4. Сигарета
6 сентября 2024 г., 18:00
Гермиона сидела в дальнем углу библиотеки, окруженная стопками книг. Пергаменты с неразборчивыми заметками покрывали весь стол. Она не отрывала взгляда от очередного фолианта, игнорируя шум и возбуждённые голоса, доносившиеся из коридора.
Сегодня был день «Магического квеста». Весь замок гудел от предвкушения. Она не пошла на открытие мероприятия.
Пальцы дрожали, когда она переворачивала страницу. Голова раскалывалась.
— Эй, Грейнджер! Прячешься?
Забини возник словно из ниоткуда, оперевшись о книжный шкаф. На его губах играла насмешливая улыбка. Гермиона не подняла головы.
— Чего тебе, Блейз?
— Просто интересно, почему наша лучшая ученица пропускает такое важное событие. — Он подошел ближе, понизив голос. — Неужели великий Поттер не смог заставить тебя участвовать в его грандиозных планах?
— Отвали.
Забини хмыкнул.
— Ладно-ладно. Просто подумал, что тебе может быть интересно узнать последние новости.
Гермиона наконец подняла взгляд. В глазах слизеринца плясали озорные искорки.
— Какие еще новости?
— О, ничего особенного. Просто наш дорогой Избранный только что устроил истерику Макгонагалл. Кажется, он недоволен тем, что его правая рука решила забить на все его старания.
Гермиона резко встала, едва не опрокинув стул.
— Что ты сказал?
Забини ухмыльнулся шире.
— А вот теперь ты заинтересовалась. Да, Поттер пошёл жаловаться директору на то, что ты не выполняешь свои обязанности старосты. Похоже, тебя ждёт серьёзный разговор.
Гриффиндорка застыла, ошеломленная таким поступком. Волна отвращения накрыла с головой. Каждый совместный момент, каждое приключение теперь казались фальшивыми, испорченными. Её затрясло от злости. Лучший друг, трусливо побежавший ябедничать, вместо того чтобы поговорить с ней. Жалкий, мелочный ублюдок.
Горечь затопила рот. Гермиона сглотнула, пытаясь избавиться от мерзкого привкуса. Ей хотелось выблевать каждое доброе слово, сказанное в его адрес. Ненависть пульсировала в висках. Человек, которого она знала, больше не существовал.
Она до крови закусила губу, сдерживая крик ярости. Их дружба превратилась в ничто, растоптанная и уничтоженная.
— Ты врешь, — прошептала она, но в глубине души уже знала, что это правда.
Блейз пожал плечами.
— Зачем мне врать? Просто подумал, что тебе стоит знать, — он развернулся и направился к выходу.
Гермиона осталась одна, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Она медленно опустилась обратно на стул, пытаясь осмыслить услышанное. Как же сильно хотелось принять зелье и затупить эти мерзкие эмоции и нарастающую панику.
Что теперь?
***
Гарри стремительно шагал по коридору, направляясь к кабинету Макгонагалл. Он резко постучал в дверь и, не дожидаясь ответа, ворвался внутрь. — Профессор, это недопустимо! — выпалил тот с порога. Макгонагалл подняла глаза от бумаг, удивлённо вскинув брови. — Мистер Поттер, что случилось? — Гермиона. Она полностью игнорирует свои обязанности старосты. — Гарри начал расхаживать по кабинету. — Она не участвует в квесте, не помогает с организацией. Это подрывает весь авторитет старост! Директор устало вздохнула. — Присядьте, Поттер. — Она указала на стул. — Расскажите подробнее. Гарри плюхнулся в кресло, сжимая подлокотники. — Она саботирует все мои начинания. Отказывается участвовать в мероприятиях. Прячется в библиотеке. — Он подался вперед. — Как мы можем требовать дисциплины от других, если старосты не подают пример? Макгонагалл внимательно слушала, не перебивая. — Я понимаю ваше беспокойство, мистер Поттер. Но, возможно, у мисс Грейнджер есть причины… — Какие причины? — перебил Гарри. — Война закончилась. Мы должны двигаться дальше. А она застряла в прошлом. Директор поджала губы, явно недовольная его тоном. — Тем не менее, я поговорю с мисс Грейнджер. — Она поднялась из-за стола. — Но впредь, Поттер, я прошу вас решать подобные вопросы внутри вашей команды. Не стоит сразу бежать с жалобами. Гарри кивнул, хотя в его глазах всё ещё горел огонь негодования. — Спасибо, профессор. Я уверен, вы сможете вразумить её. Макгонагалл тяжело опустилась в кресло, как только за Гарри закрылась дверь. Она устало потёрла переносицу, чувствуя, как нарастает головная