Лечить нельзя калечить

      Гермиона и Джинни осторожно спускались по узкой винтовой лестнице, ведущей в самые глубины подземелий. Сырой воздух становился всё холоднее. Где-то вдалеке капала вода, и этот монотонный звук действовал на нервы.       — Мы точно не заблудимся? — с тревогой спросила Джинни, оглядываясь по сторонам.       — Не волнуйся, я… думаю, что знаю дорогу.       Наконец, они остановились перед массивной дубовой дверью, покрытой замысловатой резьбой. Гермиона осмотрела её, пытаясь вспомнить, что говорил Драко о том, как попасть внутрь.       — Чёрт, кажется, здесь нужно какое-то особое заклинание, — пробормотала она.       — Может, просто попробовать Алохомору?       К их удивлению, простое заклинание сработало. Замок щёлкнул, и дверь со скрипом отворилась.       Они оказались в просторном помещении, заставленном столами и шкафами. Повсюду стояли котлы разных размеров, на полках теснились банки и склянки с загадочным содержимым. Пахло травами и чем-то едким.       — Ничего себе, — выдохнула Джинни, оглядываясь по сторонам. — Это и правда похоже на секретную лабораторию.       Гермиона кивнула, пока внутри нарастало волнение. Она начала методично обходить помещение, открывая шкафчики и осматривая их содержимое.       — Что именно мы ищем для зелья?       — Нам нужны толчёные лунные камни и настойка полыни, — ответила староста, стараясь сосредоточиться на задаче. — Должны быть где-то здесь…       Она открывала шкафчик за шкафчиком, стараясь не думать о другом белом порошке, который так отчаянно пыталась выбросить из головы последние дни. «Сосредоточься на зелье, просто думай о зелье», — твердила она себе.       И вдруг — в очередном шкафчике, среди банок и склянок, Гермиона увидела их. Маленькие пакетики с белыми кристаллами, аккуратно разложенные на верхней полке.       Время замерло. Гермиона застыла, не в силах оторвать взгляд от находки. Всё её тело вдруг наполнилось жгучим, почти болезненным желанием. Она поняла, что всё это время обманывала сама себя — ей не удалось выбросить мысли о наркотике из головы. Наоборот, где-то глубоко внутри она отчаянно жаждала найти его снова.       Во рту неприятно пересохло. Искушение было невыносимым. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.       — Эй, Гермиона! Ты нашла что-нибудь? — голос Джинни донёсся словно издалека.       Гермиона с трудом оторвала взгляд от пакетиков и захлопнула дверцу шкафчика. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя и ответить.       — Н-нет, пока ничего. Продолжу искать.       Она с трудом отошла на дрожащих ногах в сторону, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. Зная, что наркотик здесь, совсем рядом, сосредоточиться на поиске ингредиентов для зелья стало практически невозможно.       Джинни нахмурилась, заметив странное поведение подруги. Гермиона заметно побледнела.       — Эй, ты в порядке? Выглядишь так, будто призрака увидела.       Гермиона на мгновение замерла. Мысль пронеслась в голове — может, стоит всё рассказать? Поделиться этим тяжким грузом, который она несла в одиночку? Джинни всегда была верным другом, она бы поняла…       Но тут же в воображении развернулась другая картина: Джинни, с тревогой в глазах, рассказывает обо всём Гарри. А Поттер, раздувая ноздри от праведного гнева, врывается в кабинет Макгонагалл. «Профессор, Гермиона принимает наркотики!» И вот уже вся школа гудит от сплетен, а она, Гермиона Грейнджер, вчерашняя гордость Хогвартса, сидит на чемоданах, исключённая с позором.       Нет. Нельзя так рисковать.       — Всё нормально, — выдавила Гермиона, заставив себя улыбнуться. — Просто… голова немного закружилась. Наверное, от запаха зелий. Начнём практику?       Джинни ещё секунду смотрела на неё с сомнением, но потом кивнула.       — Хорошо. Только если тебе станет хуже — сразу скажи, ладно?       Они приступили к работе. Гермиона механически отмеряла ингредиенты, помешивала зелье, давала указания Джинни. Но мысли её были далеко. Снова и снова она бросала взгляды на тот шкафчик, где лежали пакетики с белым порошком.       Время тянулось мучительно медленно. Каждая минута казалась часом.       Всё тело буквально зудило от желания.       Наконец, зелье было готово. Джинни с гордостью разлила его по флаконам, не замечая, что подруга едва слушает её восторженные комментарии.       — Ну что, будем убираться? — спросила рыжая, оглядывая беспорядок на столе.       — Да, конечно, — кивнула Гермиона. — Слушай, ты начни, а я схожу расставлю обратно оставшиеся ингредиенты. Быстро вернусь и помогу.       