Лечить нельзя калечить

      Гермиона стояла перед зеркалом в ванной комнате, глядя на своё отражение. Тёмные круги под глазами выдавали бессонные ночи, проведённые за планированием и обдумыванием стратегии. Она глубоко вздохнула, расправляя плечи. Сегодня был день действий, и она не собиралась отступать.       В гостиной Гриффиндора её уже ждала небольшая группа единомышленников — Невилл, Луна, Джинни и несколько младшекурсников, которые решили присоединиться к её инициативе.       — Все готовы? — спросила Гермиона, окидывая взглядом собравшихся.       Невилл кивнул, его лицо выражало решимость.       — Да. Мы распределили листовки по всем факультетам.       — Отлично, — Гермиона одобрительно улыбнулась. — Луна, как обстоят дела с Когтевраном?       Светловолосая волшебница мечтательно улыбнулась.       — О, многие заинтересовались. Особенно после того, как я рассказала им о мозгошмыгах, которые питаются негативными эмоциями и могут вызвать эпидемию в школе из-за всей этой ненависти.       Гермиона подавила желание закатить глаза. Методы Луны были странными, но, надо признать, эффективными.       — Хорошо. Джинни?       Рыжеволосая волшебница выпрямилась.       — Я поговорила с командой по квиддичу. Большинство согласны, что ситуация вышла из-под контроля. Гарри всё сильнее на них срывается и постоянно орёт на тренировках. Они готовы поддержать нас.       — Тогда начинаем.       Они вышли из гостиной Гриффиндора и направились в Большой зал. По пути Гермиона замечала, как студенты останавливаются, читая развешанные по стенам плакаты. На них крупными буквами было написано: «Единство — наша сила. Разделение — наша слабость. Остановим травлю сейчас!»       В Большом зале царило обычное утреннее оживление. Гермиона глубоко вздохнула, собираясь с духом, и взмахнула палочкой. Над столами факультетов появились огромные парящие буквы, складывающиеся в слова: «Правда важнее предрассудков. Узнайте историю целиком.»       Шум в зале мгновенно стих. Все взгляды обратились к Гермионе и её группе, стоящим в центре прохода между столами.       — Дорогие студенты, — громко начала Гермиона, её голос, усиленный заклинанием Сонорус, разнёсся по всему залу. — Последние недели в нашей школе царит атмосфера страха и ненависти. Нас пытаются убедить, что целый факультет Хогвартса — враги. Но правда в том, что мы все — жертвы манипуляций и лжи.       Она сделала паузу, давая словам возможность проникнуть в сознание слушателей.       — Вам говорят, что слизеринцы напали на Гарри Поттера без причины. Но знаете ли вы, что произошло на самом деле? Знаете ли вы о том, как Гарри избивал и унижал свою девушку Джинни Уизли?       По залу пронёсся шокированный шёпот. Джинни, стоявшая рядом с Гермионой, побледнела, но решительно кивнула, давая понять, что готова подтвердить эти слова.       — Знаете ли вы о том, как он манипулировал и предавал тех, кто считал его другом? — продолжила Гермиона, её голос дрожал от едва сдерживаемых эмоций. — Я была рядом с Гарри с первого курса. Я видела, как война изменила его. Но то, во что он превратился сейчас… это уже не тот человек, которого мы знали.       Она обвела взглядом зал, встречаясь глазами с ошеломлёнными лицами студентов.       — Слизеринцы не безгрешны. Но они также не чудовища. Они — такие же студенты, как и мы. Они тоже пострадали от войны. И сейчас мы снова разжигаем ту же ненависть, против которой боролись.       Гермиона взмахнула палочкой, и в воздухе появились десятки свитков пергамента.       — Здесь — свидетельства студентов всех факультетов. Истории о том, как слизеринцы помогали во время битвы за Хогвартс. О том, как они спасали младшекурсников. О том, как они тоже теряли близких и любимых.       Свитки медленно поплыли к столам, опускаясь перед студентами.       — Я прошу вас только об одном — прочитайте их. Узнайте правду. И потом решите сами, хотите ли вы быть частью этой травли или готовы бороться за настоящее единство.       