Лечить нельзя калечить

      Подземелья Хогвартса никогда не видели ничего подобного. Древние каменные стены, привыкшие к тишине и мраку, теперь вибрировали от оглушительной музыки и пульсирующего света. Заклинания расширения превратили обычно тесные помещения в настоящий лабиринт комнат и коридоров, каждый из которых таил свои секреты.       Главный зал, служивший танцполом, был заполнен извивающимися телами. Разноцветные вспышки магических огней выхватывали из полумрака искажённые экстазом лица, блестящие от пота тела, сплетённые в танце руки. Здесь не было места факультетским различиям — гриффиндорские львы, слизеринские змеи, когтевранские орлы и пуффендуйские барсуки смешались в единую массу, пульсирующую в такт бешеному ритму.       По периметру зала расположились небольшие альковы, задрапированные тяжёлыми бархатными шторами. Из-за них то и дело доносились приглушённые смешки.       Дальше по коридору располагались комнаты поменьше, каждая со своей атмосферой. В одной царил полумрак, пронизанный дымкой кальянов и сладковатым запахом каких-то явно нелегальных зелий. В другой громоздились мягкие подушки и низкие столики, уставленные бутылками огневиски и эльфийского вина.       Но самыми интригующими были комнаты в самом конце коридора. Тяжёлые двери с замысловатыми замками, мерцающие защитными чарами… Стоило переступить порог, как приглушённые звуки вечеринки исчезали, сменяясь тишиной или, напротив, оглушительной музыкой — по желанию обитателей. Внутри каждой — широкая кровать, застеленная шёлковыми простынями, и полумрак, скрывающий любые секреты.       Воздух был пропитан смесью запахов — пот, алкоголь, сладковатый дым и что-то ещё, неуловимое, но будоражащее кровь. Здесь, в глубинах подземелий, вдали от бдительных глаз преподавателей и портретов, студенты сбрасывали маски благоразумия и осторожности.       Заучка-когтевранка, обычно такая скромная, теперь отплясывала на столе, раскинув руки и запрокинув голову. Тихоня-пуффендуец жадно целовал в тёмном углу сразу двух девушек, чьи галстуки — красный и зелёный — сплелись в странном единстве. Какой-то гриффиндорец со смехом опрокидывал в себя шот за шотом, не заботясь о последствиях.       Здесь не было места моральным устоям и социальным нормам. Подземелья словно создали свою собственную реальность, где единственным законом было удовольствие, а единственным грехом — сдержанность.       В воздухе витало ощущение запретного, опасного, но от того ещё более притягательного. Каждый взгляд, каждое прикосновение были наполнены электричеством возможностей. Здесь можно было стать кем угодно, попробовать всё, о чём раньше боялся даже подумать.       И над всем этим хаосом, как дирижёр безумного оркестра, властвовал Блейз Забини. Его тёмные глаза блестели в полумраке, губы изгибались в загадочной улыбке. Он двигался сквозь толпу, то здесь, то там шепча что-то на ухо, передавая маленькие пакетики, направляя потоки энергии и желания.       Это была его вечеринка, его творение, его маленькая империя порока и свободы.       В гуще танцующих Блейз заметил знакомые рыжие волосы. Джинни Уизли, обычно такая яркая и энергичная, сейчас выглядела немного потерянной. Рядом с ней, нервно оглядываясь по сторонам, стояла Гермиона.       Забини скользнул сквозь толпу, словно хищник, выслеживающий добычу. Оказавшись рядом с девушками, он галантно поклонился.       — Дамы, добро пожаловать в царство греха и удовольствий, — промурлыкал он, целуя руку Джинни. — Особенно рад видеть тебя, солнце.       Джинни вспыхнула, её глаза заблестели. Гермиона нахмурилась, но Блейз уже взял гриффиндорку под руку.       — Позволь показать тебе все прелести нашего маленького рая, — сказал он, завлекая девушку вглубь зала.       Уизли, словно зачарованная, последовала за ним, бросив на Гермиону извиняющийся взгляд.       — Эй, а как же я? — возмутилась староста, но её голос потонул в грохоте музыки.       — Не волнуйся, подруга, — раздался рядом голос Дафны Гринграсс. — Мы о тебе позаботимся.       