Лечить нельзя калечить

      Двадцать второго декабря Драко и Гермиона аппарировали к воротам Малфой-мэнора. Снег мягко падал на их плечи, пока они шли по длинной аллее к дому. Гермиона невольно вздрогнула, вспомнив свой последний визит сюда, но Малфой крепко сжал её руку, молчаливо поддерживая.       — Всё изменилось, обещаю, — тихо сказал он, открывая массивную входную дверь.       И действительно, внутри мэнор выглядел совершенно иначе. Вместо холодной роскоши и тёмных тонов гостиная встретила теплом камина и мягким светом свечей. Драко провёл Гермиону по комнатам, показывая изменения — исчезли портреты неодобрительно косящихся предков, тяжёлые шторы уступили место лёгким занавесям, впускающим солнечный свет.       — Ты… ты всё это сделал сам? — спросила гриффиндорка, поражённая преображением.       Драко слегка смутился.       — Ну, домовые эльфы помогали. Но да, идеи были мои. Хотел, чтобы здесь наконец стало… уютно, знаешь?       Гермиона одобрительно улыбнулась. Этот новый мэнор действительно казался уютным, почти домашним.       Следующие дни пролетели в приятных хлопотах. Волшебники вместе украшали огромную ель в гостиной, смеясь над неуклюжими попытками друг друга развесить гирлянды без помощи магии. Гермиона научила Драко печь имбирное печенье — кухня наполнилась ароматами корицы и ванили, а лицо Малфоя было измазано мукой, что делало его удивительно милым.       Вечерами они сидели у камина, завернувшись в плед, и Гермиона читала вслух маггловские рождественские истории. Драко слушал с неподдельным интересом, иногда задавая вопросы о странных маггловских традициях.       — Подожди, они правда верят, что толстый старик в красном костюме пролезает через дымоход и оставляет подарки? — недоверчиво спрашивал он.       Гермиона смеялась, объясняя концепцию Санта-Клауса, и Драко качал головой, бормоча что-то о «сумасшедших магглах».       Ночи были наполнены страстью и нежностью. Они занимались любовью на мягком ковре перед камином, в огромной ванне, больше похожей на небольшой бассейн, в постели, где простыни хранили тепло их тел. Малфой целовал каждый шрам Гермионы, пытаясь стереть болезненные все воспоминания своей лаской.       Утром двадцать четвёртого декабря, когда они завтракали на террасе, любуясь заснеженным садом, прилетела сова от Блейза. Драко развернул письмо, и его лицо помрачнело.       — Что там? — спросила Гермиона, заметив перемену в его настроении.       Драко вздохнул, передавая ей пергамент.       — Читай сама.       «Драко,       Надеюсь, ты хорошо проводишь время с Грейнджер. У меня тут… не так радужно. Мать устраивает рождественский ужин, хотела тебя пригласить, но… В общем, до чистокровного общества дошли слухи о твоих отношениях с «грязнокровкой» (прости, это их слова, не мои). Они в бешенстве, считают это оскорблением всех чистокровных традиций.       Впрочем, моим выбором мать тоже не в восторге. Сказала, что «всегда можно подобрать партию получше, а не спускаться до уровня бедного отребья». Представляешь? Так что атмосфера дома… напряжённая, мягко говоря.       Слушай, может, проведём Рождество вместе? У меня есть небольшой коттедж в Италии, можем махнуть туда. Или я к вам в мэнор прибуду, если ты не против.       Дай знать,       Блейз»       Гермиона нахмурилась, перечитывая письмо.       — Мерлин, какой кошмар. Бедный Блейз.       Драко мрачно кивнул.       — Да уж, «чистокровное общество» в своём репертуаре. Слушай, — он взял Гермиону за руку, — ты не против, если Забини присоединится к нам? Я знаю, мы планировали провести Рождество вдвоём, но…       — Конечно, — мягко улыбнулась Гермиона. — Никто не должен быть один на Рождество.       Драко с благодарностью сжал её руку и потянулся за пером, чтобы ответить Блейзу. Но не успел он написать и пары строк, как прилетела ещё одна сова — на этот раз от Джинни.       Гермиона развернула письмо, и теперь уже её лицо стало обеспокоенным.       — О, Мерлин, — вздохнула она. — У Джинни тоже проблемы. Пишет, что дома всё наперекосяк, все какие-то напряжённые и злые. Никакого праздничного настроения.       