30. Новые/старые идеи и квиддич
20 сентября 2024 г., 20:00
Пэнси Паркинсон шла по пустынному коридору, крепко прижимая к груди учебники. С того дня, как она устроила сцену в Большом зале, она старалась держаться подальше от людных мест. Взгляды, шепотки за спиной — всё это было слишком. Но больше всего она боялась столкнуться с Гарри Поттером.
Внезапно чья-то рука схватила её за локоть, затаскивая в нишу за гобеленом. Пэнси вскрикнула от неожиданности, но крик застрял в горле, когда она увидела знакомые зелёные глаза за стёклами очков.
— Поттер, — выдохнула она, пытаясь высвободиться. — Какого чёрта ты делаешь?
Гарри прижал палец к губам, призывая к тишине. Его глаза лихорадочно блестели, а на щеках играл румянец.
— Нам нужно поговорить, Пэнси.
По спине Паркинсон пробежали мурашки неподдельного страха. Она помнила, на что способен Гарри в гневе. Но сейчас в его взгляде читалось что-то другое — какое-то странное, почти хищное желание.
— Нам не о чем говорить, Поттер, — отрезала она уверенно. — Отпусти меня.
Но Гарри и не думал отпускать. Наоборот, он придвинулся ближе, и Пэнси почувствовала запах его одеколона — терпкий, с нотками сандала.
— Вот уж нет, — прошептал он, и его дыхание обожгло её щёку. — Я не могу перестать думать о тебе. О том вечере… о том, как ты выглядела в том платье…
Пэнси замерла, не веря своим ушам. Неужели Поттер действительно…? После всего, что произошло?
— Ты с ума сошёл? — выпалила она, пытаясь оттолкнуть его. — Ты хоть понимаешь, что ты несёшь?
Гарри усмехнулся, и в этой усмешке было что-то пугающее.
— А что такого? — спросил он, проводя пальцем по её щеке. — Разве ты не этого добивалась? Внимания, страсти?
Пэнси резко отвернулась, избегая его прикосновения.
— Ты больной, Поттер, — процедила она сквозь зубы. — Абсолютно больной.
Но Гарри, казалось, не слышал её. Его рука скользнула ниже, к шее, и Пэнси невольно вздрогнула.
— Мы могли бы быть вместе, — продолжал он. — Подумай, какой фурор это произведёт. Гарри Поттер и Пэнси Паркинсон — запретный роман года.
Пэнси не выдержала и рассмеялась — горько, почти истерически.
— Ты вообще себя слышишь? — выплюнула она. — Ты хоть представляешь, что люди подумают, если увидят нас вместе? После всего, что я рассказала?
Она резко оттолкнула его, чувствуя прилив злости и отвращения.
— Ты думаешь, я настолько глупа? Что польщусь на внимание «великого Гарри Поттера»? — Пэнси презрительно фыркнула. — Да я лучше с гигантским кальмаром пересплю, чем с тобой.
— Подумай, а иначе придётся пожалеть.
Внутри всё похолодело от этой угрозы. Но она не подала виду, лишь вздёрнула подбородок и бросила:
— Не смей больше ко мне приближаться. Иначе в следующий раз я не ограничусь просто рассказом о твоём садизме.
С этими словами она вылетела из-за гобелена на дрожащих коленях. Только оказавшись в безопасности женского туалета, Пэнси позволила себе разрыдаться. Она не знала, чего боялась больше — угроз Гарри или того, что на мгновение, всего на одно ужасное мгновение, ей понравилось его прикосновение.
Паркинсон сползла по стенке на пол, обхватив колени руками. Что она наделала? Во что она ввязалась? И как теперь выпутываться из этой ситуации?
В последующие дни слизеринка начала замечать, что Гарри преследует её. Он появлялся словно из ниоткуда в самые неожиданные моменты, когда она оставалась одна. Его навязчивое внимание пугало, но в то же время вызывало странное, почти болезненное любопытство.
Однажды вечером, когда Паркинсон задержалась в библиотеке, он внезапно возник рядом с ней, бесшумно скользнув за стеллаж.
