Blackout

Работа шла на удивление гладко: пара писем от Куникиды с уточнениями деталей, письмо от администрации здания, переписка с подрядчиком и ни слова от господина Дазая Осаму. После злополучной встречи Чуя почти жалел, что выбрал профессию дизайнера интерьера в далёкие восемнадцать, и впервые с начала работы возжелал слечь с температурой или ещё под каким-либо предлогом остаться дома.  Да, они включили в договор момент с тем, что дополнительные правки будут за дополнительный бабос, но чуйка подсказывала, что кое-кто может на это положить огромный болт, прикрыв сверху пачкой банкнот, оплачивая еблю мозга на годы вперёд. Поэтому почти две недели спокойствия сделали своё дело: Чуя начал сомневаться в адекватности своего поведения во время переговоров. Скорее всего виной его дёрганности были события прошедшей ночи и откровенно паршивое самочувствие, наверняка мало кто в схожих обстоятельствах чувствовал бы себя подобным Будде.  С чего он вообще так взъелся на этого Дазая? Тот ведь объяснил своё внимание необычной внешностью Чуи, может быть он ни разу не видел рыжеволосого голубоглазого японца? Подумаешь, смотрел слишком пристально, у Чуи к этому уже должен был выработаться иммунитет, ведь, так или иначе, обращали внимание на него буквально всю жизнь. Накахара Кёнске - отец Чуи и по совместительству чистокровный японец - волей службы оказался во Франции, где по уши влюбился в молодую артистку с огненными волосами и взрывным характером. Будучи человеком консервативным, добившись от своей зазнобы расположения, он немедленно женился и довольно быстро заделал наследника. По итогу долгих споров он согласился осесть в небольшом городке Мец на северо-востоке Франции, где у молодой матери жила родня. Однако выдержки привыкшего к строгим правилам и сдержанности человека хватило всего на семь лет. Не желая воспитывать единственного сына в атмосфере вседозволенности и вопиющей вульгарности, он перевёз семью в Японию в надежде перевоспитать жену и сына.  Имея внешность необычную и для Франции и, уж тем более, для Японии, Чуя, мальчик с копной рыжих волос, ярко-голубыми радужками в миндалевидном разрезе больших глаз и весьма субтильным телосложением, приковывал к себе взгляды прохожих, волшебным образом стимулируя почти каждого мимокрокодила к тому или иному взаимодействию. А если учесть унаследованный от матери характер, легко можно предположить, чем подобное взаимодействие заканчивалось: Чуя почти каждый день приходил со школы в синяках и ссадинах. Так с лёгкой подачи отца он оказался в секции по дзюдо, проявив к единоборствам немалый талант. Теперь любой задира, сам того не ожидая, мог отхватить по полной и убежать домой с разбитым носом, громко вереща и зовя мамочку.  — Вставай, пойдём покурим, пока я кого-нибудь не убил. — Акутагава материализовался рядом как чёрт из табакерки, нервно постукивая электронкой по чужому столу. Чую безмерно веселило то, как друг пытался бросить курить, используя всевозможные методы, начиная от никотиновых пластырей, заканчивая гипнозом. На электронных пыхалках он держался уже почти месяц, так что вполне стоило ожидать скорого рецидива.  — Тяжелый день? — Самодовольства в голосе избежать не удалось, ведь его день как раз протекал на редкость безмятежно. Рюноске остервенело пыхтел сладковатым дымом, пока Чуя рядом размеренно затягивался первоклассным табаком.  — Не думаю, что есть толк в твоём самоотверженном аскетизме, ты ведь всё равно дышишь тем же дымом, что и я. — Спрашивать друга о причине его настроений было излишне - очередные идиоты создавали очередные проблемы, с которыми в очередной раз разбираться предстояло Акутагаве.  — Завали, ты же видишь, что я держусь из последних сил, не провоцируй. И не смей предлагать мне сигареты! — Даже не думал. Какие планы на вечер? Чуя спросил об этом, зная, что ответит его друг. В таком состоянии ему нужно было слить в воздух негатив, вдоволь поворчать и состроить из себя жертву, как правило, на следующий день его отпускало.  — Пойти домой, выключить нахуй телефон и утопиться в ванной.  — Классика.  Они постояли в курилке ещё минут пять и разошлись по своим рабочим местам.  