Драко наклонился, чтобы прочитать письмо через её плечо.       — Смотри-ка, — сказал он, указывая на строчку. — Она знает о плане Блейза провести Рождество всем вместе.       Гермиона кивнула.       — Да, и она хочет позвать к нам Рона и Джорджа. Пишет, что они, вроде как, с пониманием отнеслись к тому, что мы теперь в компании слизеринцев.       — Уизли? С пониманием? Ты уверена, что это не злой розыгрыш?       Гермиона шутливо ткнула его в бок.       — Прекрати. Вот, послушай, что она пишет: «У Джорджа теперь есть отличный материал для новой линии приколов — как превратить гриффиндорца в слизеринца за 24 часа».       Драко не смог сдержать смешок.       — Ладно, возможно, в этих Уизли что-то есть.       — Что думаешь? — спросила Гермиона. — Позовём их?       — Давай. В конце концов, если мы собираемся менять старые предрассудки, нужно начинать с себя, верно?       Гриффиндорка просияла и крепко обняла его.       — Ты лучший, знаешь?       — Конечно, знаю, — самодовольно ухмыльнулся Драко. — Но ты можешь повторять это почаще.       Они вместе составили приглашение для Рона и Джорджа, стараясь сделать его одновременно дружелюбным и не слишком навязчивым.       — Знаешь, — задумчиво произнес Малфой, — это будет самое странное Рождество в моей жизни. Но определённо самое интересное.       Через несколько часов после отправки приглашения в окно гостиной влетела потрёпанная сова, неся в клюве ярко-красный конверт.       — Не говори, что это кричалка, — пробормотал слизеринец недоверчиво.       Гермиона осторожно развернула письмо, и комнату наполнил голос Джорджа Уизли:       «Дорогая Гермиона и… кхм… Малфой,       Во имя бороды Мерлина, вы там точно в своём уме?! Рождество в Малфой-мэноре?! Серьёзно?! Мы-то думали, ты просто решила немного пощекотать нервы Рону, встречаясь с этим надушенным хорьком. Но теперь ты приглашаешь нас в логово змей? Гермиона, дорогая, моргни дважды, если тебя держат в заложниках!»       Тут в разговор вклинился голос Рона:       «Джордж, прекрати! Гермиона, не слушай этого клоуна. Хотя, признаюсь, когда я увидел герб Малфоев на конверте, чуть не подавился тыквенным соком. Но знаешь что? Мы придём. В конце концов, нужно же убедиться, что Хорёк не превратил тебя в белоснежного павлина для своей коллекции.»       Снова заговорил Джордж:       «Кстати о павлинах! Драко, дружище, надеюсь, ты не против, если мы принесём немного фейерверков? Обещаем, они совершенно безопасны… ну, почти. И да, Рон настаивает, чтобы мы захватили антидот от любовного зелья. Просто на всякий случай.»       «Эй!» — возмутился голос Рона. — «Это была твоя идея!»       «Детали, младший брат, просто детали. В любом случае, Гермиона, мы с нетерпением ждём возможности увидеть, как ты превратила мрачное логово Пожирателей смерти в уютное семейное гнёздышко. Надеюсь, ты заставила Малфоя убрать все эти жуткие портреты его предков. А то мы не хотим, чтобы они комментировали наше поведение за рождественским ужином.»       «И да,» — добавил Рон, — «передай Малфою, что если он посмеет назвать меня Уизелом, я трансфигурирую все его изысканные французские вина в мочу.»       Письмо закончилось общим смехом, и комната погрузилась в тишину. Драко и Гермиона несколько секунд смотрели друг на друга, а затем рассмеялись.       — Ну, что ж, похоже, нас ждёт действительно незабываемое Рождество.       Гермиона кивнула, всё ещё улыбаясь.       — Знаешь, я даже немного волнуюсь. Но в хорошем смысле.       Драко притянул её к себе, нежно целуя в лоб.       — Всё будет хорошо, Грейнджер. В конце концов, если мы пережили войну и школьную вражду, то уж точно справимся с одним рождественским ужином.       — Даже если Джордж действительно принесёт фейерверки?       — Даже так. Хотя, определённо, стоит подготовить несколько защитных заклинаний. На всякий случай.       Они снова рассмеялись, чувствуя, как волнение и предвкушение наполняют воздух. Это Рождество обещало стать поистине волшебным.

