грех зависти, Левиафан, уже очень давно спал на дне океана и фактическими правителями круга считались его потомки — герцогство фон Элдрич. Старые друзья, что в какой-то момент взяли на себя слишком много. Если остальные Грехи занимались своими маленькими увлечениями, за что их грехами и прозвали, то Левиафан своей целью поставил основать династию. Он нашёл подходящую под его личные критерии демонессу и зачал столько детей, сколько ни у одного демона не рождалось. Правда, они очень быстро дохли. Не потому, что были физически слабы, просто папаша предпочитал избавляться от не устроивших его экземпляров, истинно веря — называться его детьми достойны не все. А после, когда Левиафан покусился на другие круги, Люцифер погрузил его в глубокий, как сама смерть, сон, в котором тот пребывал до сих пор. Его потомки унаследовали традицию: оставлять в живых лишь самых сильных, выносливых и хитрых. В конечном итоге, так зародилось герцогство. И вот они здесь, всё также крутятся вокруг семьи Морнингстар, пытаясь урвать кусок побольше, даже если не в силах его проглотить. Чарли сновала по залу, улыбаясь на каждый вежливый кивок от гостей. Демоница вышла к бару, вопросительно поглядев на Хаска, но тот лишь отрицательно покачал головой. Значит, у него пока глухо. Девушка оглянулась, но нигде не увидела Энджела, а Ниффти и вовсе была слишком активной, за ней не уследишь. К принцессе подошёл Асмодей, слегка покачивая бёдрами, нося на массивных плечах своего маленького бесёнка-клоуна. —Добрый вечер, дорогая. —Привет, дядя Озз, — сказала Чарли и кивнула в сторону импа. — А это..? —Это мой партнёр, Физзароли. Познакомься, милый. Чарли Морнингстар — принцесса ада. —Рад встрече, ваше Высочество. Клоун спрыгнул на пол, нервно поправил воротник и поклонился. Его неловкая щербатая улыбка выглядела довольно миленько. Удивительно, что из всех своих партнёров, Асмодей решил выбрать именно его и уж тем более познакомить с Чарли. Чем-то этот бесёнок зацепил короля Похоти. Грех, существовавший с зарождения ада, чего только не повидал, каких удовольствий не испробовал и каких партнёров не сменил, просто секса здесь было недостаточно. Зачем бы ему знакомить всего лишь любовника с королевской четой, считай, его семьёй? К их небольшой компании присоединилась Вельзевул под руку с молоденьким гончим. —Чарли, крошка! Я так рада тебя видеть! Этот старомодный вайб — не моя тема, но неплохо иногда разнообразить тусовки. Как жизнь? —Привет, тётя КвинБи. Неплохо, вполне. А у тебя? —У меня всё зашибенно! А это —Текс, мой новый парень. Вельзевул игриво прильнула к широкой груди, а кажущийся грозным гончий вежливо поклонился. Даже будучи одетым в изящный костюм, по последней моде, он всё равно выглядел немного по-бандитски. Шрам перечёркивал его правый глаз и тот смотрел подслеповато. —Как дела на псарне? — спросила принцесса. —Ох, да без результатов. Полный отстой! КвинБи пыталась вывести новую породу церберов. Особь, достаточно сильную чтобы тягаться с грешниками, но обладающую разумом, как гончие. Те, несмотря на вполне человеческий рассудок, были очень слабы и только выглядели грозно. Шпыняли их нещадно, ведь в демонической иерархии они были на самом дне, рядышком с бесами. Что ж, похоже у правительницы Чревоугодия не очень-то получалось осуществить желаемое. Зазвучали первые аккорды вальса и к их небольшой компании присоединился Севиафан, выпрыгнув как чёрт из табакерки. —Принцесса, — на удивление учтиво начал он и протянул ладонь. — Позволите пригласить вас на танец? Чарли лишь надеялась, что презрение не исказило её лицо в гримасе. —Прости, но я обещала первый танец отцу. —Оу, что ж, ничего не поделаешь. Тогда могу ли я рассчитывать на второй? —Второй танец тоже уже обещан. Младший Элдрич вопросительно дёрнул головой, заведя обе руки за спину. —И кому же? —Моему управляющему, — ляпнула Чарли первое, что пришло в голову. Она повернулась к Грехам и их спутникам, коротко кивнула и отправилась на поиски отца. Всё что угодно, лишь бы не разговаривать с бывшим, он по-прежнему выводил её из себя. Люцифер нашёлся в самом эпицентре скопища высших демонов. Владыка давно не выходил в свет и ликующая толпа кружила вокруг него будто стая гиен. В отличие от грешников, дворяне неистово любили своего короля, поклонялись, словно богу. Среди аристократии культ дьявола был невероятно популярен. Его почитали, его обожали, желали его благосклонности и ненавидели за равнодушие, жаждали его внимания и презирали за отстранённость. Чарли, держа гордую осанку, прошла мимо расступившихся гостей. —Я обещала тебе первый танец, — безапелляционно заявила она. Люцифер вопросительно вскинул бровь, но протянул дочери руку, выводя её в центр зала. Король и принцесса закружились в вальсе, тихо переговариваясь между собой. Множество взглядов были устремлены на них. —Есть успехи? —Фредрик что-то скрывает, очевидно. Кроме этого ничего. —Плохо. У остальных тоже пусто. —Вечер только начался. Не падай духом. Вообще, Люциферу было не очень-то удобно танцевать с партнёршей выше него самого, но за многие века он настолько привык танцевать с Лилит, что не видел в этом никакой проблемы. Чарли закусила губу от досады. Отец грациозно покружил её вокруг своей оси и отпустил. Музыка смолкла, первый вальс окончен. Не успела девушка опомниться, как их уже окружили назойливые аристократишки, жаждущие поприветствовать Владыку лично и, если повезёт, даже завязать разговор. Принцесса хотела бы улизнуть под шумок или сослаться на какие-нибудь срочные дела, но понимала, что прямо сейчас ей должно быть здесь. Она — будущая правительница ада, и даже если ей не нравится вся эта лживая мишура, она должна уметь справляться с этими демонами. Так проходили часы. Постояльцы отеля пытались мягко и, насколько это возможно, незаметно влиться в светское общество на один вечер, дабы выведать нужные сведения. Кое-что узнать всё же удалось. На кольце Зависти проходили закрытые аукционы, где помимо дорогого антиквариата и эксклюзивных предметов роскоши, которыми по слухам пользовались члены королевской семьи, в качестве товара выставляли и ангелов. Пойманные на Гордыне, сломленные и униженные, с переломанными крыльями и пустыми глазами они представляли из себя довольно жалкое зрелище. От некогда грозных воителей, что повергали грешников в трепет, не оставалось и следа. Мероприятия были закрытыми, куда являлись исключительно в полной маскировке. Хотя, в их тесном сообществе прятаться не особо-то имело смысл, все итак всех знали. В любом случае, заиметь подобного «питомца» было чем-то желанным и запретным. Знать хотела быть ближе к своему правителю, однако у Люцифера уже был свой давно сформировавшийся узкий круг приближённых, и впускать в него кого-то ещё он не торопился. Любовь к Владыке Преисподней, высшему из ангелов, принимала всевозможные извращённые формы и каждый хотел себе его частичку. В «обладании» таким рабом дворяне видели своего рода проявление этой любви, а потому отчаянно желали заиметь себе личного ангелочка, неважно какого. Судьбы же подобных несчастных были весьма печальными. Если поначалу с ними ещё церемонились и пытались подкупить улыбками и лаской, то позже всё неизменно скатывалось до сексуального насилия и поедания ангельской плоти. Чарли замутило от отвращения от такой информации. Так или иначе, а тактика Энджела сработала. Стоило только глупо похлопать ресничками, да посидеть на коленках у особо болтливого виконта. Принцесса помяла пальцами пульсирующий висок и кивнула пауку, чтобы тот возвращался. Предварительно они вышли на небольшую террасу, подальше от шумного зала и столиков оббитых зелёным сукном, за которыми незаинтересованные в танцах демоны играли в карты. Энтони поправил мех на груди, подтянул лямочки платья и незаметно проскользнул обратно в шум и гам. Ситуация набирала всё более странные обороты. Принцесса не могла даже предположить, что подобное всё это время происходило здесь, у них под носом. —А где твоя рабыня? — вдруг спросил Севиафан и Чарли удивлённо уставилась на него, застигнутая