Наперегонки со счастьем

Хисын с букетиком ромашек в руках распахнул калитку и очутился во дворе тёти Пэ. Она и ЫнЭ вынесли бельё на просушку. На верёвках висели простыни и пододеяльники. — Здравствуйте, тётя! — воскликнул Хисын, улыбнувшись во все тридцать два. Тётя очень любила эту его улыбку. Она обрадовалась, увидев Хисына и толкнула ЫнЭ в бедро, многозначительно посмотрев на неё. ЫнЭ покраснела. Пришёл, ещё и с букетом. Тётя забрала у племянницы тазик с бельём, сказав, что сама развесит. ЫнЭ пришлось протопать к Ли Хисыну. — Я тебе букетик принёс, — сказал Хисын, протянув её цветочки. — Они такие же нежные, как и ты. — Спасибо, — буркнула ЫнЭ. Могла сказать с благодарностью, а вместо этого произнесла грубо. Что это с ней? Он вставил ромашку в волосы над её ухом. Цветок немножко съехал. С ним ЫнЭ стала выглядеть в разы милее и невинней. Хисын по привычке наклонился, нежно посмотрев ей в глаза. Тётя повернулась в их сторону… — Не спали нас, Хисын. ЫнЭ закрыла ему рот рукой как раз в тот момент, когда Хисын хотел сказать любимке ЫнЭ, что она сегодня необычайно красивая. Она всегда красивая, но сегодня, в этом лёгком летнем платье — загляденье. Она потянула его за воротник, они спрятались за развевающейся на ветру простынёй, в которой Хисын чуть было не запутался. — Чего ты хотел? — спросила ЫнЭ, поглядев себе за спину, тётушка развешивала постиранные вещи. Как же неловко получилось! Теперь тётя Пэ будет думать, что у ЫнЭ с Хисыном что-то наклёвывается. Ой-ой. ЫнЭ этого не хотела. Она надула губки и взглянула на Хисына своим самым лютым взглядом. — Ты же знаешь, что я этот взгляд обожаю? — смешливо напомнил Хисын, дотронувшись указательным пальцем до кончика её носа. ЫнЭ уткнула руки в боки, нагнулась и ещё пуще рассердилась. Она выглядела комично, Хисын не смог удержать смешок. ЫнЭ схватила его за руки и сказала строго и со злостью: — Ухаживай за мной незаметно. Не хочу, чтобы тётя знала о нас. — Почему? — Хисын нагнулся, чтобы посмотреть на её милое личико. Ох как она щёчки надула! Что за прелесть? — ЫнЭ. — М? — она опять отвернулась. Сколько можно?! Пусть тётя знает! Что произойдёт, если узнает не только она, а вся деревня, а потом и родители Хисына и ЫнЭ. Он хотел, чтобы они знали. Он не мог долго держать в секрете, что встречается с ЫнЭ. Он точно проболтается кому-нибудь… — Дай в щёчку поцелую. — Нет. — Жалко что ли? — Ты и так меня часто целуешь. При тёте чуть не поцеловал! ЫнЭ закрыла рот ладонями. Кажется «поцеловал» она воскликнула сли-и-шком громко! Тётя Пэ могла услышать. О нет! ЫнЭ запаниковала. Хисын поймал её за руку. — Не так уж и часто, — сказал он, для верности тоже выглянув из-за простыни. Беспокоиться было незачем, тётя вернулась в дом. Они могли спокойно поговорить и сделать ещё что-нибудь милое друг для друга. Хисын сжал её потную ладонь, у него она тоже была влажной чуть-чуть. Он взволновался. — Что там с ним?.. — начал он неловко издалека. Под «ним» он имел в виду друга ЫнЭ из города. Хисын до сих пор не знал имени своего соперника. Кто из них победит в итоге? Хисыну хотелось верить, что победа на его стороне. Не только из-за того, что он украл первые разы ЫнЭ, но и из-за того, что их связывало детство, которое они оба хорошо помнили. — Вчера переписывались. О предполагаемой девушке он ничего не говорил. — А о тебе? — Ну… Джун всегда милый со мной… И… ничего. Он просто милый, потому что мы друзья. — Ты же знаешь, ему нельзя доверять. Он может быть милым потому, что