***

      Гермиона отправилась в Косой переулок, чтобы купить последние рождественские подарки. Снег мягко падал на булыжные мостовые, создавая праздничную атмосферу. Она шла, поглощенная мыслями о предстоящем Рождестве, когда внезапно услышала знакомый голос.       — Надо же, кого я вижу. Сама мисс Грейнджер почтила нас своим присутствием.       Гриффиндорка обернулась и увидела Елену Гринграсс, мать Астории и Дафны. Рядом с ней стояли ещё несколько женщин из известных чистокровных семей. Их взгляды были холодными и презрительными.       — Здравствуйте, миссис Гринграсс, — вежливо ответила Гермиона, стараясь игнорировать неприятное чувство в животе.       Елена окинула её оценивающим взглядом, задержавшись на шрамах на щеке и шее.       — Мерлин, что случилось с твоим лицом? — её голос был полон фальшивого сочувствия.       Гермиона машинально потянулась, чтобы прикрыть шрамы, но её левая рука двигалась медленно и неуклюже.       — Это не ваше дело.       — Не стоит так остро реагировать, — проворковала другая женщина, которую Гермиона даже не знала по имени. — Мы просто беспокоимся. В конце концов, не каждый день видишь героиню войны в таком… плачевном состоянии.       — Да-да, — подхватила третья. — И эта рука… Надеюсь, это не мешает тебе в учебе? Было бы так грустно, если бы «самая умная ведьма поколения» не могла даже правильно держать палочку.       Гермиона сжала зубы, пока гнев медленно поднимался внутри.       — Я прекрасно справляюсь, спасибо за беспокойство, — она попыталась обойти группу женщин, но Елена преградила ей путь.       — Знаешь, Гермиона, — сказала она, понизив голос, — мы все были так… удивлены, узнав о твоих отношениях с Драко. Не думаешь ли ты, что это неуместно?       — Мои отношения — это моё личное дело, — отрезала та.       — О, конечно-конечно, — улыбнулась женщина, но её глаза оставались холодными. — Просто… ты же понимаешь, что это не может продолжаться долго? Драко — наследник древнего рода. У него есть обязательства перед обществом. А ты… ну, ты же разумная девочка. Ты понимаешь, что не вписываешься в наш мир?       Гермиона хотела язвительно ответить, но слова застряли в горле.       — Посмотри на себя, — голос ведьмы был полон ядовитой жалости. — Эти шрамы, эта неуклюжая рука… Ты действительно думаешь, что сможешь стать частью высшего общества? Что Драко не устанет от необходимости… опекать тебя?       — Вы ничего не знаете о наших отношениях, — прошипела Гермиона дрожащим голосом.       — О, милая, — рассмеялась одна из женщин. — Мы знаем достаточно. Знаем, что ты — всего лишь прихоть, маленький бунт Драко против традиций. Но это пройдет. А что останется у тебя?       Гриффиндорка попыталась достать палочку, но её непослушные пальцы никак не могли ухватить её. Женщины вокруг неё рассмеялись.       — Видишь? — сказала Елена. — Ты даже себя защитить не можешь. Как ты собираешься защищать честь рода Малфоев?       В этот момент Гермиона услышала знакомый голос:       — А ну-ка отойдите от неё, немедленно!       Она обернулась и увидела Джинни, спешащую к ней с палочкой наготове. Рыжая встала рядом с ней, гневно глядя на группу чистокровных дам.       — Если я ещё раз услышу, что вы оскорбляете мою подругу, клянусь, я применю такое заклинание летучемышиного сглаза, что вам мало не покажется.       — Мы просто разговаривали, — натянуто улыбнулась Елена.       — Да, конечно, — фыркнула Джинни. — А теперь убирайтесь, пока я не забыла о приличиях.       Женщины, дабы не привлекать лишнего внимания, неохотно удалились, бросая на гриффиндорок презрительные взгляды. Как только они скрылись из виду, колени Гермионы подкосились. Джинни быстро обняла подругу, поддерживая её.       — Эй, ты в порядке?       