Лечить нельзя калечить

      Утро после выступления Гермионы в Большом зале выдалось напряжённым. Воздух, казалось, был пропитан электричеством ожидания — студенты собирались небольшими группами, перешёптываясь и бросая настороженные взгляды по сторонам. Некоторые открыто обсуждали откровения Грейнджер, другие старались держаться в стороне от разгорающихся споров.       Гарри появился в Большом зале чуть позже обычного. Он шёл с высоко поднятой головой, излучая уверенность и спокойствие, словно вчерашние события его совершенно не затронули. Его глаза, однако, выдавали внутреннее напряжение — они быстро скользили по лицам студентов, оценивая реакцию на его появление.       Поттер остановился в центре зала, и постепенно шум голосов стих. Все взгляды обратились к нему, ожидая его слов.       — Дорогие друзья, — начал Гарри достаточно громко. — Вчерашние события показали, что в нашей школе всё ещё существуют разногласия и недопонимание между факультетами.       Он сделал паузу, давая своим словам возможность проникнуть в сознание слушателей.       — Именно поэтому от лица всех старост я рад объявить, что в пятницу в Хогвартсе состоится грандиозный Бал Единства! Вы ведь не думали, что я забыл про него?       По залу пронёсся взволнованный шёпот. Гарри, довольный произведённым эффектом, продолжил:       — Этот бал станет символом нашего стремления к дружбе и взаимопониманию. Каждый студент сможет пригласить партнёра с другого факультета, чтобы лучше узнать друг друга в неформальной обстановке.       Он обвёл взглядом зал, отмечая реакцию студентов. Многие девушки уже оживлённо перешёптывались, обсуждая наряды и возможных партнёров.       — Однако, — добавил Гарри, и его голос стал чуть жёстче, — чтобы обеспечить действительно дружескую атмосферу, на бал не будут допущены студенты старших курсов Слизерина.       Заявление вызвало противоречивую реакцию. Часть студентов одобрительно закивала, другие же выглядели растерянно и даже возмущённо.       — Это несправедливо! — раздался чей-то голос со стороны стола Когтеврана.       Гарри поднял руку, призывая к тишине.       — Я понимаю ваши чувства, — сказал он с наигранным сочувствием. — Но после недавних… инцидентов мы должны быть осторожны. Безопасность студентов — наш главный приоритет.       Его слова, произнесённые с видимой искренностью, подействовали на многих. Особенно активно поддерживали Гарри пуффендуйцы, известные своей лояльностью и стремлением к справедливости. Они громко аплодировали, выкрикивая слова поддержки.       Когтевранцы, однако, выглядели менее убеждёнными. Многие из них нахмурились, явно сомневаясь в логике такого решения. Некоторые начали тихо обсуждать между собой несоответствия в словах Поттера.       Гриффиндорцы разделились: часть поддерживала своего лидера, но другие, впечатлённые вчерашним выступлением Гермионы, выглядели неуверенно. В конце концов, многие из них стали замечать за Гарри довольно неуместное поведение.       Поттер, довольный произведённым эффектом, уже собирался уходить, когда с места поднялась Гермиона.       — А как же пресловутое равенство? — громко спросила она. — Разве не об этом ты всегда говорил?       Поттер на мгновение замер.       — Иногда, Гермиона, — ответил он с наигранным сожалением, — ради общего блага приходится идти на компромиссы.       Не дожидаясь дальнейших возражений, он быстро покинул зал.       Но семя сомнения уже было посеяно. Студенты продолжали обсуждать услышанное, и мнения разделились ещё сильнее.       Гермиона не стала медлить. Пока все были заняты обсуждением бала, она собрала вокруг себя небольшую группу единомышленников — Джинни, Луну, Невилла и нескольких слизеринцев.       — У меня есть идея, — тихо сказала она, глядя на них с решимостью. — Давайте устроим свой вечер. Вечер настоящей дружбы и единства.       Её слова были встречены заинтересованными взглядами.       — Что ты предлагаешь? — спросил Блейз, приобняв Джинни за плечи.       — Вечер в слизеринских подземельях, — ответила Гермиона. — В то же время, что и бал Гарри. Но это будет не просто вечеринка. Это будет возможность для всех факультетов действительно узнать друг друга, без масок и предрассудков.       Слизеринцы переглянулись, на их лицах появились ухмылки.       — Вечер дружбы в подземельях? — усмехнулся Тео. — Звучит, как начало анекдота.       — Или как продолжение той легендарной вечеринки после «Дня единства факультетов», — с явной ухмылочкой добавил Забини.       Гермиона покачала головой, но не смогла сдержать улыбку.       — Нет, нет и ещё раз нет. Это будет совсем другой формат. Никакого алкоголя, никого разврата и прочих излишеств! Просто уютный вечер, где каждый сможет быть собой.       — Без разврата? — притворно ужаснулся Драко. — Грейнджер, ты убиваешь всю прелесть слизеринских вечеринок.       — Зато вы сможете показать, что умеете веселиться и без сомнительных развлечений, — парировала Гермиона. — Докажем, что вы лучше, чем о вас думают.       Слизеринцы снова переглянулись, но на этот раз в их глазах появился интерес.       — Знаете что? — медленно произнёс Блейз. — В этом что-то есть. Может, пора показать этой школе, что мы не просто змеи, которые умеют только шипеть и кусаться.       — Я за, — неожиданно поддержала Дафна. — Честно говоря, уже надоело постоянно оправдываться за то, что мы слизеринцы.       — А мы сможем пригласить друзей с других факультетов? — спросила Астория, заинтересованно слушая и изредка поглядывая на Драко.       Гермиона кивнула.       — Конечно. Это будет открытое мероприятие для всех, кто против травли и хочет настоящего единства.       — Ну что ж, — протянул Малфой, и в его глазах мелькнул озорной огонёк. — Давайте попробуем. В конце концов, если будет совсем скучно, мы всегда сможем незаметно добавить огневиски в тыквенный сок.       — Драко! — возмущённо воскликнула Гермиона.       — Шучу, шучу. Обещаю быть хорошим мальчиком. По крайней мере, постараюсь.       Астория смущённо опустила глаза в пол.       — Ладно, Грейнджер, — сказал Тео. — Твоя взяла. Давай устроим этот «вечер дружбы». Но учти, если это окажется скучным занудством, мы оставляем за собой право устроить настоящую вечеринку сразу после.       — Договорились, — довольно согласилась гриффиндорка. — А теперь давайте обсудим детали. У нас много работы.       Группа сплотилась вокруг Гермионы, и воздух наполнился энергией энтузиазма и решимости. Возможно, это был первый раз, когда слизеринцы и гриффиндорцы действительно объединились ради общей цели.