ты ему нравишься. Встретитесь после каникул и попытается сделать с тобой что-нибудь, наивная ты моя. — Не твоя пока что. И не наивная. Я думала, что нравлюсь ему. Он мне тоже нравился. Пока ты, чертёнок, не появился. — Я чертёнок?! Хисына рассмешило это прозвище. Он хихикнул и ненавязчиво провёл тёплыми пальцами по её щеке, задев лепестки ромашки, которую спрятал ей за ухо. — Ну вот… — вздохнул он печально. — Что? — она нахмурила лоб. — Почему ты такая прекрасная? Когда хмуришь брови, когда злишься на меня понарошку, когда улыбаешься, когда говоришь о своём Джуне, будь он неладен… Ты нереальная, ЫнЭ. И это сейчас чистая правда о тебе. Джун такого точно не говорил. — Точно. Подозреваю, что эти твои комплименты неспроста. Хочешь поцелуй выманить? — рассмеялась она беззаботно и ткнула его пальчиком под рёбра. — Не-а. Не получишь! — А ещё проницательная. Посидим на качелях? Они сели, Хисын вытянул руку и раскрыл ладонь. ЫнЭ не нужно было говорить, зачем он это сделал. Она молча вложила свою руку в его. Хисын сжал её пальцы, погладил большим гладкую кожу. ЫнЭ аккуратно посмотрела на него. Точнее, на его смуглую шею с выразительным кадыком. Этот кадык во всех возможных снах ей привиделся и во всех фантазиях. Это точно её фетиш. Из-за Хисына стала фетишисткой. — Хочешь укусить меня за шею? — прочитал он её мысли. — Придумаешь тоже, — заулыбалась она, сверкнув ласковыми ямочками на щеках. — Просто думаю, что ты… — Волшебный. Помню, как ты мне об этом здесь сказала. Кстати, как там мой цыплёнок поживает? — Нормально. Я по утрам твою толстовку надеваю и иду чистить зубки и умываться. — Вот ты какая молодец, — умилялся Хисын шутливо. — Ты скучал по мне. — Нет. Я ходил с отцом на рыбалку и вообще о тебе не думал. Я думал о том, как бы побольше рыбы поймать, а потом пожарить её и съесть, — со всей серьёзностью ответил Хисын. — Всё. Иди домой. Я обиделась. Кто-то скучал, а кто-то думал о рыбе. Пойду закроюсь в комнате и напишу Джуну… — Какая ты мстительная. Ты же знаешь, что скучал. Хотела услышать от меня эти слова? — Да. Мне важно это знать. — ЫнЭ, а когда мы сможем… — он сжал губы в тонкую линию и растянул их медленно, засияв улыбкой. — Поспать вместе. — Не знаю. Тётя каждый день дома. — Тогда придёшь ко мне? — Я стесняюсь немножко… — она стиснула его пальцы. Румянец заколыхался на её круглых щеках. — У меня третий день. — Третий день? Я не понимаю. Ты о чём? — О месячных. Совместный душ придётся отменить. А ещё я хочу принести свою подушку и спать на ней. Ты расстроился? Да, он был немножечко расстроен. Он хотел с ней позаниматься кое-чем. Несерьёзно. Больше побаловаться. Погладить её, потереть. — А ты когда хочешь меня пригласить? — Завтра. — Хорошо. Я приду. — Вместе пойдём ко мне. Я вечером загляну… — Что тёте сказать? Она догадается… — спохватилась ЫнЭ. — Я уйду на целую ночь. К тебе. Сложно. — Не хочешь? — Что же делать? Я очень хочу. Она улыбнулась открыто и ярко. — Тогда пойдём. А тёте скажем правду. Ты ночуешь у меня. — Она хочет, чтобы я с тобой встречалась. Это видно по тому, как она на нас смотрит, когда ты приходишь. И меня подкалывает постоянно. Хисын такой хороший! Почему ты не обращаешь на него внимания? У тебя кто-то есть в городе? Ух, как мне неловко от этих вопросов! Он заливисто рассмеялся. ЫнЭ застыла взглядом на его лице. На его шее. На его улыбке. Она переключалась с одной части его тела на другую. Быстро и чётко вылавливая то, что ей нравилось в нём. Родинки, темноватый оттенок