23. Способ согреть руки
14 сентября 2024 г., 18:00
Драко сидел в полупустой гостиной, сжимая в руках свежий выпуск «Ежедневного пророка». Его глаза были прикованы к заголовку на первой странице
«РАССЛЕДОВАНИЕ НАПАДЕНИЯ НА МАЛФОЙ-МЭНОР ЗАВЕРШЕНО: ВИНОВНЫЕ БУДУТ ПЕРЕДАНЫ СУДУ»
«Министерство магии объявило о завершении расследования трагического инцидента в поместье семьи Малфой, произошедшего несколько недель назад. Аврорат установил личности нападавших, которые будут представать перед Визенгамотом по обвинению в нападении и умышленном убийстве.
Среди обвиняемых:
— Эдмунд Торнтон, 45 лет,
— Гвендолин Праудфут, 38 лет,
— Аластер Гримшоу, 52 года,
— Феликс Абернети, 29 лет.
По словам представителя аврората, все четверо действовали по личным мотивам мести, не связанным ни с бывшими Пожирателями смерти, ни с противниками Того-Кого-Нельзя-Называть.
Это был акт бессмысленного насилия, — заявил Главный аврор Гавейн Робардс. — Мы приложим все усилия, чтобы справедливость восторжествовала.
Суд над обвиняемыми начнется в следующем месяце…»
Драко оторвал взгляд от газеты. Внутри разливалась холодная пустота. Эти имена ничего для него не значили. Он никогда не слышал о них раньше, не мог связать их ни с одним событием своей жизни или жизни своей семьи.
Торнтон, Праудфут, Гримшоу, Абернети… Просто набор букв, за которыми стояли люди, отнявшие жизнь его матери. Люди, чьи мотивы оставались для него загадкой.
Драко пытался почувствовать что-то — гнев, ненависть, желание мести. Но внутри была только пустота, глухая и бесконечная, как бездна.
Он снова посмотрел на фотографии обвиняемых, пытаясь найти в их лицах хоть что-то знакомое, какую-то подсказку. Но видел лишь чужие, ничего не значащие для него черты.
«Личные мотивы мести», — эхом отозвалось в его голове. Но какие мотивы могли быть у этих людей против его матери? Нарцисса всегда старалась держаться в стороне от политики и интриг. Она просто хотела защитить свою семью.
Его мать погибла из-за чьей-то личной вендетты, смысл которой Малфой, возможно, никогда не узнает.
Газета выскользнула из его ослабевших пальцев, падая на пол. Драко закрыл глаза, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Но пустота внутри лишь разрасталась, поглощая всё на своём пути.
В этот момент он как никогда остро ощутил бессмысленность происходящего. Справедливость? Какая может быть справедливость, когда его мать мертва, а причины её смерти остаются для него загадкой?
Малфой сидел, погружённый в свои мрачные мысли, когда тихий голос вырвал его из оцепенения.
— Драко? Ты в порядке?
Он поднял глаза и увидел Асторию, стоящую в нескольких шагах от него. Её большие зелёные глаза были полны беспокойства.
— Всё нормально, — ответил он, пытаясь придать голосу уверенность, которой не чувствовал.
Астория нерешительно приблизилась, присаживаясь на край дивана рядом с ним. Драко заметил, как она слегка смутилась, когда их колени случайно соприкоснулись.
— Я… я видела статью, — тихо сказала она, кивая на газету на полу. — Это ужасно. Мне очень жаль.
Малфой почувствовал укол раздражения от её сочувствия, но быстро подавил его. Астория всегда была доброй девочкой, младшей сестрой Дафны, которую он знал с детства.
— Спасибо, — коротко ответил он.
Астория прикусила щёку изнутри, явно собираясь с духом.
— Знаешь, если тебе нужно поговорить или… просто не быть одному, я всегда рядом.
Девичьи глаза наполнились надеждой. Драко сдержанно вздохнул. Неравнодушность Астории была очевидна для всех, кроме, пожалуй, неё самой.
— Ты очень любезна, — мягко сказал он. — Но мне просто нужно время.
— Конечно, — быстро согласилась младшая Гринграсс, но не сделала попытки уйти. Вместо этого она робко положила свою руку на его. — Я просто хочу, чтобы ты знал, что ты не один. Мы все… заботимся о тебе.