***

      Серый камень стен Хогвартса хранил множество секретов, и один из них Гермиона и Джинни собирались использовать этим вечером. Девушки крались по пустынным коридорам, то и дело оглядываясь, чтобы убедиться, что их никто не заметил. Наконец, они остановились перед большой картиной с изображением фруктов.       — Ты уверена, что это здесь? — шёпотом спросила Джинни, нервно теребя рукав мантии.       Гермиона кивнула, её глаза на мгновение затуманились от воспоминаний.       — Да, Фред и Джордж показали нам это место на четвёртом курсе.       При упоминании близнецов лицо младшей Уизли помрачнело. Гермиона мягко сжала руку подруги.       — Знаешь, — тихо произнесла гриффиндорка, — сейчас их не хватает как никогда. Представляешь, что бы они устроили в такой ситуации?       Джинни слабо улыбнулась, в её глазах блеснули слёзы.       — О да, они бы точно придумали что-нибудь грандиозное. Что-нибудь, что заставило бы всех забыть о вражде и просто… смеяться.       Девушки на мгновение замолчали, отдавая дань памяти Фреду. Затем Гермиона решительно протянула руку и пощекотала нарисованную грушу. Картина отъехала в сторону, открывая проход на кухню.       Внутри их встретила бурная деятельность — десятки домовых эльфов сновали туда-сюда, готовя, чистя, моя и расставляя посуду. Воздух был наполнен ароматами свежей выпечки и пряных соусов.       — Эм, извините, — неуверенно начала Гермиона, и несколько эльфов обернулись, удивлённо глядя на незваных гостей.       Гриффиндорка начала объяснять суть их просьбы — приготовить угощения для «вечера дружбы» в слизеринских подземельях. Она описывала разнообразные сладости и закуски: тыквенные пирожки с корицей, шоколадные лягушки с сюрпризами внутри, воздушные кексы, меняющие цвет в зависимости от настроения того, кто их ест, карамельные яблоки с начинкой из жидкого золота…       Но чем дольше она говорила, тем более растерянными становились лица эльфов. Наконец, один из них, явно старший, осмелился прервать её.       — Простите, мисс, но мы уже обещали помочь мистеру Гарри Поттеру с балом единства. Мы не можем его подвести.       При упоминании Гарри внутри мерзко похолодело. Конечно, он успел первым. Эта мысль вызвала волну раздражения — казалось, что Гермиона с Поттером теперь соревнуются, кто сильнее перетянет одеяло на себя.       Но волшебница не собиралась сдаваться так легко.       — Послушайте, — начала она убедительно, — я понимаю, что вы уже дали обещание. Но разве не важнее помочь тем, кто действительно нуждается в поддержке? Слизеринцы сейчас изолированы от остальной школы, их обвиняют во всех грехах. Наш вечер — это шанс показать, что они тоже часть Хогвартса, что они тоже достойны дружбы и понимания.       Эльфы переглянулись, явно колеблясь. И тут вперёд выступила эльфийка с добрыми широкими глазами.       — Я помню мисс Гермиону, — сказала она тихим, но уверенным голосом. — Она всегда была добра к нам, даже когда мы не понимали её намерений. Она боролась за наши права, хотя мы и не просили об этом.       Другие эльфы закивали, вспоминая времена Г.А.В.Н.Э.       — Мисс Гермиона права, — продолжила эльфийка. — Помогать тем, кто в беде — наш долг. Я помогу приготовить угощения для «вечера дружбы».       — И я, — присоединился ещё один эльф, его большие глаза светились решимостью. — Добби всегда говорил, что мисс Гермиона — добрая волшебница. Мы должны помочь.       Постепенно всё больше эльфов выражали своё согласие, и сердце Гермионы наполнилось благодарностью и надеждой.       — Спасибо, — искренне сказала она. — Вы не представляете, как много это для нас значит.

***

      Гермиона и её команда работали не покладая рук над подготовкой к «вечеру дружбы». Одним из ключевых моментов стало распространение информации о мероприятии.       Луна предложила создать особые приглашения — небольшие листовки, зачарованные так, чтобы они складывались в форму бумажных журавликов и летали к адресатам. На каждой листовке было написано:       «Приглашаем тебя на Вечер Настоящей Дружбы в слизеринских подземельях. Место, где нет места предрассудкам. Приходи и увидь, что единство — это больше, чем просто слова.»       Команда тщательно составляла список приглашённых, включая в него студентов всех факультетов, кроме Гарри и его ближайших сторонников. Это было непростое решение, но Гермиона настояла на том, что присутствие Поттера может нарушить атмосферу доверия, которую они стремились создать.       Невилл взял на себя задачу распространения приглашений среди гриффиндорцев, Луна — среди когтевранцев, а Ханна Аббот, которая присоединилась к их инициативе, — среди пуффендуйцев.       Но самым смелым шагом стала операция по замене постеров. Вечером, накануне обоих мероприятий, небольшая группа, состоящая из Блейза, Тео и близняшек Кэрроу, прокралась по коридорам замка. Они аккуратно снимали яркие, кричащие плакаты о Бале Единства Гарри и заменяли их на более сдержанные, но не менее привлекательные объявления о Вечере Дружбы.       Новые постеры были оформлены в нейтральных тонах, объединяющих цвета всех факультетов. На них были изображены силуэты студентов разных факультетов, держащихся за руки. Надпись гласила: «Единство — в наших различиях. Приходи и стань частью настоящей дружбы.»       Блейз, используя свои слизеринские навыки, разработал хитроумное заклинание, которое активировалось утром. Когда первые лучи солнца коснулись стен замка, новые постеры словно проявились из-под старых, создавая иллюзию, будто они всегда там были.       Гермиона, увидев результат их работы следующим утром, не могла сдержать улыбки. Коридоры Хогвартса, еще вчера кричавшие о показном единстве, теперь приглашали к искреннему диалогу и пониманию.       Реакция студентов была неоднозначной. Многие были заинтригованы, некоторые — смущены, а кто-то откровенно возмущён. Но главное было достигнуто — о Вечере Дружбы заговорили все, и теперь каждому предстояло сделать свой выбор.