Дафна, в непривычно откровенном наряде, подмигнула Гермионе. Рядом с ней стоял Тео, его рука собственнически лежала на талии слизеринки.       — Пойдём, покажем тебе, как веселятся настоящие плохие девочки, — хихикнула Дафна, утягивая ошеломлённую гриффиндорку к бару.       Тем временем Блейз вёл Джинни через лабиринт комнат, то и дело останавливаясь, чтобы прошептать ей на ухо очередной комплимент. Раскрасневшаяся и возбуждённая волшебница жадно впитывала каждое его слово.       — Видишь ту комнату? — Блейз указал на дверь, из-за которой доносились приглушённые стоны. — Там исполняются самые смелые фантазии. Хочешь заглянуть?       Джинни нервно сглотнула, но в её глазах читалось любопытство.       — А это что? — спросила она, указывая на маленький пакетик в руке Блейза.       — А это особое угощение для особых гостей, — загадочно улыбнулся он. — Хочешь попробовать? Обещаю, ты почувствуешь себя богиней.       Джинни колебалась лишь мгновение, прежде чем кивнуть.       В другом конце зала Гермиона неловко потягивала коктейль, который ей всучила Дафна. Вокруг неё кипела вакханалия — полуобнажённые тела, страстные поцелуи, руки, блуждающие под одеждой.       — Расслабься, Грейнджер, — прошептал ей на ухо Тео. — Здесь нет места для скромниц.       Гермиона вздрогнула. Часть её хотела убежать, вернуться в безопасную башню старост. Но другая часть, та, что так долго пряталась под маской отличницы, жаждала окунуться в этот водоворот запретных удовольствий.       Музыка становилась громче, огни — ярче.       Грейнджер поднесла бокал к губам, делая очередной глоток. Жидкость обожгла горло, оставляя после себя приятное тепло, разливающееся по всему телу. Это был уже третий коктейль, и она чувствовала, как напряжение последних дней постепенно отступает, сменяясь легкой эйфорией.       — Ну как, нравится? — спросила Дафна, склонившись к ней.       От слизеринки пахло дорогими духами и чем-то сладким, почти дурманящим.       Гермиона кивнула, удивляясь тому, как легко ей стало дышать. Музыка, казавшаяся раньше оглушительной, теперь приятно пульсировала в такт биению сердца.       — Знаешь, Грейнджер, — протянул Тео, лениво поигрывая своим бокалом, — а ты не так уж плоха, когда не строишь из себя заучку.       В другой ситуации Гермиона бы возмутилась, но сейчас слова Нотта показались ей почти комплиментом. Она рассмеялась, откидывая назад волосы.       — А вы не так ужасны, когда не пытаетесь быть засранцами, — парировала она, удивляясь собственной смелости.       Дафна расхохоталась, хлопая Гермиону по плечу.       — А она умеет огрызаться! Кто бы мог подумать?       Разговор потёк легко и непринуждённо. Гермиона с удивлением обнаружила, что ей на самом деле интересно слушать истории Дафны о тайных вечеринках Слизерина, о запретных заклинаниях, которым их учили родители.       Тео рассказывал анекдоты, от которых у Гермионы краснели щёки, но она не могла перестать смеяться. Когда он положил руку ей на колено, она не отстранилась. Прикосновение отозвалось приятным теплом, разливающимся по телу.       — Эй, Грейнджер, — вдруг сказала Дафна, наклоняясь ближе, — а ты когда-нибудь целовалась с девушкой?       Гермиона почувствовала, как сердце забилось чаще. Она отрицательно покачала головой, не в силах произнести ни слова.       — Хочешь попробовать?       Гермиона знала, что должна отказаться. Но алкоголь туманил разум, а тело жаждало новых ощущений. Она медленно кивнула, чувствуя, как пересохло во рту.       Губы Дафны были мягкими, с привкусом вишнёвого блеска. Поцелуй, начавшийся нежно, быстро стал более страстным. Гермиона чувствовала, как рука Тео скользит вверх по её бедру, и это только усиливало возбуждение.       Когда они наконец оторвались друг от друга, Гермиона тяжело дышала. Её щёки горели, а в глазах блестело что-то новое, дикое.       — Ну, как? — хрипло спросил Тео, и в его голосе слышалось едва сдерживаемое желание.       — Потрясающе, — выдохнула Гермиона, удивляясь собственной смелости.       Дафна хищно улыбнулась.       — О, милая, это только начало.       