боль. Директор взмахнула палочкой, вызывая патронус. — Передай мисс Грейнджер: я жду её в своем кабинете немедленно. Серебристая кошка растаяла в воздухе. Макгонагалл вздохнула, глядя на портреты бывших директоров. Дамблдор лишь печально покачал головой. — Минерва, ты уверена, что поступаешь правильно? — спросил он тихо. — Я уже ни в чём не уверена, Альбус, — пробормотала она. Боль пульсировала в висках, а усталость, казалось, пропитала каждую клетку тела. Она посмотрела на свои руки — покрытые старческими пятнами. Минерва согласилась стать директором из последних сил. Она должна была уйти на пенсию, наслаждаться тихими вечерами в своем шотландском доме. Вместо этого она взвалила на себя груз ответственности за разрушенную войной школу. Каждый день давался с трудом. Бессонные ночи, бесконечные проблемы, тяжесть потерь — всё это медленно, но верно подтачивало её силы. Но она не могла позволить себе слабость. Не сейчас, когда Хогвартс нуждался в сильном лидере. Макгонагалл глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями перед разговором с Гермионой. Она должна быть строгой, но справедливой. Даже если каждое слово, каждый жест давались ей с невероятным трудом. Стук в дверь прервал её размышления. — Войдите, — произнесла Минерва, выпрямляясь в кресле. Гермиона нехотя вошла в кабинет. Её волосы были растрёпаны, под глазами залегли тени. Она выглядела измученной и потерянной. — Вы хотели меня видеть, профессор? — спросила она тихо. — Да, мисс Грейнджер. Присаживайтесь. — Макгонагалл указала на стул. — У нас будет серьёзный разговор. Гермиона медленно опустилась на сиденье, сжимая руки на коленях. — Мисс Грейнджер, до меня дошли сведения, что вы не выполняете свои обязанности старосты, — начала директор, внимательно глядя на девушку. — Это правда? — Я… — Гермиона запнулась, подбирая слова. — Я делаю всё, что в моих силах, профессор. — Но вы не участвуете в организации мероприятиях. Не помогаете Поттеру. — Это все затея Гарри, — выпалила Гермиона, не сдержавшись. — Его идея объединения факультетов. Я не… я не могу… Она замолчала, опустив голову. Макгонагалл вздохнула. — Гермиона, — мягко произнесла она, — я понимаю, что вам нелегко. Но вы — староста школы. На вас лежит ответственность. — Я знаю, — прошептала та. — Просто… всё изменилось. Гарри изменился. Я не узнаю его. В глазах Минервы мелькнуло сочувствие. — Мы все изменились, мисс Грейнджер. Война оставила свой след на каждом из нас. Гермиона подняла взгляд, встретившись глазами с директором. Она в очередной раз подметила, насколько постарела Макгонагалл. Глубокие морщины избороздили её лицо, в глазах застыла усталость. — Я постараюсь, профессор. Макгонагалл кивнула. — Я рада это слышать. А теперь идите. Гермиона встала, чувствуя себя совершенно разбитой. У двери она обернулась. — Профессор… спасибо. Макгонагалл слабо улыбнулась. — Не за что, мисс Грейнджер. Помните, моя дверь всегда открыта для вас. Гермиона вылетела из кабинета Макгонагалл, едва сдерживая рвущийся наружу крик. Её трясло от злости и отчаяния. Грёбаный Поттер загнал её в угол, как крысу. Она прислонилась к холодной каменной стене, пытаясь восстановить дыхание. Внутри разрасталась пустота, поглощая остатки надежды и радости. Ей хотелось разбить что-нибудь, разорвать в клочья. Выплеснуть всю ту ярость, что кипела внутри. Но вместо этого она стояла, сжимая кулаки до боли, до побелевших костяшек. Ненависть к Гарри, к этой грёбаной школе, ко всему миру пульсировала в висках. Гермиона ощущала себя загнанным зверем, которому некуда бежать. Она провела дрожащей рукой по лицу, смахивая непрошеные слёзы. Сраный Хогвартс. Сраные обязанности. Сраный Поттер с его идиотскими идеями.***