врасплох. Герцогский сын вышел на террасу, прикрыв за собой дверь. —Что? —Ну, та белобрысая. Которая ещё с вечно хмурым таблом ходит. Решила-таки от неё избавится и завести новую? Чарли сначала хотела поддаться мгновенно вспыхнувшему гневу, но потом до неё дошёл смысл сказанного и она решила подыграть. —Да, знаешь, однообразие так надоедает. Юный Элдрич подошёл ближе и вручил принцессе бокал шампанского. Из второго пригубил сам. —Ха! Как знал. Заглядывай как-нибудь. Ебучая графиня Барбело раскупила почти всех, но у нас ещё осталась парочка. Вдруг тебе по вкусу придутся. —Спасибо за предложение, Сев, обязательно. Шестерёнки в голове стремительно крутились в голове демонессы. —Знаешь, я всегда жалел о том, что мы расстались. Я подумал, что, может быть, я был не прав. Чарли хмыкнула. «Ты, чёрт возьми, даже не представляешь насколько» — пронеслось в её мыслях. —Дела минувших дней. —Тогда... мы могли бы? Севиафан попытался взять девушку за руку, но она тут же её одёрнула. —Нет, Сев. Как я и сказала, всё в прошлом. Между ними возникла неловкая пауза. Как бы парень не раздражал её сейчас, Чарли с тоской вспоминала время, когда была неистово влюблена в него. Сев был её первой любовью и первым уроком, что отпечатался в памяти навсегда. Его отец хотел подобраться к королю и престолу. Насколько он почитал Люцифера, настолько же и ненавидел его своей скользкой изворотливой душонкой. А Севиафан... что ж, наверняка, он был всего лишь пешкой, средством для достижения цели, и всё же Чарли не намерена дать герцогству даже шанса посягнуть на трон. Они много наговорили друг другу когда расставались и этого теперь не переиграть, даже если бы на то было желание. —По поводу ангелов... говоришь, у вас ещё остались? —О да, — сказал младший Элдрич и отпил из своего бокала. Похоже к этому моменту тот был далеко не первый. —И когда же можно будет на них посмотреть? —На следующей неделе, во вторник. Батя планирует распродать оставшихся. К чему такая спешка хуй знает, я в это не лезу. Принцесса искоса поглядела на своего бывшего. Осознавал ли он вообще что говорил и кому? —Чарли, детка, я так скучаю по тебе. Хеллса вне себя от радости, что мы разбежались, но я всё ещё... ну, ты знаешь. Девушка поставила нетронутый бокал с шампанским на перила и развернулась, но, прежде чем уйти, бросила через плечо: —Спасибо за приглашение, обязательно навещу Зависть в ближайшее время. Чарли вернулась внутрь, нырнула в толпу словно рыбка, подхваченная течением. Даже от бестолкового Севиафана бывает польза. По крайней мере, у демонессы появилась наводка: графиня Барбело. Стоило бы с ней переговорить. Аккуратно, не вызывая подозрений. Девушка осмотрелась. Отца и Аластора нигде не было видно, Энджел задорно хохотал от чьей-то сальной шуточки, Хаск наполнял бокалы пьяниц, что активно ему что-то рассказывали. Ниффти кружилась в танце в компании молодого баронского сынка, тот как раз подходил ей по росту. Причём, танцевала горничная весьма умело. Кто бы мог подумать? Принцесса прошлась по залу, отведав парочку канапе и запив их первым попавшимся под руку напитком, и приметила вычурное платье графини, абсолютно чёрное словно уголь, в оборках и кружеве. —Обязательно загляните на Лень, моя дорогая. Лучшая дурь во всём аду, гарантирую. Графиня оказалась очень красивой женщиной с тонкими изящными чертами лица, пушистыми ресницами и янтарными глазами. Её волосы, украшенные цветами и жемчугом были собраны в тугой пучок, ни единой волосинки не выбилось из безупречной причёски. Белые изогнутые рога тянулись вверх. Женщина тоненько улыбалась, с хитрецой поглядывая на спутников. Барбело — демон коварства. Принцесса разумеется знала о её существовании, даже пару раз видела на светских приёмах, но лично знакома не была. Что ж, пришло время это исправить. Чарли приблизилась к небольшой компании, тут же привлекая внимание. Демоны склонились в реверансах. —Всё ли устраивает моих гостей? —Разумеется, Ваше Высочество. Всё просто великолепно! —Смею заметить, какая чудесная идея! Реабилитировать грешные души, подумать только! Благотворительность — это так благородно. Младшая Морнингстар натянуто улыбнулась. Лицемерные ублюдки. Весь ад смеялся над её мечтами, найти спонсора и вовсе было нереально, Чарли все нужды отеля и его постояльцев проплачивала из своего кармана. А тут, надо же, чудесная идея. Злость клокотала внутри и принцессе пришлось усилием воли подавить вспышку собственной ауры, дабы не распугать, но, видимо, на её лице всё же что-то отразилось, потому как двое спутников графини поспешили ретироваться. Лишь она сама гордо подняла голову, слегка помахав перед собой пушистым веером. —Что-то не так, Ваше Высочество? —Вовсе нет. Не обращайте внимания. Я хотела бы с вами побеседовать, мисс Барбело. —Почту за честь. Чарли взяла графиню под руку и медленно побрела вместе с ней по залу, уводя подальше от столпотворения знати и танцпола. —Таким образом, мой отель решил бы нашу общую проблему. Кстати, не собираетесь во вторник на Зависть? Графиня стрельнула глазами в сторону принцессы, но больше ни единым жестом не выдала своё замешательство. Неподалёку раздавались возмущённые крики и утробный рык, что-то со звоном разбилось. Кажется, кто-то из Гоэтии снова затеял спор. —Что же интересного намечается во вторник? Чарли не глядя продолжила вести спутницу в сторону лестниц на второй этаж. —А вы не в курсе? Севиафан сказал, что вы знатно закупились в прошлый раз. —Отнюдь. Купила лишь парочку изысканных ваз. —Меня интересуют не вазы. —Разумеется. Девушки ушли подальше от вездесущих глаз и лишних ушей, прошли по коридору и зашли в один из номеров. Чарли закрыла за ними дверь, отрезая пути к отступлению. В комнате было темно из-за задёрнутых штор. Лишь глаза принцессы горели во тьме угрожающим алым светом. —Итак. —Что конкретно вас интересует, Ваше Высочество? —Ангелы. —Ангелы, — задумчиво повторила графиня. — И что с ними? —Зачем вы их скупаете? —Потому что хочу. —Они заключали с вами или каким-либо другим демоном сделки на души? —Насколько мне известно, нет. —Рабство запрещено и карается законом. Единственное исключение — условия сделки. Вам об этом прекрасно известно. Так зачем? Графиня настороженно смотрела в глаза принцессы, впрочем, не теряя достоинства. —Поверите ли вы мне, если я скажу, что хочу помочь им? —Помочь? Держа в рабстве? Интересное у вас понятие помощи, мисс Барбело. Графиня ухмыльнулась. —Можете посетить мой особняк и убедиться лично. Однако, я была бы благодарна, если бы вы сохранили в секрете этот разговор. —Зачем? —Затем, что если вы разворошите осиное гнездо, никаких ангелов вы не найдёте. Проще убить и избавится от тел, чем пытаться доказать свою непричастность. Как говорится: «нет тела, нет дела». Эти ангелы... аристократы не будут в восторге узнав, что они живы. В конце концов, они — прямое доказательство и лишние свидетели того, что аукционы существуют. Узнай об этом наш Владыка и полетели бы головы. Чарли задумчиво кусала губу. Время поджимало. Кроме аукциона и участия в нём графини зацепок не было. Что мешает ей прямо сейчас всё бросить, ускользнуть под шумок и избавиться от улик? —Могу я спросить, Ваше Высочество? —Конечно. —Я слышала, что у вас тоже есть личный... крылатый. —Допустим. —Как вы к нему относитесь? Чарли смотрела в глаза демоницы и на короткое мгновение она увидела в них проблеск понимания. А может ей просто почудилось в темноте? —Я люблю эту девушку и хочу помочь выбраться из передряги. Похоже, ответ графиню удовлетворил, её взгляд стал несколько теплее. —В таком случае, загляните ко мне как-нибудь, дорогая. Я с радостью приму принцессу в своём доме. Мой сладкий тоже будет рад вашему визиту. —У вас есть ухажёр? —Скорее сожитель. Сами увидите. В аду страсть не считалась чем-то зазорным, в отличие от земных нравов, да и высшие демоны своих интрижек никогда не утаивали. Браки заключались из соображений выгоды или в политических целях, больше являясь формальностью, чем символом любви. И всё же графиня решила утаить свой предмет воздыхания, не