кожи, нежная ямочка на щеке. Укусить бы его куда-нибудь. — Ладно, — сказал Хисын для чего-то, будто подвёл итог их разговорам. Резко повернулся и заставил её вжать голову в плечи. Он провёл внимательным взглядом по её телу, положил ладонь на её коленку и залез пальцами под платье. Он дышал ей в губы. Не трогал их своими. Он был безумно близко. Миллиметр. Полмиллиметра. У неё защекотало в носу, когда кончик его носа случайно задел её. Она зажмурилась до лучиков морщинок в уголках глаз. Хисын распахнул губы. Он хотел… Они услышали приближающиеся шаги. Расцепили ладони и вскочили на ноги. Тётя, в яркой жёлтой панамке и таком же ярком платье, подошла к ним. — ЫнЭ, тебе несколько раз звонили. — Спасибо, тётя, — ЫнЭ забрала у неё телефон. Хисын переглянулся с тётей Пэ и поймал её улыбку. Ему очень нравилась эта женщина. Она была приятной в общении, вкусно готовила, делала ему комплименты, и, конечно же, она была тётей милой ЫнЭ. Тётя оставила их вдвоём. ЫнЭ открыла пропущенные вызовы. Звонил Джун. — Странно. Он не звонит обычно. — Мне это не нравится. Не перезванивай. Она колебалась. — Давай я с ним поговорю, — сказал Хисын, вообще не подумав. — Ты дурачок? Рано пока говорить ему о нас. — Ему рано. Тёте рано. ЫнЭ, это детский сад какой-то! — вспыхнул Хисын. — Давай не будем ссориться. Пожалуйста. Хисын, я ещё не уверена. Не так. Я совсем не уверена в том, что чувствую к тебе. Ведь прошло всего две недели с половиной. Мы с детства знаем друг друга, но наши отношения сейчас развиваются со скоростью света. — Хочешь сказать, что с Джуном ты дольше знакома и у него точно есть шанс быть с тобой, а я в пролёте?! «Боже! Что я несу?!» — укорил он себя в мыслях. — Я… я ничего не знаю, Хисын. Ничего. Я до сих пор не понимаю. Мне нужно время подумать. Не злись. — Позвони ему. Он всё-таки твой друг. Я вспылил, надумал всякого… Извини меня. — Я не обиделась. Для тебя наши отношения тоже непонятные? — она грустно улыбнулась, обратив на него взор. «Меня никто не обнимал так, как обнимаешь ты», — подумала она о Хисыне и уронила взгляд на имя друга. Звонить ему не хотелось. По крайней мере сейчас. По крайней мере сегодня. Вообще сегодня. — Я перезвоню ему вечером. Не переживай, от тебя ничего не утаю. — Можешь и утаить. Это же ваши дружеские секретики. — Хисын… — Что, Хисын?! — он сделал лицо обиженного ребёнка. — Не манипулируй мной. — А я это делаю? — он сделал к ней два короткие шажочка. ЫнЭ порывисто обняла его за шею и поцеловала в острую скулу. — Ты получил свой поцелуй. А теперь будь хорошим мальчиком и не обижайся из-за пустяков. — Не хочу быть мальчиком, хочу быть сексуальным мужчиной. — Тебе до него расти и расти. Она легонько сжала его пальцы. Что же хотел Джун? Вдруг он был в неё влюблён? Вдруг он всё это время своей заботой, своими сердечками в сообщениях и обнимашками намекал ей на это? Что у неё за отношения с Хисыном? Как не запутаться и выбрать того, с кем у неё действительно получится быть вместе? Парень, который был для неё прекрасным другом, она плакала не раз на его плече, он выслушивал все её жалобы на несправедливую жизнь… И парень, который в детстве жестоко поступил с ней, и внезапно предстал перед ней совсем другим человеком спустя пять лет. Подарил ей самый лучший первый секс. Пусть он и случился по глупости, но Хисын постарался сделать его нежным, хотя мог просто воспользоваться ею, её телом, её мыслями… Он не сделал этого. — Я хочу завтра к тебе. Она решительно стиснула его ладонь.