Прошло три дня. Три бесконечных дня, наполненных фальшивыми улыбками и вынужденным участием в идиотских затеях Поттера. Гарри действительно организовал этот чёртов квест по Хогвартсу. Толпа визжащих первокурсников носилась по замку, разгадывая загадки и выполняя дурацкие задания. За ними нужно было следить в оба глаза, чтобы никто не свернул себе шею на движущихся лестницах или не провалился в исчезающую ступеньку. Гермиона стиснула зубы и превратилась в образцовую старосту. Она разрешала конфликты между факультетами, помогала младшим найти нужный кабинет, даже организовала группу старшекурсников для дополнительных занятий по Защите от Тёмных Искусств. Она душила в себе каждый порыв послать всё к чёрту, каждое желание заорать Поттеру в лицо, какой он мудак. Гермиона Грейнджер снова стала той прилежной ученицей, которой все восхищались. Чтобы ни одна тварь больше не посмела заикнуться о том, что она как-то не так выполняет свои обязанности. Под конец дня голова невыносимо гудела от бессмысленной болтовни. Гермиона брела по пустым коридорам Хогвартса, выполняя вечерний обход. Её шаги эхом отдавались от каменных стен, напоминая о том, как она одинока. Тусклый свет факелов отбрасывал причудливые тени на древние каменные стены. Холодный осенний ветер пронизывал до костей, когда она поднялась на вершину Астрономической башни. Лунный свет заливал площадку, придавая всему вокруг призрачный, нереальный вид. Гермиона застыла, увидев знакомый силуэт у парапета. Малфой стоял, вцепившись побелевшими пальцами в холодный камень. Его платиновые волосы серебрились в лунном сиянии, плечи были напряжены, словно он нёс на них невидимую тяжесть. Ветер трепал его мантию, а в воздухе висело почти осязаемое напряжение. Казалось, само время замерло в этом месте, хранящей память о страшных событиях прошлого. — Что ты здесь делаешь, Малфой? — резко спросила Гермиона. — Отбой через пятнадцать минут. Драко обернулся. Его лицо было бледнее обычного, глаза — пустыми. — Отвали, Грейнджер. Я по делу. — По какому ещё делу? Малфой скривился. — Задание от Тонкс, если тебе так интересно. С психологического сеанса. Гермиона нахмурилась. — Какое задание? Я что-то упустила? Драко усмехнулся, но без обычного яда. — А, ну да. Ты же пропустила вторую встречу. Наверное, была слишком занята, выполняя дурацкие поручения Поттера? Гермиона поморщилась. Он был прав. С этими мероприятиями и бесконечными обязанностями старосты она совсем забыла о терапии. — Не твоего ума дело, — огрызнулась она, но без особого запала. — Просто скажи, в чём суть? Слизеринец отвернулся, снова уставившись в небо. — Нужно прожить травмирующий момент там, где это случилось, — тихо сказал он. — Здесь… здесь я должен был убить Дамблдора. — И как, помогает? — спросила она, сама не зная зачем. Драко горько усмехнулся. — Нихрена не помогает. Только хуже становится. Они помолчали. Гермиона не знала, что сказать. Часть её хотела уйти, оставить Малфоя наедине с его переживаниями. Но что-то удерживало её на месте. — Знаешь, Грейнджер, — вдруг сказал Драко, не глядя на неё, — иногда мне кажется, что было бы лучше, если бы я прыгнул с этой башни той ночью. Гермиона вздрогнула от его слов. Она машинально потянулась к карману мантии, пальцы нащупали непривычно гладкую поверхность сигаретной пачки. Сердце гулко забилось — она действительно собиралась это сделать? Дрожащими руками она вытащила сигарету, неловко зажала между пальцами. Щелчок зажигалки прозвучал оглушительно в ночной тишине. Пламя осветило её лицо, отразилось в глазах, полных решимости и страха. Первая затяжка обожгла горло. Гермиона закашлялась, чувствуя, как слезы выступают на глазах. Горький дым заполнил лёгкие, вызывая тошноту. Но она упрямо сделала вторую затяжку, потом третью. Драко наблюдал за ней с нескрываемым удивлением. — Это что, сигары? — спросил он, приподняв бровь. Гермиона попыталась усмехнуться, но вышло что-то, больше похожее на гримасу. — Маггловские сигареты. Тебе не предлагаю — полагаю, от одного слова «маггловский» тебя может стошнить. Малфой фыркнул, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на любопытство. — Не знал, что примерные гриффиндорки увлекаются такой дрянью, — протянул он. — Что дальше, Грейнджер? Начнёшь варить зелья в туалете Плаксы Миртл? — Не искушай, Малфой, — огрызнулась Гермиона, делая ещё одну неуверенную затяжку. — Может, и начну. Хуже уже вряд ли будет. Они замолчали. Тишина, окутавшая башню, казалась почти осязаемой. Но что-то изменилось. Напряжение между ними словно потрескалось, как старая краска. Этот странный ритуал с сигаретой, такой маггловский и такой запретный, создал что-то вроде молчаливого понимания. Гермиона искоса взглянула на Драко. Его