Лечить нельзя калечить

      Полумрак гостиной Гриффиндора, обычно уютной и тёплой, сейчас казался зловещим и гнетущим. Портрет Полной Дамы с неохотой отворился, впуская Гарри Поттера. Едва он переступил порог, как волна шепотков прокатилась по комнате, словно ядовитый туман.       Гарри оглядел собравшихся гриффиндорцев. Их лица, прежде сиявшие восхищением при виде «Избранного», теперь искажались отвращением и презрением. Кто-то отводил взгляд, не в силах смотреть ему в глаза, другие же, напротив, сверлили его ненавидящими взорами.       — Ну что, наслушались сплетен? — Гарри попытался придать голосу былую уверенность, но даже сам слышал, как фальшиво это звучит. — Неужели вы поверили бредням Паркинсон?       Тишина, повисшая в ответ, была красноречивее любых слов. Гарри сделал шаг вперёд, и гриффиндорцы синхронно отпрянули, как от прокажённого.       — Да бросьте, — он выдавил из себя кривую улыбку. — Вы же меня знаете. Разве я способен на такое? Это всё происки слизеринцев, они просто пытаются меня, как всегда, очернить.       Его слова падали в пустоту. Никто не спешил выразить поддержку или хотя бы сомнение в обвинениях. Внутри Гарри росла паника. Он не мог потерять последнее убежище, последних людей, которые, как он думал, всегда будут на его стороне.       — Послушайте, — в его голосе появились умоляющие нотки. — Вы же помните, сколько мы прошли вместе. Я всегда защищал Гриффиндор, всегда боролся за справедливость. Неужели вы поверите какой-то истеричке, а не мне?       Из толпы вышел Кормак Маклагген. Его массивная фигура, обычно излучавшая самодовольство, сейчас источала чистую ярость. Он приблизился к Гарри, возвышаясь над ним, как скала.       — Знаешь, Поттер, — процедил Кормак сквозь зубы, — я долго терпел твои выходки. Твои истерики на тренировках, твои идиотские приказы. Думал, может, это просто стресс, может, пройдёт. Но теперь… — он сжал кулаки так, что костяшки побелели. — Теперь я вижу, кто ты на самом деле.       Гарри отступил на шаг.       — Кормак, послушай…       Но договорить он не успел. Кулак Маклаггена врезался в его челюсть с такой силой, что Гарри отлетел назад, врезавшись в кресло. Во рту появился металлический привкус крови.       — Это за Джинни, — прорычал Кормак. — И за всех остальных девчонок, которых ты обидел.       Гарри попытался подняться, но в глазах всё плыло. Он слышал, как кто-то из младшекурсников ахнул, но никто не бросился ему на помощь.       — А еще, Поттер, — Кормак навис над ним, его голос сочился презрением, — можешь забыть про квиддич. Команды больше нет. По крайней мере, не под твоим руководством.       Он сплюнул на пол рядом с Гарри.       — Можешь теперь в одиночку гоняться за снитчем. Самое то, чтобы выплеснуть весь свой негатив. Только держись подальше от нормальных людей.       Кормак развернулся и направился к выходу из гостиной. За ним потянулись и остальные гриффиндорцы, бросая на Гарри презрительные взгляды.       Оставшись в одиночестве, Гарри медленно поднялся на ноги. Его колотило от ярости и унижения. Он посмотрел на своё отражение в зеркале над камином — разбитая губа, наливающийся синяк на скуле, в глазах плескалось безумие.       Огонь в камине отбрасывал зловещие тени на его искажённое яростью лицо. В этот момент он как никогда напоминал того, кого всю жизнь стремился победить — Волдеморта, потерявшего все, но не оставившего мысли о мести.

