Лечить нельзя калечить

      Гермиона медленно открыла глаза, щурясь от тусклого света, пробивающегося сквозь щели в каменных стенах. Первые секунды она не могла понять, где находится — вместо привычной спальни старосты её окружала незнакомая обстановка. Сердце тревожно забилось, но Грейнджер осмотрелась внимательнее, и волнение медленно сошло на нет.       Комната была небольшой, но уютной. Мягкий ковер приглушал звуки, а в воздухе витал едва уловимый аромат ванили. Гермиона обнаружила, что лежит на широкой кровати, укрытая теплым пледом. Рядом мирно посапывала Джинни, рыжие волосы разметались по подушке.       — Где мы? — пробормотала Гермиона, пытаясь собрать воедино обрывки воспоминаний.       Вечеринка. Подземелья Слизерина. Музыка, коктейли, смех…       Она с облегчением отметила, что всё ещё одета в свою одежду, хоть и слегка помятую. Кто-то явно позаботился о том, чтобы уложить их спать в безопасном месте.       Гермиона откинулась на подушки, уставившись в потолок. События прошлой ночи постепенно всплывали в памяти, как кадры из маггловского фильма.       Вот она стоит у бара. Вот Дафна подходит к ней с загадочной улыбкой, протягивая бокал с чем-то искрящимся. Они пьяно целуются. А потом... Драко.       Гермиона закрыла глаза, и перед внутренним взором тут же возникло его лицо — непривычно открытое, с легкой полуулыбкой. Она помнила, как предложила ему переспать. Как же стыдно. Но Малфой оказался хитрее. Вместо того, чтобы воспользоваться телом, он отвёл Гермиону на танцпол.       «Потанцуй со мной».       Она не смогла отказаться. Да и не хотела.       Музыка захватила их, увлекая в свой ритм. Тела двигались в унисон, повинуясь какой-то древней магии. Гермиона чувствовала тепло ладоней Драко на своей талии, его дыхание щекотало шею. Она не могла оторвать взгляд от его лица — таким красивым он ей никогда не казался. Серые глаза смотрели на неё с непривычной теплотой. Острые черты смягчились в полумраке, а обычно идеально уложенные волосы растрепались, придавая Малфою почти мальчишеский вид.       Гермиона не могла перестать смотреть на его губы. Они казались такими мягкими, такими манящими… Ей нестерпимо хотелось прикоснуться к ним. «Это всё алкоголь», — пыталась убедить себя Гермиона. Но даже сейчас, в холодном свете дня, воспоминания вызывали у неё незнакомый ранее трепет.       Она снова закрыла глаза, и образ Драко тут же возник перед ней — его легкая улыбка, тёплый взгляд, руки, нежно обнимающие за талию…       Гриффиндорка тяжело вздохнула, не желая анализировать всё произошедшее.       Гермиона осторожно поднялась с кровати, стараясь не разбудить Джинни. Она на цыпочках прошла через комнату, отыскивая дверь в ванную. К её удивлению, небольшое помещение оказалось идеально оборудованным — на полочке лежали две новенькие зубные щётки, паста, расчёска и даже маленькие бутылочки с шампунем и гелем для душа.       — Надо же, как всё продумано, — пробормотала она, разглядывая себя в зеркале.       Приведя себя в порядок и немного освежившись, Гермиона решила исследовать остальную часть подземелий. Она тихонько выскользнула из комнаты, оставив Джинни досыпать, и направилась туда, где вчера располагался танцпол.       Войдя в просторный зал, она замерла от удивления. Вместо вчерашнего хаоса здесь царила почти домашняя атмосфера. Танцпол исчез, уступив место уютным диванам и креслам, расставленным небольшими группами. Барная стойка всё ещё была на месте, но теперь там красовались бутылки с минералкой и корзина со свежими фруктами.       Вокруг расположились «выжившие» участники вечеринки — в основном слизеринцы, но были и представители других факультетов. Они лениво переговаривались, попивая воду с лимоном и обмениваясь впечатлениями о прошедшей ночи.       — …и тогда Нотт решил, что сможет станцевать на столе, — смеялся Забини, развалившись на диване. — Вы бы видели его лицо, когда он понял, что стол-то заколдованный!       