лицо в лунном свете казалось вырезанным из мрамора — бледное, с резкими тенями. Она вдруг подумала, что никогда раньше не видела его таким… уязвимым. — Дай сюда, — вдруг сказал Малфой, протягивая руку. — Раз уж я всё равно в аду, можно хоть погреться. Гермиона молча передала ему сигарету. Их пальцы на мгновение соприкоснулись, и она почувствовала, как по коже пробежал электрический разряд. Драко неумело затянулся, тут же закашлявшись. — Дерьмо маггловское, — прохрипел он, но сделал ещё одну затяжку. — Добро пожаловать на тёмную сторону, Малфой, — усмехнулась Гермиона. — О, я там давно, Грейнджер. Просто раньше декорации были получше. Гермиона хмыкнула, забирая сигарету обратно. Их пальцы снова соприкоснулись, и на этот раз ни один из них не отдёрнул руку слишком поспешно. — Знаешь, Малфой, — протянула она, выдыхая дым в ночное небо, — иногда мне кажется, что мы все тут застряли в какой-то дурацкой пьесе. Только вот роли нам достались паршивые. Драко прислонился к парапету, его глаза блеснули в темноте. — А ты что, хотела роль получше, Грейнджер? Прости, но партия прекрасной принцессы уже занята Поттером. Гермиона рассмеялась, и этот звук показался ей самой странным — хриплым и немного истеричным. — О да, наш великий герой. Спаситель всея Хогвартса. — Она сделала глубокую затяжку. — Интересно, если его величество навернётся с метлы, корона не слетит? Малфой ухмыльнулся, но в его улыбке было больше горечи, чем веселья. — Осторожнее, Грейнджер. Ещё немного, и я решу, что ты переметнулась на сторону зла. — А есть разница? — она пожала плечами. — Добро, зло… Кажется, границы немного размылись после того, как мы все побывали в мясорубке. Драко внимательно посмотрел на неё, словно видел впервые. — Кто ты, и что ты сделала с Гермионой Грейнджер? — Она осталась где-то там, — Гермиона махнула рукой в сторону тёмного горизонта. — В лесу, может быть. Или в подвале Малфой-мэнора. Или в поместье Лестренджей, где меня держали почти месяц. Или… Она осеклась, поймав взгляд Драко. В его глазах плескалась та же боль, что и у неё самой. — Или на этой чёртовой башне, — тихо закончил он. Гриффиндорка глубоко затянулась в последний раз и затушила окурок о холодный камень парапета. Она смотрела, как последние искры гаснут в ночи, унося с собой этот странный момент почти-понимания. — Пора закругляться, Малфой, — сказала она, стряхивая пепел с мантии. — А то, не дай Мерлин, его величество Поттер снова настучит Макгонагалл, что я хреново справляюсь с обязанностями. Драко фыркнул, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие. — Да, нельзя расстраивать нашего драгоценного героя. Ещё корона набекрень съедет. Уголки девичьих губ невольно поползли вверх. Гермиона направилась к выходу с башни, но остановилась на полпути. — Знаешь, Малфой, — сказала она, не оборачиваясь, — это было… не так ужасно, как я ожидала. Драко хмыкнул. — Не обольщайся, Грейнджер. Завтра я всё ещё буду считать тебя невыносимой заучкой. — А я тебя — самовлюблённым придурком, — парировала она, но в её голосе не было прежней злости. — Рад, что мы друг друга поняли. Гермиона кратко кивнула. Она спускалась по лестнице, чувствуя странное смятение. Разговор с Малфоем оставил после себя горький привкус — не только от сигарет, но и от осознания, что она не одна такая. Не одна чувствует себя потерянной, сломленной, не вписывающейся в этот «прекрасный новый мир». Патрулируя коридоры, староста впервые за долгое время ощущала что-то кроме тупой боли и раздражения. Гермиона разгоняла припозднившихся учеников, и её голос звучал почти нормально — без той злости, что копилась внутри последние недели. Вернувшись в свою комнату, она едва успела стянуть мантию, как рухнула на кровать. Из-за стены доносились приглушенные стоны и скрип кровати — очередная «героическая победа» Поттера. Гермиона поморщилась, но даже это не смогло выбить её из колеи. Она закрыла глаза, и перед внутренним взором снова возникло лицо Малфоя — бледное, осунувшееся, с тенями, залегшими под глазами. Такое же потерянное, как и её собственное отражение в зеркале. Ещё пару минут Грейнджер прокручивала в голове их разговор, а затем сама не заметила, как провалилась в глубокий сон.
