Лечить нельзя калечить

      Дни в Хогвартсе сливались в одну бесконечную череду занятий, обязанностей и бессонных ночей. Гермиона не могла точно сказать, сколько прошло времени с начала учебного года — неделя или месяц. Каждое утро начиналось одинаково: она просыпалась в своей комнате, чувствуя тяжесть в груди и лёгкое головокружение — первые признаки того, что пора принять очередную дозу зелья.       Сегодня не было исключением. Гермиона открыла глаза за несколько минут до звона будильника. Тусклый свет осеннего утра едва пробивался сквозь тяжёлые шторы. Она протянула руку к прикроватной тумбочке, нащупывая знакомый флакон. Пальцы дрожали, когда она откручивала крышку.       «Просто чтобы прийти в себя», — подумала Гермиона, делая глоток. Горьковатая жидкость обожгла горло, и почти сразу туман в голове начал рассеиваться.       Звук открывающейся двери заставил её вздрогнуть. Гермиона поспешно спрятала флакон под подушку.       — Ты ещё не встала? — раздался голос Гарри. — У нас собрание старост через полчаса.       Гермиона села на кровати, стараясь не встречаться с ним взглядом.       — Я помню. Скоро буду готова.       Гарри хмыкнул, окидывая комнату критическим взглядом.       — Знаешь, для лучшей ученицы Хогвартса ты стала удивительно неорганизованной.       Его слова больно кольнули, но Гермиона промолчала. Она научилась игнорировать подобные замечания — это было проще, чем спорить.       — Я подожду тебя в гостиной, — бросил Гарри, закрывая за собой дверь.       Оставшись одной, Гермиона глубоко вздохнула. Совместное проживание с Гарри оказалось сложнее, чем она представляла. Его постоянные придирки, снисходительный тон — всё это медленно подтачивало её и без того хрупкое эмоциональное состояние.       Она встала с кровати и подошла к зеркалу. Бледное лицо, тёмные круги под глазами — Гермиона едва узнавала себя. «Ты справишься», — прошептала она своему отражению, пытаясь вложить в эти слова хоть каплю уверенности.       Наспех одевшись и собрав волосы в небрежный пучок, Гермиона вышла в общую гостиную. Гарри уже ждал её, нетерпеливо постукивая палочкой по подлокотнику кресла.       — Наконец-то, — сказал он, вставая. — Нам нужно обсудить кое-что по дороге.       — Что именно? — спросила Гермиона, чувствуя, как действие зелья начинает притуплять тревогу.       Гарри поправил значок старосты на груди.       — Я думаю, нам стоит пересмотреть систему распределения обязанностей между старостами факультетов. У меня есть несколько идей…       Гермиона кивала, лишь наполовину слушая его монолог. Её взгляд скользнул по камину, где на каминной полке стояла колдография Гарри и Джинни. Она заметила, как Джинни на фото слегка отстранялась от Гарри, когда тот обнимал её за плечи.       — Ты меня слушаешь? — резкий голос Гарри вырвал её из задумчивости.       — Да, конечно, — поспешно ответила Гермиона. — Давай обсудим это на собрании со всеми старостами.       Гарри нахмурился, но кивнул. Они вышли из гостиной старост, и привычная маска спокойствия и собранности заняла своё место на лице Гермионы. Ещё один день в Хогвартсе начался, и она должна была сыграть свою роль.       По дороге на собрание старост коридоры Хогвартса были непривычно тихими. Большинство студентов ещё спало, и только изредка можно было увидеть торопящихся на ранние занятия когтевранцев.       — Я слышал, что некоторые студенты устраивают тайные вечеринки в Выручай-комнате, — говорил Гарри, его голос звучал раздражённо. — Нужно положить этому конец.       Гермиона молча кивнула, думая о том, что на старших курсах гриффиндорцы и сами были участниками таких «тайных собраний». Но война изменила Гарри, превратив его из бунтаря в строгого блюстителя порядка.       — Может быть, не стоит быть слишком строгими? — осторожно предложила она. — После всего, что произошло, людям нужна какая-то отдушина.       Гарри резко остановился и повернулся к ней.       — Отдушина? — переспросил он, его зелёные глаза сверкнули. — Гермиона, мы должны показывать пример. Если мы позволим нарушать правила сейчас, то…       Он не успел закончить фразу. Из-за угла вывернула Пэнси, едва не столкнувшись с ними. Её волосы были слегка растрёпаны, а на шее виднелся свежий след от поцелуя.       — Ох, простите, — сказала Пэнси, её голос звучал слишком сладко для случайной встречи. — Я не ожидала встретить здесь самого главного старосту школы.       Гарри слегка выпрямился, услышав это обращение.       — Паркинсон, — произнёс он, сохраняя строгость в голосе. — Ты не на своей территории. Что ты делаешь в этой части замка в такое время?       