— Ты прекрасно выглядишь при свете свечей, — его голос заставил слизеринку вздрогнуть.
Пэнси попыталась уйти, но Гарри преградил ей путь, прижимая к книжным полкам.
— Почему ты продолжаешь убегать? — спросил он, наклоняясь ближе. — Разве ты не чувствуешь это напряжение между нами?
Его рука скользнула по её талии, и по Пэнси телу пробежала дрожь — отвращения или возбуждения, она уже сама не понимала.
— Прекрати, Поттер, — прошипела она, пытаясь оттолкнуть его. — Ты переходишь границы.
Но Гарри лишь усмехнулся, его губы оказались в опасной близости от её шеи.
— Может быть, — выдохнул он. — Но разве это не делает всё ещё более захватывающим?
Пэнси зажмурилась. Её решимость таяла под напором его прикосновений. Часть её хотела поддаться, утонуть в этом безумии. Но страх и здравый смысл всё ещё удерживали.
— Нет, — твёрдо сказала она, наконец находя в себе силы оттолкнуть его. — Я не буду в этом участвовать, Поттер. Оставь меня в покое.
Она выскочила из библиотеки, чувствуя, как колотится сердце. Но даже убегая, Пэнси знала — это ещё не конец. Гарри не собирался так просто отступать.
На следующий день она обнаружила в своей сумке записку, написанную знакомым почерком: «Ты можешь убегать, но не можешь спрятаться. Я найду тебя, Паркинсон. Всегда.»
В другой раз, когда она возвращалась с урока зельеварения, Гарри внезапно появился из-за угла, прижимая её к стене.
— Просто подумай об этом — запретная страсть, тайные встречи… Разве это не волнует тебя?
Его рука скользнула под юбку, и тело Паркинсон предательски отозвалось на прикосновение — дыхание сбилось, а по коже прошёлся жар от предвкушения.
— Ты идиот, Поттер, — выплюнула она, отталкивая его. — Держись от меня подальше.
Но даже убегая, слизеринка чувствовала на себе его взгляд — жадный, почти одержимый. И где-то глубоко внутри, в тёмном уголке души, который она старалась игнорировать, Пэнси ощущала искру волнения. Опасного, запретного волнения, которое грозило поглотить её целиком.
Паркинсон понимала, что играет с огнём. Она знала, что Гарри опасен, что его одержимость может привести к катастрофе. Но что-то удерживало её от того, чтобы рассказать кому-то о происходящем. Может быть, страх. А может быть, тёмное, извращённое любопытство — как далеко он зайдёт? Как далеко зайдёт она сама?
Каждый раз, когда Гарри заставал её врасплох, решимость Пэнси слабела. Его прикосновения, его слова — всё это медленно, но верно разрушало её оборону. И она боялась, что однажды просто не сможет сказать «нет».
***
Гермиона глубоко вздохнула, стоя перед массивными дверями Большого зала. Её рука невольно потянулась к щеке и шее, где под воротником мантии скрывались шрамы — уже зажившие, но всё ещё болезненно заметные для неё самой. Хотя целители в Мунго сделали всё возможное, и рубцы теперь выглядели не так ужасно, как в первые дни после происшествия, Гермиона не могла отделаться от ощущения, что все будут пялиться на её изуродованную кожу. — Эй, Грейнджер, — мягкий голос Драко вырвал её из тревожных мыслей. — Ты готова? Она повернулась к нему, встречаясь с серыми глазами, полными поддержки и нежности. Рядом с Малфоем стояли Блейз и Джинни, держась за руки, а также Тео и Дафна. Эта необычная компания вызывала у Гермионы странное чувство — смесь благодарности и лёгкого удивления. — Думаю, да, — ответила она, пытаясь улыбнуться. Драко ободряюще сжал её ладонь, переплетая их пальцы, и толкнул двери. Когда они вошли в Большой зал, гул голосов на мгновение стих, а затем вспыхнул с новой силой. Десятки глаз устремились в сторону волшебников, и Гермиона невольно сжалась, думая, что все смотрят на её шрамы. — Расслабься, Грейнджер, — шепнул ей на ухо Драко. — Они просто