Лечить нельзя калечить

      Утро 26 декабря выдалось поистине кровавым. Поместье Гринграссов, обычно погруженное в сонную тишину, теперь кипело от активности — десятки авроров в красных мантиях сновали туда-сюда, накладывая защитные чары и собирая улики.       Дафна сидела на каменной скамье в саду, безучастно наблюдая за суетой вокруг.              Её взгляд был пустым и отрешенным — волшебница смотрела сквозь реальность в какой-то иной, известный только ей мир. Бледная кожа казалась почти прозрачной в холодном утреннем свете, а на шее виднелись две маленькие ранки — единственное свидетельство ужасов прошедшей ночи.       Воспоминания накатывали волнами, размытые и фрагментарные. Вот она просыпается посреди заснеженного парка, дрожа от холода и неестественного, болезненного жара внутри. Вот она бредет по пустынным улицам, ведомая лишь инстинктом и жаждой — такой сильной, что перед глазами всё плыло, а в ушах стоял гул собственной пульсирующей крови.       А потом… Дафна зажмурилась, пытаясь отогнать воспоминание, но оно упрямо вставало перед глазами — окровавленные тела матери и сестры, их застывшие в немом крике лица, разорванные горла. И она сама — склонившаяся над ними, с окровавленным ртом и диким блеском в глазах.       Ярость. Вот что двигало ею в тот момент. Не просто жажда крови, а слепая, всепоглощающая ярость. Годами копившаяся обида на мать, на её жестокость и холодность, вдруг вырвалась наружу подобно бушующему пламени. Трансформация, начавшаяся после укуса вампира, сорвала все внутренние барьеры, выпустив на волю самые тёмные, самые страшные стороны её натуры.       Внезапно движение у входа в дом привлекло её внимание. Двое авроров выносили носилки, накрытые белой тканью. Очертания тел под ней не оставляли сомнений — это были её мать и сестра. Дафна смотрела, как их проносят мимо, и не чувствовала… ничего. Ни боли, ни горя, ни вины. Лишь пустота заполняла её изнутри.       — Мисс Гринграсс? — раздался осторожный голос.       Дафна медленно обернулась и неосознанно поправила воротник мантии. В дверях стоял молодой аврор.       — Вы… вы в порядке? — спросил он, явно понимая всю нелепость вопроса.       — В порядке? — эхом отозвалась Дафна. Её голос звучал хрипло, будто она не разговаривала несколько дней. — Я только что потеряла свою семью. Как вы думаете, в порядке ли я?       Не зная, что ответить, аврор побледнел.       — Я… мне очень жаль, — пробормотал он. — Нам нужно, чтобы вы ещё раз рассказали, что произошло. Если вы готовы, конечно.       Слизеринка кивнула, её движения были плавными, почти грациозными — словно она училась заново управлять собственным телом.       — Это были вампиры, — начала она, глядя куда-то сквозь. — Я проснулась от криков. Когда спустилась вниз… — она запнулась, подбирая слова. — Я увидела их. Они склонились над телами моей матери и сестры. Я не знаю, как мне удалось спастись. Всё как в тумане.       Ложь слетала с губ легко, почти естественно.       — Понимаю, — кивнул аврор, делая пометки в блокноте. — Мы проверим защитные чары, постараемся понять, как они смогли проникнуть в дом. Вы… вы в безопасности здесь, мисс Гринграсс. Мы усилим охрану и…       — Не стоит, — оборвала его Дафна. — Я не останусь здесь. Я не могу здесь оставаться.       Её взгляд скользнул по саду, задержавшись на розовых кустах, которые так любила её мать. Казалось, это было в другой жизни.       — Куда вы пойдете? — растерянно спросил аврор.       Дафна медленно поднялась, расправляя плечи. В её глазах мелькнуло что-то холодное и чужое.       — Не беспокойтесь об этом, — сказала она. — Просто делайте свою работу. Найдите тех, кто это сделал.       Она прошла мимо аврора, направляясь к выходу из сада. Каждый шаг давался с трудом — не физически, нет. Но каждое движение отдалялось от прежней Дафны, от той девушки, которой она была ещё вчера.       Слизеринка знала, что не сможет остаться здесь. Не сможет притворяться, что ничего не изменилось. Ей нужны ответы, нужна помощь. И она предполагала, где их искать.