Пэнси ухмыльнулась, поправляя воротник рубашки.       — О, я просто… осматривалась. Знаете, послевоенная реконструкция и всё такое. Просто хотела убедиться, что всё… на своих местах. — Она сделала паузу, окидывая Гарри оценивающим взглядом. — Но вы меня подловили. Ты отлично справляешься с новыми обязанностями, Поттер.       Челюсть Гарри заметно напряглась. Он явно не ожидал комплимента от слизеринки.       — Спасибо, но это не оправдывает нарушение правил, — ответил он, но в его голосе уже не было прежней твёрдости.       Пэнси лишь загадочно улыбнулась.       — Конечно-конечно. Не буду вас задерживать. У вас, наверное, много важных дел.       Она прошла мимо них, слегка задев плечом Гарри. Тот на мгновение замер, явно обескураженный этим неожиданным взаимодействием.       Гермиона молчала, чувствуя, как внутри нарастает неясная тревога. Она перевела взгляд на Гарри, отмечая лёгкий румянец на его щеках.       Собрание старост проходило в просторном классе на третьем этаже. Когда гриффиндорцы вошли, остальные уже заняли свои места. Блейз Забини, ставший старостой Слизерина, окинул их оценивающим взглядом.       Гарри занял стул во главе стола, излучая уверенность и авторитет.       — Итак, — начал он без предисловий, — у меня есть несколько предложений по улучшению межфакультетского взаимодействия и укреплению единства Хогвартса.       Он сделал паузу, окидывая всех присутствующих внимательным взглядом.       — Во-первых, я предлагаю ввести обязательное еженедельное мероприятие, где студенты всех факультетов будут работать вместе над различными проектами. Например, совместное приготовление зелий или практика заклинаний.       Некоторые старосты обменялись недоумёнными взглядами.       — Во-вторых, — продолжил Гарри, не давая никому вставить слово, — мы должны перемешать спальни. Студенты разных факультетов должны жить вместе.       По комнате пронёсся шёпот удивления и возмущения.       — Это невозможно, — возразила Падма Патил. — Традиции Хогвартса…       — Традиции можно менять, — перебил её Гарри. — Мы пережили войну. Старые предрассудки должны уйти в прошлое.       Гермиона заметила, как Гарри слегка наклонился вперёд, его глаза горели энтузиазмом.       — Кроме того, я предлагаю ввести систему обмена баллами между факультетами. Если студент одного факультета помогает студенту другого, оба факультета получают баллы.       — Но это может привести к манипуляциям, — осторожно заметил Эрни Макмиллан.       Гарри улыбнулся, и в этой улыбке было что-то, от чего у Гермионы по спине пробежал холодок.       — Напротив, Эрни. Это научит студентов сотрудничать и думать о благе всей школы, а не только своём факультете. Разве не этого мы все хотим?       Гермиона наблюдала, как Гарри умело играл на чувстве вины и желании искупления, которое испытывали многие после войны. Он говорил о единстве и равенстве, но в его словах сквозило нечто… властное.       — У кого-нибудь есть возражения или альтернативные предложения? — спросил Гарри тоном, который явно не предполагал отказа.       Несколько старост неуверенно подняли руки, но Поттер ловко переформулировал их сомнения, превращая их в поддержку своих идей.       — Отлично, — подвёл итог он, когда последний голос несогласия был подавлен. — Тогда давайте обсудим детали реализации.       Гермиона молчала на протяжении всего собрания, чувствуя растущее беспокойство. Она видела, как легко Гарри манипулировал мнением окружающих, как умело он использовал свой авторитет «Избранного». И самое страшное — она не была уверена, что его намерения были полностью бескорыстными.       Когда старосты начали покидать класс, Забини как бы невзначай оказался рядом с Гермионой. Он склонился к ней, делая вид, что поправляет ремешок сумки, и прошептал с едва сдерживаемой усмешкой:       — Эй, Грейнджер, а наш Поттер, похоже, решил стать новым Тёмным Лордом. Только вместо Пожирателей у него теперь армия объединённых студентов. Как думаешь, нам уже пора кланяться или подождём, пока он себе корону сделает?       Его слова, произнесённые с типичной иронией, заставили гриффиндорку вздрогнуть. Она бросила быстрый взгляд на Блейза, пытаясь понять, насколько серьёзно он это сказал.       — Блейз, это не смешно, — тихо ответила она, но в её голосе не было уверенности.       — О, я и не шучу, дорогая, — подмигнул ей Забини. — Просто наблюдаю. И, кстати, твоё молчание на собрании было… красноречивым.       С этими словами он отстранился и, насвистывая какую-то мелодию, направился к выходу, оставив Гермиону в смятении от его слов и собственных мыслей.