Не ожидая от конца недели никаких подстав, этим замечательным вечером четверга Чуя даже умудрился начать выполнение ТЗ по другому проекту, однако входящее уведомление на экране ноутбука разбило вдребезги хрупкое судёнышко под названием “Менталка Накахары”. Скачок тревожности при виде отправителя запустил цепную реакцию в виде головной боли и подкатывающей дурноты. Внутреннее убеждение в собственном равнодушии к ситуации развалилось карточным домиком, Чуя обнаружил себя погребённым под обломками своего самообладания.  Чуя скрыл уведомление, пытаясь забыть, что вообще его увидел. «Рабочий день кончился два часа назад, подождёт до завтра»  До конца убедить себя игнорировать письмо получалось плохо. Глаза сами собой выхватывали на мониторе значок с конвертом и цифрой 1 в уголке. Чуя был из тех, кто разбирал почту по мере поступления, чтобы не накапливать непрочтённые сообщения, которые могли быстро потерять актуальность и чтобы не терять важную информацию. Поэтому да, маленькая цифра в красном кружочке бесила до зубного скрежета.  Он перетащил окно открытой папки таким образом, чтобы заслонить иконку, достал из пачки сигарету и засунул её в рот. Открыв свёрнутую ранее программу, он попытался снова сосредоточиться на работе, нервно перекатывая сигарету из одного уголка рта в другой.  — Я надеюсь, ты не собираешься курить в помещении, солнце моё. — Нежный голос Озаки-сан был обманчиво ласковым, стоило посмотреть снизу вверх в утонченное лицо женщины, и кожа покрывалась мурашками.  — Не собираюсь, Озаки-сан. — Чуя вынул сигарету изо рта и бросил в урну под столом. — Я задумался, простите.  — Ты переутомился, езжай домой.  «Дома я лягу спать, а грёбаным утром придётся открывать грёбаную почту, нет, спасибо» — Озаки-сан, я…могу я завтра взять выходной? — Не можешь. — Просто ответила начальница, даже не спросив причины прогула. Затем она посмотрела на наручные часы и добавила, — Но разрешаю тебе опоздать.  «Это не особо поможет» Приняв единственно верное решение начать думать об этом завтра, Чуя подхватил свою кожанку и вышел из офиса. Настроение было дерьмовым, идти домой или уж тем более звонить Акутагаве или Тачихаре не хотелось. Он вспомнил о том, как мечтал о бокале вина без компании, поэтому направился в Шати.  — Чуя, привет! Не ждала ваших сегодня.  — Я сегодня без сопровождения. Привет, Лу. Девушка просияла и тут же уплыла в подсобку за вином.  Будто специально под настроение из динамиков по бару разносился скулёж Radiohead, омрачая и без того мрачное настроение.  — Чего такой кислый? — Барменша подвинула в его сторону бокал с любимым напитком. — Долгая и дебильная история. — Я не спешу и обожаю дебильные истории. Не хочешь поделиться? Чуя улыбнулся в бокал, подумав: «Ни за что, блять» — Может позже. Довольно стереотипная была бы ситуация - симпатичная барменша слушает о проблемах какого-то парня.  — Но это правда. Со мной многим делятся. — Она наклонилась ближе и прошептала: — Я знаю секреты довольно большого числа людей: от банкиров до якудза, да да.  — Пожалуйста, не рассказывай мне о них, не хочу завтра оказаться с дырой во лбу. Лу посмеялась и будто невзначай положила свою ладонь на его, легонько сжала и медленно убрала. Такой откровенно девичий флирт одновременно казался и раздражающим, и милым.  — Ты смешной.  «Акутагава назвал бы клоуном» — Ещё бокал? Я выпью с тобой. — Не дожидаясь ответа, она уже наполняла свой. — Тебе разве можно пить на работе? — Если работе не мешает, то почему нет? Я крепкий орешек.  — Я таким, к сожалению, похвастаться не могу.  — Быстро пьянеешь?  — Быстрее, чем хотелось бы.  Лу посмеялась и снова дотронулась до его руки.  — А по-моему, очень удобно! Особенно выгодно в финансовом плане, здесь многие просаживают круглую сумму, чтобы напиться. — Дело в том, что я никогда не хочу напиться, я люблю наслаждаться вкусом. Но после пары бокалов наслаждение переходит в категорию «осторожно, дальше в мясо».  — Было бы интересно посмотреть на тебя пьяным. Ты при мне никогда не напивался.  — В тот злополучный вечер у тебя был выходной, дорогая, иначе ты бы имела счастье удовлетворить свой интерес.  Девушка с улыбкой сказала, снова наполняя бокалы: — Ну видишь, ты пьёшь уже третий, а ничего. Ты на себя наговариваешь.  — Если я это допью, тебе придётся провожать меня домой, а это не по-джентл..джентльменски. Голова постепенно становилась более ватной, мысли слегка путались, но в целом он ощущал себя хорошо. По крайней мере с координацией пока всё было в порядке, а из черепной коробки постепенно стирался злополучный имейл от исполнительного директора. Интересно, что нужно этому Дазаю? Нет, не интересно.  