представляла его двору, не выходила с ним в люди. Это было необычно. —Вас устроит завтра? —Более чем. Будем ждать вас, Ваше Высочество. Демон коварства поспешила удалиться, раз уж разговор окончен. Её строгое лицо не выражало ничего, кроме ледяного спокойствия. Похвально, учитывая, что её только что могли приговорить к смертной казни. Девушка постояла в тени, пытаясь успокоить затрепыхавшееся сердце. Аккуратно и не вызывая подозрений не вышло. —Как прошло? — спросил Люцифер и шагнул из открывшегося портала. Чарли вздрогнула от неожиданности, но, увидев отца, мгновенно успокоилась. Она задумчиво покусала нижнюю губу, пытаясь собрать разбежавшиеся мысли и обрывки информации в кучу. Наконец, справившись с внутренним раздраем, принцесса рассказала обо всём. За пару минут рассказа лицо Владыки сменило столько выражений, от удивления до отвращения, что девушка даже забеспокоилась, а не устроит ли её дражайший папуля кровавую баню прямо сейчас? Он брезгливо стряхнул какую-то невидимую пылинку со своего фрака, будто дело действительно было в пыли, и долго смотрел на дочь напряжённым отсутствующим взглядом. Принцесса дала ему время, чтобы переварить открывшийся размах одержимости им у высшей знати. —Пап? Всё в порядке? —Нет. Что ж, я всегда знал, они — редкостные мразоты, но чтоб настолько... О, отец всемогущий, сколько же дерьма всплывает. —Времени всё меньше. Я не уверена, что мы успеем до суда. —Не волнуйся, тыковка, я разнесу их до того, как они успеют замести следы. Король развёл руки в стороны, его шесть крыльев вытянулись и упёрлись в потолок и стены, между рогов заметался всполох алого пламени, под ногами разрастались магические круги и пентаграммы. Чарли молча наблюдала за тем, как медитативно её отец накладывает сковывающее любые демонические силы заклинание. Следом за ним, пришёл черёд непреодолимого барьера, что не позволит никому покинуть отель. Чарли попыталась воспользоваться силами, удивляясь тому, что заклинания на неё не подействовали. Коварство заключалось в том, что никто и не почувствует изменений, пока не попытается воспользоваться магией. —Ты ведь не думала, что я оставлю тебя беззащитной наедине с этими ублюдками? Усмешка сама собой появилась на чёрных губах принцессы. —Делай с ними всё, что посчитаешь нужным, милая. А мне нужно отвлечься... и выпить. Срочно. Люцифер покинул номер первым, вернулся в главный зал, тут же устремляясь к ближайшему столу с закусками, а на все попытки заговорить с ним лишь отмахивался, наплевав на приличия. Внутри всё горело от негодования. Не то чтобы он ожидал от этих мерзких аристократов чего-то хорошего, но Владыка откровенно устал от того, что всякая дичь творится ради любви к нему или во имя его. Пожалуй, он в чём-то был солидарен с отцом. Он, как и Бог, вечно всему виной и какая бы хрень ни происходила в мире, о нет, сэр, это вовсе не люди (или демоны) такие уебаны. Это всё промысел Господень! Это всё Дьявол мне нашептал! Мерзость. Взгляд Люцифера гневно прошёлся по всем присутствующим и вдруг упал на приинтереснейшую картину: чуть покачиваясь и нервно сжимая свой микрофон в руках, Аластор стоял в объятьях двух обворожительных дам, что скалились зубастыми улыбками. Их шустрые пальчики то и дело порхали по груди и талии радио-демона, опасно норовя пробраться за краешек штанов, а иногда и вовсе нагло хватая за задницу. Грешник легонько вздрагивал от каждой такой попытки, но продолжал пьяненько и натянуто улыбаться. Молоденькие и высокородные барышни опаснее чумы, а Аластор по незнанию любезничал с ними как с любыми другими женщинами. Это было ошибкой. То, как они плотоядно поглядывали на управляющего отелем пугало того до усрачки, в глазах бегущей строкой бежало: «Помогите». «Вот он своей натуры никогда не скрывал» — подумалось королю. Было в этом что-то искреннее. Что-то, в чём Владыка нуждался прямо сейчас. Люцифер поставил недопитый бокал и пошёл спасать эту дурью рогатую башку. Аластор глядел на приближающегося правителя ада и внутренне молился о сохранности своей тушки. Открыто попросить о помощи он не мог, стеснялся, но и самому уже справится не получалось. Лёгкий флирт вышел из-под контроля и теперь кажущиеся поначалу милые дамы решили его не то сожрать, не то трахнуть перед этим, а учитывая, что каждая даже по отдельности раза в три сильнее его, отбиться не получилось бы при всём желании. —Развлекаешься? — спросил Люцифер. Барышни поприветствовали Владыку и весело захихикали, лапая попавшего в их руки оверлорда. Эти аристократочки хоть и не находились на вершине иерархии, всё же оставались могущественнее любого грешника и уже предвкушали жаркую ночь в компании смазливенького паренька с очаровательными оленьими ушами. Однако, не судьба. —Простите, дамы, но мне нужен мой управляющий на минутку. Рабочие моменты, сами понимаете. Девушки неохотно выпустили Аластора из объятий и тот поспешил убраться от них подальше, не отставая от Владыки, пока они не скрылись в толпе. Люцифер увёл грешника на балкончик, прикрыв за ними дверь. Он постоял пару секунд с абсолютно непроницаемым лицом, но не выдержал и начал хохотать в голос. —Очень смешно, Ваше Величество — кисло пробормотал Аластор. Люцифер смеялся до того заразительно, что долго дуться на него не вышло. Да и в целом к его присутствию и дурацкому чувству юмора Аластор уже как-то привык. Они вместе стояли на балконе любуясь на открывающийся вид Преисподней. На относительно свежем воздухе Аластор пытался протрезветь, а Люцифер размышлял о том, есть ли у него желание остаться здесь, в окружении всех этих ублюдков. Владыка поглядел на оверлорда, мирно стоящего рядом и опирающегося на перила. Ветер трепал его волосы, привычная полу-ухмылка соблазнительно играла на губах. Люцифер представил, как сейчас вернётся в общий зал, будет натягивать неискреннюю улыбку и любезничать с теми, с кем совершенно не хотел этого делать. Он взлетел, решительно оттолкнувшись от края, навис грозной крылатой тенью над грешником и произнёс: —Не сопротивляйся. Микрофон безвольно выпал из пальцев, когда прикосновение губ, сладкое как амброзия, заставило душу содрогнуться, а в следующее мгновение Аластор почувствовал, что земля ушла из под ног. Буквально. Над головой сомкнулся портал и радио-демон даже немного испугался столь внезапному перемещению в пространстве, но не успел опомниться, как его схватили за руки, утягивая за собой. Где-то там, далеко внизу, раскинулся Пентаграмм-Сити, усыпанный неоновыми огнями. Ветер гудел в ушах, рвал полы красного пальто, но страха больше не было. Только поражённое восхищение. Три пары крыльев распахнулись, будто для объятий, кроваво-красное оперение мелькало перед глазами. Воистину детский восторг затапливал сознание и пузырился пеной. Его потянули на себя и Аластор доверчиво прильнул к телу повелителя, обхватил того за плечи. Их губы слились на шестьдесят секунд свободного падения. Всё внутри замерло, когда Люцифер перегруппировался и подхватил грешника на руки. На такой высоте сердце заполошно колотилось, но его надёжно прижимали к себе. Чуждое столь гордой натуре ощущение безоговорочного доверия сбивало с толку. Аластор чувствовал, как король целовал его щёку, висок, волосы. Как он с наслаждением вдыхал их запах, заставляя лицо пылать. Бывал ли с ним хоть кто-то столь же нежен? —Посмотри на меня, — не просьба, а приказ, не терпящий неповиновения. Губы грешника снова захватили в плен. Мучительный и желанный. Хорошо, что ветер закладывал уши, и его Величество не услышал невольно вырвавшийся стон. Аластор никогда не покидал Пентаграмм-Сити, но сейчас, с высоты, он видел, насколько просторным был ад. Границ круга Гордыни даже не видать, а ведь ещё шесть таких же уходили вниз. Вид просто ошарашивал. Днём земля нагревалась от вулканов и гейзеров Гнева, к ночи остывала до почти минусовой, а в пустошах за городом температура становилась значительно холоднее. Там легко можно замёрзнуть «насмерть», просто уснуть и не проснуться, потому грешные души кучковались в больших городах, ища себе укрытие. На