***

      Сумерки окутывали Малфой-мэнор, превращая некогда величественное здание в призрачный силуэт на фоне темнеющего неба. Драко сидел в кабинете отца, окруженный горой пергаментов и древних фолиантов.       Последние недели превратились для него в бесконечную череду встреч с адвокатами, банкирами и представителями Министерства. Каждый документ, каждая подпись — словно ещё один гвоздь в крышку гроба его прежней жизни.       Драко устало потер переносицу, когда раздался тихий стук в дверь. На пороге появился Тибериус Нокс, личный детектив, нанятый Малфоем сразу же после нападения на поместье.       — Мистер Малфой, — Нокс слегка поклонился, — у меня есть новая информация.       Слизеринец жестом пригласил его войти, выпрямляясь в кресле. Где-то в глубине души теплилась надежда, что сегодня он наконец получит ответы.       — Я выяснил кое-что о нападавших, — начал детектив, присаживаясь напротив. — Это были наемники, профессионалы. Но вот что интересно — они получили анонимный заказ.       Драко нахмурился, его пальцы непроизвольно сжались на подлокотниках кресла.       — Анонимный? Вы уверены?       Нокс кивнул, доставая из внутреннего кармана сложенный пергамент.       — Абсолютно. Вот копия записки с инструкциями. Ни подписи, ни каких-либо опознавательных знаков.       Драко взял пергамент, вчитываясь в каждое слово. Что-то в формулировках, в самой сути приказа заставляло его кровь стынуть в жилах.       — Я с самого начала чувствовал, что здесь что-то не так, — пробормотал он, откладывая записку. — Как бы авроры ни твердили в газетах, что дело не связано с Пожирателями и Волдемортом…       Он замолчал, подбирая слова. Нокс терпеливо ждал, наблюдая за внутренней борьбой молодого Малфоя.       — Я чую всем своим нутром, — наконец продолжил Драко, его голос стал жестче, — что магический мир слишком жесток, чтобы принять Пожирателей обратно. Слишком много боли, слишком много потерь. Люди жаждут мести, и я не могу их за это винить.       Он повернулся к окну, глядя на темнеющие сады поместья. Где-то вдалеке мелькнула тень, возможно, павлин — гордость его отца, теперь заброшенный, как и всё остальное наследие Малфоев.       — Но знаете, что странно, Нокс? — Драко обернулся, его серые глаза блестели в полумраке кабинета. — Если это месть, то почему так… аккуратно? Почему всех не убили на месте? Почему оставили живых свидетелей?       Детектив нахмурился, обдумывая слова Малфоя.       — Вы думаете, это было предупреждение?       — Возможно, — Драко кивнул. — Или демонстрация силы. Показать, что они могут добраться до нас в любой момент.       Он вернулся к столу, перебирая бумаги.       — Мне нужно знать больше об этих наемниках. Их прошлое, связи, всё. И проследите за деньгами — кто-то должен был оплатить их услуги.       Нокс встал, готовясь уйти.       — Я продолжу расследование, мистер Малфой. Но позвольте спросить — что вы будете делать, если выясните, кто за этим стоит?       Драко поднял взгляд, и в его глазах промелькнуло что-то опасное, напоминающее о том, что несмотря на все изменения, он всё ещё оставался Малфоем.       — Я сделаю то, чему научил меня отец, — холодно произнес он. — Защищу свою семью. Точнее то, что от неё осталось.