***

      Вечер опустился на Хогвартс, окутывая замок мягкими сумерками. Гермиона сидела в пустом классе, склонившись над столом, заваленным разноцветными нитями, бусинами и крошечными магическими кристаллами. Её пальцы ловко двигались, сплетая тонкую паутину заклинаний и материи.       Она создавала особые амулеты дружбы — небольшие подвески, которые должны были стать символом вечера в слизеринских подземельях. Каждый амулет представлял собой сложное переплетение нитей четырёх цветов факультетов, украшенное крошечными кристаллами.       Дверь класса тихо скрипнула, и Гермиона, не поднимая головы, произнесла:       — Если ты пришёл поиздеваться, Малфой, то выбрал не лучший момент.       Драко усмехнулся, подходя ближе и опираясь о край стола.       — А если я пришёл помочь?       Гермиона наконец подняла взгляд, скептически изогнув бровь.       — Ты? Помочь? Не верю своим ушам.       — Ну знаешь ли, Грейнджер, — протянул Драко, — я полон сюрпризов.       Он взял один из готовых амулетов, внимательно рассматривая его.       — Хм, недурно. Хотя, конечно, слишком много красного и золотого.       — Садись уже, умник. Раз пришёл помогать — помогай.       Драко элегантно опустился на стул рядом с ней, закатывая рукава рубашки. Гермиона невольно бросила взгляд на его предплечье, где раньше была Тёмная метка. Сейчас на её месте был едва заметный шрам.       — Нравится то, что видишь, Грейнджер? — поддразнил Драко, заметив её взгляд.       Гермиона тяжело вздохнула («Мерлин, да за что мне это…»), чувствуя, как щёки слегка краснеют.       — Просто удивляюсь, как твои аристократические ручки справятся с такой кропотливой работой.       — Мои ручки способны на многое, — ответил Малфой с неприкрытым намёком.       — Тогда докажи, — сказала Гермиона, намеренно игнорируя прозрачную двусмысленность и протягивая нити и бусины. — Вот инструкция. Справишься — возможно, я даже похвалю тебя.       Драко принял вызов с ухмылкой.       Некоторое время они работали молча, лишь изредка обмениваясь короткими указаниями или просьбами передать тот или иной материал. Гермиона была удивлена тем, как быстро Драко освоил технику плетения. Его длинные пальцы двигались с неожиданной грацией и точностью.       — Знаешь, — нарушил тишину Малфой, — я всё думаю о том, что ты сказала в Большом зале. О единстве и всём таком.       Гермиона подняла взгляд от работы, внимательно посмотрев на него.       — И?       — Это было… смело. И, возможно, немного глупо, — он усмехнулся, увидев, как Грейнджер нахмурилась. — Но в хорошем смысле. Та глупость, которая иногда меняет мир.       Гермиона удивлённо моргнула.       — Сочту за комплимент, пожалуй.       — Просто констатирую факт.       — Знаешь, Малфой, — продолжила она чуть тише, — ты и правда изменился.       — Мы все изменились, — в интонации отчётливо просквозила мимолётная грусть.       Гермиона, поддавшись внезапному порыву, накрыла его пальцы своими. Драко замер, глядя на их соединённые руки с удивлением и чем-то похожим на надежду. Время застыло в этом хрупком моменте.       Только сейчас гриффиндорка заметила, как изменилось настроение Драко. Последние дни он был подавлен и отстранён, но сейчас… Сейчас в нём было что-то неуловимо иное. Его серые глаза, обычно холодные и насмешливые, светились мягким, почти уязвимым светом. Уголки губ чуть приподнялись в едва заметной улыбке, не саркастичной, а искренней, словно он сам удивлялся происходящему.       