***

      Дни после трагедии в поместье слились для Дафны в один бесконечный кошмар. Она чувствовала, как её тело менялось, приспосабливаясь к новой сущности. Каждое утро она просыпалась с ощущением, что в её венах течёт не кровь, а расплавленный свинец — тяжёлый, обжигающий, чужеродный.       Гринграсс перестала есть. Вид и запах пищи вызывали тошноту, а вкус казался пресным и безжизненным. Жажда тоже исчезла — она могла часами сидеть на берегу озера, глядя на воду, но не испытывая ни малейшего желания утолить несуществующую жажду.       Сон стал редким гостем. Ночи напролёт она бродила по улицам, избегая ярко освещённых мест. Её глаза обрели способность видеть в темноте — каждая тень, каждый силуэт проступали с пугающей чёткостью.       Солнечный свет стал врагом. Стоило лучам коснуться её кожи, как та начинала неприятно зудеть и покрываться красными пятнами.       Время для Дафны потеряло всякий смысл. Дни и ночи слились воедино, превратившись в бесконечную вереницу размытых образов и ощущений. Она бродила по улицам, паркам и пустырям, не осознавая, куда идёт и зачем. Порой она могла часами сидеть на одном месте, уставившись в пустоту невидящим взглядом. Мир вокруг казался нереальным, словно она смотрела на него сквозь мутное стекло.       Каждый вечер, ведомая невидимой силой, Дафна возвращалась в парк, на то самое место, где её укусили. Она не знала, почему делает это, но что-то внутри настойчиво тянуло её туда.       На седьмой день её одинокого бдения в парке появилась она — высокая темноволосая женщина с бледной кожей и пронзительными глазами. Дафна узнала её мгновенно — это была та самая вампирша, что укусила её.       — Какая настырная девчока, — протянула вампирша, окидывая слизеринку оценивающим взглядом. — И проворная. Обычно укушенные быстро попадаются аврорам. А те, знаешь ли, не церемонятся — отлавливают, как самую, что ни на есть, нечисть, а потом убивают.       Дафна молчала, не в силах отвести взгляд от лица своей мучительницы.       — Меня зовут Камилла, — представилась вампирша, грациозно опускаясь на скамейку. — Я наблюдаю за тобой уже несколько дней. Ты сильная, гораздо сильнее, чем я предполагала.       Она помолчала, собираясь с мыслями, а затем продолжила:       — Вампирская жизнь — это не только то, о чём пишут в книгах или рассказывают на уроках в школе. Это свобода. Свобода от человеческих ограничений, от морали, которая сковывает вас цепями. Мы живем вечно, наслаждаемся каждым мгновением существования. Ты можешь увидеть, как меняется мир, как проходят эпохи. Можешь попробовать всё, что только пожелаешь.       Камилла наклонилась ближе, её глаза блестели в полумраке.       — Подумай о силе, которую ты обретешь. О скорости, о чувствах, обостренных до предела. Ты сможешь слышать шёпот за мили, видеть в кромешной тьме, чувствовать запахи, о которых люди даже не подозревают.       Она откинулась назад, загадочно улыбаясь.       — Но самое главное — ты будешь частью клана. Нашей семьи. Мы заботимся друг о друге, защищаем друг друга. В мире, где люди так легко предают и забывают, мы храним верность веками. Однако сейчас ты застряла между двух миров. Это опасное состояние. Ты уже не человек, но еще не вампир. И я могу помочь тебе завершить переход. Знаешь ли ты, что для этого нужно?       Дафна медленно покачала головой.       — Смерть, — просто ответила Камилла. — Ты должна умереть, а затем воскреснуть. Я могу это устроить.       Эти слова пробудили Гринграсс от оцепенения. Впервые за несколько дней она почувствовала укол эмоции — страха.       — Нет, — прошептала она. — Я не хочу становиться вампиром. У меня есть жизнь, друзья в Хогвартсе…       Камилла усмехнулась, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на жалость.       — Если не совершишь полный переход, то всё равно умрёшь, — сказала она. — А в придачу заберёшь с собой десяток невинных жизней. Твоё тело не выдержит этого состояния долго. Ты начнёшь убивать, даже не осознавая этого.       Животный ужас охватил слизеринку. Она вскочила на ноги и бросилась бежать, не разбирая дороги. Она бежала и бежала, не чувствуя усталости, не останавливаясь ни на секунду. Дни и ночи слились воедино, пока она неслась вперёд, ведомая лишь инстинктом и страхом.       