в шоке от того, насколько сногсшибательно выглядит наша компания. Особенно я, конечно. — Да уж, — подхватила Дафна. — Мы как ходячая реклама межфакультетского единства. Квинтэссенция крутости и стиля. — И скромности, не забудь, — добавил Тео с усмешкой. Они направились к слизеринскому столу, и шепотки в зале стали ещё громче. Гермиона слышала обрывки фраз: — Ты видишь? Грейнджер снова со слизеринцами! — А это что, Уизли держит за руку Забини? — Малфой и Грейнджер? Серьёзно? Но ни одного комментария о её шрамах она не уловила. Когда они уселись за стол, Дафна наклонилась к гриффиндорке: — Знаешь что, подруга? Ты выглядишь потрясающе. Эти шрамы? Они делают тебя похожей на крутую героиню из древних легенд. Как там её звали, Тео? Ту, с золотым яблоком? — Аталанта, — подсказал Нотт. — И да, Грейнджер, ты выглядишь как настоящая воительница. К щекам прилила краска смущения. — Спасибо, ребята, — пробормотала она. — Я просто… это всё ещё немного странно. — Эй, — Драко повернулся к ней, его глаза серьёзно смотрели в её карие. — Ты прекрасна. И сильна. И любой, кто посмеет сказать иначе, будет иметь с целой армией твоих новых слизеринских друзей. — И одной очень разозлённой гриффиндоркой, — добавила Джинни с усмешкой. Гермиона оглядела их лица — уверенные, поддерживающие, дружелюбные — и почувствовала, как внутри разливается тепло. Может быть, возвращение в Хогвартс будет не таким ужасным, как она боялась. Может быть, с этими людьми рядом она действительно сможет почувствовать себя сильной и красивой, несмотря на шрамы. — Спасибо вам… — О, прекрати, — отмахнулась Дафна. — Мы же теперь одна банда. Самая крутая банда в Хогвартсе, между прочим. Внезапно к их столу подошла Кэти Белл. Выглядела она явно обеспокоенно. — Джинни, — тихо позвала она. — Я только что от Кормака. Все за столом притихли, обратив внимание на Кэти. — Как он? — спросила Уизли немного нервно. Белл тяжело вздохнула. — Костерост срастил ему руку и трещину в черепе, но… — она запнулась. — Из-за сильного сотрясения мозга Помфри говорит, что ему придётся бросить квиддич. По крайней мере, на этот год точно. За столом воцарилась тяжёлая тишина. Джинни побледнела. — Мерлин… — прошептала она. — Сначала потеряли ловца, теперь Кормак… — Да уж, — мрачно кивнула Кэти. — Не знаю, что мы будем делать. У нас катастрофически не хватает игроков. Блейз, до этого молча слушавший разговор, вдруг оживился. — У меня есть идея, — сказал он, и все повернулись к нему. — Что если нам организовать матчи два на два? — В смысле? — недоуменно спросила Кэти. — Ну, смотрите, — Блейз выпрямился, явно воодушевлённый своей идеей. — Мы могли бы объединить Гриффиндор и Слизерин в одну команду, а Пуффендуй и Когтевран — в другую. Так мы решим проблему нехватки игроков и заодно поддержим эту идею межфакультетского единства. Кэти задумчиво нахмурилась. — Знаешь, а в этом что-то есть, — медленно произнесла она. — Мы могли бы даже время от времени менять составы, чтобы все могли поиграть друг с другом. — Это было бы потрясающе! — воскликнула Джинни. — Представляете, какие интересные комбинации могут получиться? — И это точно привлечёт внимание, — добавил Драко. — Уверен, все захотят посмотреть на такие необычные матчи. Кэти кивнула, на её лице появилась лёгкая улыбка. — Я обсужу эту идею с капитанами других команд, — сказала она. — Думаю, им понравится. Спасибо, Забини, это действительно отличная мысль. — Всегда пожалуйста, — ухмыльнулся Блейз. — Рад помочь во имя квиддича и межфакультетской дружбы. — Кто бы мог подумать, что именно квиддич станет инструментом объединения, — усмехнулся Тео. — Ну, — протянула Дафна, — если что-то и может объединить волшебников, так это любовь к полётам на метле и попыткам сбить друг друга бладжерами. Все рассмеялись, и атмосфера за столом заметно потеплела. Тревога, сопровождавшая Гермиону с момента возвращения в Хогвартс, начинала отступать.***