Он смотрел на Лу, небольшими глотками допивающую вино из бокала, запрокинув голову. Маленькая капелька упала на подбородок, она со смешком стёрла её и облизнула палец.  Чуя немного залип в это движение в эстетическом плане. Огоньки подсветки бара отражались от бутылок и падали зеленцой на рубиновые волосы девушки. На ней был чёрный топ, красиво открывающий ключицы и широкие рваные джинсы. Любой другой парень давно бы уже воспользовался таким явным интересом с её стороны, но Чуя сейчас воспринимал её, как художник - красивую картину. — Давай выпьем за мой отпуск. — Лу поднесла бокал к голубым глазам и плеснула Чуе ещё вина. — Два года никуда не выбиралась.  — О, поздравляю! Куда едешь? — С подружками хотим на Окинаву. Горячие источники и всё такое.  Она уже почти лежала на барной стойке, в попытке быть поближе, Чую почему-то это не отталкивало.  — Здорово, привези мне авамори.  Она заливисто посмеялась, похлопав его по руке.  — Уверен, что справишься с таким градусом?  — Могу рискнуть.  — Тогда давай ещё бокал. Беседа перетекала от темы к теме, Лу смеялась, касалась то руки, то одежды, то пропускала прядь волос между пальцами. К своему удивлению, Чуя понял, что его это очень даже веселит, он абсолютно искренне подыгрывал девушке, позволяя тискать себя.  — Йошито, закрой за меня смену, будь зайкой! С меня причитается! — Она повернулась к Чуе и спросила: — Проводишь даму до дома? Раз уж ты джентльмен.  И правда, оставить девушку бродить по городу ночью он не смог бы. Они вышли на улицу, Лу взяла его под руку и повела в знакомом ей направлении. Чуя, чувствуя, как немного кружится голова, предложил: — Можем взять такси.  — Я тут недалеко живу, пара кварталов. Смотри, что у меня с собой! — Она достала из сумочки бутылку вина и откупорила её руками, видимо ещё в баре воспользовавшись штопором. — Только бокалы бы в сумочку не влезли, ты же не против непрямых поцелуев? — Этот цветочек уже сорван, ни к чему отказываться. Он приложился губами к горлышку протянутой бутылки и сделал пару глотков, уже не чувствуя обжигающей пищевод жидкости, не замечая, каким жадным взглядом провожает это движение девушка. Вкус вина ощущался менее насыщенно, видимо, Чуя уже переступил запретную грань. Но он не чувствовал себя пьяным! Может самую малость. Ноги идут почти ровно, здесь он споткнулся только из-за палки, а пошатывается он потому что на него навалилась криво идущая Лу.  — Чуя, у нас в подъезде лампочка перегорела, мне каждый раз страшно заходить одной. Пойдём вместе?  Откровенно говоря, он бы предпочёл уже вызвать такси, поехать домой и упасть лицом в кровать, но бросить девушку одну в тёмном подъезде…  Он не заметил, как оказался у неё в квартире, сидя на диване, ему в руку снова вложили бокал, комната освещалась одной настольной лампой и казалась маленькой и уютной. На столе горели благовония, его колено нежно поглаживали сквозь ткань джинс.  «Блять, она же не в курсе» — Лу, слушай, я не… — Что не? — Она оседлала его колени и томно наклонилась, почти касаясь губ. Это не было неприятно, это было никак. Будто происходящее его совсем не касается.  — Не по девочкам. Она на секунду замерла, а потом нежно коснулась его губ своими, влажно прихватив нижнюю.  — Не страшно. Тебе не неприятно? — Она снова его поцеловала, прижав бёдра к его паху.  — Нет.  — Вот и славно. Тебе ничего не нужно делать, если хочешь, представь, что я парень.  Она хихикнула ему в губы, расстёгивая воротник его рубашки и запуская прохладные пальцы под ткань.  Алкоголь циркулировал по организму, напрочь стирая остатки здравого смысла. Если закрыть глаза и просто отдаться ощущениям… Как по щелчку перед глазами возникла картинка с длинными пальцами в тёплом свете огонька, хитрая однобокая улыбка и бархатный шёпот. Эти две несвязанные друг с другом картинки объединились в одну, прищуренные карие глаза скользили по его телу, длинные пальцы оглаживали грудь, вторая рука оттягивала бегунок молнии вниз. Чуя почувствовал, как ускорился пульс, в голове зашумело, а низ живота стянуло в узел. Вокруг стало горячо и влажно, он открыл непослушные глаза и увидел раскиданные по собственным бёдрам рубиновые кудри, которые двигались в такт движениям головы. Он снова закрыл глаза, и вот уже каштановые вихры танцуют между его пальцев, а красиво очерченные губы скользят по члену. Мутное сознание на секунду вкинуло образ властно сидящего человека в сером кресле и собственные обнаженные бёдра, но он вылетел из головы так быстро, что не удалось ухватить. Снизу слышались пошлые влажные звуки, Чуя не смог заставить себя открыть глаза и просто растворился в ощущениях. Где-то вдалеке летала мысль о том, что это как-то неправильно, но тут же была сбита из рогатки с пьяной надписью «похуй». — Ты такой красивый, Чуя. Если бы я была парнем.. —Тшшш.  