Гермиона замолчала, чувствуя, как колотится сердце. Она ожидала криков, возмущения, может быть даже заклинаний в свою сторону. Но вместо этого в зале воцарилась тишина. Студенты молча разворачивали свитки, погружаясь в чтение.       Краем глаза она заметила движение за преподавательским столом. Директор Макгонагалл поднялась, её лицо было непроницаемым.       — Мисс Грейнджер, — произнесла она, и Гермиона приготовилась к худшему. — Я думаю, нам стоит обсудить это в моём кабинете. Сейчас же.       Гермиона кивнула. Тело моментально напряглось. Что ж, она была готова к последствиям. Главное — правда наконец-то была озвучена.       Покидая Большой зал, она встретилась взглядом с Драко. В его серых глазах читалось удивление, смешанное с чем-то похожим на восхищение. Гермиона слабо улыбнулась ему в ответ.       Возможно, это был только первый шаг. Но Гермиона была полна решимости продолжать борьбу против клеветы Поттера, чего бы это ни стоило.       Гриффиндорка поднималась по винтовой лестнице в кабинет директора, чувствуя, как каждый шаг отдаётся гулким эхом в её голове. Адреналин, бурливший в крови во время выступления в Большом зале, постепенно уступал место тревожному ожиданию. Она не жалела о своих действиях, но понимала, что последствия могут быть серьёзными.       Массивная дубовая дверь кабинета распахнулась перед ней, словно приглашая войти. Гермиона глубоко вздохнула и переступила порог.       Кабинет директора встретил её привычным гулом и жужжанием многочисленных магических приборов. Портреты бывших директоров на стенах оживлённо перешёптывались, бросая на неё любопытные взгляды. Профессор Макгонагалл уже ждала её, сидя за массивным столом. Её лицо было непроницаемым, но в глазах читалось что-то, похожее на гордость.       — Присаживайтесь, мисс Грейнджер, — произнесла директор, указывая напротив себя.       Гермиона опустилась в кресло, выпрямив спину и готовясь к худшему.       — Должна сказать, — начала Макгонагалл после паузы, — ваше выступление было… впечатляющим.       Гермиона моргнула, не ожидав такого начала разговора.       — Вы понимаете, что нарушили множество школьных правил? — продолжила директор, её голос стал строже. — Несанкционированное использование магии в Большом зале, распространение непроверенной информации, публичное обвинение другого студента…       — Но это правда! — вырвалось у Гермионы. — Профессор, вы же должны видеть, что происходит в школе. Эта травля, эта ненависть…       Макгонагалл подняла руку, останавливая поток её слов.       — Я вижу гораздо больше, чем вы думаете, мисс Грейнджер, — тихо сказала она. — И поверьте, ситуация беспокоит меня не меньше, чем вас.       Гермиона замолчала, удивлённо глядя на директора.       — Тогда почему… почему вы ничего не предпринимали? — спросила она, чувствуя, как внутри поднимается волна возмущения.       Макгонагалл тяжело вздохнула, на мгновение она показалась Гермионе очень уставшей и… очень старой.       — Потому что иногда, мисс Грейнджер, простого вмешательства недостаточно. Иногда нужно, чтобы правда пришла изнутри, от самих студентов, — она пристально посмотрела на Гермиону. — Как это сделали сегодня вы.       — Вы… вы знали?       — Догадывалась. Вы никогда не умели сидеть сложа руки, когда видели несправедливость, мисс Грейнджер. Это одно из ваших лучших качеств.       Гермиона не знала, что сказать. Она ожидала выговора, наказания, может быть даже исключения. Но не этого… понимания?       — И что теперь? — наконец спросила она.       Макгонагалл откинулась в кресле, её взгляд стал задумчивым.       — Теперь, мисс Грейнджер, нам предстоит много работы. Вы открыли ящик Пандоры, и последствия этого мы ещё долго будем разгребать. Но я надеюсь, что вы готовы взять на себя ответственность за свои действия и помочь в этом процессе?       Решимость Гермионы росла в геометрической прогресии.       — Конечно, профессор. Я сделаю всё, что в моих силах.       — Хорошо, — кивнула Макгонагалл. — Потому что нам понадобится ваша помощь в организации серии открытых дискуссий между факультетами. И, возможно, в создании межфакультетского совета для решения конфликтных ситуаций.       Гермиона почувствовала, как её губы расплываются в улыбке.       — Это… это замечательные идеи, профессор.       — Рада, что вы так думаете, — Макгонагалл тоже слегка улыбнулась. — А теперь, мисс Грейнджер, думаю, вам стоит вернуться к своим друзьям. У вас впереди много работы.       — Спасибо, профессор.       — И, мисс Грейнджер, — окликнула её директор, когда она уже взялась за ручку. — Двадцать баллов Гриффиндору за исключительную храбрость и преданность справедливости.       В глазах Макгонагалл плясали озорные искорки, напомнившие Гермионе Дамблдора.       — И минус десять за нарушение школьных правил, — добавила профессор с лёгкой усмешкой.       Гермиона не смогла сдержать смешок, выходя из кабинета.       Спускаясь по лестнице, она уже мысленно составляла план действий. Нужно будет поговорить с Невиллом и Луной, организовать первую дискуссию, может быть, привлечь Драко… Мысли путались, но одно Гермиона знала точно — это только начало, и она не остановится, пока в Хогвартсе не воцарится настоящее единство.       Настоящее единство, а не эта показушная хрень от Гарри, направленная на его раздутое эго.

***

      Гарри влетел в гостиную старост, с силой захлопнув за собой дверь. Его лицо исказилось от ярости, глаза горели безумным огнём. Он метался по комнате, словно загнанный зверь, то и дело сжимая кулаки.       Пэнси, уже ожидавшая его там, вздрогнула от грохота. Она осторожно приблизилась к Поттеру, протягивая руку.       — Успокойся, герой. Мы что-нибудь придумаем…       Поттер резко развернулся, отталкивая её.       — Придумаем? Что, чёрт возьми, мы можем придумать?! — он схватил с полки какую-то безделушку и с силой швырнул её об стену. — Эта чёртова Грейнджер всё разрушила!       Осколки осыпались на пол, но Гарри, казалось, даже не заметил этого. Он продолжал бушевать.       — Ты видела их лица? Видела, как они смотрели на меня? Словно я какое-то чудовище!       Пэнси снова попыталась приблизиться к нему.       — Гарри, послушай…       — Нет, это ты послушай! — он резко схватил её за плечи, впиваясь пальцами в кожу. — Ты должна была следить за своими змеиными отбросами! Должна была знать, что они замышляют!       Паркинсон поморщилась от боли, но не отстранилась.       — Я не могла предвидеть, что Грейнджер выкинет такое…       — Конечно, не могла, — Гарри горько усмехнулся, грубо отпуская её и делая шаг назад. — Потому что ты безмозглая идиотка, которая годится только для одного!       Пэнси побледнела, но в её глазах вспыхнул опасный огонёк.       — Не смей так со мной разговаривать, Поттер.       — А то что? — он снова приблизился к ней, нависая над Пэнси. — Что ты сделаешь, Паркинсон? Побежишь жаловаться своим дружкам-слизеринцам?       — Может быть, и побегу, — огрызнулась она. — По крайней мере, они не ведут себя, как избалованные психопаты!       Рука Гарри взметнулась быстрее, чем он успел подумать. Звук пощёчины эхом разнёсся по комнате. Пэнси отшатнулась, прижимая ладонь к горящей щеке. В её глазах стояли слёзы — не то от боли, не то от шока.       На мгновение в гостиной повисла гробовая тишина. Гарри застыл, глядя на свою руку с каким-то отстранённым удивлением. Затем его лицо снова исказилось гримасой ярости.       — Убирайся отсюда. Немедленно. Тупая сука.       Пэнси не нужно было повторять дважды. Она развернулась и выбежала из гостиной, хлопнув дверью.       Гарри остался один, тяжело дыша и чувствуя, как внутри всё кипит от злости и… страха? Он медленно опустился в кресло, запуская пальцы в волосы.       — Чёртова Грейнджер, — прошипел он сквозь зубы. — Ты ещё пожалеешь об этом. Клянусь, ты пожалеешь.       В его голове уже начинал формироваться план мести. Он не позволит какой-то выскочке-всезнайке разрушить всё, чего он добился. Даже если для этого придётся прибегнуть к самым грязным методам.