Дафна и Тео собирали вещи после урока Трансфигурации с пуффендуйцами. Слизеринка наклонилась, чтобы поднять упавшее перо, и заметила учебник, лежащий под партой. Он раскрылся на первой странице, где обычно пишут имя владельца. — Эй, Тео, — окликнула она парня, — ты, кажется, учебник уронил и даже не заметил. Дафна подняла книгу и протянула Нотту. Тот удивленно приподнял бровь: — Не может быть. Мой учебник в сумке. — Да нет же, смотри, — настаивала она, открывая первую страницу. — Вот твоя под… Гринграсс осеклась на полуслове. Там, где секунду назад была аккуратная подпись «Теодор Нотт», теперь виднелась лишь стандартная печать: «Учебник принадлежит библиотеке Хогвартса». — Что за чертовщина? — А, так это просто один из резервных учебников. Наверное, кто-то забыл вернуть его на полку. — Но я могла поклясться… — Дафна запнулась, не зная, как объяснить увиденное. — Поклясться в чём? — с легкой насмешкой спросил Нотт. — Что учебник решил поиграть в прятки, меняя имя владельца? — Не смешно. Я точно видела твою подпись. — Ну, конечно, — протянул он. — А может, это проделки коварных книжных гномов? Говорят, они обожают путать студентов, подменяя надписи в учебниках. — Прекрати, — Дафна шутливо толкнула его в плечо. — Я серьезно. — Ладно-ладно, верю. Думаю, ты просто устала после урока. Трансфигурация — та еще головная боль. Гринграсс вздохнула, решив не настаивать. Может, Тео прав, и ей просто померещилось? Она положила учебник на стопку резервных книг для общего пользования и подождала Нотта у выхода. — Пойдем лучше обедать, — предложила слизеринка. — У меня от этих чар уже в глазах двоится. Покидая класс, Дафна чувствовала странную тяжесть, будто невидимое одеяло окутало её плечи. Каждый шаг давался с трудом, ноги увязали в невидимом вязком болоте. Она списала это на усталость после сложной лекции, но где-то на задворках сознания зародилось смутное беспокойство.***
Идея совместных межфакультетских матчей по квиддичу распространилась по Хогвартсу со скоростью Молнии-2001. Студенты, изголодавшиеся по зрелищным играм и азарту соревнований, с энтузиазмом подхватили эту инициативу. Даже преподаватели, обычно сдержанные в проявлении эмоций, не могли скрыть своего интереса. Профессор Макгонагалл, увидев в этом шанс на укрепление межфакультетских связей, дала зелёный свет проекту. Она лично встретилась с капитанами команд, чтобы обсудить детали и правила новых матчей. В течение нескольких дней после объявления о новом формате игр, в общих гостиных факультетов только и говорили что о предстоящих матчах. Студенты обсуждали возможные составы команд, строили прогнозы и спорили о стратегиях. В пятницу вечером капитаны всех четырёх факультетских команд собрались в кабинете мадам Хуч, чтобы составить расписание игр. После нескольких часов жарких дебатов и компромиссов, они наконец пришли к соглашению. На следующее утро в Большом зале появилось огромное объявление: РАСПИСАНИЕ МЕЖФАКУЛЬТЕТСКИХ МАТЧЕЙ ПО КВИДДИЧУ 1. 20 декабря: Гриффиндор-Слизерин vs Пуффендуй-Когтевран 2. 10 января: Гриффиндор-Когтевран vs Слизерин-Пуффендуй 3. 