Гермиона покачала головой, не в силах сдержать слезы.       — Они… они правы, Джинни. Я не вписываюсь в мир Драко. Я просто… — она посмотрела на свою левую руку, которая слегка дрожала. — Я просто обуза для него.       — Прекрати немедленно, — строго сказала рыжая. — Ты не позволишь кучке снобов заставить тебя сомневаться в себе.       — Спасибо, Джин. Я… я просто не ожидала, что это будет так тяжело.       Джинни крепко обняла подругу.       — Послушай, это нелегко. Поверь, я знаю. Но мы справимся. Все вместе. А теперь, — она хитро улыбнулась, — как насчет того, чтобы купить самое отвратительное рождественское украшение, какое только сможем найти, и подарить его Драко? Уверена, его аристократический вкус этого не переживет.       Гермиона рассмеялась сквозь слезы.       — Знаешь, это отличная идея.       Подруги направились вглубь Косого переулка, решительно настроенные не позволить этому инциденту испортить им предпраздничное настроение. Но глубоко внутри Гермиона чувствовала, что слова этих женщин задели её сильнее, чем она хотела бы признать.       Вечером того же дня, когда Гермиона вернулась в Малфой-мэнор, её ждало письмо. Она узнала почерк Дафны Гринграсс и с некоторым опасением развернула пергамент.       «Дорогая Гермиона,       Мерлиновы подштанники, я в полном охренении! Прости за выражение, но иначе и не скажешь. Я только что узнала о том, что устроила моя мать в Косом переулке. Клянусь, я готова провалиться сквозь землю от стыда.       Как она посмела? Нет, серьёзно, как эта женщина, которая, вроде как, должна быть образцом благородства и достоинства, могла опуститься до такого? Я в бешенстве, Гермиона. В абсолютном, мать его, бешенстве.       Знаешь, что самое ужасное? Она ещё и Астории все уши прожужжала о том, что та обязательно выйдет за Драко, когда ты ему «надоешь». Можешь себе представить? Моя сестра теперь ходит с таким видом, будто уже примеряет фамилию Малфой. Я чуть не прокляла её, честное слово.       Грейнджер, я знаю, что никакие извинения не исправят того, что произошло. Но я хочу, чтобы ты знала: я на твоей стороне. Всегда. Ты — самая умная, сильная и храбрая ведьма из всех, кого я знаю. И если моя мать этого не видит, то это её проблемы, а не твои.       Надеюсь, у матери лопнут барабанные перепонки от моего крика. А Астории я устроила такую выволочку, что она теперь боится всех слов на букву «М».       Слушай, я знаю, что сейчас тебе хочется послать весь этот чистокровный мир к чертям собачьим. И я бы тебя поняла. Но, пожалуйста, не позволяй им победить. Не позволяй им встать между тобой и Драко. Вы двое — это нечто особенное, понимаешь? То, как вы смотрите друг на друга… чёрт, я сама не верю, что говорю такие сопливые вещи, но это правда.       В общем, я просто хотела сказать, что я с тобой. И если тебе нужно будет надрать задницу какой-нибудь снобистской чистокровной даме, дай мне знать. Я с удовольствием присоединюсь.       А, и да, с наступающим Рождеством, Грейнджер! Надеюсь, Драко не заставляет тебя наряжать все эти жуткие фамильные ёлки в мэноре. Если что, я знаю отличное заклинание, чтобы превратить все украшения в пушистых кроликов. Только скажи!       С любовью (чёрт, я действительно это написала?),       Дафна»       Гермиона прочитала письмо, и на её лице появилась слабая улыбка. В груди разливалось тепло от слов поддержки слизеринки. Может быть, не все в этом мире чистокровных такие уж ужасные. И может быть, с такими друзьями она действительно сможет справиться со всеми неприятностями.       Гриффиндорка прижала письмо к груди и глубоко вздохнула. Завтра Рождество, и она не позволит никому испортить этот праздник. Ни чистокровным стервам, ни их предрассудкам, ни собственным страхам.