Жадности, поговаривали, располагались шахты — места ссылки преступников, Лень славилась своей фармацевтической отраслью, а с круга Зависти приносило солёный морской бриз, о котором простые грешники могли только мечтать, ибо покинуть Гордыню не имели права. Аластор скучал по водам Пончартрейн, по живой музыке, по ночным прогулкам и огням Нового Орлеана. Скучал по своему времени и по своей почти забытой жизни. —К воде бы, — мечтательно пробормотал грешник, будучи уверенным, что за воем ветра его даже не услышат. И всё же, Люцифер услышал. —Так чего мы тут торчим? Хитрая улыбка и они на полной скорости спикировали вниз, миновали центр столицы и понеслись на юг, туда, где на закрытом и тщательно охраняющимся вокзале прятался лифт. Они просто сбежали с бала, оставив Чарли саму разбираться с мероприятием и гостями. В конце концов, всё что было нужно, уже выяснилось. Аластор впервые был тут. И немудрено, грешников не допускали, только адорождённых. Огромные створки одного из составов со скрежетом распахнулись и мелодичный женский голос объявил следующую остановку. Гудящая толпа забилась внутрь, как шпроты в банку. Правитель ада с оверлордом на руках приземлились перед, может, и не такими огромными, но вычурными золотыми дверьми с символикой королевской семьи. Аластора не торопились поставить на землю, их появление привлекло ненужное внимание, поэтому он прижался ближе, пытаясь целиком скрыться за низкорослой фигурой правителя. Люцифер, видя неловкость партнёра, закрыл его крылом, словно пытался спрятать от всего мира. Он нажал хвостом на кнопку вызова и двери тут же открылись. Оказавшись внутри, Владыка всё также хвостом ткнул в иконку круга Зависти, лифт загудел и пришёл в движение, реагируя на присутствие магии короля. —Можешь уже поставить меня, — подал голос радио-демон. —Могу, но не хочу. —Люцифер, поставь меня. Правитель огорчённо вздохнул, но исполнил просьбу. —Что ж. У нас есть примерно час. —Лифт будет ехать час? —Ага. Что ты так на меня смотришь? Ад большой. Предлагаю присесть. Щелчок пальцами и в кабине появились два кресла, повёрнутых друг к другу. Мужчины заняли их. Аластор удивлённо посмотрел на приборную панель. —Разве этажей не всего семь? Люцифер хитро улыбнулся. Кнопок было девять. —Угадай куда ведут оставшиеся две? —Понятия не имею. Аластор в недоумении глядел на непонятные иконки: круг, яблоко, что-то рогатое, отпечаток лапы, нечто похожее то ли на клоуна, то ли на трилистник, сердце, медуза, свеча и перевёрнутый крест. —Первый этаж, самый верхний, — это лимб. —Он существует? —Да. Все души изначально попадают туда. Уже потом их отправляют в рай или ад. Как правило, воспоминаний о нём ни у кого не остаётся, так что не заморачивайся. —Хм. Ну, а ещё один? —Есть идеи? —Ни единой. —Там мой замок. Оверлорд заинтересованно посмотрел в глаза Владыки. —Изначально грешникам было дозволено бродить по всему аду, но потом они слишком уж ахринели. Да и меня задолбало каждый раз их отваживать и выдирать зачатки революций. Потому я издал указ о том, чтобы грешники не покидали Гордыню. Так проще. Да и коренное население вздохнуло спокойнее. Они немного помолчали, прежде чем Аластор решил всё же уточнить: —Могу я спросить? —Валяй. —Почему мы не воспользовались порталом, а едем на лифте? Владыка растерянно посмотрел на грешника. —Ты поверишь, если я скажу, что просто не подумал об этом? —Поверю. Вполне в вашем духе. Удивительно, что в таком возрасте, вы настолько редко пользуетесь мозгами. Люцифер лишь улыбнулся. Ну, что за очаровательный мерзавец? Зависть приветствовала их фиолетовым небом, белым словно сахар песком и шумом прибоя. Аластор восторженно распахнул глаза. Чувствительные уши навострились, уловив блаженный звук, с которым волны накатывали на берег, разбрызгивая пену. —Ну, вот мы и здесь. Нравится? — спросил Люцифер. Король и грешник отошли подальше от лифта, спустились по деревянной подгнившей лестнице к пляжу и медленно дошли до кромки воды. Радио-демон заворожённо глядел на океан, не заметив, как его взяли за руку и переплели пальцы. Какое-то время они просто стояли в тишине, наслаждаясь лёгким бризом, что ласково трепал волосы и касался их лиц. Денёк на Зависти выдался очень уж погожим. —Удивительно, даже в аду есть место прекрасному. —Мы будем здесь одни. Это мой пляж. Аластор взглянул на короля. —Что? Я же Владыка ада! Вся Преисподняя принадлежит мне, в том числе и куча недвижимости. Не стоит так удивляться. Идём. У меня тут вилла недалеко. Люцифер медленно побрёл в известном только ему направлении, а Аластор ненадолго задержался, чтобы снять ботинки. Следы на нагретом за день песке, что оставлял оверлорд, были вполне себе человеческими. Он быстро нагнал Владыку, по-детски радуясь тому, как волны облизывают ступни. Шум помех привычно звучал где-то на фоне, но радио-демон настолько привык к нему, что уже не замечал. —Что за звуки постоянно тебя окружают? — спросил Люцифер, снова взяв грешника за руку. Тот не стал её вырывать, на этот раз сознательно. —Это всего лишь спецэффекты. —Так выключи их. Зачем они тебе сейчас? —А может я просто вас побесить хочу? Владыка ада лишь фыркнул, позабавленный остротой. Они прошли чуть дальше. На Грим-бич было абсолютно безлюдно и Аластору показалось это несколько странным. Такое чудесное место, такой прекрасный вид и славная погода, что в аду редкость, а на километры вокруг ни души. —Почему здесь никого нет? —Зависть, по большей части, — туристическое место, так что тут много курортных городов. Расположены они, в основном, на архипелаге, но есть отдельные острова, как этот, и они уже являются частной собственностью. Когда-то давно я подумал, что было бы неплохо иметь небольшое личное бунгало. Мне хотелось уединения, так что я поставил вокруг один из своих барьеров. Хочешь верь, хочешь нет, но сюда ещё никогда не заносило незнакомцев. —Так я буду первым? —Вроде того. Люцифер пошло поиграл бровями, но Аластор пропустил шутку мимо ушей. Он наслаждался ласковым бризом, далёкими криками чаек, да крепкой рукой правителя, что деликатно сжимала его собственную ладонь. Уже очень давно на душе не было так радостно и умиротворённо. Грешник хоть и не говорил этого вслух, но был очень благодарен Владыке за то, что тот привёл его сюда. —Кстати. —М? —Я думал, что у тебя копыта, а не человеческие ножки. —Я могу принимать облик оленя, если вас интересует, но ноги у меня вполне обычные. Люцифер пристально рассматривал обнажённые узкие ступни в белёсых потёках пены, и чувствовал, как от их вида в штанах становилось несколько теснее. Он никогда не замечал в себе зачатков фут-фетешизма, но всё бывает в первый раз, правда? Хотя, возможно, всё дело было в обладателе этих ног? Далеко впереди показался двухэтажный домик на деревянных сваях, с уходящим в воду мостком. На идеально ровной поверхности береговой линии, что была гладкой словно вываренное яйцо, он торчал несколько одиноко. Кроме этого здания, да подхода к лифту на острове ничего больше и не было, парочка изогнутых пальм да и только. Действительно, куда уж уединённее? Мужчины медленно подходили всё ближе и Аластор смог разглядеть и покосившийся от времени заборчик, и широкую террасу с парой плетёных кресел и столиком, покрытые занесённым ветром песком, и большие горшки с усохшими растениями. Видимо, за этим домиком давно никто не ухаживал. Люцифер подошёл к входной двери со стеклянными вставками и просто зашёл внутрь. Запирать домишко не имело смысла, барьеры правителя ада нерушимы. Гостям, а тем более нежеланным гостям, сюда никогда не попасть без разрешения и небольшого магического вмешательства. Внутреннее убранство излучало бы утонченность, если бы не толстый слой пыли. —Как давно вас здесь не было? —В прошлый раз я сюда приходил в... кажется, девяносто седьмом. —Это многое объясняет. Грешник хмыкнул, оставил ботинки на пороге и принялся осматриваться. Вообще, светлые тона, в которых была выполнена отделка, в купе с высокими потолками, обитыми деревянными балками, и большими окнами создавали ощущение простора и лёгкости. Место ведь красивое и