15 января: Гриффиндор-Пуффендуй vs Слизерин-Когтевран Далее следовал список запасных дат на случай плохой погоды и несколько пунктов новых правил, адаптированных под формат объединённых команд. Возбуждение среди студентов достигло апогея. Везде, от классных комнат до коридоров, можно было услышать разговоры о предстоящих играх. Некоторые особо предприимчивые ученики даже начали принимать ставки на результаты матчей, хотя это, конечно, строго пресекалось преподавателями. Команды немедленно приступили к тренировкам в новых составах. Было непривычно и странно видеть, как игроки, ещё недавно бывшие соперниками, теперь работают вместе, оттачивая совместные приёмы и стратегии. Джинни и Блейз, как капитаны Гриффиндора и Слизерина соответственно, проводили долгие часы, обсуждая тактику и состав команды для первого матча. Их энтузиазм был заразителен — даже те студенты, которые обычно не интересовались квиддичем, начали с нетерпением ждать первой игры. Волшебники засиделись допоздна в пустом классе, раскладывая на столе схемы квиддичного поля и обсуждая стратегии. Свет свечей отбрасывал мягкие тени на их лица, создавая уютную, интимную атмосферу. — Знаешь, солнце, — протянул Блейз, откидываясь на спинку стула, — мне кажется, мы уже час обсуждаем один и тот же манёвр. Джинни подняла глаза от пергамента, на её губах играла лукавая улыбка. — Неужели великий Забини устал от квиддича? — поддразнила она. Блейз ухмыльнулся, подаваясь вперёд. — Вовсе нет. Просто подумал, что мы могли бы обсудить что-нибудь… более интересное. Его рука, как бы невзначай, коснулась её пальцев. — Например? — Например, — Блейз придвинулся ещё ближе, — как продвигаются твои занятия с Тонкс? Джинни на мгновение удивилась смене темы, но затем мягко улыбнулась. — Знаешь, на самом деле очень хорошо, — ответила она. — Мне стало намного легче. Андромеда… она помогает мне разобраться в себе. Блейз нежно провёл большим пальцем по тыльной стороне её ладони. — Я заметил, — тихо сказал он. — Ты расцвела. Снова стала той огненной Джинни, которая мне понравилась ещё на пятом курсе. — Правда? — Абсолютно, — уверенно ответил Блейз. — Даже когда Поттер пялится на тебя в Большом зале своим фирменным взглядом «я-страдающий-герой», ты просто отмахиваешься от этого, как от назойливой мошки. Джинни рассмеялась. — Ну, у меня есть кое-что получше, на что можно смотреть, — она многозначительно взглянула на слизеринца. Блейз медленно наклонился к Джинни, давая ей время отстраниться, если она захочет. Но она не отстранилась. Вместо этого гриффиндорка подалась вперёд, встречая его на полпути. Их губы соединились в нежном, но страстном поцелуе. Блейз обнял Джинни за талию, притягивая. Схемы и пергаменты полетели на пол, но никто из них даже не заметил этого. Спустя долгих секунд неразрывного поцелуя Забини прислонился лбом ко лбу Джинни, не в силах отвести взгляд от её сияющих глаз. — Мерлин, Уизли, — прошептал он. — Ты действительно нечто особенное. Джинни игриво укусила его за нижнюю губу. — А ты только сейчас это понял? Блейз рассмеялся, а затем снова поцеловал её, на этот раз более интенсивно и настойчиво. Рыжая ответила с не меньшим пылом, прижимаясь к нему всем телом. Они потеряли счёт времени, растворившись в объятиях друг друга. Квиддич, стратегии, даже предстоящие матчи — всё это отошло на второй план. Сейчас существовали только они двое, их переплетенные тела и горячие поцелуи. Блейз осторожно приподнял Джинни и усадил её на край стола, не прерывая поцелуя. Его руки скользнули под её мантию, лаская спину и талию. Гриффиндорка тихо застонала, обвивая ногами его талию и притягивая ближе. Их поцелуи становились всё более глубокими и требовательными. Забини оторвался от её губ, оставляя дорожку поцелуев вдоль шеи. Джинни запрокинула голову, давая ему лучший доступ. — Блейз, — выдохнула она, пока по коже пробегали возбуждающие мурашки. Он поднял голову, встречаясь с ней взглядом. В его глазах плескалось отчаянное желание. — Блейз? — передразнил он, стягивая вверх по бёдрам школьную юбку. — Блейз, что? — Ты… Она