24. Душно и сладко
14 сентября 2024 г., 18:00
Пятничный вечер опустился на Хогвартс, окутав древний замок мягкой вуалью сумерек. Большой зал, обычно величественный и торжественный, сегодня выглядел нелепо и неуютно. Гарри Поттер, инициатор так называемого «Бала единства», стоял у входа, нервно поправляя воротник парадной мантии и недовольно оглядывая результаты своих трудов.
Вместо привычных длинных столов факультетов по залу были расставлены небольшие круглые столики, покрытые скатертями только трёх цветов Хогвартса. Задумка была неплохой, но исполнение хромало — ткань выглядела дешёвой, а цвета казались блёклыми под тусклым светом магических фонарей.
Гарри поморщился, заметив, как домовой эльф в панике левитирует дополнительные тарелки с закусками. Еды катастрофически не хватало, а ведь вечер только начинался. Напитки тоже исчезали с пугающей скоростью — кувшины с тыквенным соком и сливочным пивом пустели быстрее, чем эльфы успевали их наполнять.
— Мерлинова борода, неужели так сложно было всё правильно рассчитать? — пробормотал Гарри, сжимая кулаки от досады.
Его взгляд метнулся к «праздничным» украшениям. Разноцветные флажки, призванные символизировать единство факультетов, безвольно свисали с потолка, напоминая скорее выцветшие тряпки, чем торжественные декорации. Огромный транспарант с надписью «Вместе мы — сила!» криво висел над импровизированной сценой, грозя в любой момент рухнуть на головы несчастных музыкантов.
Гарри окинул взглядом собравшихся студентов. Их было удручающе мало. Большинство старшекурсников, похоже, предпочли уютные гостиные сомнительному веселью. Те же, кто всё-таки пришёл, жались по углам небольшими группками, не проявляя ни малейшего желания «объединяться».
У дальней стены расположились преподаватели. Макгонагалл, облачённая в строгую тёмно-изумрудную мантию, внимательно наблюдала за происходящим. Её поджатые губы и едва заметно нахмуренные брови красноречиво говорили о том, что директриса не в восторге от мероприятия.
Рядом с ней профессор Флитвик нервно теребил бороду, то и дело бросая обеспокоенные взгляды на шаткую конструкцию сцены. Профессор Стебль, казалось, боролась со сном, прикрывая зевки ладонью.
Гарри вздохнул, осознавая, что его грандиозная идея превратилась в жалкое подобие школьной дискотеки. Ничего общего с волшебной атмосферой Рождественского бала, который каждый год становился настоящим событием.
Играющий школьный оркестр звучал неестественно громко в полупустом зале. Несколько пар неуверенно топтались в центре, пытаясь изобразить танец, но выглядело это скорее нелепо, чем весело.
— Ну и ладно, — процедил Гарри сквозь зубы, чувствуя, как внутри закипает злость. — Хотя бы попытался что-то сделать. В следующий раз будет лучше.
Но где-то в глубине души он понимал — следующего раза может и не быть. Его авторитет таял на глазах, а вместе с ним и шансы на воплощение грандиозных планов. Этот бал должен был стать триумфом, а вместо этого превратился в очередной провал.
Поттер начал обходить зал, прислушиваясь к разговорам студентов. Возле стола с напитками он уловил обрывок беседы между двумя пуффендуйцами.
— Может, в подземельях веселее?
Гарри моментально вклинился в разговор, расплывшись в фальшивой улыбке.
— У слизеринцев? Да там сейчас тоска смертная. А здесь — настоящий праздник. Вот-вот начнётся самое интересное!
Он похлопал растерянных пуффендуйцев по плечам и поспешил к сцене, где уныло переминался с ноги на ногу школьный оркестр.
— Эй, ребята! — Гарри подмигнул музыкантам. — Давайте повеселее! Играйте так, будто это ваш последний концерт перед турне с «Ведуньями»!
Музыканты переглянулись, пожали плечами и ударили по инструментам с удвоенной силой. Зал наполнился оглушительными звуками, от которых задрожали стёкла.
Довольный собой, Гарри направился к группе старост, сгрудившихся у стены.