Было в Малфое что-то притягательно-чарующе-манящее, что заставляло забыть обо всём на свете.       Осознание не заставило тебя ждать: Гермиона несколько секунд просто сидила, держа руку Драко и глядя ему в глаза. Смутившись, она мягко отстранилась, опустив взгляд на недоплетенный амулет.       — Мы… мы должны закончить работу.       Драко очнулся от какого-то транса, моргнув несколько раз.       — Да, ты права, — ответил он, и Гермиона заметила, как он сглотнул, прежде чем вернуться к своему амулету.       Они работали молча ещё несколько минут, пока в воздухе висела ощутимая тяжесть невысказанных эмоций. Гриффиндорка чувствовала на себе взгляд Малфоя, но каждый раз, когда она поднимала глаза, тот быстро отворачивался.       Спина затекла от долгого сидения в одной позе. Гермиона потянулась, разминая плечи, невольно поморщившись от лёгкой боли в мышцах.       — Знаешь, — сказала она, стараясь звучать непринуждённо, — нам стоит сделать перерыв. Я уже не чувствую своих пальцев.       Драко кивнул, откладывая недоплетённый амулет.       — Наконец-то. Моя аристократическая спина как раз нуждается в отдыхе.       Гермиона встала и потянулась, прокручивая в голове список из колких фразочек, которые она мысленно готовила для Малфоя на протяжении всего вечера.       — О да, как же тяжело быть таким утончённым.       — Не завидуй, — ухмыльнулся Драко, потирая шею и облокачиваясь на парту. — Не всем дано.       — Поверь, последнее, чему я завидую — это твоему раздутому эго.       Драко притворно схватился за сердце.       — Ты ранишь меня. А я-то думал, мы начали ладить.       — Ладить?       — Конечно. Я же помогаю тебе с этими дурацкими амулетами, — Драко обворожительно улыбнулся. — Между прочим, жертвую своим драгоценным временем.       — Не знала, что у тебя такой плотный график. Много важных дел?       Глаза Драко блеснули озорством. Было заметно невооружённым взглядом, что подобные словесные перепалки доставляли ему непритворное удовольствие.       — Может быть. Хочешь присоединиться?       — Прости, но в отличие от некоторых, у меня есть дела поважнее, — Гермиона подошла ближе, скрестив руки на груди в немом вызове.       — Например? — Драко наклонился вперёд, принимая его. — Зубрить учебники? Строить планы по спасению всех обиженных и угнетённых?       Они стояли так близко, что Гермиона могла чувствовать тепло его тела.       — Ревнуешь, Малфой? — выдохнула она. — Боишься, что на тебя не хватит времени?       Драко усмехнулся, и в его взгляде мелькнуло что-то, похожее на желание.       — Поверь, Грейнджер, если бы я хотел твоего внимания, я бы его получил.       — Очень самоуверенно, — прошептала Гермиона, не отводя взгляда от его губ.       — Я знаю, — ответил Драко, его рука медленно поднялась к её щеке.       Воздух искрился от напряжения. Они стояли, глядя друг другу в глаза, балансируя на грани между привычной перепалкой и чем-то абсолютно новым и глубоким.       — Малфой, ты же не собираешься…       — Просто заткнись, — прошептал он и, наконец, преодолев последние сантиметры между ними, прижался к её губам в смелом напористом поцелуе.       Гермиона на мгновение застыла от неожиданности, но затем ответила с неменьшим пылом. Все их споры, все подколки, всё напряжение, копившееся годами, вылились в эту же секунду. Она обвила руками его шею, притягивая ближе, пока Драко крепко обнимал её за талию.       