Последние остатки здравого смысла растворялись в водовороте новых ощущений. Гриффиндорка больше не была примерной старостой, лучшей ученицей Хогвартса. Здесь, в темноте подземелий, она была просто девушкой, жаждущей исследовать все грани удовольствия.       Рука Тео скользнула под её блузку, пальцы Дафны запутались в её волосах. Гермиона закрыла глаза, отдаваясь ощущениям.       Внезапно раздался резкий голос, прорезавший пелену возбуждения.       — Какого чёрта здесь происходит?       Гермиона распахнула глаза и увидела Драко, стоящего перед ними с выражением смеси шока и… ревности? Его обычно бледные щёки слегка порозовели, а в серых глазах плескалась буря эмоций.       — Малфой, ты как всегда вовремя, — протянула Дафна, не спеша убирать руку с талии Гермионы.       Тео лишь ухмыльнулся, вызывающе глядя на слизеринца.       — Что такое, дружище? Хочешь присоединиться?       Драко напрягся, его взгляд метнулся к Гермионе, которая сидела, застыв, словно олень в свете фар.       — Грейнджер, — процедил он сквозь зубы, — неужели ты настолько отчаялась, что готова развлекаться с этими… — он запнулся, подбирая слова, — недоразумениями?       Дафна рассмеялась.       — Мерлин, Драко, ты такой смешной, когда ревнуешь.       Часть Гермионы была возмущена вмешательством Малфоя, но другая… другая испытывала странное облегчение. Его появление вырвало её из какого-то дурмана.       — Я не… мы просто… — она запнулась, не зная, что сказать.       Драко шагнул вперёд, протягивая ей руку.       — Пойдём, Грейнджер. Тебе здесь не место.       Тео встал, преграждая ему путь.       — А кто ты такой, чтобы решать, где её место?       — Прекратите, — вдруг сказала гриффиндорка, поднимаясь на нетвёрдых ногах. — Малфой прав, мне… мне лучше уйти.       Она посмотрела на Дафну и Тео.       — Спасибо за… компанию. Было… интересно.       Слизеринка подмигнула ей.       — Обращайся, дорогая. Дверь всегда открыта.       Гермиона нерешительно взяла Драко за руку, чувствуя, как по телу пробежала дрожь от этого прикосновения. Малфой повёл её сквозь толпу к выходу, и она почувствовала на себе любопытные взгляды окружающих.       Оказавшись в прохладном коридоре, Грейнджер глубоко вздохнула, и в голове понемногу прояснялось. Она посмотрела на Драко, который всё ещё держал её за руку.       — Спасибо, — тихо сказала она. — Я… я не знаю, что на меня нашло.       — Забини умеет устраивать соблазнительные ловушки. Ты не первая, кто в них попадает.       Гермиона кивнула, чувствуя странную смесь стыда и облегчения. Они медленно пошли по коридору, и староста вдруг поняла, что не спешит отпускать руку Драко.       — Знаешь, — сказала она после паузы, — а ведь ты действительно приревновал.       Драко споткнулся.       — Не неси чушь, Грейнджер. Я просто… спасал репутацию Хогвартса. Представь, что бы было, если бы староста школы согласилась на тройничок со слизеринцами.       — Конечно, Малфой. Конечно.       Они поднялись на улицу через какой-то коридор. Ночной воздух был прохладным, но после душного подземелья это ощущалось, как благословение. Драко достал пачку сигарет, предложил одну Гермионе. Она, поколебавшись, взяла.       Курили молча, глядя на звездное небо. Алкоголь всё ещё туманил разум Гермионы, а никотин добавлял лёгкого головокружения.       — Знаешь, — вдруг сказала она, — а ведь мы с тобой никогда по-настоящему не разговаривали. По крайней мере, не больше десяти минут.       Драко усмехнулся.       — О чем нам разговаривать, Грейнджер?       — О чем угодно, — она повернулась к нему. — Например, о том, почему ты меня спас сегодня.       Их взгляды встретились. В глазах Драко плясали отблески огонька сигареты.       — Может, мне просто нравится играть героя, — протянул он.       Гермиона придвинулась ближе.       — Или, может, тебе просто нравлюсь я?       Драко замер. Между ними повисло напряжение, густое и вязкое.       — Грейнджер, ты пьяна, — хрипло сказал он.       Гермиона на мгновение замолчала, глядя ему прямо в глаза. Затем, словно решившись, выпалила.              — Давай переспим.       