Джинни кивнула, принимаясь за уборку. А Гермиона, не в силах игнорировать физическую ломку, направилась к тому самому шкафчику.       Руки не слушались, когда она открывала дверцу. Взгляд сразу же упал на пакетики. Несколько мучительных секунд она боролась с собой. «Нельзя, нельзя, нельзя…» — твердил внутренний голос. Но желание было сильнее.       Одним быстрым движением она схватила пакетик и сунула его в карман мантии. Вспышка паники заставила обернуться — вдруг Джинни это заметила?       Но подруга, занятая уборкой, ничего не увидела. Гермиона глубоко вздохнула в попытках вернуть самообладание и сделать вид, будто ничего не произошло.       Пакетик в кармане жёг кожу сквозь ткань. Но вместе с чувством вины и страха Гермиона ощущала и что-то ещё — тёмное, опасное возбуждение. Предвкушение.       Сегодня ночью она снова сможет забыться. Хотя бы ненадолго.       Примерно через час староста попрощалась с подругой и захлопнула дверь своей комнаты, дрожащими руками доставая заветное «спасение». Она высыпала немного порошка на тыльную сторону ладони, глубоко вдохнула…       В дверь постучали.       — Гермиона! Ты там? — раздался голос Гарри.       — Чёрт, — выругалась она сквозь зубы, поспешно втягивая порошок носом. — Да, сейчас!       Она наскоро спрятала пакетик и открыла дверь, стараясь выглядеть, как можно более невозмутимо.       — Что случилось, Гарри?       Поттер выглядел взволнованным.       — Слушай, мне срочно нужна твоя помощь. Джинни… в общем, я хочу извиниться. Я купил цветы и её любимые конфеты. Ты не могла бы заменить меня на вечернем дежурстве?       По телу начало разливаться тепло — первые признаки действия наркотика. В голове зашумело.       — Э-э… да, конечно, — пробормотала гриффиндорка, стараясь не встречаться с Гарри взглядом. — Я пойду прямо сейчас.       — Спасибо, ты меня очень выручишь, — с облегчением выдохнул Гарри.       Гермиона кивнула и, схватив мантию, поспешно вышла из комнаты. Ей нужно было оказаться подальше от пристального взгляда Поттера, пока действие порошка не стало слишком очевидным.       Она брела по пустынным коридорам Хогвартса, чувствуя, как реальность вокруг начинает искажаться. Стены дышали, портреты на них оживали и перешёптывались. Гермиона то и дело останавливалась, прислоняясь к холодному камню и пытаясь прийти в себя.       «Соберись, — твердила она себе. — Ты должна вести себя нормально. Никто не должен заметить…»       Внезапно из-за угла вывернула высокая фигура. Гермиона подняла глаза и встретилась взглядом с Драко.       Ну, конечно. Кто, как не долбаный Малфой, мог попасться на её пути.       Слизеринец остановился, удивлённо приподняв бровь.       — Грейнджер? Какими судьбами?       Гермиона попыталась сфокусировать взгляд на его лице, но оно расплывалось, как в тумане.       — Я… дежурство, — еле выдавила она.       Драко прищурился, внимательно разглядывая её.       — Выглядишь странно.       Гермиона попыталась выпрямиться и придать лицу невозмутимое выражение, но комната вокруг неконтролируемо закружилась.       — Я в… полном порядке, — пробормотала она, делая шаг вперёд.       И тут же покачнулась, теряя равновесие.       Малфой инстинктивно подхватил её, не давая упасть. Его глаза расширились от понимания.       — Чёрт возьми, Грейнджер, — в голосе слышалось явное негодование. — Ты что, под кайфом?       Староста попыталась вырваться, но ноги не слушались. Она беспомощно повисла в руках Драко, чувствуя, как паника накрывает её с головой.              — Я… я не… — начала она, но слова путались.       Малфой огляделся по сторонам, явно нервничая.       — Тихо, — прошептал он. — Сейчас не время для объяснений. Нам нужно убраться отсюда, пока тебя кто-нибудь не увидел в таком состоянии.       Он закинул её руку себе на плечо и повёл в сторону пустого класса.       — Давай, Грейнджер, — пробормотал Драко.       — Нет, ты не понимаешь, — пробормотала она, с трудом ворочая языком, и попыталась вырваться. — Мне нужно… дежурить. Гарри рассчитывает на меня.       Драко закатил глаза, но его голос прозвучал на удивление мягко.       — Грейнджер, ты сейчас едва на ногах стоишь. Какое, к чёрту, дежурство?       — Но я должна… — Гермиона снова попыталась освободиться, но лишь пошатнулась.       Малфой крепче обхватил её за талию, не давая упасть.       — Послушай, — проговорил он тихо, почти нежно. — Я понимаю, ты всегда стремишься быть идеальной. Но сейчас ты не в том состоянии. Если тебя кто-нибудь увидит, будут большие проблемы. Ты же не хочешь этого, правда?       