Все нависающие тяжёлым грузом проблемы в моменте перестали существовать. Все мысли Гермионы занимал слизеринец — мягкость его губ, нежность его прикосновений, лёгкий аромат мяты и чего-то неуловимо «Малфоевского».       Они на мгновение оторвались друг от друга, тяжело дыша. Драко прислонился своим лбом к её, его глаза сияли чем-то, чего Гермиона никогда раньше в них не видела. Они рассмеялись, немного нервно и немного счастливо, не веря до конца в происходящее.       — Знаешь, Грейнджер, — прошептал Драко, его дыхание щекотало её губы, — если бы мне кто-нибудь сказал, что я буду целовать тебя в пустом классе…       — То ты бы его проклял?       — Определённо, — кивнул он, но его глаза смеялись. — А потом, возможно, поблагодарил.       Гермиона не успела ответить — Драко снова притянул её к себе, целуя с новой волной нежности. Его руки скользнули по её спине, прижимая ближе, пока Гермиона зарылась пальцами в его мягкие волосы.       Они целовались, пытаясь наверстать все те годы, что провели в ссорах и перепалках. Каждое прикосновение, каждый вздох были наполнены извинениями за подавленное ранее желание и невысказанные чувства. В моменте колени Гермионы ослабли и задрожали, но крепкие объятия Драко спасли ситуацию.       Когда они снова оторвались друг от друга, оба не могли перестать улыбаться. Драко нежно убрал прядь волос с лица Гермионы, и она поймала его руку, переплетая их пальцы.       — Мы точно сошли с ума, — еле проговорила она без тени сожаления.       — Вероятно, — кратко согласился Драко. — Но мне понравилось куда больше, чем я мог себе представлять.       — Значит, всё-таки представлял, как мы целуемся?       — А ты как думала? Это, знаешь ли, очень возбуждает.       Щёки Гермионы вспыхнули с новой силой, но она не отступила.       — Неужели? Что именно тебя… возбуждало в этих фантазиях, Малфой?       Драко наклонился ближе, его губы почти касались её уха.       — Да обычные вещи, — прошептал он. — Твои непослушные волосы, когда ты злишься. Твой взгляд, когда ты уверена, что права. То, как ты кусаешь губу, когда сосредоточена.       — Ты… очень наблюдательный, — выдохнула гриффиндорка, еле унимая разошедшуюся по телу дрожь.       — Не отрицаю, — Драко отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. — А ты? Не ври, что никогда не думала обо мне в подобном ключе.       Гермиона на мгновение задумалась, прикусив губу. Драко проследил за этим движением, его глаза потемнели от тягучего желания.       — Может быть, — наконец призналась она. — Один или два раза.       — Только два? — усмехнулся Малфой. — Я оскорблён.       — Ну, знаешь ли, твоё невыносимое поведение обычно перевешивало любые… физические достоинства.       — А сейчас?       — Сейчас… — Гермиона облизнула губы, наблюдая, как расширяются зрачки Драко. — Сейчас я думаю, что мне нужно больше данных для анализа.       — О, мисс Грейнджер, — протянул Малфой, наклоняясь к её губам. — Я с радостью предоставлю вам все необходимые данные.       Он снова поцеловал её — романтично и горячо — улавливая каждое минимальное движение девичьего тела. Гермиона позволила перейти эту черту — она полностью открылась, запуская слизеринца в хрупкую душу. Позволяя ему окунуться настолько глубоко, насколько Драко сам посчитает нужным. Это безумно заводило и пугало одновременно.       Впервые в жизни Гермиона просто доверилась.