Сигарета замерла в тонких мужских пальцах.       — Что? — наконец выдавил Малфой.       — Ты слышал, — Гермиона шагнула ближе. — Давай переспим. Здесь и сейчас.       Драко сглотнул. В его глазах мелькнуло желание, но он быстро взял себя в руки.       — Грейнджер, ты не соображаешь, что говоришь, — он попытался отступить, но уперся спиной в каменную стену замка.              — Нет, соображаю, — настаивала она, подходя ещё ближе. — Я пьяна, да. Но не настолько, чтобы не понимать, чего хочу.       Её рука легла ему на грудь. Дыхание Драко заметно участилось.       — А чего ты хочешь? — спросил он, пытаясь сохранить самообладание.       — Тебя, — просто ответила Гермиона. — Хочу узнать, каково это — быть с тобой.       Драко хмыкнул, его глаза блеснули опасным огоньком.       — Грейнджер, Грейнджер… Кто бы мог подумать, что золотая девочка скрывает такие грязные мыслишки, — он наклонился ближе, его дыхание обожгло её ухо. — А ты уверена, что выдержишь?       Гермиона вздрогнула, но не отступила.       — Не думала, что ты из пугливых.       Драко рассмеялся, запрокинув голову.       — Я не пугливый, — он резко притянул её к себе, обхватив за талию. — Просто не хочу, чтобы ты разрыдалась посреди процесса, когда поймёшь, во что ввязалась.       Его рука скользнула ниже, Гермиона резко втянула воздух.       — Знаешь что, Грейнджер? — промурлыкал Драко. — Давай-ка для начала проверим, как ты двигаешься.       Он отстранился, окидывая её оценивающим взглядом.       — Пойдём на танцпол. Покажи мне, на что ты способна. Если сумеешь меня впечатлить… — он многозначительно поднял бровь, — кто знает, может, я и соглашусь исполнить твоё тайное желание.       Он протянул ей руку.       — Ну что, рискнёшь?       Алкоголь в крови и бурливший в венах адреналин требовали действий.       Она вложила свою руку в его ладонь.       — Веди, Малфой.       Драко повёл её обратно вниз по подземельям, где грохотала музыка и извивались тела танцующих.

***

      Блейз и Джинни оказались в самом центре танцпола, окружённые плотной массой извивающихся тел. Музыка пульсировала, проникая в каждую клетку тела. Ритм захватывал, заставляя двигаться в такт.       Блейз положил руки ей на талию, притягивая ближе. Его прикосновения были уверенными, властными, но не грубыми. По телу гриффиндорки пробежала дрожь возбуждения. Они начали двигаться вместе, словно единый организм. Бедра Забини прижимались к ней сзади, его дыхание щекотало шею. Джинни запрокинула голову, упираясь затылком в его плечо. С каждым движением, с каждым прикосновением напряжение внутри нарастало. Блейз скользнул рукой по её животу, слегка царапнув кожу через тонкую ткань блузки. Она едва сдержала стон.       Уизли очень давно не испытывала ничего подобного. С Гарри всё стало таким… обыденно негативным. А здесь, с Блейзом, каждая секунда отзывалась приятнейшими электрическими разрядами по всему телу.       Забини развернул её к себе лицом, его тёмные глаза блестели в полумраке. Он наклонился, его губы почти касались её уха:       — Хочешь ещё? — прошептал он.       Джинни должна была отказаться. Но музыка, жар чужого тела, атмосфера безудержного веселья — всё это затуманивало разум.       Она согласна кивнула.       Слизеринец достал маленький пакетик, высыпал немного порошка на тыльную сторону ладони. Джинни, не раздумывая, наклонилась и втянула его носом.       Мир вокруг взорвался красками. Музыка стала ярче, громче, словно проникая прямо в кровь. Каждое прикосновение отзывалось волной экстаза.       Гриффиндорка запрокинула голову, раскинув руки. Она чувствовала себя богиней, всемогущей и свободной. Забини притянул её к себе, его руки скользили по её телу, исследуя каждый изгиб. Они двигались в каком-то безумном танце, не обращая внимания на окружающих.       В какой-то момент Джинни поймала взгляд слизеринца. В его глазах плескалось желание, смешанное с чем-то похожим на восхищение. Он наклонился, его губы почти касались её губ.       — Ты невероятна, — прошептал он.       Она сорвалась.       