запнулась, стоило ему коснуться пальцами её половых губ сквозь бельё, самодовольно усмехаясь от влажности тонкой ткани. Джинни только сильнее это раззадорило — она схватила слизеринца за галстук и потянула на себя. — Не играй со мной, Забини. Блейз улыбнулся ей в губы, его руки скользнули под её блузку, лаская обнажённую кожу. Джинни дрожала от его прикосновений, от нахлынувшего возбуждения и от осознания, насколько же ткань её трусов была действительно влажной. Они даже не раздевались — не хотелось тратить время на такую мелочь. Слизеринец лишь приспустил брюки и тут же прикрыл глаза от наслаждения, стоило ладони Джинни сжаться вокруг его члена. Она же искренне восхищалась тем, как от простых движений рукой парень может запрокидывать голову назад от удовольствия. — Знаешь, солнце, — томно протянул Блейз, наклоняясь ближе к сидящей на столе волшебнице, — я всегда хотел тебя трахнуть в этой красно-золотой школьной форме. Джинни подалась бедрами чуть вперёд, чуть разводя ноги в сторону, позволяя Забини подойти максимально близко. Он отодвинул в сторону мешающее бельё и прошёлся пальцами по влажной промежности, останавливаясь на клиторе и массируя его круговыми движениями. — Не томи ты уже, — еле выдавила из себя Уизли, сильнее подаваясь бедрами вперёд. — Как скажешь, солнце. Блейз вошёл к неё довольно интенсивным толчком, и тяжело выдохнул, ощущая, как же горячо и мокро приняла его гриффиндорка. Она крепче обхватила его ногами, притягивая ещё ближе, желая почувствовать его всем телом. Слизеринец двигался в быстром, почти лихорадочном ритме, подгоняемый желанием и адреналином возможного разоблачения. Каждое его прикосновение было целенаправленным, каждый вздох — наполнен страстью. Джинни едва могла сдерживать стоны и восторженные крики, и Блейзу даже пришлось прикрыть ей рот, чтобы не создавать лишнего шума. Их тела сливались в едином порыве, находя идеальный баланс между нежностью и животной страстью, словно исполняя давно отрепетированный, но от того не менее захватывающий танец. А школьная форма, наспех расстегнутая и сдвинутая, лишь добавляла остроты ощущениям. Оргазм накрыл их почти одновременно, яркий и всепоглощающий. Джинни вскрикнула в приставленную ладонь, выгибаясь навстречу Блейзу, а он крепче прижал её к себе, дрожа от наслаждения. — Это было… — Чертовски горячо, — закончил Блейз, всё ещё тяжело дыша. Джинни звонко рассмеялась — её переполняла эйфория. — Знаешь, — сказала она, игриво проводя пальцем по его груди, — кажется, мы забыли запереть дверь. Блейз на мгновение замер, а потом расхохотался. — Солнце, ты представляешь, что было бы, если бы нас застукали? — Ну, — протянула Джинни с озорной улыбкой, — по крайней мере, все бы узнали, что слизеринцы умеют доставлять удовольствие. — А ты, оказывается, очень громкая, — поддразнил Блейз, целуя её в шею. — Уверен, половина замка слышала, как ты стонала моё имя. Джинни шутливо ударила его по плечу, но не смогла сдержать смешок. — Эй, ты сам был не особо тихим! — Что я могу сказать? — Блейз притянул её ближе. — Ты сводишь меня с ума, Джиневра Уизли. Их глаза встретились, и атмосфера вокруг изменилась, став более интимной. — Знаешь, — тихо сказала Джинни, — кажется, я влюбилась в слизеринца. Блейз нежно погладил её по щеке, его глаза светились теплом. — А я, похоже, по уши влюбился в безрассудную гриффиндорку. Они снова поцеловались, на этот раз медленно и нежно. — Как думаешь, — прошептал Блейз, отрываясь от её губ, — у нас есть время для второго раунда? Обещаю в этот раз не забыть про запирающие чары. Джинни ухмыльнулась, притягивая его обратно за галстук. — Я рассчитываю, как минимум, на раунда три. Пока нас никто не хватился.