***

      Гермиона стояла посреди огромной библиотеки Малфой-мэнора. Величественные книжные шкафы, уходящие под самый потолок, нависали над ней, готовые обрушиться в любой момент. Воздух был пропитан запахом старых фолиантов, пыли и чего-то неуловимо тёмного — словно сама магия, творившаяся здесь веками, оставила свой след.       Она сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Каждый шаг по этому дому давался ей с трудом. Воспоминания о пытках Беллатрисы вспыхивали в сознании с новой силой — она почти физически ощущала боль от круциатуса и других проклятий, слышала собственные крики, эхом отдающиеся от стен.       Гермиона закрыла глаза, с силой сжимая кулаки. «Ради Драко», — напомнила она себе. — «Я здесь ради Драко».       Она заставила себя оглядеться. Библиотека была прекрасна — тысячи книг, многие из которых, вероятно, были единственными экземплярами в мире. В другое время она бы не смогла оторвать от них взгляд. Но сейчас каждый корешок, каждая золотая буква на обложках казались насмешкой над её прошлыми страданиями.       Гермиона подошла к окну, глядя на раскинувшиеся за ним сады. Когда-то ухоженные, теперь они выглядели заброшенными — словно сама природа отвернулась от этого места.       Она попыталась представить, каково это — возвращаться в родной дом, зная, что он пуст. Понимать, что ты совершенно один в окружении четырёх стен, пропитанных воспоминаниями о прошлом, которое уже никогда не вернётся.       Тишина давила на уши, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов где-то в глубине дома. Каждый удар словно отсчитывал секунды ушедшей жизни, напоминая о том, что время здесь остановилось.       Гермиона представила Драко, бродящего по пустым коридорам, заглядывающего в комнаты, где когда-то кипела жизнь. Она почти физически ощущала его одиночество, его боль от потери всего, что было ему дорого.       Портреты предков Малфоев следили за ней с молчаливым осуждением. Их взгляды, казалось, говорили: «Ты не принадлежишь этому месту». И где-то в глубине души Гермиона знала, что они правы. Но она не могла оставить Драко одного в этом склепе воспоминаний.       Она сделала ещё один глубокий вдох. Гермиона никогда не думала, что будет сочувствовать Малфою, но сейчас её сердце разрывалось от сострадания.       «Будь сильной», — сказала она себе. — «Ради него».       И когда дверь библиотеки открылась, впуская Драко, Гермиона встретила его с мягкой улыбкой, готовая быть той опорой, в которой он так отчаянно нуждался.       — Ты ещё не сбежала отсюда?       — Как видишь.       Драко подошел ближе, его взгляд скользнул по книжным полкам.       — Должно быть, для тебя это настоящая пытка — быть в окружении стольких книг и не иметь возможности их прочесть, — усмехнулся он.       — Честно говоря, книги — это последнее, о чём я думала сейчас.       Повисла неловкая пауза. Драко провел рукой по волосам, явно не зная, что сказать дальше.       — Послушай, Грейнджер, — наконец произнес он, — я… ценю то, что ты отправилась сюда со мной. Знаю, это место не вызывает у тебя приятных воспоминаний.       Гермиона невольно вздрогнула, но постаралась не подать виду.       — Не стоит благодарности, — она пожала плечами. — Как ты справляешься со всем этим?       — Как будто у меня есть выбор. Кто-то же должен разгребать наследство.       Драко подошел к столу, заваленному бумагами, и устало опустился в кресло.       — Знаешь, — продолжил Малфой после паузы, — иногда мне кажется, что было бы проще, если бы они просто сожгли это место дотла.       Гермиона осторожно приблизилась, остановившись рядом с креслом.       — Не говори так, — мягко произнесла она. — Это всё ещё твой дом.       — Дом? — Драко горько рассмеялся. — Скорее, музей ошибок моей семьи.       Он поднял взгляд на Гермиону, и она увидела в его глазах смесь боли и усталости.       — Прости, — вдруг сказал он. — Ты не обязана это слушать. И вообще быть здесь.       — Но я здесь, — твердо ответила Гермиона. — И никуда не уйду, пока ты не попросишь.       Драко долго смотрел на неё, словно пытаясь разгадать какую-то загадку. Затем едва заметно кивнул.       — Спасибо, Гермиона. Правда, спасибо.       Гриффиндорка осторожно коснулась руки Малфоя.       — Может, проведешь мне экскурсию по поместью? Наверняка здесь есть что-то более приятное, чем комната, где меня пытали несколько часов подряд.       Драко медленно кивнул и, помедлив мгновение, переплел их пальцы.       Они медленно шли по коридорам, и с каждым шагом напряжение постепенно отступало. Малфой медленно рассказывал об истории поместья.       — Это галерея предков, — он указал на ряд портретов, наблюдавших за ними с холодным любопытством. — Некоторым из них больше пятисот лет.       — Невероятно, — выдохнула Гермиона, невольно прижимаясь ближе к Драко под пристальными взглядами изображённых Малфоев.       Они прошли через величественный бальный зал, где тусклый свет играл на хрустальных люстрах.       — Представляю, какие здесь устраивали приёмы.       — Да, — Драко слабо улыбнулся и его рука чуть крепче сжала пальцы гриффиндорки. — В детстве я часто представлял, как буду танцевать здесь на своей свадьбе.       Зимний сад встретил их ароматом цветов и шелестом листвы. Гермиона ахнула, увидев редкие магические растения.       — Это любимое место моей матери. Она часами могла здесь сидеть, особенно в последнее время…       — Она бы гордилась тобой. Тем, как ты справляешься со всем этим.       Драко посмотрел на неё с благодарностью, и на мгновение Гермионе показалось, что он хочет что-то сказать. Что-то тёплое и милое. Но вместо этого Малфой просто кивнул и повел её дальше.       Внезапно он остановился перед неприметной комнатой, дверь которой была открыта нараспашку. Перед лицом развернулась картина, которая надавила на разум, как на открытую кровоточащую рану.