живописное, дом просторный и уютный, а никто не ухаживает. Какое упущение. Мягкие диваны и кресла расставлены вокруг камина, а кухня выполнена в тёплых оттенках с деревянным декором и по-полной оснащена техникой. Хоть Аластор и не питал любви к слишком быстро развивающейся технологической отрасли, против посудомойки или, например, кофеварки ничего не имел. Небольшая обеденная зона, мини-бар, высокие барные стулья. Взгляд скользил по мебели и картинам. Когда-то здесь царила атмосфера тепла и любви, но сейчас это место было заброшено и почти забыто. Грешник прошёлся по первому этажу, пока Люцифер кастовал заклинание для экстренной уборки. Тому вот вообще не улыбалось драить многолетнюю грязь вместо того, чтобы провести время с полюбившимся засранцем, а сам демон-олень тем временем успел умотать наверх. На первом этаже располагались гостиная и кухня, а на втором были жилые комнаты с отдельными ванными в каждой. Естественный свет отражался от огромных зеркал, что визуально увеличивали и без того немаленькое пространство. Аластор забрёл в хозяйскую спальню, что стало сразу понятно по огромной кровати, застеленной шёлковыми простынями, и небольшой фотографии короля с королевой в рамке, стоявшей на тумбочке. Радио-демон из вредности перевернул её лицами вниз и отправился дальше исследовать дом. Ванная комната, обрамлённая мрамором, с джакузи и душевой кабиной своей отделкой навевала мысли о кофе с молоком. В шкафчиках нашлись полотенца, и махровые халаты, но их не помешало бы постирать, после стольких лет неиспользования от вещей тянуло душком. Оверлорд покрутил туда-сюда вентили, понажимал пару кнопок и вернул всё на место, потом заглянул в гостевую спальню, оформленную в том же стиле, что и хозяйская, только кровать чуть меньше, да у туалетного столика разбито зеркало. —Аластор! — вдруг раздалось с первого этажа. Радио-демон спустился вниз и вопросительно посмотрел на короля, что уже во всю хозяйничал на кухне. Тот надел на себя фартук с лимонно-желтой уткой в поварском колпаке и орудовал ножом, пока вокруг летали вёдра с водой и тряпки, стирающие следы запустения. Эта нелепая тряпка, накинутая поверх изящного парадно-выходного фрака, выглядела до безумия комично. —Я пока приготовлю ужин. Если хочешь, можешь искупаться или побродить по округе. Короче, займи себя чем-нибудь. Люцифер вернулся к готовке, напевая что-то себе под нос, а Аластор, немного понаблюдав за ним, отвернулся и ещё раз прошёлся по гостиной. «Откуда только продукты взял?» — подумалось ему. Радио-демон достал с книжной полки неприметный томик, больше похожий на записную книжку, и пролистал. Судя по тексту, это что-то из ранних произведений Шекспира, может быть даже неизданное. На последней странице аккуратным, даже женственным почерком было написано: «С любовью, твой У.Ш.» Радио-демон покосился на короля, но спрашивать не стал. Он поставил книжку на место и решил всё-таки выйти наружу, только небрежно скинул пальто и перчатки на одно из кресел. Грешник вышел за дверь, только сейчас заметив висевший под потолком ветряной колокольчик, тоненький звон которого раздавался практически неуловимо. То ли сломан, то ли просто ветер слишком слабый. Мужчина прошёлся босиком по песку, не став надевать ботинки обратно, взошёл на мосток и присел, свесив ноги в воду и закатав штанины брюк до колен. Шорох прибоя был настолько умиротворяющим, что Аластор забылся на несколько десятков минут, просто глядя в даль. С тех пор, как он попал в ад, всё своё время радио-демон тратил на бесконечную погоню за чем-либо. За развлечениями, за влиянием, за свободой. Такие паузы — редкость, оттого они и ценнее. На побережье иногда выбрасывало разноцветные ракушки. Аластор увидел одну такую и притянул её к себе призванным щупальцем. Розоватая перламутровая раковина оказалась в его руках, грешник поднёс её к уху и недолго послушал доносящийся шум. Оверлорд никогда и не отрицал того, что в раю такому как он делать нечего. Аластор и при жизни не был хорошим человеком, а в аду его характер претерпел соответствующие новому положению изменения и это ещё не говоря о карьере серийного убийцы. Однако, если даже в Преисподней могли существовать такие места как это, в чём тогда вообще смысл небесного чертога? Здесь так хорошо, так умиротворённо. Радио-демон на короткое мгновение даже подумал, что было бы славно остаться на этом одиноком острове, в тишине и покое на целую вечность, но следом за этой мыслью пришла и другая: место, конечно, чудесное, но Аластор слишком уж любил активный образ жизни и ему попросту наскучило бы сидеть здесь целыми днями и ночами. Может быть, какое-то время всё было бы нормально, но рано или поздно он затоскует по живому общению, по проказам и жарким дебатам. Возможно, компания Люцифера скрасит его будни и потребность в общении, но рано или поздно они устанут, если будут единственными собеседниками друг для друга. —Тебе такое нравится? — раздалось за спиной. Люцифер подкрался совершенно незаметно, а, может, это Аластор слишком глубоко ушёл в себя? —Я давненько их не видел, — грешник слегка тряхнул стиснутую в пальцах раковину. —Ты уже всё? Быстро однако. —Бэмби, прошло уже больше сорока минут. —Оу. Бывает. И я просил перестать меня так называть. Оверлорд ушёл в свои мысли и совсем потерял счёт времени, даже не заметив, что почти неподвижно просидел почти час. Только когда поднялся, он понял что ноги затекли и даже немного замёрзли, но, не обращая внимания на лёгкое покалывание, радио-демон прихватил с собой найденную ракушку и побрёл в дом. Люцифер поглядел ему в след. Он был готов хоть все ракушки с этого пляжа достать и преподнести этому строптивому грешнику, тому стоило лишь попросить. Морнингстар устал размышлять о том, стоило ли это всё продолжать, врать себе он совершенно не хотел. Раз уж так вышло, что эта порочная душонка запала в сердце, чёрт бы с ним. Вечерело. Они прибыли аккурат к закату. Падший кинул мимолётный взгляд на стремительно темнеющее небо, прежде чем вернуться в вылизанный с помощью магии домишко. Приготовленный на скорую руку лагман источал пряный аромат приправ и тушёного мяса. Аластор обнаружился на кухне, с интересом заглядывающий в кастрюлю. За целый день он урвал лишь пару брускет да наклюкался шампанского, которое уже успело выветриться, против сытного ужина уж точно возражать не стал бы. Желудок заинтересованно гудел. Сервировать стол было особо нечем, но оверлорд всё же расстелил найденную в одном из шкафчиков завалящую скатерть, аккуратно расставил наполненные тарелки и стаканы, уложил приборы под каким-то только ему нужным углом. Люцифер сел за стол. —Итак какие у нас планы? — спросил Аластор, присоединяясь к трапезе. Люцифер активно работал челюстями, был голоден, ха-ха, как чёрт. —Поужинаем, если будет желание — искупаемся, посидим в джакузи. Ну, а потом... —И что же потом? —Вообще я планировал тебя трахнуть. Аластор чуть вилку не выронил от неожиданности заявления. Щёки предательски залило алым. —Прошу прощения? —Только не говори, что не предполагал подобного исхода. —Я догадывался, что этим может закончиться, но... —«Но»? Аластор замолчал и отвёл глаза. —Ты против? Я не собираюсь брать тебя насильно. Что бы ты там обо мне не думал, я понимаю слово «нет». Грешник уткнулся в тарелку, пытаясь заесть смущение. —Так что? —Что? —Нет? Радио-демон не знал куда глаза девать от стыда. Люцифер ведь на полном серьёзе спрашивает, хочет ли он... чтобы они... При жизни ему так и не довелось познать плотского удовольствия, а после смерти не находилось кандидатов, с которыми новоиспечённый оверлорд сам захотел бы этим заняться. Но он бы соврал, если бы сказал, что ему ни капельки не любопытно что же такого в этом потном клубке рук и ног. Он видел, как похоть превращает людей в животных и всегда считал себя выше, уповая на то, что не подвержен столь омерзительному недугу, но рядом с Владыкой его непоколебимая уверенность давала трещину из раза в раз. Грешник искоса поглядел на короля, который немигая смотрел в ответ и ждал его решения. Падший верно