***

      Прохладный ночной ветер трепал волосы Гермионы, когда она поднималась по ступеням Астрономической башни. Наверху её уже ждал Драко, прислонившись к каменной стене и задумчиво глядя на звёздное небо. Услышав шаги, он повернул голову, и его губы тронула лёгкая усмешка.       — Решила отпраздновать свой триумф, Грейнджер? — протянул он, доставая из кармана пачку сигарет.       Гермиона закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку.       — Просто нужно было проветрить голову.       Она направилась к парапету, намереваясь сесть, но Драко остановил её.       — Погоди.       Он достал палочку и произнёс согревающее заклинание. Камень слегка засветился, излучая тепло.       — Не хватало ещё, чтобы ты тоже свалилась с каким-нибудь воспалением, — пробормотал он, отводя взгляд.       Гермиона удивлённо приподняла бровь, но промолчала, опускаясь на тёплый камень. Драко протянул ей сигарету, и она благодарно кивнула.       Некоторое время они курили в тишине, наблюдая, как дым растворяется в ночном воздухе.       — Знаешь, — наконец произнёс Драко, не глядя на неё, — то, что ты сделала сегодня… это было… неплохо.       — Неужели это был комплимент?       Драко фыркнул.       — Не зазнавайся, Грейнджер. Просто констатирую факт.       Гермиона усмехнулась. От Драко это было почти признанием в вечной любви.       — Как твоя метка?       — Всё так же паршиво, — равнодушно ответил Малфой.       — Покажи.       Малфой колебался секунду, но затем нехотя закатал рукав. Гермиона внимательно осмотрела метку, отмечая, что она выглядит значительно бледнее и лучше, чем раньше.       — Драко, — тихо сказала она, — я знаю про зелье от Министерства. Почему ты соврал?       Он отдёрнул руку, снова пряча метку под рукавом.       — Какая разница?       — Разница существенная, — настаивала она. — Почему ты специально не принимал зелье раньше? Зачем страдал от боли, сидя со мной в библиотеке и безрезультатно листая книги?       Малфой молчал так долго, что Гермиона уже думала, что не получит ответа.       — Мне нужен был способ… контролировать твоё состояние.       Гермиона растерянно моргнула.       — Что?       Драко вздохнул, проводя рукой по волосам.       — Я не мог просто взять и позвать тебя куда-то, Грейнджер. Ты бы заподозрила неладное. Поэтому я придумал эту историю с меткой. Чтобы… чтобы убедиться, что ты справляешься. Что ты чиста и не принимаешь больше эту кристаллическую дрянь.       Гермиона уставилась на него, не веря своим ушам.       — Ты… ты терпел боль, чтобы присматривать за мной?       — Звучит глупо, да? — Драко криво усмехнулся.       — Полнейшая глупость, Малфой! — воскликнула Гермиона. — Невероятная и абсолютная!       Она замолчала, глядя на него с заметной благодарностью. Драко ждал, готовясь к потоку упрёков. Но вместо этого Гермиона неожиданно рассмеялась.       — Мерлин, Драко. Ты мог просто… не знаю, пригласить меня на чашку чая или что-то в этом роде.       — И ты бы согласилась?       Гермиона задумалась на мгновение, а затем мягко улыбнулась.       — Может, и согласилась бы.       Волшебники встретились взглядами, и на мгновение между ними проскочила искра понимания. Драко первым отвёл глаза, снова глядя на звёзды.       — Что ж, может быть, в следующий раз я так и сделаю.       