— Так, слушайте сюда, — прошипел он, сверкая глазами. — Чтобы через пять минут здесь было в два раза больше народу. Притащите хоть силой, мне плевать. И начинайте развлекать публику!
— И как ты предлагаешь это сделать? — спросила староста Когтеврана с явным скептицизмом.
— Придумайте что-нибудь! — рявкнул Гарри. — Устройте конкурс на лучший костюм. Или соревнование по трансфигурации закусок. Организуйте лотерею с призами. Наколдуйте карнавальные маски. Танцевальный баттл между факультетами — что угодно! Шевелите мозгами!
Старосты разбежались выполнять приказ, а Гарри продолжил обход зала. Он лично выталкивал танцующих в центр, заставлял сидящих подняться из-за столов, подбадривал нерешительных.
— Давайте, ребята! Веселитесь! Это же бал единства! Покажите, на что способен Хогвартс!
Его напор и энергия постепенно начали приносить плоды. Людей в зале прибавилось, музыка гремела, конкурсы следовали один за другим. Гарри метался между группами студентов, поддерживая огонь веселья, который сам же и разжёг.
Но внутри него клокотала ярость. Этот бал должен был стать его триумфом, а не жалкой попыткой спасти положение. И кто-то определённо заплатит за этот провал. Гарри уже знал, на кого возложит вину за все неудачи этого вечера.
***
В подземельях Слизерина царила совсем иная атмосфера. Общая гостиная, обычно прохладная и полутёмная, сегодня была наполнена теплом и мягким светом. Около тридцати студентов расположились на удобных диванах и креслах, создавая удивительно уютную обстановку. Поначалу слизеринцы чувствовали себя несколько скованно. Им редко доводилось устраивать мероприятия без алкоголя, где нужно было вести себя прилично, попивая тыквенный сок. Однако постепенно атмосфера становилась только приятнее, наполняясь искренним весельем. Блейз, развалившись в кресле у камина, рассказывал забавные истории, заставляя окружающих хохотать. Дафна организовала импровизированный турнир по волшебным шахматам, который привлёк внимание нескольких когтевранцев. Тео, к удивлению многих, оказался талантливым фокусником — его карточные трюки без использования магии вызывали восторг у зрителей. Андромеда Тонкс время от времени заглядывала в гостиную, проверяя, всё ли в порядке. Её присутствие не вызывало напряжения — студенты уважали своего декана за справедливость и понимание. Она с улыбкой наблюдала, как слизеринцы и гости из других факультетов непринуждённо общаются, забыв о былых разногласиях. Среди пришедших оказалась почти вся команда Гриффиндора по квиддичу. Они расположились у окна, выходящего в подводную часть озера, и оживлённо обсуждали последние тренировки. — Честное слово, — говорила Кэти Белл, — ещё одна истерика Поттера, и я швырну в него бладжер. — Да уж, — вздохнул Джимми Пикс, — кто бы мог подумать, что мы будем искать убежища у слизеринцев. Их разговор привлёк внимание Драко. Он подошёл к гриффиндорцам, держа в руках поднос с закусками. — Неужели великий Поттер оказался не таким уж великим капитаном? — спросил он без привычной язвительности. — Ты даже не представляешь, — покачала головой Демельза Робинс. — Он совсем с катушек слетел. На прошлой тренировке орал на меня полчаса из-за одного пропущенного паса. Понимаю, почему Джинни свалила. Драко нахмурился, бросив взгляд на рыжую, сидевшую в углу с Луной Лавгуд. — Эй, Уизли, — позвал он, — не хочешь присоединиться к нашей сборной? Обещаю, никаких истерик — только чистый квиддич. Джинни рассмеялась, но в её глазах мелькнуло что-то похожее на интерес. Вечер продолжался. Кто-то предложил сыграть в «Правду или действие», которая быстро переросла в увлекательные дебаты о различиях факультетских традиций. Астория, оказавшаяся талантливой художницей, рисовала карикатуры на преподавателей, вызывая всеобщий восторг. В дальнем углу гостиной