истолковал невербальные сигналы и был вполне доволен. Его губы расплылись в улыбке. Похоже, полный самого настоящего любопытства взгляд радио-демона всё сказал за него, выдал с потрохами. Тарелки незаметно опустели. Пытаясь побороть неловкость, Аластор ушел наверх и спрятался в ванне, пока Люцифер убирал тарелки. Трель звонка заставила Владыку отвлечься от разыгравшейся фантазии о том, что он сделает с этим грешником. Звонила Чарли. —Пап, где ты? И я не могу найти Аластора. —Оу, мы на Зависти, милая. —И какого черта вы там забыли? —Собираемся разобраться с аукционом. —И как успехи? —Ну-у, — протянул Владыка. — Мы пока не дошли до четвертой базы, если ты понимаешь о чем я. —Что? —Что? — глупо переспросил Люцифер. —Пап, вы что там делаете? —Мне пора бежать, тыковка. Позвоню позже. Король поспешил положить трубку и отключил звук на мобильном, чтобы больше ни на что не отвлекаться. Предвкушение растеклось по венам словно лава. Он, заставляя себя не торопиться, медленно поднялся в спальню, скинул надоевший за день фрак и фривольно расположился на свежих простынях. В ванне шумела вода. Люцифер сосредоточился, улавливая тоненькую нить энергии радио-демона. Перед глазами словно наяву предстала картина, как по обнажённому телу стекает вода. Столь тонкую магию грешники не в силах заметить. Король чуть слюной не подавился и прекратил любые поползновения, дабы не искушать себя. Через пару минут шум прекратился и какое-то время было тихо. Оверлорд робко выглянул из ванной. То, каким взглядом первый грех смотрел на него, заставляло внутри всё задрожать, но отчего именно грешник не решился бы судить. —Ты так и будешь там стоять? Не бойся, Бэмби, я тебя не обижу. —Ещё раз назовёшь меня Бэмби — я тебе голову откушу. Аластор неуверенно подходил ближе пока не встал напротив Владыки Преисподней, между его широко разведённых коленей. —Тогда оленёнок, — проговорил Люцифер, не уследив за интонацией. Прозвучало слишком хрипло, слишком вожделеюще. Он сглотнул вязкую слюну, протянул руку, убирая мешающую ткань в сторону, и погладил грешника по бедру как норовистую лошадь. Полы халата разошлись, открывая вид на соблазнительные ноги. В горле словно ком застрял, не давая вымолвить ни слова. Люцифер честно пытался не так откровенно пялиться, но вид обнажённых ножек и того, что между ними делал задачу невыполнимой. Он чувствовал, как внизу всё сильнее закипает желание, а слюна скапливается во рту. Сидя на кровати, король Преисподней смотрел снизу вверх на радио-демона, притянул его к себе, усадив на колени. Аластор от нервов грыз нижнюю губу и постоянно ёрзал, не зная куда деть руки. У Владыки была белая словно фарфор кожа, от соприкосновения с которой радио-демон чуть ли не плавился. —Нервничаешь? Я не сделаю тебе больно, обещаю. Я аккуратно. Морнингстар провел рукой по напряжённой спине. —Ты такой красивый. Аластор нервно взглянул в глаза королю, сохраняя молчание от неловкости. Тот нежно гладил его по волосам, иногда задевая стоящие торчком уши. Падший запустил руку под махровый халат, прошёлся пальцами по бедру, царапнув обручальным кольцом. На коже высыпали мурашки. —Такой чувствительный... — Горячий шёпот первого в мире искусителя лился прямо в уши словно мёд, — так легко довести тебя до дрожи... Не бойся. Я буду нежным. И медленным. Просто позволь мне доставить тебе удовольствие. Владыка говорил тихо, целуя в шею. Он не торопился, видя как Аластор трепетал от малейших касаний. Грешник свёл ноги, зажав между ними проворную ладонь. Его дыхание стало тяжёлым и рваным. —Никто никогда не прикасался к тебе там? Радио-демон отрицательно помотал головой и падший продолжил ласково целовать его, касаться в самых запретных местах, чувствуя всё меньше сопротивления. Он был в абсолютном восторге. Его несносный грешник оказался невинным, кто бы мог подумать? —Ты так красиво реагируешь. Хочу зацеловать тебя везде. От головы до кончиков пальцев. Ты позволишь? Тихий выдох на грани слышимости прозвучал подобно приглашению. Владыка улыбнулся и прошептал прямо в губы: —Надо же, какой покорный. Это хорошо. Люцифер не спеша исследовал тело грешника, ощущая, как тот постепенно расслабляется. Халат потихоньку сполз с плеч, обнажив оверлорда почти по пояс. Падший аккуратно прикусил его тонкую ключицу, спустился ниже и провел языком по затвердевшему соску. —Так трепещешь. Нравится? — Аластор торопливо закивал, сцепив зубы, надеясь не издать ни одного постыдного звука — До чего же ты чувствительный. Это прекрасно. Хочу доставить тебе такое удовольствие, от которого у тебя будут дрожать даже пальцы на ногах. Ты будешь умолять меня не останавливаться. Это я тебе обещаю. Рука правителя мягко накрыла пах радио-демона. Его запах, что вблизи становился только насыщеннее, так будоражил, но нужно держать себя в руках и сосредоточиться. Люцифер улавливал каждый сладкий вздох, наблюдал, как грешник вздрагивает от малейших прикосновений. Он надавил чуть сильнее вырвав первый по-настоящему громкий стон. Аластор поспешил закрыть собственный рот рукой, удивлённый тем, что этот звук вообще из него вырвался. —Как сексуально ты стонешь из-за меня... —Прекрати говорить это! Аластор был очень смущён, как чужими словами, так и своей реакцией на них. Он хотел этой близости, конечно хотел, но то, что вытворял с ним Люцифер просто за гранью. Радио-демон никогда бы не подумал, что однажды будет извиваться в чьих-то руках, плавясь от жара и желать большего. Владыка нежно прижался языком к пульсирующей венке на шее, прошёлся им вверх, оставив влажную дорожку. Ласкал грешника между ног, а второй рукой также залез под одежду, нащупал судорожно сократившееся отверстие, отодвинув мешающийся хвостик в сторону, и вставил мокрый от наколдованной смазки палец. Аластор вскинулся, широко распахнув глаза. Люцифер был очень опытным, знал где потрогать, где приласкать, куда надавить посильнее. —Тшш. Просто чувствуй. Радио-демон трепетал в его руках. Он спрятал своё лицо в ладонях, сгорая от стыда. —Не прячься. Король наслаждался тем, как Аластор ёрзал на его коленях, видом алеющих щёк и смущённо опущенных ушек. «Внутри него будет до одури тесно» — подумал Люцифер и продолжал медленно сводить грешника с ума неторопливыми ласками. Его член обильно истекал предэякулянтом, похоже, возбудился не на шутку. —Ты такой мокрый. Так сильно нравится? Дрожащее тело прижалось к нему и Люцифер услышал тихий всхлип у своего плеча. —Тише-тише. Только глянь, как ты прекрасен. Так мило дрожишь. Владыка втолкнул внутрь ещё два пальца, наколдовав побольше смазки, надавил внутри на самую чувствительную точку, наблюдая, как Аластор слепо дернулся и жадно насадился. Падший умилился от этого, прижался ртом к его опустившемуся ушку и нежно сжал зубами у основания, продолжая ласкать его тело и внутри, и снаружи. —Ты так сжимаешься. Тебе хорошо? Королю пришлось постараться, чтобы расслышать очень тихое«да».Он поцеловал своего несносного грешника в губы, слизывая проступившие капельки крови. —Вот и славно. Аластор попытался запахнуть халат и хоть как-то прикрыться от внимательных глаз, что жадно улавливали каждое его движение, каждый вдох, каждый стон. Люцифер перехватил его руку и поцеловал в центр ладони, жарко скользнул языком между пальцами и направил между ног, чтобы тот приласкал самого себя. Халат медленно съехал с плеч. —Вот так. Ты такой послушный. Хочу съесть тебя целиком. Пальцы внутри снова задели то самое место и Аластор выгнулся в руках короля. Падший же прильнул ближе и завладел его губами, проникая языком в рот и задевая кончиком чувствительное нёбо. Второй рукой он задавал неторопливый темп на члене, чувствуя насколько мокрым уже стал грешник. Люцифер ненадолго зарылся носом в его волосы и вдохнул полной грудью. —Ложись, — падший озвучил короткий приказ и опустил радио-демона на алые простыни, навис сверху, притираясь бёдрами, целовал снова и снова. Когда он немного отстранился, Аластор закрылся руками. Жгучий стыд опалял щёки, заливая их румянцем. —Не нужно так смущаться. —Пожалуйста, иди нахуй. —Не, сейчас твоя очередь. Аластора душили страстью, целовали и ласкали везде где только можно и нельзя, он и сам не понял, как с губ слетело тихое:«ещё».