***

      Лето после падения Волдеморта было самым тяжелым в жизни Драко. День, когда Люциуса приговорили к пожизненному заключению в Азкабане, стал последней каплей. Слизеринец сидел в своей комнате, пока его собственный мир медленно, но верно рушился.       Боль разрывала изнутри. Каждый вдох давался с трудом — воздух превратился в стекло, режущее легкие. Мысли путались, образуя бесконечный водоворот отчаяния и страха. Что теперь будет с ними? Как они будут жить дальше?       Драко чувствовал себя потерянным, одиноким, раздавленным грузом ответственности, внезапно обрушившейся на его плечи. Он искал способ заглушить эту боль, найти хоть какое-то забвение. И находил его в веществах, которые на короткое время позволяли забыть о реальности, погрузиться в иллюзорный мир, где не было ни вины, ни страха, ни неопределенности.       Но даже в моменты искусственной эйфории где-то на краю сознания пульсировала мысль: это не выход. Это лишь отсрочка неизбежного.       Звук открывающейся двери заставил Драко вздрогнуть и быстро вытереть нос. На пороге стояла Нарцисса, её обычно безупречный вид был нарушен — волосы растрепаны, глаза покраснели.       — Мама? — Драко поднялся ей навстречу. — Ты в порядке?       Нарцисса махнула рукой, чуть не потеряв равновесие.       — Конечно, дорогой, — её голос звучал неестественно высоко. — Просто… немного посидели с Элеонорой. Ты же знаешь, какие Паркинсоны… госте… приимные.       Нарцисса тоже искала спасения от реальности. Сначала это был бокал красного вина за ужином — маленькая слабость, позволяющая немного расслабиться. Но дни складывались в недели, и бокал незаметно превратился в бутылку.       Драко видел, как меняется мать. Её глаза, всегда такие яркие и живые, теперь часто были затуманены. Идеальная осанка сменилась сутулостью. Она всё чаще запиралась в своей комнате наедине с алкоголем, избегая общения даже с сыном.       — Мама, может, тебе лечь? — осторожно предложил он.       — Не указывай мне! — огрызнулась Нарцисса.       Она прошла в комнату, покачиваясь, и вдруг заметила что-то на столе. Стеклянный взгляд зацепился за маленький пакетик с белым кристаллическим порошком.       — Что это?       Драко побледнел. В спешке он забыл убрать…       — Ничего, — он попытался закрыть собой стол. — Тебе показалось.       Но Нарцисса уже тянулась к пакетику. Малфой попытался остановить её, но она оттолкнула его руку.       — Не указывай мне, я сказала! — её голос пьяно дрожал. — Если мой сын может это делать, то и я…       — Мама, нет! — слизеринец в панике пытался отобрать пакетик.       Но было поздно. Нарцисса уже рассыпала половину пакетика по полу из-за неловкости своих неконтролируемых движений и резко вдохнула ту малую часть, что по счастливой случайности осталась на тыльной стороне ладони.       Через несколько секунд молчания она истерически разрыдалась.