Гермиона и ещё пара студентов обсуждали последние исследования в области трансфигурации, окружённые заинтересованными слушателями. Атмосфера была пронизана теплом и принятием. Здесь, в глубине подземелий, факультетские различия словно стёрлись, уступив место искреннему интересу друг к другу. Смех, оживлённые разговоры, дружеские подколки — всё это создавало ощущение настоящего единства, о котором так мечтал Гарри, но которого не смог достичь на своём официозном балу (в свою честь). Когда часы пробили полночь, Забини поднялся с кресла, окидывая гостиную хитрым взглядом. — Что ж, друзья мои, — протянул он с ухмылкой, — раз уж мы все тут собрались, как насчёт небольшого… развлечения? — Только не говори, что предложишь «Правду или действие», — фыркнул Драко. — Это уже было, да и банально даже для гриффиндорцев. — Эй! — в шутку возмутилась Кэти Белл. Блейз театрально закатил глаза. — Я придумал кое-что поинтереснее. Называется «Грехи и добродетели». — Звучит достаточно непристойно, — хмыкнул Нотт. — Я в деле. — Правила просты, — объяснял Блейз. — Каждый по очереди называет грех или добродетель. Тот, кто узнал себя, делает глоток. — А если никто не пьёт? — уточнила Гермиона, приподняв бровь. — Тогда пьёт тот, кто назвал. За клевету. Драко наклонился к Гермионе. — Готова узнать все грязные секреты Хогвартса? — Мне будет достаточно твоих, — она игриво улыбнулась. Дафна достала из тайника бутылку огневиски и победно подняла её вверх над компанией. — Пришло время для чего-то покрепче тыквенного сока. Глаза присутствующих загорелись предвкушением. — Начнём с чего-нибудь лёгкого, — предложил Блейз. — Гордыня. Драко поднёс стакан к губам, но замер, увидев, что Гермиона тоже потянулась к напитку. Игра набирала обороты. Грехи и добродетели сменяли друг друга, раскрывая неожиданные стороны знакомых лиц. — Похоть, — выдала Дафна, и несколько человек одновременно потянулись к стаканам. — Да вы все тут развратники, — усмехнулся Тео. — Зависть, — бросил Драко, и Гермиона демонстративно выпила, не отрывая от него взгляда. — Милосердие, — вдруг сказала Луна своим мечтательным голосом. На мгновение повисла тишина, а потом Невилл нерешительно поднял стакан. — Наконец-то, — присвистнул Блейз. — Хоть один святой среди кучи грешников. Игра продолжалась, грехи становились всё изощрённее, а добродетели назывались всё реже. Огневиски развязывал языки, стирая последние барьеры между факультетами. — А знаете, — протянула Джинни, раскрасневшаяся от выпитого, — может, нам стоит устроить свой квиддичный матч? Без Гарри и его закидонов. — Уизли, ты гений, — воскликнул Драко. — Слизерин против сборной остальных факультетов. Ставлю галлеон, что мы вас уделаем. — Принимаю пари, Малфой, — ухмыльнулась Кэти. Разговоры становились всё оживлённее, смех — громче. Кто-то включил музыку, и импровизированный танцпол быстро заполнился. — Кто бы мог подумать, — пробормотал Невилл, наблюдая за происходящим, — что настоящее единство мы найдём именно в такой компании. — Иногда, Долгопупс, — ответил ему Блейз, приобнимая за плечи, — самые неожиданные места становятся началом чего-то прекрасного. Вечеринка продолжалась до самого рассвета, оставляя после себя не только головную боль, но и ощущение чего-то нового, захватывающего — настоящей дружбы, преодолевшей вековые предрассудки. На диване в углу гостиной небольшая группа девушек окружила Джинни. — Джин, скажи, это правда, что Гермиона рассказывала про Гарри? — тихо спросила Ромильда Вейн. — Он тебя и правда насиловал и избивал? Джинни тяжело вздохнула и кивнула. — Да, это правда. — Мерлин, какой урод! — воскликнула Парвати Патил. — И это наш «герой»? Просто мерзавец. — Всегда знала, что с ним что-то не так, — покачала головой Ханна. — В последнее время он стал просто невыносимым. Джинни