Она не знала, сколько прошло времени — часы, дни, недели? Её тело, изменённое укусом вампира не нуждалось в отдыхе. Она бежала через леса и поля, пересекала реки и холмы, даже не задумываясь о направлении.       И вот, спустя, казалось, целую вечность, Гринграсс вдруг обнаружила себя на знакомой улице. Перед ней возвышался большой каменный дом, и что-то внутри неё отозвалось узнаванием.       Особняк Ноттов.       Дафна замерла перед дверью, её рука, занесённая для стука, дрожала. Она не знала, почему пришла именно сюда, не понимала, как нашла дорогу. Но сейчас, стоя на пороге этого дома, она почувствовала что-то похожее на надежду.       Собрав последние силы, Дафна постучала в дверь.       Тео открыл и застыл на пороге, не веря своим глазам. Перед ним стояла Дафна, но она выглядела так, словно прошла через ад.       Её некогда ухоженные волосы превратились в спутанную массу, полную листьев и веток. Одежда была изорвана и покрыта грязью, местами виднелись пятна, подозрительно похожие на засохшую кровь. Кожа приобрела болезненно-серый оттенок, а под глазами залегли глубокие тени. Но больше всего Тео поразил её взгляд — пустой, отрешённый, слизеринка смотрела сквозь него в какую-то одной ей видимую даль.       — Мерлин, Дафна! — выдохнул он, втягивая девушку внутрь. — Где ты была? Я писал тебе, все писали… Мы с ума сходили от беспокойства!       Дафна не ответила. Её взгляд блуждал по комнате, пока не остановился на газете, лежащей на журнальном столике. Крупный заголовок гласил:       «КРОВАВОЕ РОЖДЕСТВО: ВАМПИРЫ НАПАЛИ НА ПОМЕСТЬЕ ГРИНГРАССОВ»       Ниже следовала статья:       «В ночь на 26 декабря произошло ужасное нападение на поместье известной чистокровной семьи Гринграсс. По предварительным данным, группа вампиров проникла в дом, убив Елену Гринграсс и её младшую дочь Асторию. Чудом спаслась лишь старшая дочь, Дафна Гринграсс, ученица Хогвартса.       Авроры, прибывшие на место происшествия, обнаружили следы жестокой расправы. Тела жертв были обескровлены, что является типичным почерком вампиров. Защитные чары поместья оказались каким-то образом нейтрализованы, что вызывает серьёзные вопросы о безопасности даже самых защищённых домов магической Британии.       Дафна Гринграсс, единственная выжившая, находится под защитой Министерства магии. Она рассказала, что проснулась от криков и едва успела спастись, спрятавшись в тайной комнате.       Министр магии выступил с заявлением, пообещав найти и наказать виновных. «Это чудовищное преступление не останется безнаказанным. Мы усилим меры по контролю за вампирами и другими опасными магическими существами», — заявил он.       Хогвартс и другие магические школы также усиливают меры безопасности…»       Тео оторвал взгляд от газеты и посмотрел на волшебницу. Она стояла, уставившись на статью невидящим взглядом.       — Дафна, — мягко позвал он, — что случилось? Где ты была всё это время?       Слизеринка медленно подняла глаза, встречаясь взглядом с Тео. Её голос, когда она заговорила, был хриплым и безжизненным:       — Это сделала я, Тео. Не было никаких вампиров. Это я их убила.       Дафна внезапно подалась вперёд, обхватывая Нотта руками. Это движение было скорее инстинктивным, чем осознанным — какая-то часть её, всё ещё помнящая о человеческих чувствах, подсказывала, что так нужно делать в моменты горя. Она прижалась к его груди, пытаясь вызвать в себе слёзы, но глаза оставались сухими. Внутри была лишь пустота.       Тео, ошеломлённый этим признанием и внезапными объятиями, осторожно обнял Дафну в ответ.       — Тебя нужно привести в порядок. Пойдём.       Он медленно повёл её в ванную комнату. Слизеринка послушно следовала за ним, двигаясь словно в трансе. Тео помог ей снять грязную, изорванную одежду, стараясь не думать о том, как странно и неестественно это всё выглядело.       Он включил тёплую воду и мягко усадил Дафну в ванну. Взяв шампунь, Тео начал осторожно намыливать её спутанные волосы. Его пальцы нежно массировали кожу головы, смывая грязь и листья.       Именно в этот момент, когда Тео отвёл в сторону мокрые пряди, он заметил это — две небольшие ранки на шее. Укус вампира.       Он застыл, внезапно осознавая весь ужас ситуации.       — Дафна, — тихо позвал он, — расскажи мне, что произошло. Пожалуйста.       Гринграсс медленно повернула голову, глядя на него пустыми глазами. Когда она заговорила, её голос был монотонным, лишённым каких-либо эмоций.       — Я поссорилась с матерью. Ушла из дома. В парке на меня напали вампиры. Один из них укусил меня. Я не помню, как добралась домой. Но когда пришла в себя… — она сделала паузу, всё ещё не веря в произошедшее. — Я была в крови. Мать и Астория лежали на полу. Мёртвые. Я убила их, Тео. Я высосала из них всю кровь.       Она говорила об этом так, словно рассказывала о погоде — ровно, безразлично.       — Я ничего не чувствую. Ни горя, ни вины. Ничего. Я не знаю, что со мной происходит. Я больше не человек, но ещё не вампир. Я застряла где-то посередине.       Тео слушал её, пока внутри всё сжималось от ужаса и сострадания. Он продолжал мягко массировать её голову, смывая шампунь, не зная, что ещё сделать и как помочь.       Дафна медленно подняла глаза на парня.       — Что ты теперь обо мне думаешь? — спросила она безжизненным голосом. — Я чудовище, да? Монстр, убивший собственную семью.       — Нет, конечно нет, — быстро ответил Тео, но в глубине души он сам не знал, верит ли своим словам.       Он не был искренен — он был осторожен. Ситуация казалась настолько невероятной, ужасающей, что часть его всё ещё отказывалась верить в реальность ситуации.       Гринграсс слегка наклонила голову, прислушиваясь к чему-то.       — Я слышу, как бьётся твоё сердце, — прошептала она. — Оно колотится так быстро. Я чувствую твой страх. Ты боишься меня.       Тео сглотнул, понимая, что не может солгать. Вместо этого он осторожно развернул Дафну к себе лицом. Их глаза встретились, и вместо слов Нотт просто наклонился и       поцеловал её.       Поцелуй был чувственным и поддерживающим, полным невысказанных эмоций. Слизеринец отметил, как холодны были губы Дафны — словно он целовал мрамор. Но в этот момент это не имело значения. Он вкладывал в поцелуй всё, что не мог выразить словами — свою поддержку, заботу, готовность быть рядом несмотря ни на что.       Когда он отстранился, то увидел в глазах волшебницы проблеск чего-то — может быть, благодарности или облегчения. Это была лишь тень эмоции, но даже она казалась победой.       — Что бы ни случилось, — прошептал Тео, прижимаясь лбом к её лбу, — мы разберёмся с этим вместе. Я не оставлю тебя, Дафна. Никогда.       Нотт бережно обернул её в мягкое полотенце и помог надеть уютный халат. Затем он осторожно повел её не в гостевую комнату, а в свою собственную спальню. Это был молчаливый жест доверия и близости.       Слизеринец мягко уложил Дафну на кровать, заботливо подтыкая одеяло.       — Я не могу спать, — прошептала та, уставившись в потолок.       Каждый раз, когда она закрывала глаза, её разум взрывался калейдоскопом образов и ощущений. Человеческая часть её сознания отчаянно требовала отдыха, в то время как новообретенная вампирская сущность рвалась к бодрствованию. Мысли материализовывались в яркие, почти осязаемые видения, от которых невозможно было укрыться. Разум метался в агонии, разрываемый противоречивыми импульсами.       — Тебе поможет зелье сна без сновидений, — предложил Тео, присаживаясь на край кровати. — Думаю, человеческая часть тебя всё же возьмет верх, и ты сможешь отдохнуть, прийти в себя.       Дафна повернула голову, глядя на него с тревогой в глазах.       — А что, если я неосознанно причиню тебе вред? Что, если я… убью тебя?       Нотт слабо улыбнулся, нежно касаясь её щеки.       — Знаешь, умереть от руки любимой дамы — для меня это не самая плохая участь. Можно сказать, награда.       На лице Дафны мелькнула слабая улыбка — на мгновение к ней вернулась частичка прежней человечности.       — Хорошо, — тихо согласилась она. — Я выпью зелье.       Тео кивнул и встал, чтобы принести флакон. Когда он вернулся, Дафна приподнялась на локтях, принимая зелье из его рук. Она сделала глоток, морщась от горького вкуса.       — Останься со мной?       — Всегда, — ответил Тео, ложась рядом и обнимая.       Дафна закрыла глаза, позволяя зелью увлечь её в глубокий сон. Тео лежал рядом, прислушиваясь к её дыханию и надеясь, что утро принесет хоть какое-то облегчение.