Это вообще не по-джентльменски, но ему сейчас нужен был не этот голос.  «Если бы я действительно тебя трахал, ты бы…»  «Если бы я тебя трахал…» «Умолял меня»  Бархатный голос обволакивал всё его существо, распространялся изнутри вовне, заполняя собой тесное пространство.  «Умолял меня не останавливаться» Это стало последней каплей, Чуя неожиданно для себя был снесён волной оргазма, дрожа от продолжающихся ласк рукой. Ко рту прижались губы с его же семенем, и через пару мгновений всё погрузилось во тьму. *** «Где я нахуй?»  Из мутного сна его выдернул звук кофемолки. Он скривился от противного скрежета и огляделся: постельное бельё в мелкий цветочек, на подоконнике зелёный куст и несколько книг.  Приподняв одеяло, Чуя с облегчением обнаружил себя в трусах, однако, к своему великому разочарованию, он помнил, что произошло накануне ночью. И этого не должно было происходить. Что с ним, блять, не так?  Голова была тяжёлой настолько, что не хотелось отрывать её от подушки. Возможно, пришла пора признать, что алкоголь - не лучший товарищ для его организма и придерживаться правила “Не больше двух бокалов”. Он изначально так и планировал, но в итоге сам не заметил, как два превратились в...сколько? Плюсом бутылка по дороге к Лу…Чуя и правда понятия не имел, сколько они вчера выпили. Он с тихим стоном приподнялся на локтях и осмотрел комнату. Абсолютно девчачья обстановка, светлые стены, много зелени и мелких безделушек. Чуя словил что-то вроде ностальгии по студенческим временам, когда он оставался с ночёвкой у своей закадычной подруги Юан. Правда у неё в комнате глазу некуда было упасть, везде вляпаешься в розовое пятно. А ещё этот её фетиш на барашков.. Послышались осторожные шаги и шелест бусин межкомнатной шторки. — О, ты проснулся? С добрым утром, я готовлю омлет! — Лу стояла с лопаткой в руке в длинной футболке, поставив одну босую ногу на другую. — Голоден? — Не особо. — Чуя откровенно завидовал цветущему виду девушки после такого количества выпитого.  — Как себя чувствуешь? Нужно поесть, чтобы организму было проще. Ты сегодня выходной? «Бляяяяяяяять» — Который час?  — Половина десятого.  «Ладно, не критично. Коё разрешила опоздать» — Могу я воспользоваться ванной?  — Конечно, дверь справа, сейчас принесу тебе полотенце! Чуя снова откинулся на подушки, прижимая ладони к лицу. Ну какого ж хрена он творит?!  Стоя под тёплыми струями воды, Чуя размышлял об уровне пробитого собой дна. «Окей, вроде всё было по обоюдному согласию. Или его подобию. Но почему у меня ощущение, что меня споили и отымели?! А как вообще чувствует себя Лу после этого? Стоит ли об этом с ней поговорить? Она не выглядела расстроенной» Как можно догадаться, он не был экспертом в гетеросексуальных отношениях и понятия не имел, что делать в такой ситуации. Если бы он вот так получил залётный минет от какого-нибудь парня, они бы, скорее всего, продолжили утром и без каких-либо разговоров разошлись в разные стороны. И обоим было бы окей, так как в целом было понятно, что на серьёзные отношения никто не нацелен. Но в случае с девушками всё могло быть иначе, так ведь? Не сказать, что у него совсем не было опыта с девушками. В старших классах он встречался с одноклассницей, но все тактильности между ними случались исключительно по её инициативе. Чуя полагал, что просто не сходит с ума от гормонального бума, как его ровесники и нормально себя контролирует. Когда дело дошло до неловкого подросткового секса, он вовсе подумал, что фригидный, ведь абсолютно никакого эмоционального отклика этот процесс не вызвал. Было в целом норм, даже приятно, но не более того. Желания это повторить у него не было никакого. Но реакция его тела на спонтанный поцелуй от парня в баре расставила все точки над i - фригидным Чуя точно не был. Ощущения от настойчивых движений языка и крепкой хватки на талии отозвались во всём теле горячим разрядом, в голове мигом стало пусто, а пространство схлопнулось вокруг его тела. После этого случая он был вынужден пересмотреть все свои прежние взгляды и обнаружить несколько неоднозначных эмоций, направленных на некоторых представителей своего пола, которые раньше немного сбивали с толку. Чуя понял, что значит влечение и с тех пор больше не обманывался.  «А если она сама не соображала, что делает? Может не расслышала меня или не так поняла? Стоит ли вообще как-то упоминать вчерашнее?» Устав загоняться, он решил оставить произошедшее в прошлом и не трогать, по крайней мере самому. Именно поэтому разделить утреннюю трапезу значило бы самому спровоцировать неловкую беседу, так что весьма логично будет свалить как можно скорее.  Лицо в зеркале выглядело уставшим, будто он вовсе не спал, прохладный душ не слишком помог взбодриться. Сейчас как никогда пригодился бы лишний выходной, но принципиальная начальница могла бы простить только оправдание в виде комы или предсмертной исповеди. Хлопнув себя ладонью по щеке, чтобы хоть немного придать жизни обескровленному лицу, Чуя закончил приводить беспорядочного себя в неубедительное подобие порядка и вышел из ванной.  — Может хотя бы кофе выпьешь?  — Я перехвачу по дороге. С удовольствием бы с тобой позавтракал, но мне нужно на работу.  Чуя старался выглядеть непринуждённо, но неловкость от избегаемой темы росла как на дрожжах. Он выпрямился, завязав шнурки на ботинках и неосознанно потянулся рукой к задней поверхности шеи, выдавая тем самым свои эмоции. Девушка провожала его, всё так же стоя в одной футболке и держала в руке чашку с кофе. — Лу, слушай. На счёт вчерашнего. Прости. Я слишком много выпил.  — Оу. — Видимо, она не думала, что Чуя поднимет эту тему. — Ну вообще-то это я должна извиняться. Ты..эм..я думала, что тебя нужно просто немного подтолкнуть, а когда ты сказал.. в общем я тоже перебрала и увлеклась. Прости.  Она примирительно улыбнулась и протянула ему руку.  — Друзья?  У Чуи гора упала с плеч, он осторожно пожал хрупкую ладошку и с улыбкой произнёс: — Друзья.  ***  — Накахара, у тебя проблемы.  — Будешь опять читать мне нотации? — Не успел Чуя сесть за свой стол, к нему уже подплыл мамаша-Рю со своим мнением по поводу его образа жизни.  — Я не о твоём виде, тут только слепой не заметит, что ты вчера бухал и явно ночевал не дома. Не тупи, ты пришёл во вчерашней одежде. — Тачихара вон вообще одежду не меняет, иди за ним следи. — Тачихара не помешан на шмотках и цацках в отличие от некоторых. И я повторюсь, проблемы у тебя не из-за этого. Коё с утра рвёт и мечет, как ты умудрился проебаться с заказчиком? «Чё?! С каким ещё за..» — Твою мать. Из-за письма? Да оно пришло вчера в девятом часу, каким раком я вообще успел бы его прочитать?! — О, так ты в курсе? — Издевательски поднял бровь Акутагава. — Раз видел письмо, почему не открыл? — Потому что у меня рабочий нахуй день до шести, вот почему! И что там за срочность?! — Чуя, наконец ты пришёл. Зайди в мой кабинет. — Озаки-сан  прошла мимо с идеально прямой спиной, остановилась на секунду и произнесла это спокойно, вполоборота. Этим утром она напоминала пугающе прекрасную демоницу. — Дорогой, скажи мне, кто у нас ведущий дизайнер проекта?  — Озаки-сан, … Женщина медленно поднялась со своего места, опираясь ладонями на стол и нависая над бедным подчинённым. — Я отдала этот проект тебе, потому что ты самый талантливый человек в этом здании, Чуя. Потому что я знаю, что ты справишься и доверяю тебе. И то, что мне пришлось извиняться за тебя в сегодняшнем телефонном разговоре, меня очень расстроило.  — Я не понимаю. Всё было в порядке, что могло произойти за один вечер? — Один..один вечер? Дазай-сан сказал, что отправил тебе два письма, одно из которых три дня назад и несколько раз звонил, так как вопрос срочный. Чуя внезапно вспомнил про севший ещё вчера телефон и нахмурился. — Я получил от него только одно письмо, которое ещё не успел прочесть. Никаких писем от Дазай-сана три дня назад не было. И я не пойму, почему со мной связывается он, а не Куникида? — Меня волнует лишь результат. Генеральный директор этой фирмы мой давний знакомый и мне не хотелось бы его подвести. Мори человек…серьёзный и привык к тому, что всё идёт гладко, не без помощи его правой руки, конечно же, с коим ты уже имел честь познакомиться. Я не интересуюсь подробностями, но ты немедленно выпотрошишь свою почту, найдёшь все письма от исполнительного директора, свяжешься с ним и будешь очень покладистым. Мы поняли друг друга? Если бы у Чуи была шерсть, от слова «покладистым» она бы встала дыбом. Он не успел мысленно возмутился, как начальница, повысив тон повторила: — Поняли?  — Да, Озаки-сан.  Нахмурив брови, Чуя остервенело вглядывался в экран.  «Одно письмо! В сраных входящих одно грёбаное письмо! Он соврал Коё?! Вот мра…» Он яростно долбил пальцем по мышке, открывая все папки подряд и резко замер. Папка Спам. Непрочитанное с почты mori&co.assistant@...  «Твою мать…» Открыв письмо, Чуя начал вчитываться в иероглифы.  Господин Накахара, добрый день. Господин Куникида вынужден отойти от проекта, и в связи с новыми обстоятельствами мне поручено назначить вашу с господином Дазаем встречу для обсуждения перепланировки. Огромная просьба - в кратчайшие сроки свяжитесь со мной для назначения даты, заранее благодарю. -  Танизаки Наоми, ассистент исполнительного директора Mori&Co «Грёбаный ты нахуй…» Признав своё поражение, Чуя закрыл письмо и сделал два глубоких вдоха. Теперь предстояло открыть вчерашнее письмо и включить севший телефон, судя по всему, Дазай ему ещё и звонил.  Вот оно, пресловутое письмо от dazai.osamu@... «Ещё и с личной почты что ли?» Он помедлил секунду, а затем быстро клацнул два раза по иконке, как пластырь оторвал.  Господин Накахара, понимаю Вашу огромную занятость, но боюсь, вопрос срочный. Для встречи в моём расписании свободно лишь вечернее время пятницы, буду признателен за уделённое время. Ресторан Ушинари, стол забронирован на 20:00, локацию найдёте во вложении.  Рука тряслась так, что мышка билась пластиком о стол. Ужин?! Они две недели работали над проектом, чтобы похерить всё перепланировкой, которую будут обсуждать в лучшем ресторане города? «Закончу проект и уйду работать бариста» Чуя представил, как готовит десятый кофе подряд для господина Дазая, потому что то ему сладко, то кисло, то пенка недостаточно густая, и мысленно запустил чашкой ему в самодовольное лицо. Как назло в голове прозвучали слова Озаки-сан.  «Ты будешь очень покладистым» Воткнув телефон на зарядку, он тут же его отшвырнул в угол стола, взял пачку сигарет и направился в курилку, собираясь выкурить три к ряду. — А я говорил, что этот тип заставит тебя поплясать. Даже не думай слиться, Озаки тебя на британский флаг порвёт. — Будто прочитав мысли Чуи, сказал Акутагава.  — За что мне это?! В курилку нагло вломился Тачихара со своим до крайности раздражающим хорошим настроением: — Чего киснем, комрадсы? Го сегодня в Шати?  При упоминании бара желудок подскочил к горлу, но даже это он бы предпочёл ужину с Дазаем.  — У меня дела по проекту, не могу.  — В вечер пятницы? — Представь себе. — Чуя со злостью потушил сигарету и вышел из курилки, чуть не выбив дверь.  Тачихара проводил его взглядом и вопросительно повернулся к коллеге.  — Лучше не спрашивай. — Многозначительно ответил Акутагава и отправился следом. *** Простому смертному столик в этом ресторане можно было заказать только провисев в списке ожидания несколько недель, так что Чуя даже не рассчитывал в ближайшем будущем оказаться внутри его стен. Это совсем немного скрашивало ситуацию, он в любом случае будет чувствовать себя паршиво, но хотя бы в месте с хорошей кухней.  Времени на то, чтобы как следует привести себя в порядок, не было, Чуя успел только забежать домой и быстро переодеться. Специально игнорируя свои стандартные терзания на тему «что надеть по такому случаю», поразмыслив, является ли встреча настолько деловой, чтобы надевать костюм, он чисто из вредности надел чёрные джинсы и чёрную рубашку поверх бордовой футболки. Помаясь полминуты перед зеркалом, Чуя всё-таки нацепил свой любимый чокер, который носил «на выход» и, наконец, остался доволен. Не хотелось произвести впечатление человека, который потратил слишком много времени на свой туалет, но и посетить такое престижное заведение оборванцем тоже не улыбалось, так что вышло что-то среднее.  «Господи, о чём я нахрен думаю» Чуя подхватил планшет и вышел из дома, понимая, что опаздывает и наращивая шкалу бешенства с каждым шагом.  — Добрый вечер, вас ожидают? — Хостес в лице смазливого паренька услужливо поклонился и смерил рыжего странным взглядом.  — Ээ, да, полагаю, господин Дазай Осаму уже здесь.  Тот снова изобразил поклон и елейно произнёс: — Я вас провожу, господин Накахара.  «Сколько чести, надо же» Следуя на второй этаж вслед за хостесом, Чуя старался не слишком заметно вертеть головой в попытке как следует рассмотреть интерьер. Сочетание серого камня и дерева было приправлено тёплым светом ламп и холодным - от голубой подсветки бара и перегородок уединённых vip-залов. Чуя судорожно прокручивал в голове пластинку «только не в кабинку, только не в кабинку». Разумеется, его проводник остановился у самой отдалённой перегородки и с тихим шумом слегка её приоткрыл, с очередным поклоном пропуская гостя вперёд. — Нажмите на кнопку вызова, когда будете готовы сделать заказ, господин.  Чуя кивнул и прошёл вперёд, стараясь не фокусироваться на том, насколько и почему он нервничает.  За низким традиционным столом расположился Дазай Осаму, одетый в деловой чёрный костюм с галстуком, из-под накрахмаленного рукава выглядывали на вид неприлично дорогие часы. В руке он держал широкий стакан с шариком льда и янтарной жидкостью и, несмотря на сидячее положение, каким-то образом умудрялся смотреть сверху вниз нечитаемым взглядом, с замершим ожиданием веселья в карих глазах. Колени непроизвольно дрогнули, кадык дёрнулся от нервного сглатывания. Чуя насколько мог придал себе невозмутимый вид и поздоровался. — Добрый вечер, господин Дазай, прошу простить за задержку.  Стакан со стуком вернулся на стол, за спиной послышался звук закрывающейся перегородки, оставляя музыку позади. В небольшом пространстве сразу стало заметно тише, воздух прорезал приятный голос: — Добрый вечер, Чуя. Надеюсь, не произошло ничего серьёзного?  Эта непринуждённая фамильярность ударила по животу бешенством и чем-то противоречивым.  — Не волнуйтесь, просто я не горел желанием приходить. — Раздражённо ответил Чуя и сел напротив.  Дазай рассмеялся, обнажая ряд ровных зубов. От этого звука внутренности перевернулись. Мужчина подвинул ему меню в минималистичной обложке и снова взялся за свой стакан. — Здесь прекрасно готовят королевского краба, советую попробовать.  — Предпочитаю говядину. — Чуя открыл меню и постарался не показать на лице выражение ахуя от цен. В конце концов платит пригласивший.  — Выпейте со мной, Чуя. — Дазай, не дожидаясь ответа, что-то шепнул официанту перед тем, как тот учтиво удалился.  — Я не пью на работе.  Мужчина хмыкнул и улыбнулся в свой стакан. Под пристальным взглядом Чуя чувствовал себя бабочкой, нанизанной на булавку, и то, что эмоция эта не поддавалась контролю несмотря на усилия, выводило из себя. — Господин Дазай, я буду признателен, если мы начнём обсуждение проекта. Боюсь, я не располагаю большим количеством времени этим вечером, и мне бы хотелось успеть обсудить все правки. — Чуя достал из сумки планшет и открыл нужный файл.  — Вот как. Господин Накахара, заставлять человека работать на голодный желудок очень жестоко, не находите?  «Он надо мной смеётся?» Выражение раздражающе красивого лица напротив балансировало на грани серьёзности и плохо скрываемого веселья.  — Заставлять человека обсуждать рабочие вопросы в вечер пятницы тоже не по-людски, знаете ли. — Вернул претензию рыжий.  Дазай схватился за сердце и наигранно возмутился. — Пощадите, это не моя вина. Вмешались некоторые…обстоятельства.  — С господином Куникидой всё в порядке? — Чисто из вежливости поинтересовался рыжий.   Господин исполнительный директор смерил его долгим взглядом и хищно улыбнулся.  — Мило, что вы беспокоитесь, но не стоит, с Куникидой всё хорошо. Он всего лишь вынужден отсутствовать какое-то время. «Небось не выдержал с тобой работать и свалил в закат, чего я, увы, сделать не могу» Не отрывая взгляд от сведённых друг к другу бровей, Дазай прокомментировал появление официанта с тарелками:  — Надеюсь, вы голодны, как и я, Чуя. — Он указал отрицательным жестом на второй винный бокал, позволив официанту наполнить только тот, что ближе к рыжему комку нервов.  Тяжёлая аура этого человека придавливала к земле и абсурдно ускоряла пульс, заставляя нервно ёрзать. Чуя не был из тех, кого легко запугать или подавить, но почему-то сейчас ни тело, ни дух, не слушались. Казалось, если Дазай скажет ему выпить бутылку разом, он послушается и попросит ещё, загипнотизированный этим властным голосом. Чуя надеялся, что ему не придётся узнать на практике, так ли это. От тарелок с выложенными аки произведения искусства блюдами шёл непередаваемый аромат. Рот мгновенно наполнился слюной, желудок предвкушающе заныл, Чуя вспомнил, что от всей сегодняшней нервотрёпки даже не позавтракал. В бокале покоился благородный напиток, рассмотреть этикетку