молчала, опустив глаза. Воспоминания, которые она так старательно пыталась забыть, снова всплывали в памяти. — Эй, дамы, — раздался голос Блейза, — может, обсудим что-нибудь повеселее? Например, мою неотразимую улыбку? Девушки рассмеялись, а Джинни благодарно взглянула на слизеринца. Он подмигнул ей и предложил: — Пойдём, проветримся? Они отошли к окну, выходящему в подводную часть озера. Джинни задумчиво смотрела на проплывающих рыб, когда вдруг спросила. — Слушай, а где Пэнси? Я думала, она будет здесь. — О, Паркинсон… У неё свои планы на сегодня. К горлу подступала тошнота при одном упоминании Пэнси. Образ трахающейся с Гарри Паркинсон вызывал отвращение. Но Джинни понимала — чем ближе она становится к Блейзу и слизеринцам, тем чаще придётся сталкиваться и с ней. — Я… я думала, она придёт, — тихо сказала рыжая. — Морально готовилась к встрече. — Пэнси со своими странностями. Сегодня у неё заготовлено собственное шоу. — Шоу? — Джинни удивлённо посмотрела на него. — Да, шоу, — Забини загадочно улыбнулся. — Завтра весь Хогвартс будет стоять на ушах. Поверь мне. — Звучит пугающе. — Поверь, солнце, — Блейз оставил на её щеке тёплый поцелуй. — Бояться нужно точно не тебе. Джинни улыбнулась. Что бы ни задумала Пэнси, сейчас это казалось далёким и неважным. Здесь, в слизеринской гостиной, окружённая новыми друзьями, гриффиндорка чувствовала себя в безопасности.***
Гермиона и не заметила, как снова стала пьяной. Сначала она выпила с Луной, обсуждая какую-то невероятную теорию о нарглах. Затем Невилл предложил тост за храбрость, и она не смогла отказаться. Нотт втянул её в увлекательную дискуссию о древних рунах, и каждый аргумент сопровождался новым глотком огневиски. — Грейнджер, ты самый лучший интеллектуальный противник, — усмехнулся Тео, когда она блестяще парировала его довод о трансформации рунических символов. Дафна, заметив их оживлённый спор, присоединилась с бутылкой эльфийского вина. — Хватит умничать, — заявила она, разливая напиток по бокалам. — Давайте лучше сыграем в «Я никогда не…». Игра оказалась опасной — Гермиона не подозревала, сколько всего она, оказывается, делала. Каждый раунд заканчивался новым глотком. — Я никогда не целовалась с врагом, — хитро улыбнулась Дафна. Гермиона, не задумываясь, поднесла бокал к губам, но замерла, поймав удивлённые взгляды. — Что? — она пожала плечами. — Технически, Виктор Крам был соперником на Турнире. Все рассмеялись, но Гермиона заметно смутилась. Она едва не проговорилась о Драко. Внезапно её взгляд выхватил из толпы знакомую фигуру. Малфой стоял у камина, беседуя с Блейзом. Чёрные брюки идеально подчёркивали его стройную фигуру, а белая рубашка, слегка помятая и с расстёгнутой верхней пуговицей, придавала небрежный шарм. Гермиона залюбовалась тем, как серьёзно он хмурится, слушая друга, и как тут же его губы трогает лёгкая улыбка. Он держал стакан с огневиски, небрежно покачивая его в руке, и это простое движение вдруг показалось Гермионе невероятно сексуальным. Навязчивые мысли о их поцелуях нахлынули внезапно. Она почти физически помнила, как губы Драко касались её шеи, как его руки скользили по спине, притягивая ближе. Сейчас, разгорячённая алкоголем и атмосферой вечеринки, Гермиона ощутила острое желание снова почувствовать эти прикосновения. Почувствовав на себе буравящий взгляд, Драко обернулся. Их глаза встретились, и Гермиона заметила, как в его взгляде промелькнуло что-то тёмное, жаркое. Он слегка приподнял бровь, словно спрашивая: «Нравится то, что видишь, Грейнджер?». Внутри всё сжалось от предвкушения. Гермиона медленно поднялась, извинившись перед слизеринцами, и направилась к Драко. Алкоголь придавал ей смелости, стирая последние остатки сомнений. — Малфой, — произнесла она, подойдя ближе, — не составишь