Гермиона замерла, пока слова слизеринца медленно проникали сквозь дурман в её сознании. Глаза начали наполняться непрошенными слезами.       — Я просто хотела… забыть, — прошептала она. — Хоть ненадолго.       Драко вздохнул, его лицо смягчилось. На нём всё ещё читалось недовольство, но теперь слизеринец хотя бы не хотел кого-нибудь прибить.       — Я знаю, — тихо ответил он. — Поверь, я прекрасно это понимаю. Но сейчас нам нужно найти безопасное место. Я прослежу, чтобы с тобой всё было в порядке. Давай, Грейнджер. Один шаг за другим. Я тебя держу.       Гермиона послушно переставляла ноги, чувствуя странное спокойствие в присутствии парня. Где-то на задворках затуманенного сознания мелькнула мысль: «Кто бы мог подумать, что Драко Малфой окажется тем, кто спасёт меня от меня самой?»              — Эй, Грейнджер, — тихо позвал он. — Не отключайся. Расскажи мне что-нибудь.       — Что… рассказать? — пробормотала она, с трудом фокусируя на нём взгляд.       — Да что угодно. Хоть теорему Пифагора докажи, — усмехнулся Малфой. — Просто не молчи.       — Теорема Пифагора… Это просто…       Она начала бормотать формулы и доказательства, а Драко внимательно слушал, время от времени кивая. Его удивляло, как даже в таком состоянии Гермиона умудрялась сохранять ясность мысли, пусть и урывками.       Наконец, они добрались до пустого класса. Драко осторожно усадил Гермиону на стул и наколдовал стакан воды.       — Выпей, — твёрдо сказал он.       Гермиона неуклюже схватила стакан, расплескав половину на себя.       Малфой закатил глаза.       — Просто потрясающе. Гермиона Грейнджер, гордость Хогвартса, не может даже стакан воды удержать.       — Что я наделала, Малфой? — всхлипнула она. — Я всё испортила. Я…       — Не реви только ради всего святого, — Драко неловко опустился рядом на стул. — Да, ты облажалась. Но это не конец света, ясно? Просто… завязывай с этим дерьмом, пока не стало слишком поздно.       — Почему ты помогаешь мне? — тихо спросила староста через несколько минут молчания.       Драко ответил не сразу, словно подбирая слова.       — Потому что я знаю, каково это, — наконец ответил он. — Чувствовать, что ты в ловушке. Искать способ сбежать от реальности, даже если знаешь, что это неправильно.       Гермиона подняла на него удивлённый взгляд.       — Ты тоже…?       — Было дело, — кивнул Малфой. — Летом после войны. Я думал, что это поможет забыть. Нихрена не помогло.       Они сидели в тишине, каждый погружённый в свои мысли. Действие наркотика постепенно ослабевало, сменяясь тупой головной болью и чувством стыда.       — Что мне теперь делать? — прошептала она.       Драко вздохнул.       — Для начала — выспаться.       Он встал и направился к двери.       — Я проверю коридор и вернусь. А ты сиди тут и приходи в себя. И не вздумай никуда уйти, ясно? Иначе я тебя сам прибью, и дело с концом.       Гермиона слабо улыбнулась.       — Спасибо, Малфой.       — Заткнись и пей свою воду, — буркнул он, выходя из класса.       Но Гермиона могла поклясться, что увидела тень улыбки на его лице, прежде чем дверь закрылась.       Она сидела, обхватив руками стакан с водой, и чувствовала, как тяжелеют веки. Усталость накатывала волнами, всё сильнее и сильнее.       «Нельзя спать, — подумала она. — Нужно дождаться Малфоя».       Гермиона попыталась встряхнуться, сделала ещё один глоток воды. Но сонливость не отступала. Голова безвольно клонилась к груди.       «Нет, нет, нет», — в панике подумала Грейнджер и резко встала со стула. Ноги подкосились, и она едва удержала равновесие, ухватившись за край парты.       Гермиона начала ходить по классу, надеясь, что движение поможет прогнать сон. Но с каждым шагом тело становилось всё тяжелее. Ноги налились свинцом, отказываясь слушаться.       Она споткнулась на ровном месте и ухватилась за стену, чтобы не упасть. Мир вокруг плыл, размываясь по краям. Сознание неумолимо проваливалось в темноту.       «Только на минутку прилягу», — пронеслась последняя связная мысль.       Ноги подкосились окончательно, и Гермиона медленно осела на пол. Холодные каменные плиты показались ей невероятно удобными. Она свернулась калачиком, подтянув колени к груди.       Где-то на краю восприятия мелькнула мысль, что нужно встать, что Малфой будет злиться, если найдёт её спящей. Но вся тревога быстро растворилась в накатывающей волне забытья.       Глаза закрылись сами собой. Последнее, что почувствовала Гермиона перед тем, как окончательно провалиться в сон, — как по щеке скатилась одинокая слеза.       А потом наступила темнота.