***

      Драко моргнул, возвращаясь в реальность.       — Ты в порядке?       Он посмотрел на Гермиону, пытаясь собраться с мыслями. В этот момент Малфой осознал, как далеко он ушел от того потерянного мальчика, каким был после войны. И как много в этом пути значила поддержка окружающих его людей.       — Да, — наконец ответил он, слабо улыбнувшись. — Просто… некоторые воспоминания всё ещё докучают.       Гермиона кивнула с пониманием. Она не стала расспрашивать, просто стояла рядом, давая понять своим присутствием, что Драко больше не одинок.       Поднявшись по широкой лестнице, они остановились перед массивной дверью из темного дерева.       — Моя комната, — тихо произнес Малфой, открывая дверь.       Они вошли внутрь, и Гермиона невольно затаила дыхание. Просторное помещение было наполнено мягким светом, проникающим через высокие окна. Огромная кровать с изумрудным балдахином, книжные шкафы, заполненные редкими фолиантами, письменный стол из красного дерева — всё дышало уютом и теплом, так контрастируя с холодной пустотой остального дома.       Драко закрыл дверь, и внезапно они оказались отрезанными от всего мира. Здесь не было Хогвартса с его шумными коридорами и любопытными взглядами. Не было необходимости прятаться или оглядываться через плечо. Только они вдвоем в этом островке спокойствия.       Малфой притянул Гермиону к себе, и она без колебаний шагнула в его объятия. Их губы встретились в нежном и мягком поцелуе. Не было ни спешки, ни страсти — только тепло и невероятный комфорт близости.       Они медленно опустились на кровать, не разрывая объятий. Гермиона положила голову на грудь Драко, слушая размеренное биение его сердца. Его пальцы нежно перебирали её непослушные кудри.       — Странно, правда? — задумчиво произнёс слизеринец. — Когда-то этот дом казался таким грозным и опасным. А теперь…       — Теперь он просто пустой, — закончила за него Гермиона, поднимая голову и встречаясь с ним взглядом. — Но не здесь. Не сейчас.       Драко кивнул, крепче прижимая её к себе. В этот момент Малфой-мэнор, некогда оплот чистокровных предрассудков, стал убежищем для для чего-то абсолютно нового.       Они лежали в уютной тишине, наслаждаясь близостью друг друга. Каждое прикосновение, каждый взгляд были наполнены нежностью и пониманием. Здесь не нужно было слов — они чувствовали друг друга на каком-то глубинном уровне.       Гермиона провела пальцем по линии челюсти Малфоя, заново изучая его черты. Он поймал её руку и поцеловал ладонь, вызвав тем самым мягкую улыбку.       — Кто бы мог подумать, — прошептала она, — что мы окажемся здесь. Вот так.       — Жизнь полна сюрпризов, Грейнджер.       Их поцелуи становились всё глубже, наполняясь нежностью и трепетом. Руки Драко скользили по спине Гермионы, вызывая легкую дрожь. Она зарывалась пальцами в его волосы, притягивая ближе.       — Знаешь, — протянул Малфой, — я всё думаю о нашем первом разе.       Гермиона слегка смутилась, но улыбнулась в ответ.       — Ты имеешь в виду тот акробатический этюд на узком диване?       Драко рассмеялся, уткнувшись лицом ей в шею.       — Именно. Не самое романтичное место, правда?       — Ну, зато это было спонтанно.       — И чертовски неудобно, — добавил Драко. — Клянусь, у меня потом неделю спина болела.       Гермиона шутливо ткнула его в бок.       — Эй, я не слышала, чтобы ты жаловался в тот момент!       — Конечно, нет. Я был слишком занят, пытаясь не свалиться на пол.       Они оба рассмеялись, вспоминая тот неловкий, но такой важный для них момент.       — А сейчас? — тихо спросила Гермиона, глядя ему в глаза.       Драко нежно погладил её по щеке.       — А сейчас, моя любимая всезнайка, я хочу сделать всё правильно. Красиво. Достойно Малфоя, в конце концов.       — А, так это всё ради поддержания репутации?       — Конечно, — серьёзно кивнул Драко. — Ты же знаешь, как важно для Малфоев всегда быть на высоте. Даже если эта высота — огромная кровать с балдахином.       