компанию? Кажется, мне нужен свежий воздух. Драко окинул её оценивающим взглядом, заметив раскрасневшиеся щёки и блеск в глазах. — С удовольствием. Я знаю отличное место. Он взял её за руку, переплетая их пальцы, и повёл к выходу из гостиной. Драко уверенно вёл Гермиону по извилистым коридорам подземелий. Тепло его руки, всё ещё сжимающей её ладонь, посылало волны мурашек по коже. Наконец, они остановились перед неприметной дверью. Малфой прошептал заклинание, и дверь бесшумно отворилась, впуская их в небольшую комнату. — Куда ты меня привёл? — спросила Гермиона, оглядываясь. Комната была явно заброшенной, но чистой. У дальней стены стоял старый диван, а напротив него — камин, в котором тут же вспыхнул огонь от взмаха палочки Драко. — Старый кабинет Снейпа. Точнее, то, что от него осталось. Гермиона хотела что-то ответить, но слова застряли в горле, когда Драко внезапно оказался совсем близко. В его глазах плясали отблески пламени. — Знаешь, Грейнджер, — тихо произнёс он, — ты очень опасно на меня смотрела там, в гостиной. — Правда? — выдохнула она, чувствуя, как от близости кружится голова. — И как же? Вместо ответа Драко наклонился и легко коснулся губами её шеи. Гермиона задрожала, непроизвольно запрокидывая голову. — Вот так, — прошептал он, продолжая оставлять дорожку лёгких поцелуев вдоль её ключицы. — Будто хотела съесть меня глазами. — Может быть, — Гермиона запустила пальцы в его волосы, притягивая ближе, — именно этого я и хотела. Драко тихо рассмеялся. — Мерлин, ты пьяна. — Не сильно, — возразила она, заглядывая ему в глаза. — Я прекрасно соображаю. Слизеринец на мгновение замер, внимательно изучая её лицо, ища следы сомнения. Но Гермиона была уверена — сейчас она хотела только одного. Она первой подалась вперёд, касаясь губами его губ. Поцелуй вышел неожиданно нежным, почти целомудренным. Драко ответил осторожно, боясь испортить момент. Но когда Гермиона случайно прикусила его нижнюю губу, это стёрло последние границы. Малфой резко притянул её к себе, углубляя поцелуй. Его руки скользнули под её рубашку, оглаживая спину, и Гермиона выгнулась навстречу прикосновениям. Внутри разгорался пожар, каждая клеточка тела отзывалась на искусительные ласки и требовала большего. Они медленно двигались к дивану, не размыкая объятий. Гермиона не заметила, как оказалась прижатой к мягкой обивке, а Драко навис над ней, опираясь на спинку. Его взгляд был тёмным от желания, но в то же время в нём читалась настороженность. — Ты уверена? — томно спросил он. — Мы можем остановиться. Гермиона в ответ лишь притянула его для нового поцелуя. Она была абсолютно уверена — сейчас, в этот момент, она хотела только Малфоя. Слизеринец на мгновение оторвался от её губ, чтобы снять рубашку. Грейнджер залюбовалась его стройным торсом, не в силах сдержать желание прикоснуться. Её пальцы скользнули по груди, вызывая у Малфоя довольную улыбку. — Ты сводишь меня с ума. — Тише, Драко, хватит болтать. Места на узком диване катастрофически не хватало. Всё это в моменте показалось слизеринцу как-то неправильно — пошло и не романтично, но влажные губы Гермионы, оставляющие поцелуи на шее, её дрожащее от желания тело и немая мольба в карих глазах отбрасывали куда-то далеко любые сомнения. Драко пытался быстро и (по возможности) аккуратно расстегнуть пуговицы женской рубашки, но раздался едва уловимый треск и пара из них глухо покатилась на пол. Пришлось стягивать лишнюю одежду через голову, чтобы не разорвать всё окончательно. Затем в ход пошла юбка, небрежно брошенная куда-то возле дивана. Гриффиндорка осталась в одном белье. На ней был просвечивающийся кружевной чёрный комплект. Драко никогда не видел тела прекраснее. И дело было даже не в притягательной фигуре — Гермиона смотрела на него с неприкрытым волнением