Теодор, сидевший рядом, страдальчески застонал.       — Заткнись, Блейз. У меня и так голова раскалывается.       — О, бедняжка, — притворно посочувствовала старшая Гринграсс, протягивая ему стакан с каким-то жёлтым напитком. — Выпей-ка это, мамочкино похмельное зелье. Через пять минут будешь как новенький.       Гермиона неловко переминалась с ноги на ногу, не зная, куда себя деть. Ей было немного стыдно смотреть на слизеринцев после вчерашнего, но в то же время она не могла не отметить, насколько… нормальными они выглядели сейчас.       — Эй, Грейнджер! — окликнул её Блейз. — Хватит там стоять, как неприкаянная. Иди к нам, расскажешь, как тебе наша скромная вечеринка.       Гермиона нерешительно подошла к дивану. Дафна подвинулась, освобождая ей место.       — Садись, не бойся. Мы не кусаемся. Ну, по крайней мере, не с утра пораньше.       — Говори за себя, — хмыкнул Тео, но в его глазах плясали весёлые искорки.       Гермиона осторожно присела на краешек дивана, всё ещё чувствуя себя не в своей тарелке.       — Как спалось, Грейнджер? — поинтересовался Блейз. — Надеюсь, наши гостевые комнаты оказались достаточно комфортными для гриффиндорской принцессы?       — Всё было… неожиданно хорошо, — честно призналась Гермиона. — Спасибо, что позаботились о нас с Джинни.       — Не благодари, — отмахнулась Дафна. — Мы же не звери какие-нибудь. К тому же, — она лукаво улыбнулась, — после такого зажигательного танца с Драко мы просто не могли позволить тебе уйти.       Гермиона моментально покраснела.       — Я… это было…       — Горячо, — подсказал Блейз с ухмылкой. — Признайся, Грейнджер, ты и не подозревала, что наш Драко умеет так двигаться?       — Кстати, о Малфое, — вмешался Тео, оглядываясь по сторонам. — Кто-нибудь его видел?       — Последний раз я его засекла часа в четыре утра, — сообщила Дафна. — Он сидел в углу с бутылкой огневиски и бормотал что-то о «чёртовых кудряшках» и «невыносимых гриффиндорках».       Сердце Грейнджер пропустило удар. Неужели Драко…?       — Не переживай так, — Блейз, казалось, прочитал её мысли. — Наш мальчик просто немного растерян. Дай ему время прийти в себя.       — Я не… — начала Гермиона, но осеклась.       Что она могла сказать? Что сама не может перестать думать о вчерашнем танце? О том, как близко они были, как хорошо ей было в его объятиях?       — Эй, народ! — раздался громкий голос. В зал вошёл Малфой, аккуратно держа в руках огромный поднос с дымящимися чашками. — Кто хочет кофе?       — О, мой герой! — простонала Дафна, протягивая руки к ближайшей чашке. — Драко, ты просто спаситель!       Малфой раздал кофе, и только тогда заметил Гермиону. На мгновение он замер, их взгляды встретились. В серых глазах промелькнуло что-то — удивление? смущение? — но он быстро взял себя в руки.       — Грейнджер, — кивнул он. — Тебе с молоком или без?       — С молоком, пожалуйста, — тихо ответила она.       Драко протянул ей чашку, и их пальцы на мгновение соприкоснулись. По телу пробежала лёгкая дрожь.       — Итак, — Малфой уселся в кресло напротив, — кто расскажет мне, что я пропустил? Надеюсь, никто не пытался снова превратить Филча в жабу?       Комната наполнилась смехом и шутками. Напряжение и неловкость постепенно отпускали. Гермиона осторожно отхлебнула кофе — идеальный, как раз такой, как она любила.       — Эй, Грейнджер, — окликнул её Тео, — а правда, что Макгонагалл в молодости танцевала в Гоблинском кабаре?       Гермиона фыркнула.       — Откуда мне знать? Я что, по-твоему, веду летопись похождений профессоров?              — Ну а вдруг? — подметил Забини. — Ты же у нас всезнайка.       — Не всезнайка, а просто очень любознательная, — парировала Гермиона, удивляясь сама себе. Когда это она начала так непринуждённо шутить со слизеринцами?       — О, я бы сказал, что ты очень даже знающая, — протянул Драко, и в его голосе Гермионе послышался странный намёк. — Особенно в том, что касается танцев.       