Владыка огладил его шею пальцами, прошёлся всей пятернёй по груди и сжал бледный сосок. Низкий, рычащий тембр голоса Люцифера в самое ухо вызывал неконтролируемую дрожь. —Покажешь мне, где тебе нравится больше всего? Язык правителя прошёлся по хрящику и зубы деликатно прихватили чуть выше. Пальцы вновь оказались внутри, Аластор сам насадился на них до упора, вырвав из груди натуральный скулёж. —Ты издаёшь такие милые звуки, — не удержался Владыка от комментария, засаживая пальцы насколько мог глубоко и задевая бугорок простаты. — Где у тебя самое чувствительное место? —Я не знаю. Просто сделай уже... что-нибудь. И прекрати болтать! Аластор отвернулся стоило их глазам встретиться, задрал руки и спрятался между локтей. Владыка нежно прошептал: —Упрямец... Люцифер оставил парочку сочных засосов чуть выше плечевого сустава, сжал губами дернувшийся кадык, спустился поцелуями по горлу к вздымающейся груди. Слегка прикусил сосок, сжал пальцами другой, обжёг горячим дыханием его кожу и трогал, трогал, трогал. Аластор совсем потерялся в ощущениях. До ушей короля донеслось тихое умоляющее:«ниже»и он был не против исполнить эту маленькую просьбу, удостоившись кроткого взгляда из-под ресниц в сочетании с пылающими щеками и рваным дыханием. Такой Аластор — настоящее произведение искусства. Не дав себе времени на раздумья, Люцифер спустился вниз, мельком поцеловав уязвимый живот, развёл дрожащие ноги и проник языком внутрь сжимающегося кольца мышц, добавляя к смазке слюну. Радио-демон пребывал в полнейшем шоке. Он даже не знал, что так бывает. Само слово«римминг»было ему незнакомо, а уж его смысл — тем более. Чужой язык стал в разы длиннее (Люцифер частично менял форму), извивался, да так, что Аластора подбрасывало от малейших фрикций. Стоны зазвучали отчаяннее. Он пытался сомкнуть колени, но ему не позволили, продолжая вылизывать изнутри. Мокро и властно. А ведь это, во имя всего святого, всего лишь начало! Грешник не знал куда себя деть, мечась по постели. Всё мешалось в один выжигающий изнутри коктейль: стыд, брезгливость, удовольствие, неловкость, страсть, отчаяние, лёгкий испуг, желание. Аластор задушено пискнул и схватился обоими руками за голову короля, испортив его прежде идеальную укладку. —Л... Люцифер, — беспомощно позвал он, но падший лишь принялся ласкать его с ещё большим рвением. — Люци! Владыка ненадолго оторвался от своего занятия, чтобы разглядеть распластанное тело под собой. Великого и ужасного радио-демона колотило дрожью, его уши крепко прижимались к голове, растрёпанные волосы разметались по подушке, тонкие руки отчаянно хватались за него, а искусанные губы сбивчиво шептали что-то. —М? —Я... не вынесу этого больше. Пожалуйста... Владыка внял его неуклюжей просьбе. Ввёл внутрь сразу четыре пальца, убеждаясь, что они свободно скользят и не причиняют боли или дискомфорта. На всякий случай добавил ещё немного смазки и приладил свой стоящий колом член. Аластор напряжённо замер, но проникновение оказалось безболезненным, вопреки ожиданиям, только немного странным. Люцифер вошёл до упора и замер на вытянутых руках, давая грешнику привыкнуть к новому ощущению заполненности. От первого же толчка, случайно попавшего прямиком по простате, Аластора подбросило так, как никогда до этого. Он не смог вовремя удержать рвущийся наружу крик и вцепился когтями в предплечья Владыки, стараясь не потерять хоть какой-то ориентир. Внутри было так тесно, так влажно и так одуряюще горячо, что Люциферу приходилось изо всех сил сдерживаться, просто чтобы не сорваться на бешеный животный темп. Его уже не волновало то, как они вообще пришли к этому. Единственное, что было важно прямо сейчас — жаркая содрогающаяся теснота, скулящие выдохи на каждом аккуратном движении и безумный взгляд из-под влажной от пота чёлки. Если бы он знал, каким этот грешник мог быть в постели, падший не ходил бы вокруг да около так долго. Аластор ощущал пульсирующую плоть короля в себе, то, как он входил снова и снова, раздвигая упругие стенки. Оверлорд пытался сдерживать постыдные звуки, что так и норовили вырваться из него с каждым выверенным толчком, но получалось плохо. Он то и дело поскуливал, когда член входил до упора, задевая простату, и их бёдра соприкасались. Хуже всего были мерзкие хлюпающие звуки и шлепки плоть о плоть, которые радио-демон слышал слишком чётко со своим обострённым слухом. Люцифер же пытался держаться, мозг будто перетёк в член, который так крышесносно сжимали упругие стенки. То что он видел, слышал, чувствовал — всё это просто сносило башню. Безумная жажда обладать правила бал и сдерживаться становилось всё труднее. Он перехватил чужие ноги поудобнее и задвигался в быстром рваном ритме, то замедляясь, то ускоряясь. Грешник больше не мог контролировать себя. Срывался на громкие, наполненные истинным удовольствием, крики, подвывал на каждом особо глубоком толчке, разрывая когтями простыни на лоскуты. Он даже предположить не мог, насколько может быть приятно, если вручить власть над собой в чужие, надёжные руки. Аластор никогда не мог по-настоящему довериться кому-то, не позволял подойти к себе настолько близко, но вопреки собственным убеждениям, зашёл так далеко. Его имел сам Владыка Преисподней, валяя по простыням как последнюю шлюху, а радио-демон в экстазе наслаждался процессом, неосознанно подмахивая бёдрами. Скажи ему кто-нибудь пару месяцев назад что-то подобное и от наглеца не осталось бы даже пепла. Но прямо сейчас это было так хорошо. Так горячо. Так глубоко, боже. Так... восхитительно приятно. —Перевернись, — попросил Люцифер, нетерпеливо оглаживая чужие бока. Аластор перекатился по постели и его колени тут же разъехались. Он почувствовал, что Владыка снова вошёл в него, набирая прежний быстрый темп. Очаровательный олений хвостик метался в разные стороны, щекоча пресс падшего серафима. —Люцифер, — стонет грешник на выдохе. — Люци... Аластор подавился криком, когда король снова ускорился, а толчки, от которых его слегка протаскивало по кровати, стали ещё жёстче. —Чёрт возьми.. ты... с ума меня сведёшь. Жгучая волна наслаждения прошивала позвоночник и Аластор извивался под королем, не замечая, как отчаянно поддавался назад на каждый рывок. Тело горело, а рассудок и вовсе сказал: «гудбай». Радио-демон уже был готов на что угодно, лишь бы невыносимый жар, наконец, утих. Люцифер жадно ловил каждый его жест, выцеловывая солёные от пота лопатки, покрывал укусами загривок. Их тела буквально сплетались, выжигая страстью души, нервы звенели, а стоны разносились по всему дому, а может даже и пляжу. —Ещё, ещё, ещё, — повторял Аластор, словно в бреду. Он выкрикивал имя Люцифера на каждом резком, глубоком толчке, нашарил его руку и схватился за неё будто утопающий. Королю нравилось, как тот умолял, нравился вид их переплетённых пальцев. Он был в восторге от звуков, что вырывались из демонёнка. Без этих раздражающих спецэффектов его голос был просто великолепен. В каждом выкрике столько наслаждения, чувственного, наполненного страстью. Хотелось просто запереть эту душу где-нибудь, где никто не найдёт, не увидит и не услышит, потому что всё это целиком принадлежало только ему. Не прекращая работать бёдрами, Люцифер наблюдал, как грешник выгнулся великолепной дугой, подставляясь под каждое прикосновение, каждое движение языка, каждый выпад. Пробирало до дрожи. Аластор чувствовал, что оказался на грани. Опаляющая волна жара медленно, но верно накрывала его с головой, не оставляя даже шанса избежать этого невыносимо яркого ощущения. Он задыхался, не хватало совсем чуть-чуть. В уголках глаз собрались слёзы. —Ах! О, боги! Да-а! Грешник забился под Владыкой. Слов не осталось, как и малейшей тяги к сопротивлению. Не то чтобы он вообще особо-то сопротивлялся. Аластор целиком отдался поглотившему его чувству единения, уронил голову на постель и завыл в подушку, оказавшись совершенно неготовым к столь сильному