и восторгом, рассеянно убирая с лица выбивающиеся кудряшки. Малфой не тормозил — он потянул её к себе и развернул задом, позволяя упереться в мягкую спинку дивана. В таких условиях именно эта поза показалась наиболее удобной, и Грейнджер, на удивление, молча согласилась, не зная, что ей делать в альтернативе. Слизеринец быстро расстегнул ремень и спустил брюки вниз. Он несколько раз провёл сжатой рукой по твёрдому члену, с наслаждением наблюдая за открывшимися видом: выгнутой спиной и упругим задом. Драко проскользил пальцами по влажной промежности, прикрыв глаза и давая волю фантазиям. Затем приставил головку и сделал тоже самое, растягивая момент предвкушения. Гермиона подозрительно молчала. — Грейнджер? — Просто сделай это. Малфой коснулся рукой её спины, ласково проводя кончиками пальцев вдоль позвоночника в расслабляющем жесте. Затем попытался войти, но не вышло. И дело было не в недостатке смазки или размере члена, просто… Гермиона при первом же недотолчке вжалась в диван так сильно, что внутри Драко что-то рухнуло. Он попробовал второй раз, и гриффиндорка шикнула от боли — внутри было непозволительно узко. — Грейнджер, почему ты не сказала? Слизеринец чуть отстранился, разворачивая её на себя. — Не сказала что? Гермиона выглядела растерянной. Даже в тусклом свете камина Драко разглядел на её лице весь спектр эмоций — от стыда до пронзающей горечи. — О том, что ты девственница. — Я не… — Гермиона. Он бережно взял её лицо в ладони, пытаясь поймать взгляд карих глаз. Грейнджер то и дело уводила из в сторону, не в силах взглянуть на Драко, но тот легонько тряхнул её, приводя в чувства. Нижняя губа дрогнула. Казалось, что гриффиндорка вот-вот заплачет. — Просто это... унизительно. Малфой был обескуражен. Он привык к сюрпризам от этой кудрявой бестии, но к подобному раскладу событий был не готов совершенно. — Ты дурочка, Грейнджер. Драко мягко поцеловал её, а затем несколько раз медленно погладил по голове. Гермиона судорожно держалась за его руки, будто в любой момент Малфой мог оттолкнуть её, оставить одну на этом узком диване, а потом рассказать всему Хогвартсу об этом позоре. На глазах выступили непрошеные слёзы, и, заметив их, слизеринец чуть улыбнулся. — Ты чего, Грейнджер, так волноваться из-за какой-то ерунды. — Понимаешь, — с трудом начала она. — Все на курсе уже давно с кем-то спали. И только я единственная осталась нетронутая. Как какая-то прокажённая. — Разве вы с Уизли не встречались? — Ага, встречались, — горько усмехнулась гриффиндорка. — У нас были… странные отношения. Интимом там и не пахло. — Я понял, — задумчиво кивнул Драко, всё ещё поглаживая её по голове. Они провели в успокаивающей тишине ещё несколько минут, пока Гермиона окончательно не расслабилась. Она, почему-то, даже не надеялась на понимание со стороны слизеринца, но теперь её страх отступил, возвращая в реальность. В ту реальность, где они были всё еще голые. — Драко, — Гермиона подняла взгляд полный мольбы, — давай продолжим. Малфой не задавал лишних вопросов. В ответ он просто поцеловал её — бережно, насколько умел, словно гриффиндорка могла рассыпаться от любого его прикосновения. А затем Драко изменил позицию — сам уселся на диван, располагая Гермиону сверху, на своих коленях. — Так будет удобнее, — заверил он, целуя выступающие ключицы. — Ты сможешь сама контролировать процесс. Грейнджер кивнула, выгибаясь под новыми и новыми поцелуями. Возбуждение нарастало с новой силой, теперь уже в десятикратном размере — она видела Драко перед собой, могла зарыться в его волосы и прижимать ближе к своей чувствительной коже, выгибаясь навстречу каждому горячему прикосновению. Она могла целовать его губы — сладостно и страстно, прикусывая, вызывая тихие хриплые стоны. Она могла коснуться возбуждённой