Гермиона не смогла сдержать искренней улыбки, притягивая слизеринца для поцелуя.       Драко перевернулся, нависая на волшебницей. Сначала он оставил краткий поцелуй возле уха, прикусывая мочку. Затем проложил дорожку из нежных поцелуев по шее вниз, проходясь губами по выступающим из-под одежды ключицам.       Руки скользнули под свитер, и уже через секунду он оказался валяющимся где-то в стороне на кровати. Не прошло и минуты, как там же оказались женские брюки.       Драко продолжал целовать Гермиону, спускаясь все ниже. Его губы нежно касались каждого сантиметра её кожи, пытаясь запомнить каждую родинку, каждый изгиб. Он целовал ложбинку между грудей, живот, бедра, и в каждом прикосновении читалось немое восхищение.       Гермиона тихо вздыхала, её тело выгибалось навстречу ласкам Драко. Она чувствовала, как внутри разгорается пламя, медленно, но неумолимо охватывая всё её существо.       Драко на мгновение оторвался от своего занятия, поднимая взгляд на Гермиону. Его глаза были полны нежности и желания.       — Ты прекрасна, — прошептал он, проводя ладонью по её бедру.       — Никогда не думала, что ты можешь быть таким нежным, — ответила Гермиона дрожащим от волнения голосом.       Драко усмехнулся, оставляя легкий поцелуй на её животе.       — Для тебя я буду, каким пожелаешь.       Он снова опустил голову, целуя внутреннюю сторону её бедер, медленно приближаясь к самому чувствительному месту. Гермиона затаила дыхание в предвкушении.       Каждое прикосновение Драко было, как разжигающая пожар внутри искра. Его руки нежно гладили её тело, губы оставляли влажные следы на коже, и Гермиона таяла под этими ласками.       — Драко, — выдохнула она, когда он наконец коснулся языком её клитора.       Он поднял глаза, встречаясь с ней взглядом, и внутри Гермионы всё сжалось от нахлынувшего желания. Вид Малфоя между её раздвинутых бедёр, его растрепанные волосы и блестящие от влаги губы вызвали у неё яркую, тягучую волну возбуждения. Она невольно выгнулась, подаваясь ближе к его рту, жаждая продолжения ласк.       Слизеринец, заметив её реакцию, слегка усмехнулся, но в его глазах читалось явное удовольствие произведенного эффекта. Он продолжал ритмично двигать языком, наслаждаясь каждым тихим стоном, сорвавшимся с девичьих губ.       Постепенно Драко усилил напор, концентрируясь на клиторе, и осторожно ввел два пальца палец внутрь, вызвав томный вздох удовольствия.       Гермиона придерживала его за голову, неосознанно направляя его движения. Её дыхание становилось всё более прерывистым, а сдержанные стоны — всё громче.       Драко увеличил темп, сочетая движения языка и пальцев, стремясь довести Гермиону до пика наслаждения. И когда, наконец, оргазм накрыл её, гриффиндорка выкрикнула имя Малфоя, вцепившись пальцами в простыни. Он нежно целовал внутреннюю часть бедра, помогая прийти в себя.       — Это было… невероятно, — прошептала Гермиона, когда к ней вернулась способность говорить.       Драко довольно улыбнулся.       Он медленно поднялся, нежно целуя живот, грудь и шею гриффиндорки, пока не достиг её губ. Малфой поцеловал её глубоко и страстно, позволяя ей почувствовать собственный вкус.       Гермиона обвила руками его шею, притягивая ближе. Она ощущала его эрекцию, прижимающееся к её бедру, и это до ужаса возбуждало.       — Драко, — прошептала она, глядя ему в глаза, — я хочу тебя. Всего тебя.       Он нежно погладил её по щеке, его взгляд был полон страсти и нежности.       — Ты уверена?       Гермиона кивнула, улыбаясь.       — Более чем.       Грейнджер нетерпеливо потянулась к ремню, быстро расстегивая его. Драко помог, избавляясь от оставшейся одежды. Теперь они оба были полностью обнажены, и Гермиона на мгновение залюбовалась стройным и привлекательным телом парня.       Он нежно поцеловал её, одновременно устраиваясь между её ног. Она раздвинула их шире в безмолвном приглашении.       