***

      Гермиона лежала в объятиях Драко, уткнувшись носом в изгиб его шеи. Огонь в камине отбрасывал теплые отблески на стены спальни, создавая уютную атмосферу. Малфой лениво перебирал её кудри, наслаждаясь тишиной и близостью.       — Итак, Грейнджер, — протянул он с легкой усмешкой, — готова к завтрашнему хаосу?       Гермиона фыркнула, не поднимая головы.       — Если ты о рождественском ужине, то я бы сказала, что мы неплохо подготовились. Хотя, зная Уизли, ничего нельзя гарантировать.       Драко театрально вздохнул.       — Напомни, почему мы согласились на это безумие?       — Потому что ты любишь меня, — ответила Гермиона, приподнимаясь на локте и глядя ему в глаза с озорной улыбкой.       — Ах да, этот незначительный факт, — усмехнулся Драко, притягивая её для быстрого поцелуя. — Ладно, давай проверим, всё ли готово. Меню?       — Домовые эльфы подтвердили, что всё под контролем. И да, я проследила, чтобы у них были выходные на этой неделе.       — Конечно, ты проследила. Украшения?       — Гостиная и столовая готовы.       — Подарки?       — Всё завёрнуто и разложено под ёлкой. Кстати, ты уверен, что твой подарок для Рона не взорвется, как только он его откроет?       — Грейнджер, я оскорблён твоим недоверием, — Драко изобразил возмущение. — Я же не какой-нибудь первокурсник. Конечно, не взорвется. По крайней мере, не сразу.       Гермиона шутливо шлепнула его по груди.       — Драко!       — Шучу, шучу, — рассмеялся он, перехватывая её руку и нежно целуя ладонь. — Всё абсолютно безопасно. Честное слово слизеринца.       — Очень успокаивает.       Драко внезапно стал серьёзным.       — Эй, — мягко сказал он, — ты как? После того, что случилось в Косом переулке…       Гермиона напряглась на мгновение, но затем расслабилась под его внимательным взглядом.       — Я справляюсь, — честно ответила она. — Это было неприятно, но я не позволю им испортить наше Рождество.       Драко крепче обнял её, зарываясь носом в её волосы.       — Ты невероятная, знаешь? — прошептал он. — И если кто-то ещё посмеет сказать хоть слово против тебя, клянусь, я…       — Превратишь их в хорьков? — поддразнила Гермиона.       — Я думал, мы договорились никогда не вспоминать этот инцидент.       Гриффиндорка рассмеялась, и Драко не смог сдержать улыбку, глядя на неё. Он наклонился и нежно поцеловал её, вкладывая в поцелуй все свои чувства.       — Я люблю тебя, Гермиона Грейнджер, — серьёзно сказал он, отстранившись. — Шрамы, непослушную руку и всё остальное в комплекте. И плевать я хотел на мнение так называемого «высшего общества».       — Я тоже люблю тебя, Драко Малфой, — прошептала она. — Даже если ты иногда невыносимый сноб.       — Я не сноб. Я просто имею хороший вкус.       — Конечно-конечно, — кивнула Гермиона с серьёзным видом. — Именно поэтому ты выбрал меня.       — Именно поэтому, — согласился Драко, притягивая её для ещё одного поцелуя.       Они засыпали, крепко обнявшись, с улыбками на лицах. Завтра их ждал необычный рождественский ужин, возможно, с несколькими взрывами и парой проклятий, но сейчас, в этот момент, всё было идеально.