Их взгляды снова встретились. По телу разлилось приятное тепло. Может, эта вечеринка и правда изменила что-то между ними. А может быть, это просто игра воображения.       Но сейчас, сидя здесь, в окружении смеющихся слизеринцев, с чашкой идеального кофе в руках, Гермиона вдруг поняла, что ей… хорошо. Спокойно. Почти уютно.       Атмосфера в большой комнате была почти домашней, когда дверь распахнулась. На пороге стояла Пэнси — безупречно одетая и накрашенная, словно и не было никакой вечеринки.              Гермиона вдруг осознала, что действительно не видела слизеринку вчера. Это показалось странным.       — Блейз, — голос Пэнси прозвучал неожиданно резко, — нам нужно поговорить. Наедине.       Забини лениво потянулся.       — Прямо сейчас? Мы тут, вообще-то, посиделки устроили.       — Сей-час, — в тоне Паркинсон не было и намёка на компромисс.       Блейз вздохнул и поднялся с дивана.       — Ладно-ладно, иду. Не скучайте без меня, детишки.       Пэнси окинула комнату холодным взглядом, на мгновение задержавшись на Драко, а затем развернулась на каблуках и вышла, Блейз последовал за ней.       — Что это с ней? — пробормотала Дафна. — Выглядит так, будто проглотила осу.       Гермиона нахмурилась. Что-то в поведении Пэнси казалось… неправильным. Она бросила быстрый взгляд на Малфоя и заметила, как он напрягся, словно почувствовав её беспокойство.       — Наверное, просто не в настроении, — пожал плечами Тео, но в его голосе слышалось сомнение.       Староста взглянула на часы и удивлённо вскинула брови — было уже около трёх часов дня. Она поднялась с дивана, чувствуя лёгкое головокружение от выпитого кофе и непривычно приятной компании.       — Пойду разбужу Джинни, — сказала она сама себе. — А то она проспит весь день.       Затем взяла со стола стакан воды и направилась в комнату, где оставила подругу. Настроение было приподнятым, и Гермиона даже начала напевать какую-то мелодию себе под нос.       — Джин, соня, просыпайся! — весело воскликнула она, открывая дверь. — Ты не поверишь, что тут…       Слова замерли на губах. Джинни не спала. Она сидела на кровати, уставившись в стену пустым взглядом. Её рыжие волосы спутались, а на щеках виднелись чёрные разводы от туши и слёз.       Всё хорошее настроение улетучилось за секунду.       — Джинни? Что случилось?       Уизли медленно повернула голову, и Гермиона увидела в её глазах такую боль, что у неё перехватило дыхание.       — Я… я сделала ужасную вещь, — прошептала Джинни.       Гермиона осторожно присела рядом с подругой, взяв её за руку.       — Расскажи мне.       Рыжая глубоко вздохнула, словно собираясь с силами.       — Я… я переспала с Блейзом.       Внутри всё похолодело. Гермиона ожидала чего угодно, но не этого.       — Что? Но… как? — только и смогла выдавить она.       — Я не знаю, как это получилось, — голос Джинни дрожал. — Мы танцевали, а потом… Он был таким внимательным, таким нежным. Не то что…       Она осеклась, но Гермиона поняла недосказанное. Не то что Гарри.       — Мне было так хорошо с ним. Так приятно. Он заставил меня почувствовать себя… желанной. Красивой. Я давно не испытывала ничего подобного.       И тут Джинни словно прорвало. Слёзы хлынули из её глаз, и она разрыдалась, уткнувшись лицом в плечо подруги.       — Я изменила Гарри! — всхлипывала она. — Я ужасный человек! Как я могла… как я…       Гермиона крепко обняла подругу, чувствуя, как в груди разливается тяжесть. Она не знала, что сказать. Как утешить. Потому что где-то глубоко внутри она понимала — то, что произошло между Джинни и Блейзом, было лишь симптомом куда более серьёзной проблемы.       — Тише, — прошептала она, гладя Джинни по спине. — Ты не ужасный человек. Ты просто… запуталась.       Но даже произнося эти слова, гриффиндорка чувствовала их фальшь. Она ведь сама прекрасно знала, каким стал Гарри — властным и жестоким. Как Джинни всё чаще ходила с синяками, которые пыталась скрыть.       — Что мне теперь делать? — прошептала рыжая, поднимая заплаканное лицо.       Гермиона посмотрела в глаза подруге и вдруг поняла — она не имеет права осуждать. Не после того, как сама провела ночь, танцуя в объятиях Драко Малфоя, мечтая о его поцелуе.       — Я никому ничего не скажу, — уверенно произнесла старосла, крепче обнимая подругу. — Клянусь, этот секрет умрёт вместе со мной. Тем более, я ни за что не расскажу Гарри.       — Спасибо…       — А теперь давай-ка приведём тебя в порядок. Пойдём в ванную, я помогу тебе умыться и привести себя в божеский вид. А потом мы сразу же отсюда свалим, ладно?       Джинни слабо кивнула.       — Да, пожалуйста. Я хочу убраться отсюда, как можно скорее.       Внутри нарастала неконтролируемая тревога. Ситуация становилась всё более запутанной, и Гермиона не была уверена, что у неё хватит сил распутать этот клубок лжи и секретов, в который они все оказались втянуты.       Тем временем в самых отдалённых коридорах подземелья шёл разговор, который никто не должен был подслушать. Блейз и Пэнси стояли в тесной нише, скрытой за старинным гобеленом. Тусклый свет факела отбрасывал причудливые тени на их лица, придавая им почти зловещий вид.       — Ну что, Пэнс, всё прошло по плану?       Пэнси кивнула, машинально потирая шею. Её глаза беспокойно блуждали по коридору.       — Да, всё сработало как надо. Поттер повёлся, как последний идиот. — Она горько усмехнулась. — А у тебя? Удалось провернуть свою часть?       Забини на мгновение замялся, его смуглое лицо приобрело странное выражение — смесь самодовольства и лёгкого беспокойства.              — В целом да, но… меня немного занесло. Я изначально не планировал спать с Уизли.       Пэнси вскинула тонко выщипанную бровь, её губы изогнулись в удивлённой усмешке.       — Ого, вот это поворот. Признаться, я не ожидала от тебя такой… инициативности. Ну, что ж, лишним не будет.       Она прислонилась к холодной каменной стене, её плечи слегка поникли. Когда Паркинсон заговорила снова, её голос звучал тише, в нём проскользнули нотки усталости.       — Знаешь, Блейз, Поттер — настоящий псих. Я знала, что он изменился после войны, но не думала, что настолько.       — Насколько же?       Пэнси поёжилась, обхватив себя руками, пытаясь защититься от невидимой угрозы.       — Если он ведёт себя с Уизли так же, как вёл себя со мной… — она запнулась, подбирая слова. — Мне даже жаль эту гриффиндорку. И плевать, что мы не должны их жалеть. Есть вещи, которых не заслуживает никто.       Блейз внимательно посмотрел на неё, его обычная маска равнодушия на мгновение спала, обнажив искреннее беспокойство.       — Всё настолько плохо?       — Хуже, чем ты можешь себе представить, — мрачно ответила Пэнси. — Он… он просто не в себе. То, что он делал… — она снова поёжилась. — Это было страшно. Не буду отрицать, что мне понравилось, но…       Повисла тяжёлая пауза.       — Но давай не будем об этом. Лучше отдай мне мои деньги.       — А, да, — Блейз, казалось, был рад смене темы. Он полез в карман мантии. — Триста галеонов, как договаривались.       Пэнси упрямо покачала головой.       — Нет, дорогой. Четыреста.       — Что? — Забини нахмурился. — Мы же договаривались на триста.       Вместо ответа Пэнси молча закатала рукав, демонстрируя запястье, покрытое синяками. В тусклом свете факела они выглядели особенно жутко — тёмные кровоподтёки на бледной коже.       — Четыреста, Блейз, — её голос звучал устало, но твёрдо. — И ни галеоном меньше. Поверь, я это заслужила.       — Чёрт возьми, Пэнс… Ладно, будь по-твоему. Четыреста, так четыреста.       Он снова полез в карман, на этот раз отсчитывая больше монет. Паркинсон быстро схватила деньги и спрятала их в складках мантии.       — Что теперь? Мы ведь не можем просто…       — Теперь, — Пэнси криво усмехнулась, — мы ждём, пока гриффиндорский рай взорвётся. И надеемся, что не окажемся под обломками.