***

      Жизнь в Хогвартсе постепенно начала входить в новое русло. Из-за сокращения числа студентов многие занятия стали смежными — теперь чаще обычного можно было увидеть гриффиндорцев и слизеринцев, вместе корпящих над котлами на зельеварении, или когтевранцев, помогающих пуффендуйцам с трансфигурацией.       Атмосфера в замке медленно, но верно менялась. Всё чаще в коридорах можно было услышать смех студентов разных факультетов, обсуждающих домашние задания или последние новости. Даже в Большом зале во время обеда границы между столами стали менее чёткими — то тут, то там виднелись островки смешанных компаний.       Однажды утром в каждой факультетской гостиной появилось новое объявление, подписанное лично Поттером. В нём говорилось о введении еженедельных межфакультетских мероприятий, направленных на сближение студентов. Расписание на ближайший месяц выглядело следующим образом:       1. Первая неделя: «Магический квест». Команды, состоящие из представителей всех четырёх факультетов, должны будут пройти серию испытаний, используя знания и навыки из различных областей магии.       2. Вторая неделя: «Ярмарка талантов». Студенты смогут продемонстрировать свои уникальные способности — от музыкальных выступлений до демонстрации редких заклинаний. Главное условие — выступления должны быть подготовлены смешанными группами.       3. Третья неделя: «День обмена факультетами». Студентам предлагалось на один день «поменяться» факультетами, посетить чужие гостиные, познакомиться с традициями и обычаями других домов.       4. Четвёртая неделя: «Большой благотворительный бал». Завершающее мероприятие месяца, где студенты могли не только повеселиться, но и собрать средства на восстановление магических сообществ, пострадавших во время войны.       Судя по всему, отказы от участия принимались только под предлогом смерти.       Гермиона, прочитав объявление, испытала смешанные эмоции. С одной стороны, идея межфакультетского сотрудничества казалась правильной и своевременной. С другой — она не могла отделаться от ощущения, что за всем этим стояло нечто большее, чем просто желание объединить студентов.       Она всё ещё стояла возле доски объявлений, как в гостиную старост вошли Гарри с Джинни.       — Как раз читала о твоих новых инициативах, — Гермиона не повернула голову в их сторону. — Довольно интересные идеи.       Поттер расплылся в широкой улыбке.       — Да, я знаю. Правда здорово? — он подошёл ближе, обводя рукой список мероприятий. — Каждая из этих идей — просто блеск. И заметь, все они куда лучше, чем твоё Г.А.В.Н.Э.       Волна обиды захлестнула её в доли секунд.       Джинни резко повернулась к Гарри.       — Эй, это было грубо. Г.А.В.Н.Э. было важным проектом…       — Важным? — фыркнул Гарри. — Брось, Джин. Это была пустая трата времени. А вот мои идеи действительно изменят Хогвартс к лучшему.       Гермиона сжала кулаки, чувствуя, как внутри закипает гнев.       — Твои идеи, Гарри? — процедила она сквозь зубы. — А не кажется ли тебе, что ты немного… зазнался?       Гарри резко повернулся к ней, в его глазах мелькнуло что-то холодное.       — Зазнался? Я просто знаю цену своим стараниям. В конце концов, кто из нас спас магический мир?       — Мы все участвовали в этом, вообще-то, — тихо сказала Джинни, но он словно не услышал её.       Внутри Гермионы нарастало желание высказать всё, что накопилось за эти недели. Но она сдержалась, понимая, что это может привести к серьёзной ссоре.       — Знаешь что, Гарри, — сказала она наконец, стараясь говорить спокойно, — может быть, тебе стоит немного подумать о том, как ты относишься к своим друзьям. Потому что сейчас ты ведёшь себя просто как сукин сын.       — Что ты сказала?       Гермиона не отступила. Её трясло от злости, но она держала подбородок высоко поднятым.       — Ты слышал меня, Поттер. Сукин сын. Вот кем ты стал.       Джинни ахнула, переводя взгляд с одного на другого.       — Ребята, давайте просто…       — Заткнись, Джинни, — огрызнулся Гарри, не сводя глаз с Гермионы. — Значит, вот как ты думаешь? Может, тебе стоит вспомнить, кому ты обязана жизнью?       — Обязана жизнью? Серьёзно? Ты реально думаешь, что мы все должны теперь целовать землю, по которой ты ходишь?       — А может, стоило бы, — процедил Гарри. — Потому что без меня вы все были бы уже мертвы.       Воздух в комнате, казалось, сгустился.       — Знаешь, что, Гарри? — Гермиона сделала шаг вперёд, её голос дрожал от едва сдерживаемой ярости. — Пошёл ты. Пошёл ты со своим комплексом героя и своими грёбаными идеями.       С этими словами она развернулась и направилась к выходу. Уже у двери она обернулась.       — И да, можешь не беспокоиться. Я не буду участвовать в твоих идиотских мероприятиях. Найди себе другую марионетку.       Дверь с грохотом захлопнулась за ней, оставив друзей в оглушительной тишине.       Через пару часов после ссоры Джинни выйдет из гостиной. Её глаза покраснеют от слёз, а походка станет неуверенной. Она будет избегать взглядов других студентов, крепко обхватив себя руками, защищаясь от невидимой угрозы.       На утро появятся синяки — свежие кровоподтёки на бедрах и запястьях, которые расцветут мрачными фиолетовыми цветами на бледной коже. Каждый раз они будут пульсировать немой болью, напоминая о каждом грубом прикосновении цепких пальцев Поттера.