плоти, неопытно сжимая её в ладони и чувствуя, как от напряжения пальцы Драко сильнее сжимаются на её бёдрах. — Помоги мне, — прошептала Гермиона, не до конца решаясь что-либо делать. Она чуть приподняла таз, и Малфой придержал член, пока гриффиндорка плавно садилась обратно. Гермиона уткнулась носом в его шею и судорожно втянула в себя воздух, чувствуя болезненное растяжение и непривычную заполненность. Наконец, опустившись полностью, она позволила себе тяжело выдохнуть. — Расслабься, — томно прошептал Драко, кажется, едва сдерживаясь, чтобы не сделать больно. — И начинай двигаться. Гермиона неуверенно кивнула, привыкая к новым ощущениям. Малфой не забывал про прелюдию — он продолжал целовать её губы, шею и ключицы, затем поместил ладонь на грудь и чуть сжал пальцами сосок, и с губ Грейнджер сорвался первый краткий стон. Ласки Драко были до одури приятными. Только благодаря ним болезненность притихла, позволяя раскрепоститься. Гермиона начала двигать бедрами — сначала аккуратно и плавно — Малфой перенёс и вторую руку на грудь, позволяя гриффиндорке полностью вести процесс, полагаясь на свой комфорт и ощущения. Потом её движения стали более осознанными и смелыми — Драко запрокинул голову назад от удовольствия, и к его шее тут же припали мягкие губы, оставляя мелкие укусы. Малфой протяжно простонал, и не сдержался — он требовательно впился в рот гриффиндорки в страстном, размазанном поцелуе. Руки переместились обратно на бёдра. — Могу я…? — Да, Малфой, можешь, — еле-еле выдавила из себя Гермиона, не в силах восстановить дыхание. Драко немного развернулся и лег на спину вдоль дивана, увлекая Грейнджер за собой. Он чуть согнул ноги в коленях, изменяя угол, и начал двигать бедрами сам. Гермиона вскрикнула, но не от боли, а от сладостной и неожиданно приятной наполненности. Она стонала от удовольствия Малфою прямо в губы и просила не останавливаться. Совсем скоро тело Гермионы снова напряглось, но на этот раз от подходящего оргазма. Драко уловил эту перемену и позволил гриффиндорке снова взять контроль — она выпрямилась и начала двигаться бедрами в своём темпе: то вверх-вниз, скользя по члену, то вперёд-назад тёршись о лобок. Слизеринец хрипло простонал, в полной мере ощущая, как тело Гермионы сокращается вокруг его члена, и через пару секунд кончил сам, делая несколько финальных толчков. Он бережно потянул на себя тяжело дышащую Грейнджер. Она без сил легла ему на грудь, пытаясь перевести дыхание. — У тебя сердце… колотится… как бешеное… — с трудом произнесла она. Драко молча улыбнулся, ласково проводя пальцами по голой спине. Они несколько минут лежали молча, пытаясь прийти в себя. Малфой на секунду прикрыл глаза, пытаясь убедить самого себя в реальности происходящего. Потому что это было настолько волшебно, что прерывать этот момент не хотелось от слова «совсем». — Драко, — вдруг произнесла Гермиона и чуть приподнялась, взволнованно всматриваясь в лицо слизеринца. — Мы не предохранялись. — Надо попросить у Дафны противозачаточное зелье, — согласился Драко довольно спокойно. — Как раз вернёмся и… — У Дафны? Щеки Гермионы снова вспыхнули, но на этот раз от неловкости. — Ну, да. Я знаю, у неё точно есть. — Я сгорю от стыда, Малфой. — Тогда я попрошу, — он притянул гриффиндорку, обратно укладывая его голову на своей груди. — Поверь, Дафне плевать. Пока ты не строишь глазки Нотту, она будет самым верным другом. — Я и не строю. — Я знаю. Поэтому, — Малфой поцеловал её в лоб и снова прикрыл глаза, пытаясь максимально отпечатать в памяти этот момент, — всё будет хорошо. «Всё будет хорошо». Фраза настолько сильно пронеслась по сознанию Гермионы, что тело пробило мелкой дрожью. Она попросила Драко крепче её обнять, и под сплетением его рук правда поверила. Всё будет хорошо. Действительно будет.