Наивность и искренность слизеринки были почти болезненны в своей чистоте. Драко механически убрал руку, не желая терпеть её физический контакт.
— Я знаю. Ты хорошая девочка, Астория.
В её глазах мелькнуло разочарование от слова «девочка», но она быстро скрыла его за натянутой неловкой улыбкой.
— Я могла бы принести тебе чаю, — предложила она с надеждой. — Или, может быть, ты хочешь прогуляться у озера? Свежий воздух мог бы помочь…
Драко покачал головой. Его терпение истощалось.
— Спасибо, но нет. Мне правда нужно побыть одному.
Астория кивнула, явно расстроенная, но пытающаяся это неумело скрыть.
— Конечно, я понимаю, — сказала она, вставая. — Но если передумаешь…
— Я знаю, где тебя найти, — закончил за неё Малфой, пытаясь смягчить отказ улыбкой.
Астория ещё секунду помедлила, надеясь, что он передумает, но затем кивнула и направилась к комнатам. У двери она обернулась, бросив на него последний взгляд, полный надежды и невысказанных чувств.
Драко вздохнул, откидываясь на спинку дивана. Он знал, что, возможно, был слишком резок с Асторией, но сейчас у него правда не было сил разбираться с её наивной влюбленностью.
***
Пятница наступила неожиданно быстро — время решило сжалиться над измученными студентами и ускорить свой ход. Гарри, казалось, был везде одновременно, громогласно рекламируя свой «Бал Единства», раздавая улыбки и обещания незабываемого вечера. Его энтузиазм граничил с одержимостью, и Драко не мог не заметить, как некоторые студенты начинали отводить глаза, когда Поттер приближался. Но что действительно удивило Малфоя, так это реакция на альтернативное мероприятие. Глаза Гермионы сияли, когда она рассказывала ему о растущем числе студентов, выразивших желание прийти на «Вечер Дружбы». Её воодушевление было заразительным, и Драко поймал себя на мысли, что начинает верить в успех этой, казалось бы, безумной затеи. — Представляешь, даже некоторые пуффендуйцы сказали, что придут! — восторженно шептала Гермиона, пока они прятались в нише за гобеленом на четвёртом этаже. — Поразительно, — кратко ответил Драко, но уголки его губ дрогнули в улыбке. — Надеюсь, ты не ждёшь, что я буду обниматься с Долгопупсом? — Я бы заплатила, чтобы это увидеть. — Прости, но за такое унижение придётся платить натурой, — ухмыльнулся Драко, притягивая её ближе. — Ты просто ужасен. Они поцеловались без капли стыда и стеснения. Пальцы Гермионы на собственном затылке ощущались спасительной смесью нежности и теплоты, в которой растворялась тяжесть последних дней. Эти украденные моменты стали для Драко спасательным кругом в море мрачных мыслей. Между уроками они находили укромные уголки замка, чтобы обменяться быстрыми поцелуями или просто побыть рядом. Однажды слизеринец затащил Гермиону в пустой класс Чар, прижав к стене и нетерпеливо целуя. — Малфой! — возмущённо прошипела она, но её руки уже путались в его волосах. — А если нас кто-нибудь увидит? — Тогда им крупно повезёт, — самодовольно ухмыльнулся он, оставляя дорожку поцелуев на её шее. В другой раз они столкнулись в библиотеке, делая вид, что ищут книги в одном и том же ряду. Их пальцы соприкоснулись, когда они потянулись за одним и тем же томом, и Драко воспользовался моментом, чтобы притянуть Гермиону ближе. — Знаешь, Грейнджер, — прошептал он ей на ухо, — я начинаю думать, что ты преследуешь меня. — Мечтай, Малфой. Даже на уроках они не могли удержаться от тайных взглядов и едва заметных улыбок. На зельеварении Драко «случайно» уронил перо, чтобы наклониться и прошептать: — Покурим после ужина на Астрономической башне? Гермиона сделала вид, что не услышала, но лёгкий кивок и румянец на щеках выдали её с головой. Эти моменты были как глотки свежего воздуха. Они не могли полностью вытеснить боль утраты и тяжесть обстоятельств, но делали каждый день чуть более терпимым. В объятиях Грейнджер он находил убежище от самого себя. И хотя Драко никогда бы не признался в этом вслух, он понимал, что Гермиона становится для него чем-то большим, чем просто отвлечением. Она стала лучиком света в его темноте, надеждой на то, что, возможно, не всё ещё потеряно.***