Воздух вокруг изменился. Мелкие снежинки медленно падали с неба, кружась в лёгком танце и оседая на их волосы и одежду. Гермиона подняла голову, заворожённо наблюдая за этим зрелищем.       — Первый снег, — тихо произнесла она, пока внутри разливалось какое-то детское восхищение.       Драко молча кивнул, его серые глаза отражали мерцание снежинок. Он выглядел почти нереальным в этом мягком свете — бледная кожа, платиновые волосы, припорошённые снегом.       Гермиона поёжилась от прохлады, и Драко, не говоря ни слова, придвинулся ближе. Тепло слизеринца окутало её, создавая странное ощущение уюта и защищённости.       — Знаешь, Грейнджер, — вдруг сказал он, — я тут подумал…       Гермиона повернулась к нему, их лица оказались так близко, что она могла разглядеть маленькие снежинки на его ресницах.       — О чём?       Драко посмотрел ей прямо в глаза, и в его взгляде промелькнуло что-то, похожее на вызов.       — Ты всё ещё хочешь со мной переспать?       Гермиона ошарашенно моргнула, не веря своим ушам.       — Что, прости?!       — Ну, знаешь, — протянул он с ухмылкой, — как тогда, на вечеринке. Когда ты была пьяная и очень… настойчивая.       — Мерлин, Малфой! Ты серьёзно спрашиваешь меня об этом сейчас?       — А что? — он приподнял бровь. — Просто интересуюсь. На будущее, так сказать.       Гермиона не смогла сдержать смешок.       — На будущее? Часто ты планируешь такие вещи заранее?       — Да, — он наклонился ещё ближе, его дыхание теплом коснулось её щеки, — я люблю быть подготовленным.       Их глаза встретились, и по телу Гермионы пробежала дрожь, не имеющая ничего общего с холодом. Она облизнула внезапно пересохшие губы, заметив, как взгляд Драко на мгновение опустился к её рту.       — Драко, — тихо произнесла она, — ты…       Он прервал её, положив палец ей на губы. Его прикосновение было лёгким, почти невесомым, но этого хватило, чтобы прежнее тепло сменилось волной жара.       — Тш-ш, — прошептал Малфой, — не порти момент.       Снег продолжал падать вокруг, создавая ощущение, будто волшебники оказались внутри волшебного снежного шара.       Сердце бешено колотилось в груди. Гермионе казалось, что если она сделает хоть малейшее движение, этот волшебный момент разрушится. Но в то же время всё её существо тянулось к Драко, желая преодолеть эти последние сантиметры между ними.       Малфой медленно убрал палец с её губ, но не отстранился. Его рука скользнула по её щеке, убирая прядь волос за ухо. Это простое движение казалось таким интимным, что у Гермионы перехватило дыхание.       — Драко, — снова прошептала она, не зная, что хочет сказать.       — Пожалуй, нам пора возвращаться, — сказал он, и в его голосе слышалась лёгкая хрипотца. — Уже поздно. И холодно. Мы ведь не хотим заболеть, да?       Гермиона кивнула, чувствуя странное тягучее разочарование. Они медленно поднялись, отряхивая снег с одежды.       Уже у нижней лестницы Драко вдруг остановился и повернулся к гриффиндорке.       — И, Грейнджер?       — Что?       Он загадочно ухмыльнулся.       — Я всё ещё жду ответа на свой вопрос. На будущее, помнишь?       Гермиона рассмеялась, качая головой.       — Спокойной ночи, Малфой.       Она направилась в сторону гостиной, чувствуя на себе взгляд серых глаз. И хотя ночной воздух был прохладным, внутри Гермионы поселилось тепло, которое, она знала, будет согревать ещё долго.