Джинни поцеловала Блейза с неистовой страстью. Его губы были мягкими, но настойчивыми, язык умело скользнул ей в рот, вызывая волну дрожи по всему телу. Она зарылась пальцами в его волосы, притягивая ещё ближе, словно хотела раствориться в нём. Забини ответил с не меньшим пылом. Его руки скользнули по её спине, опускаясь всё ниже. Джинни выгнулась навстречу, прижимаясь к нему всем телом. Она чувствовала его возбуждение, и это только распаляло её ещё больше.       Их поцелуй становился всё более неистовым. Рыжая слегка прикусила нижнюю губу Блейза, вырвав у него тихий стон. В ответ он сжал её бёдра, притягивая ещё ближе, если это вообще было возможно.       Музыка, жар чужих тел вокруг, действие наркотика — всё это сливалось в один безумный водоворот ощущений.       Они оторвались друг от друга, тяжело дыша. Глаза Блейза потемнели от желания, его взгляд скользил по лицу гриффиндорки, пытаясь запомнить каждую чёрточку.       — Ты даже не представляешь, как давно я хотел это сделать, — хрипло прошептал он.       Джинни провела языком по губам, наслаждаясь тем, как расширились зрачки парня при виде этого жеста.       — Так покажи мне, — выдохнула она, снова притягивая его для поцелуя.       Блейз резко развернул Джинни, прижав её спиной к своей груди. Его руки скользнули по её телу, одна остановилась на талии, вторая поднялась выше, смело касаясь груди.       — Ты играешь с огнем, Уизли, — прошептал он ей на ухо, слегка прикусив мочку.       Рыжая выгнулась, прижимаясь к нему еще теснее. Она чувствовала его эрекцию сквозь брюки, и это посылало волны жара по всему телу.       — Может, я хочу обжечься, — выдохнула она, поворачивая голову.       Новый поцелуй был еще более жарким, почти отчаянным.       Они двигались в такт музыке, но теперь это был уже не танец, а скорее прелюдия к чему-то большему.       — Блейз, — простонала она, когда его губы переместились на её шею, оставляя дорожку поцелуев.       — Скажи, чего ты хочешь, — хрипло произнес он, его рука опустилась ниже под юбку, играя с краем её нижнего белья.       Джинни знала, что находится на грани. Ещё немного, и она переступит черту, откуда нет возврата. Но сейчас, в этот момент, ей было всё равно.       — Тебя, — выдохнула она. — Я хочу тебя. Сейчас.       Блейз резко развернул её к себе лицом, его глаза горели неприкрытым желанием.       — Здесь? — спросил он, оглядывая переполненный танцпол.       Джинни покачала головой, закусив губу.       — Нет. Отведи меня куда-нибудь… в более приватное место.       — Как пожелаешь, солнце, — прошептал слизеринец, беря её за руку и уводя с танцпола.       Блейз открыл одну из дверей в конце коридора, втягивая грифиндорку внутрь. Комната была небольшой, с огромной кроватью посередине и приглушенным освещением. Как только дверь закрылась, звуки вечеринки стихли, словно отрезанные.       Джинни едва успела осмотреться, как Забини прижал её к стене, снова горячо целуя. Уизли ответила с не меньшим пылом, обвивая руками его шею.       — Ты уверена? — тихо спросил тон, на мгновение отстраняясь.       Вместо ответа рыжая начала расстегивать его рубашку, её пальцы слегка дрожали от возбуждения. Блейз понял намек. Он подхватил Джинни, и та обвила ногами его талию. Они рухнули на кровать, и прохлада простыни контрастировала с жаром их тел. Поцелуй не прерывался ни на секунду.       Уизли нетерпеливо потянула рубашку слизеринца вверх, жаждая почувствовать его кожу. Он на мгновение оторвался от неё, чтобы стянуть мешающую ткань через голову. Джинни жадно оглядела его торс, наслаждаясь видом подтянутых мышц. Забини не остался в долгу. Его пальцы ловко расстегнули пуговицы на её блузке, обнажая кружевной бюстгальтер. Он припал губами к её шее, оставляя дорожку поцелуев вниз к ключице. Джинни выгнулась навстречу, запрокидывая голову и давая ему лучший доступ.       Руки Блейза скользнули по её бокам, лаская кожу. Он осторожно приподнял податливое тело, расстегивая застежку бюстгальтера. Когда ткань упала, обнажая грудь, слизеринец на мгновение замер, восхищенно глядя на неё.       — Ты прекрасна, — выдохнул он, прежде чем склониться и взять в рот её сосок.       Джинни застонала от удовольствия. Она зарылась пальцами в его волосы, притягивая ближе. Мужские руки скользнули ниже, расстегивая молнию на её юбке. Рыжая приподняла бёдра, помогая ему избавиться от оставшейся одежды. Теперь она лежала перед ним полностью обнаженная, чувствуя, как оценивающий взгляд скользит по её телу.       Уизли потянулась к ремню его брюк, но Блейз перехватил её руки.       — Не так быстро, — прошептал он с озорной улыбкой. — Я хочу насладиться каждым моментом.       Его губы прокладывали влажную дорожку вниз по её телу. Он целовал каждый сантиметр кожи, лаская руками бёдра и живот. Каждое прикосновение, каждый поцелуй приближали гриффиндорку к краю.       Когда Блейз наконец дошёл до низа, нежно развёл в стороны согнутые в коленях ноги, поцеловал половые губы, а затем скользнул языком вглубь, Джинни громко застонала. Она выгнулась, подаваясь навстречу его ласкам. Забини наслаждался каждым томным вздохом, сгорая от собственного возбуждения.       Трахать девушку Поттера должно быть крышесносно.       Не дав Уизли кончить, Блейз поднялся, освобождая себя от нижнего белья.       — Забини…       Фамилия прозвучала, как мольба, произнесённая дрожащим от напряжения голосом.       Блейз сделал первый толчок, и волна острого наслаждения прокатилась по всему телу обоих. Слизеринец двигался размеренно и глубоко, каждый импульс заставлял Джинни выгибаться навстречу. Его руки скользили по её телу, лаская грудь, живот, бёдра. Он не мог насладиться этим мимолётным физическим контактом. Джинни впилась ногтями в его спину, подаваясь навстречу всем телом. Блейз ускорил темп, его дыхание стало прерывистым.       Их тела двигались в едином ритме, словно в каком-то первобытном танце. Рыжая чувствовала, как внутри всё сжимается, готовясь к разрядке. Забини, уловив эту перемену, скользнул рукой между их телами, почти в слепую лаская клитор круговыми движениями.       Сопровождаемый громким протяжным стоном оргазм накрыл Джинни с головой. Волны удовольствия прокатывались по телу, заставляя дрожать и выгибаться. Блейз продолжал двигаться, продлевая её наслаждение, пока не достиг собственной разрядки.       Они замерли, тяжело дыша.       Наконец, выбившись из сил, слизеринец рухнул на смятые простыни и притянул рыжую к себе, зарываясь носом в её волосы.       — Это было… — начала Джинни, но не смогла подобрать слов.       — Восхитительно, — закончил за неё Блейз. — Ты восхитительна.       Джинни улыбнулась, чувствуя, как по телу разливается приятная истома. Она не могла понять, что именно так на неё действует — порошок, который она снюхала, или просто обаяние Забини. Всё вокруг казалось нереальным, словно во сне.       — Знаешь, солнце, — протянул Блейз, проводя пальцем по её веснушкам, — ты заслуживаешь лучшего, чем Поттер.       Джинни напряглась, но не отстранилась.       — Почему?       Блейз приподнялся на локте, глядя ей в глаза.       — Брось его, Джинни. Он тебя не достоин. Ты яркая, тёплая, полная жизни. А он… он тебя гасит.              Слова Блейза, его нежные прикосновения — всё это словно разрушало какую-то стену внутри неё.       — Он… — начала Уизли, и вдруг, сама не понимая почему, выпалила. — Он насилует меня.       Слизеринец застыл.       — Что?! — выдохнул он. — Поттер… что?       Джинни стыдливо закрыла лицо руками.       — Я не хотела… не собиралась говорить, — прошептала она. — Но он… он заставляет меня. Когда злится или…       — Джинни, послушай меня, — сказал он твердо. — Ты не должна это терпеть. Ни в коем случае.              Он притянул её к себе, обнимая. Гриффиндорка уткнулась в его грудь, давая волю слезам.       — Я помогу тебе, солнце, — прошептал Блейз, гладя её по волосам. — Мы что-нибудь придумаем.       Джинни подняла на него заплаканные глаза.       — Правда?       — Правда, — кивнул Блейз. — Я обещаю.       И в этот момент, несмотря на туман в голове и странное ощущение нереальности происходящего, Джинни поверила ему.       Почему-то поверила.