Астрономическая башня возвышалась над замком, словно страж, хранящий ночные тайны Хогвартса. Драко и Гермиона стояли у ограждения, их силуэты четко вырисовывались на фоне звездного неба. Холодный воздух кусал за щёки, но они не замечали этого, погружённые в свой собственный мир. Драко достал сигарету, зажёг её и затянулся. Дым вился вокруг них, создавая почти мистическую атмосферу. — Дай мне, — нетерпеливо сказала Гермиона, протягивая руку. Она в спешке затянулась и, на удивление, закашлялась. — Не так сильно, Грейнджер. Ты не на экзамене. — Молчи. Они передавали сигарету друг другу, наслаждаясь моментом тишины и близости. Снег начал падать, мягко ложась на их волосы и одежду. — Смотри, — прошептала Гермиона, указывая на небо. — Очень романтично, не так ли? Драко проследил за её взглядом, наблюдая, как снежинки кружатся в воздухе, исполняя какой-то таинственный танец. — Красиво, — согласился он, но его глаза были прикованы к Гермионе. Они сели на широкий парапет, и Гермиона, поддавшись внезапному порыву, легла на спину, положив голову на колени Драко. Малфой замер на мгновение, но затем его рука само собой скользнула под её мантию. Гермиона резко втянула воздух, когда холодные пальцы коснулись теплой кожи её живота. Прикосновение отозвалось где-то глубоко внутри, разливаясь по телу тихим восторгом и едва контролируемым интересом. — Ты как ледышка, — еле прошептала она, собирая крупицы самообладания. — Зато теперь мне теплее, — усмехнулся Драко, его пальцы продолжали нежно гладить гладкую кожу под свитером. Они молчали некоторое время, наслаждаясь моментом. Снег продолжал падать, создавая вокруг них сказочную атмосферу. — Знаешь, — вдруг сказала Гермиона, — Джинни и Блейз теперь вместе. Драко сделал удивлённое лицо, хотя внутренне усмехнулся. Забини уже неделю не затыкался о рыжей Уизли. — Неужели? Мир сошёл с ума. Гермиона приподнялась на локтях, внимательно глядя на него. — А мы? — спросила она, и в её голосе прозвучала неуверенность. — Что происходит между нами? Малфой продолжал ласкать живот Гермионы, его пальцы случайно коснулись края её брюк. — А что, по-твоему, происходит? — спросил он с ноткой напряжения. Гермиона закусила губу, и Драко невольно проследил за этим движением. — Я не знаю, — честно ответила она. — Мы целуемся по углам, как… как… — Как влюбленные подростки? — закончил фразу Драко, и его губы изогнулись в ухмылке. — Да, — гриффиндорка приподнялась ещё выше, оказываясь на одном уровне с Малфоем. — Наверное, ты прав. Она потянулась за поцелуем, мягким и нежным, словно всё их существование сейчас зависело от какой-то щемящей душу искренности. Будто, соври они друг другу, и весь мир разрушится, раздавливая их сердца под массивными обломками реальности. Рука Драко настойчиво поднялась выше, очерчивая чашечку бюстгальтера. Грейнджер выгнулась навстречу его прикосновениям — по её телу разливался дурманящий жар, несмотря на холодный воздух вокруг. — Так мы встречаемся? — тяжело дыша, спросила Гермиона. Драко на мгновение задумался, продолжая чертить дразнящие узоры на её коже. — Думаю, мы слишком умны, чтобы ограничивать себя такими простыми определениями. Гермиона рассмеялась, и этот звук эхом разнесся по пустой башне. — Ты просто боишься признать, что тебе нравится грязнокровка, — поддразнила она, но в её глазах мелькнула неуверенность. Драко внезапно стал серьёзным. Он наклонился, почти касаясь губами её уха. — Мне нравишься ты, Гермиона. И к чёрту всё остальное. Гриффиндорка повернула голову, встречаясь с ним взглядом. В её глазах отражались звёзды и падающий снег, и Драко подумал, что никогда не видел ничего прекраснее. — Очень мило с твоей стороны, Малфой. Драко усмехнулся и снова поцеловал её, не в силах оторваться от таких манящих сладких губ. Может, они и не знали точно, как назвать всё происходящее. Но прямо сейчас, под падающим снегом, это казалось началом чего-то прекрасного и немного пугающего.