удовольствию. Содрогаясь, он сбивчиво орал что-то, но даже сам не слышал что, из-за стучащей в ушах крови. Люцифер чувствовал, как судорожно сжались внутренние мышцы, стискивая его член. Не в силах больше терпеть, он излился внутрь, ненадолго отставая от бьющегося в оргазме грешника. Низкий рык прошёлся по коже, взбудоражив сознание. Всего на мгновение повелитель отпустил контроль над собой и яркая вспышка вспыхнула перед глазами. Это было похоже на то, как если бы огромный зал вдруг стал тесной коробкой. И хоть физически Люцифер оставался в прежней форме, аура неудержимо вырвалась наружу, заполонив собой всё пространство. Маленькая душа в его когтях змеёй извивалась в экстазе, горела так ярко, так соблазнительно. Владыка неосознанно прощупал все самые тёмные её закоулки и с удивлением напоролся на цепь контракта. Аластор уже принадлежал кому-то. Распахнув глаза, Люцифер уставился на дрожащее тело под собой, покрытое его собственническими метками. Трепещущее, беспомощное, великолепное. Владыка навалился всем весом на грешника, уткнувшись в искусанный загривок лицом и пытаясь восстановить дыхание. Аластор тоже тщетно пытался отдышаться, его всё ещё колотило послеоргазменной дрожью. Каждое прикосновение — как ножом по оголённым нервам, глаза невольно слезились. Теперь он кажется понимал, почему все так помешаны на этой нелепой грязной возне под одеялом. —Тише-тише, — сказал Люцифер, вслушиваясь в жалостливый скулеж. — Всё хорошо, я рядом. Это было слишком для тебя? Владыка вытащил обмякающий член и перевернул радио-демона на спину, столкнувшись с пьяным взглядом. —Ты... Ты в меня... —Да, извини. Не смог удержаться. Аластор вяло поднял дрожащую ладонь и обтёр своё красное лицо. Двигаться совершенно не хотелось. Люцифер устало опустился рядом, подперев голову рукой и уставился на разомлевшего грешника. —Выглядишь так, будто обдолбался, — с улыбкой проговорил он. —Иди нахер. Люцифер пристально смотрел на радиоведущего, поглаживая того по плоскому животу, не удержался и поцеловал снова. Медленно и тягуче, выпивая сбитое дыхание. Краем глаза он заметил свечение дисплея в порыве страсти скинутого на пол телефона. —Дай мне минутку. Падший лениво сполз с кровати, подобрал свой телефон и вышел за дверь. Снова звонила Чарли. —Да? —Ну, наконец-то! Мне уже надоело тебе звонить! —Ближе к делу, милая. — Люцифер безумно любил дочь, но иногда она становилась невыносимой, а его терпение отнюдь не было бесконечным. — Появились какие-то проблемы? —Нет. Ну... разве что гостей стало немного меньше. —Я же барьер поставил. Никто не смог бы улизнуть. —... —Так, я понял. Держи себя в руках, Чарли. Не забывай, чему я тебя учил. —Я стараюсь. Просто... разозлилась. Вэгги под стражей, а я торчу тут с этими высокомерными ублюдками, слушаю как они лебезят и мне тошно. У грешников хотя бы есть выбор, возможность искупиться и стать лучше. А эти... Ещё и Сев от меня отстать никак не может! И вообще, какого чёрта ты оставил меня с ними одну?! —Чарли, ты попросила обеспечить тебе проход в рай, чтобы поговорить с серафимами и я договорился. Ты попросила организовать это сборище лизоблюдов и я созвал всю высшую касту ада. Ты попросила меня помочь своей подружке и я до сих пор делаю всё от меня зависящее. Мне ничего для тебя не жалко, дорогая, но ты уже взрослая девочка. Ты — наследница престола. Должна знать как справляться со знатью. Будет тебе хорошей практикой. На той стороне, принцесса тяжело вздохнула. Люцифер давно подумывал о том, чтобы передать дочери правление, раз уж сам не хотел этим заниматься, да всё тянул. Считал, что она не готова. Чарли была слишком увлечена грешниками и их проблемами, тогда как свои она не торопилась решать. С адорождёнными встречалась редко, да и, насколько Владыка Преисподней мог судить, даже друзей среди них не имела. Её авторитет держался хорошо если на соплях. И то, больше из-за влиятельного папочки, нежели её самой. —Просто они выводят меня из себя. —Ты выше этого, милая. Выпрями спину и пусть все нахер сходят. —Спасибо, пап. Но мне всё же было бы проще, если бы ты находился здесь. —Прости, у меня другие планы. И я слышу как ты закатываешь глаза. —Как это можно услышать? — спросила позабавленная демонесса. —Ты моя дочь. Я итак знаю, как ты ведёшь себя, когда закипаешь. —Ой, а что у вас с Аластором? —Мне пора идти. Люцифер положил трубку, не собираясь комментировать. Когда-нибудь они обязательно это обсудят, но сейчас не время и не место. Аластор нашёлся на балконе. Падший приблизился, не удержавшись, положил ладонь чуть выше поясницы. —Проблемы? — вздрогнув от неожиданного прикосновения, спросил радио-демон. —Чарли прибила кого-то в порыве злости. —Это... непохоже на неё. —Ты хоть раз видел мою дочь в гневе? —Нет. —Ну, так и не суди, что на неё похоже, а что нет. Оверлорд лишь хмыкнул и отвернулся, вернувшись к наблюдению за накатывающими на берег волнами. Люцифер взобрался на перила, развернувшись спиной к воде, поймал грешника за подбородок и требовательно заглянул в глаза. —О чём задумались, ваше Величество? У меня что-то на лице? Люцифер прижался ближе и горячо зашептал в дрогнувшее ушко как трахнет грешника прямо в океане. Обладая весьма богатой фантазией Аластор живо представил всё в красках и зарделся. Он уже понял, что Люцифер — жуткий извращенец, но к чему оказался не готов, так это к тому, что, видимо, сам был таким же. Представленная в красках картина того, как его властно берут, покачивая на волнах, так взбудоражила, что внутри всё завязалось узлом от желания. Он знал — наяву никогда не позволит себе подобного вульгарного поведения, но сердце предательски заколотилось от одной только мысли. —Ой, да иди ты, — смущённо пробормотал Аластор, впрочем, не торопясь выбираться из хватки. Люцифер аккуратно чесал грешника за ушами и тот млел от подобной нехитрой ласки. —Аластор? —М? —Кто твой хозяин? Аластор встрепенулся, мгновенно выплывая из неги. Внутри всё похолодело. —Я не осуждаю. Просто... я мог бы... ну, знаешь. Разорвать твой контракт? Оверлорд поражённо смотрел на Владыку. Он не мог поверить, что тот сам предложит это. —Что взамен? Люцифер довольно хмыкнул и намотал на палец алую прядь. Он мог бы поставить любые условия, ради свободы демонёнок на всё согласится, по глазам видно, но поступить так означало бы предать его доверие. Хотя искушение сделать этого несносного грешника своим навеки было слишком уж велико. —Пожалуй, есть кое-что, чего я хочу. Аластор напряжённо замер. Он боялся надеяться, боялся того, что Люцифер мог бы потребовать от него. Воображение рисовало мрачные картины. —Поцелуй меня. Прямо сейчас. —И всё? —И всё. Радио-демон неверяще уставился на Люцифера, но быстро опомнился и поддался вперёд, приникая к чужим губам. В его волосы зарылась рука Владыки, играясь с прядями и теребя пушистые ушки. Люцифер целовал так, будто саму душу высосать хотел, хотя кто знает, может, он действительно преследовал подобную цель? Это был самый долгий поцелуй в жизни грешника. Ну, то есть в посмертии. —Имей ввиду, когда я разорву контракт, твой хозяин, кем бы он ни был, это почувствует. —О-о, — предвкушающе протянул радио-демон, — уж надеюсь. Люцифер положил ладонь на тёплую щёку грешника, погладив, и снова притянул того к себе за подбородок, раздвинул губы и настойчиво прикоснулся языком. Они долго и упоительно целовались, пока у Аластора окончательно не перехватило дыхание. Поцелуи ему безумно нравились, хотя он скорее язык себе откусит, чем признает это. —Иди внутрь. Я сейчас. На короткое мгновение у радио-демона возникла крамольная мысль не подчиниться, но, увидев в глазах Люцифера веселый блеск, сразу понял — тот подумал о том же, хорошо его изучил, чёртов всесильный коротышка. Ночь будет долгой и если Аластор подумал, что одним разом они ограничатся, то очень сильно ошибся. У короля были большие планы на его тощую задницу. Грешник вернулся в дом, а падший задумчиво поглядел на плещущиеся волны. В следующее мгновение он снял обручальное кольцо, что многие годы носил не снимая, и запустил со всей силы.