на бутылке, пока официант наливал вино, он не успел. Жаль, вот бы знать, от чего отказываешься. — Прошу, окажите мне радость, это очень недурственное вино. Быть слабым человеком грешно? С другой стороны, один бокал помог бы немного расслабиться и не чувствовать себя так отвратительно. — Только потому что вы настаиваете, господин Дазай. — Вы очень послушны, Чуя, благодарю. От неожиданной реакции организма на эту фразу Чуя чуть не выплюнул содержимое бокала обратно. Какого хрена? «Блять, мне нужно пропить курс успокоительных и выспаться» Недурственное вино оказалось одним из самых дорогих в ресторане и тем, что находилось в личном виш-листе Чуи со студенчества. От переката нежного букета на языке кружилась голова, к тому же оно потрясающе сочеталось с пряной мраморной говядиной. Этот Дазай грёбаный эстет. Почувствовав лёгкое покалывание на щеке, Чуя оторвал взгляд от собственной тарелки и увидел, что собеседник наслаждается вовсе не кухней. Его взгляд беззастенчиво скользит по лицу напротив, спускаясь чуть ниже на шею и оставаясь там слишком надолго, видимо, зацепившись за чокер. Снова возникло ощущение беспомощности перед хищником, который только и ждёт, чтобы разорвать в клочья.  — Судя по всему, не так уж вы и голодны.  — О, вы ошибаетесь. — Дазай поднёс к губам свой виски и сделал глоток, всё также не отводя взгляд от лица Чуи. — У вас очень интересный аксессуар на шее. Насколько бы потрясающим не было блюдо, наслаждаться трапезой в подобной обстановке было проблематично. Чуя перестал есть и отодвинул тарелку.  — Господин Дазай… — Вам неприятно открытое внимание?  Что-то подобное он и собирался сказать, но собственная мысль, озвученная этим голосом, показалась крайне фальшивой. Действительно ли ему неприятно? Он ответил чуть погодя:    — Мне оно непонятно.  — Неужели? Всё, что думал Чуя о внимании этого человека, он высказал ещё при первой встрече, о чём впоследствии пожалел. Но Дазай вообще не оставлял ему шанса деликатно соблюсти приличия, провоцируя на откровенное хамство. И сейчас Чуя стоял на краю обрыва, держась из последних сил, чтобы не выдать тираду о том, что считает его грёбаным маньяком с извращёнными представлениями о деловых отношениях. За размышлениями он и не заметил, как затянул с ответом, и Дазай, видимо устав ждать, продолжил сам.  — Вы мне интересны, Чуя. Не могу не признать ваши таланты в профессии, однако мой интерес чуть…глубже.  Чуя ошеломлённо смотрел на беззастенчиво смотрящего ему прямо в глаза мужчину, который произносил эти невозможные вещи таким спокойным и даже слегка ленивым тоном, будто это само собой разумеется. Возмущение и какое-то больное удовольствие варились вместе, гоняя горячую субстанцию от щёк к животу и обратно. Этот мужчина обладал настолько мощной сексуальной энергетикой, что Чуя чувствовал, будто под кожу забрались муравьи. — Я не понимаю, к чему вы… — О, вы понимаете. — Дазай немного сместился и оказался чуть ближе. — И я вижу, что мой интерес доставляет вам удовольствие, пусть вы не признаетесь в этом даже самому себе.  Чую уже откровенно трясло. Он рефлекторно отодвинулся, словно пойманный с поличным. Дар язвительной речи его, видимо, покинул, потому что изо рта вырвалось почти испуганное: — Бред! Я не… — И я предлагаю вам — голос Дазая звучал невыносимо низко, против правил играя на оголённых нервах, как искусный музыкант на струнах, — перестать этому сопротивляться.  Рука уже почти вплотную сидящего рядом мужчины легла на верхнюю часть бедра парня, почти до боли сжав мышцы, от этого движения в паху мигом заныло, а с губ сорвался тихий выдох. Как только до Чуи дошло, что вообще происходит, он подорвался на ноги как ошпаренный, чуть не опрокинув стол, схватил сумку с планшетом и, спотыкаясь, выбежал из кабинки.  Проходящий мимо официант чудом не был сбит стремительно покидающим заведение молодым господином с красивым, но красным от злости и смущения лицом.  Сердце колотилось о рёбра, пьянящее возбуждение всё ещё циркулировало в крови, как не собирающийся выветриваться алкоголь, мысли путались, мозг решительно отказывался хоть как-то анализировать случившееся. В голове на японском и французском языках прокручивалась вся известная ему обсценная лексика.  Захлопнув входную дверь своей квартиры, Чуя сполз по ней на пол, даже не разуваясь. Опустив всё ещё пылающее лицо в сгиб локтя, он обречённо вспомнил, что проект они так и не обсудили.