Драко на мгновение замер, глядя ей в глаза, словно ещё раз спрашивая разрешения. Гермиона кивнула, улыбаясь и притягивая его ближе. Малфой медленно вошел в неё, и они замерли на мгновение, привыкая к ощущениям. Затем он начал двигаться, сначала плавно и нежно, постепенно наращивая темп.       Со временем ритм ускорялся. Драко крепче сжимал бедра Гермионы, входя глубже с каждым толчком. Она выгибалась ему навстречу, жаждая большего контакта.       — Сильнее, — выдохнула Грейнджер, запрокидывая голову.       Драко тут же откликнулся на её просьбу. Его движения стали более резкими, страстными. Он наклонился, захватывая губами и прикусывая чувствительную кожу на шее, вызывая у Гермионы громкий стон удовольствия.       Гриффиндорка обхватила его ногами, меняя угол проникновения. Теперь каждое движение отзывалось особенно чувствительно, заставляя всё тело дрожать от наслаждения.       Гермиона снова была близка к пику. Малфой опустил руку, массируя пальцами нужную точку. Несколько умелых движений — и её тело содрогнулось в экстазе.       Ощущение оргазма стало последней каплей для Драко. Он сделал еще несколько глубоких толчков и тоже достиг вершины наслаждения, крепко прижимая к себе волшебницу.       Они замерли, тяжело дыша. Малфой мягко поцеловал Гермиону, и в этом поцелуе смешались остатки страсти и нарастающая нежность.       Драко медленно перекатился на спину, увлекая Грейнджер за собой. Она устроилась у него на груди, слушая, как постепенно успокаивается его сердцебиение.       — Ну, — спокойно произнес Малфой, — теперь ты убедилась в превосходстве чистокровных волшебников?       Гермиона фыркнула, легонько шлепнув его по груди.       — Не зазнавайся. Я ещё не проводила сравнительный анализ.       — А, так ты планируешь дальнейшие исследования? — в его голосе слышалась усмешка. — Надеюсь, мне не придется конкурировать с Уизли или, не дай Мерлин, Поттером?       — Фу, Драко! — Гермиона скривилась. — Спасибо, что испортил момент.       Он рассмеялся, крепче прижимая её к себе.       — Прости, не удержался. Но серьезно, Грейнджер, если ты вздумаешь сравнивать, я буду вынужден наложить на тебя Империус.       — Как будто это сработает на мне, — фыркнула она.       — Ладно, тогда придется использовать другие методы убеждения.       Гермиона закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку.       — Ты невыносим, Малфой.       — А ты любишь это, признай.       Она промолчала, но её улыбка стала шире. Драко нежно поцеловал её в макушку, затем осторожно приподнялся.       — Куда ты? — спросила Гермиона, недовольная тем, что лишилась своей живой подушки.       — Сейчас вернусь, — ответил он, накидывая халат. — Не скучай, Грейнджер.       Через несколько минут Драко зашёл с подносом, на котором стояли две чашки горячего шоколада, тарелка с фруктами и горячие сэндвичи.       — Вот, — сказал он, ставя поднос на кровать. — Нельзя же допустить, чтобы ты умерла от голода в поместье Малфоев. Представляю завтрашние заголовки в «Пророке».       Гермиона с благодарностью приняла чашку, делая глоток.       — Ммм, потрясающе. Отдаю должное твоим домовым эльфам.       — Не за что, — усмехнулся Драко, устраиваясь рядом с ней. — Кстати, тебе не холодно?       Не дожидаясь ответа, он набросил на её плечи пушистое одеяло. Гермиона удивленно посмотрела на него.       — Кто ты и что сделал с Драко Малфоем?       — Заткнись и пей свой шоколад.       Они сидели в уютной тишине, наслаждаясь напитком и компанией друг друга. Наконец Гермиона нарушила молчание:       — Знаешь, мне даже не хочется возвращаться в Хогвартс.       Драко кивнул.       — Понимаю. Там всё так сложно. А здесь…       — Здесь только мы, — закончила за него Гермиона.       Он притянул её ближе, нежно целуя в висок.       — Мы можем остаться здесь столько, сколько захочешь. Хоть навсегда. В конце концов, теперь я официально хозяин этого поместья.              — Спасибо, Драко, — прошептала гриффиндорка, прижимаясь к нему ближе. — За всё.       Он ничего не ответил, просто крепче обнял её, и в этом объятии было больше чувств, чем могли выразить любые слова.